Я рядом

«Я любил тебя не только за то, что одним своим видом ты сводил меня с ума. Я любил тебя за то, что ты был самым добрым и в то же время самым жадным человеком на планете».

Намджун не может заставить себя сдвинуться с места. Он сидит как парализованный и смотрит на Чимина, истекающего кровью прямо на его глазах. Поворачивает голову в сторону охраны, которая выбивает пистолет из чужих рук и валит на пол улыбающегося мужчину. Происходящее напоминает ему страшный сон. Взять себя в руки приходится. Ким с испугом наклоняется к блондину и зачем-то прикасается пальцами к расползающемуся пятну, словно не может поверить, что кровь на чужой рубашке настоящая. Его начинает жутко трясти от увиденного. Он просит Чимина немного потерпеть. Здесь, в клубе, пока помогает вывести его из здания, в машине, придерживая голову. Обещает, что скоро всё закончится, а сам дрожит из-за липкого страха. Не знает, чего боится больше: не сдержать своего обещания или просто не успеть помочь. По пути в ближайшую больницу Пак ничего не говорит: знает, что нужно беречь силы. Чонгук велит принять ему сидячее положение и расстёгивает пуговицы рубашки, чтобы осмотреть рану. Тэхён протягивает стерильные марлевые салфетки, найденные в аптечке, и старается не лезть под руку. Чонгук пытается остановить кровотечение, но кровь продолжает сочиться. Он смачивает чужие сухие губы водой и мысленно просит Чимина не терять сознание. Реальность плывёт. Пак вертит головой в попытке найти Намджуна и, когда ему это удаётся, он успокаивается, смотря на него с лёгкой улыбкой на губах. Если Ким — это последнее, что он увидит перед смертью, то Чимину не так уж и страшно. Он хочет запомнить лицо Намджуна в мельчайших подробностях, потому что только оно дарит силы бороться, балансируя между жизнью и смертью. Он пытается зацепиться взглядом за его глаза, сосредотачиваясь на них, но голова начинает сильно кружиться, и Чимин падает затылком на сидение. — Дай ему воды! — Намджун не контролирует свои эмоции. Ему очень страшно от того, что он ничем не может помочь, когда Чимин находится на грани сознания. Остаётся только наблюдать, как силы стремительно покидают любимого человека. Ужасное чувство. — Нельзя, — строго говорит Чонгук. Тэхён удивляется. Как в такой ситуации Чон сохраняет спокойствие? — Вода может спровоцировать усиление кровотечения. Чимин? — обращаясь уже к блондину, Чонгук проверяет его самочувствие. — Ну же, поговори со мной. Бинт насквозь пропитывается кровью, приходится наложить ещё один слой поверх старого. — Пожалуйста, — просит Намджун, когда Чимин закрывает глаза и больше не открывает их. Пак слышит беспокойные голоса рядом, чувствует, как Намджун сжимает его ладонь в своей и безустанно просит прийти в себя, но темнота, кажущаяся спасительной, зовёт его к себе, и он не может ей сопротивляться…

***

— Всё будет хорошо, — эту фразу мужчина повторяет уже в сотый раз за последний час. Намджун, уткнувшись лицом в свои раскрытые ладони, сидит на лавочке и продолжает успокаивать себя. Чонгук не смеет прервать мёртвую тишину, воцарившуюся в пустом коридоре. Кроме них вокруг никого нет: изредка мимо проносятся медсёстры и только качают головой, не в состоянии сказать что-либо о самочувствии пациента. Там, за огромными дверями, на хирургическом столе сейчас лежит Чимин и даже не подозревает о том, что Намджун не перестаёт повторять его имя про себя, словно надеется на то, что он его непременно услышит и послушает. Но чуда не происходит. Ни через двадцать минут, ни через час. Врачи борются за жизнь Чимина в то время, как Ким только и может просто сидеть и ждать. Чонгук поднимает взгляд на мужчину и ощущает чужую боль на себе. Тэхён слабо шевелится, положив голову ему на плечо, и вскоре засыпает, утомлённый ожиданиями. Удивительно, что именно в тишине люди зачастую сходят с ума. Не тогда, когда голова раскалывается от количества шума вокруг, а когда они остаются наедине со своими мыслями и становятся их заложниками. Ведь сбежать от самого себя не получится при всём своём желании. Конечно, можно заглушить мысли музыкой или чужими разговорами, но в конце концов ты всё равно возвращаешься к тому, что имеешь. Голоса в голове кажутся громкими как никогда. Прежде Намджун не испытывал ничего подобного: собственные мысли терзают его так сильно, что избавиться от них не получается долгое время. Они будто тени, вопящие от боли, они отчаянно кричат, принимая разную форму. «Почему я не предотвратил это?» «Почему я не заметил тех ублюдков раньше?» Почему?.. Десятки вопросов, вертящихся в голове. Он должен был предвидеть такую ситуацию. Не отпускать телохранителя раньше времени, не терять бдительность, не сидеть сложа руки. Намджун сильно жмурится, мотая головой, это он во всём виноват. Минуты на настенных часах медленно сменяют друг друга. Намджун смотрит на стену, не смея закрыть глаза даже на секунду, и думает. О многих вещах. К сожалению, осознание приходит к нам всегда с опозданием. Намджун ни за что не простит себе, если Чимин не выживет. Он точно с ума сойдёт. Чимин — единственный человек, за которого он будет цепляться из последних сил, ведь какими бы сложными ни были их отношения, Намджун дорожит ими. Сейчас он чётко понимает, что потерять Чимина он просто не может: перенести это будет крайне сложно. Странно, что порой наш мир крутится вокруг одного человека. И все проблемы теряют свою значимость, и вся наша жизнь становится бессмысленной. Намджун пережил многое, без преувеличения, сталкивался с таким дерьмом, что лучше даже не вспоминать о нём лишний раз, но ещё никогда прежде он не боялся так сильно. Будто сердце вырвали из груди, и теперь там зияет огромная дыра. Его всего трясёт, голова начинает дико болеть, а глаза слипаться. Хочется лечь в кровать и просто поспать несколько часов, а, проснувшись, осознать, что всё ему приснилось. Что Чимин в порядке, с ним ничего не случалось, они как обычно якобы случайно встретятся, поймают улыбки друг друга и вновь будут делать вид, что им всё равно на то, что происходит между ними. Соврут, надавят на больное, попросят прощение и рассыпятся пылью в объятиях друг друга. Чимин снова ослепит его самой искренней улыбкой, снова дотронется до плеча, и Намджун в тысячный раз поймёт, что нет ничего важнее, чем видеть блеск в чужих глазах, которые он опрометчиво считал холодными. Чимин согревал его даже в самые холодные вечера и склеивал сердце тогда, когда оно крошилось. Так почему же Намджун никогда не ценил то, что имел всё это время? Почему распылялся на ненужные вещи? К чему плевался гордостью? Ему бы сейчас обнять его крепко-крепко, прошептать слова, которые никогда не говорил вслух, и просто прижаться ближе, укутавшись в тепло любимого тела. Но он не может. Больно. Невыносимо больно. Намджун всё-таки прикрывает глаза, прислоняясь затылком к стене, и сдерживает непрошеные слёзы. Даже не помнит, когда в последний раз плакал, — кажется, с тех пор прошла целая вечность. Он хмыкает, представляя, как Чимин отреагировал бы на происходящее — точно бы не поверил, что тот способен на такое. Когда кричать уже бессмысленно, когда тебя разрывает изнутри эта жуткая ноющая боль, когда всё, что тебе хочется, это просто закрыть глаза и больше никогда их не открывать, напомни себе об одной важной вещи. Вспомни, почему ты продолжаешь бороться. Вспомни, ради кого ты находишь в себе силы вновь подняться на ноги и улыбнуться. Просто вспомни, и тебе станет легче. Он не сразу замечает, как Чонгук тихо зовёт его по имени. Открыв глаза, Намджун растерянно смотрит на парня, пытаясь скрыть за ухмылкой усталость, — привык быть сильным для других. — Чимин поправится, — уверяет Чонгук, и Намджун только согласно кивает. Конечно, по-другому быть не может. Они ещё столько всего не успели сказать друг другу. Чонгук всеми силами старается поддержать его, хотя сам не верит своим словам. Скорее всего, пули задели сердце, и в таком случае шанс на выздоровление совсем не велик. Но он говорит Намджуну то, что тот хочет услышать, и считает, что поступает правильно. Нужно всегда верить в лучшее, даже если мир вокруг разваливается — так уж устроены люди, им нужна надежда. — Извини, что натворил тогда, в офисе, я сожалею об этом, — зачем-то говорит Чон. Эти слова висели якорем на его шее всю неделю, тянули на дно, и теперь, после того, как он сказал это Намджуну, ему стало немного легче. Намджун долго не отвечает, лишь прикрывает глаза на несколько секунд и улыбается уголком губ. — Я знаю, в тебе сейчас играют гормоны, — мужчина переводит взгляд на Тэхёна, спящего на плече младшего. — Это уже не важно. Мне нужен Чимин. Хоть со сломанным носом, хоть с дырами в груди. Чонгук опускает голову. — Ты любишь его? — осторожно спрашивает он, надеясь на искренний ответ. — А ты? — вопросом на вопрос отвечает мужчина. Чонгук теряется из-за неожиданного вопроса. Он хмурится. Причём здесь он? Их с Тэхёном отношения противоположны отношениям Намджуна и Чимина. Разве уместно их сравнивать? Он в Тэхёна уже давно и бесповоротно. Вцепился зубами и больше никогда не отпустит. А что касается Намджуна… — Твой ответ является ответом на мой, — вот так просто. Чонгук ухмыляется. — Не обязательно говорить о своих чувствах, иногда достаточно просто показать их. Намджун и правда никогда не говорил о том, что чувствует, и это касается не только Чимина. Чонгук только сейчас понимает, что не имеет ни малейшего представления о состоянии человека, которого знает очень давно. Намджун не показывает своих эмоций, не говорит, что испытывает, о чём думает. И только Чимин научился понимать его без слов. — Поезжайте домой, вам нужно отдохнуть. — А как же ты? Тэхён шевелится во сне, отчего говорить приходится тише. Чонгук смотрит на Намджуна и осознаёт, что сказал какую-то глупость. Если бы с Тэхёном что-то случилось, он не отошёл бы от него ни на метр даже под дулом пистолета. — Я схожу за кофе, — Намджун поднимается с места и подходит ближе, уверяя, что с ним всё в порядке. Чонгук в конечном счёте сдаётся и решает, что сидеть здесь бессмысленно. Им всем нужно как следует отдохнуть. Намджун провожает их взглядом, так и продолжая стоять на месте. Когда они полностью исчезают из вида, Ким падает обратно на скамью и закрывает глаза. Куда же он уйдёт от него?..

***

После десяти минут уговоров в палату его всё же пускают, но на ограниченное время. Операция была сложной и длилась несколько часов, поэтому Чимину нужен полный покой. Намджун прикрывает за собой дверь и долго стоит на месте, не найдя сил даже на то, чтобы сделать пару шагов вперёд. При виде блондина, окружённого медицинскими приборами, в груди поселяется какое-то странное чувство. Сердце болезненно сжимается. Намджун далеко не профессионал и не знает названий всех этих пищащих «машин», находящихся в палате, но что-то ему подсказывает, что кислородную маску не используют просто так. Врач упомянул о гипоксии, сказав, что в организме понижено содержание кислорода, однако Намджун толком не слушал утомительную речь мужчины в халате. Он еле передвигает ноги и борется со сном, так что голова давно перестала работать. Его это вовсе не заботит, ведь главное, что Чимин будет жить — именно за эту фразу он зацепился в разговоре с врачом и не отпускал её до сих пор. Морально тяжело принять реальность. Намджун находится в больничной палате Чимина, стоит напротив него, безвольно лежащего с крепко сомкнутыми веками, но осознать до конца происходящее не может. Ему всё ещё кажется, будто сейчас тот обязательно откроет глаза и улыбнётся уголком губ, заявив, что с ним всё в порядке. Чимин никогда не говорил, что плохо себя чувствует, даже на головную боль ни разу не жаловался, а на порезы вовсе не обращал внимания, так как не принимал их за что-то серьёзное. «Заживёт как-нибудь», — постоянно говорил блондин и взмахивал рукой. Может, поэтому сейчас Намджун и продолжает ждать, что вот-вот Чимин скажет то же самое и как обычно отмахнётся. Однако этого не происходит. Ни через две минуты, ни через пять, ни через десять… Ему становится так страшно, что даже руки начинают трястись. Контролировать свою дрожь не получается. Намджун подходит к койке, освещаемой уличным светом, и как во сне вытягивает руку, проверяя реальность предметов. Он проводит ладонью по металлическим перегородкам и с трудом переводит взгляд на безмятежное лицо Чимина. Блондин кажется ему таким юным, Намджун и забыл о разнице в возрасте. У Чимина большой багаж опыта для его лет, ему пришлось повзрослеть слишком рано. Они с Чонгуком одного возраста, но если Чон до сих пор временами напоминает Намджуну ребёнка, которого нужно наставлять на верный путь, то Чимин — полная ему противоположность. И всё же Пак слишком молод, чтобы умирать. Он ещё многого не успел прочувствовать и пережить. Чимин не успел побыть любимым… Намджун замечает стул возле дальней стены и ставит его прямо возле койки. Садится на него, не переставая смотреть на расслабленное лицо Чимина, и думает, что сильно облажался. Сколько у него было возможностей просто поговорить с ним? Сколько раз он причинял боль ядовитыми словами… Раньше казалось, что простить можно и потом, спустя время, а сейчас мужчина понимает — он потратил непозволительно много времени на глупые обиды, которые только оттолкнули их друг от друга. К чему были сказаны все те колкие слова, не имеющие смысла? Почему хотелось посильнее ранить, а не прижать к себе? Они только и делали, что ворошили прошлое, сыпали друг другу соль на раны, совсем не думая о хрупком будущем, которое сейчас напоминает размытый след на окне после проливного дождя. У него нет ни подходящих слов, ни ясных мыслей в голове. Всё вдруг перемешалось, перепуталось, но даже в этом хаосе некоторые вещи наконец-то явились для него прозрением. Намджун отчётливо понимает, что не хочет потерять его в эту самую минуту. Он тянется к чужой руке, аккуратно касаясь пальцев, и поддаётся эмоциям. Нет сил больше бороться с самим собой. Ему чертовски больно видеть Чимина в таком состоянии, ещё больнее — осознавать свою беспомощность. Если бы он только мог, перевернул бы планету, заставив её вращаться в другую сторону, обратил бы время вспять и сказал бы то, в чём так боялся признаться. — Пожалуйста, борись до конца, ты мне нужен, — он знает, что Чимин его слышит. Намджун опускает голову и прикрывает глаза, чтобы избавиться от подступающих слёз. — Прости меня, ладно? Я был таким идиотом, но обещаю исправиться. Только не оставляй меня, — справиться со шквалом эмоций всё же не получается. Он так сильно жалеет о своём поведении, что падает лбом на его бедро и громко всхлипывает. И почему люди так уверены в том, что у них ещё целая жизнь впереди? Что ещё будет тысячи моментов сказать «я люблю тебя» или банальное «спасибо», о котором мы так часто забываем. Человек ни в чём не может быть уверен. Абсолютно ни в чём. Может, завтра ты потеряешь самого дорогого тебе человека и будешь сожалеть о том, что так и не успел сказать самое важное. — Я люблю тебя. «Люблю», — повторяет едва слышно Намджун. Хотел бы он сказать это Чимину в глаза.

***

Когда дверь открывается и Чеён видит устало улыбающегося Чонгука на пороге квартиры, она оживляется, подбегая к парню, и крепко обнимает. Чонгук опускает на пол недовольного Самуэля и с радостью обнимает её в ответ. Сокджин, стоящий рядом и наблюдающий за ними, хмыкает. — Привет, принцесса, — говорит Чон, рассматривая её два высоких хвостика. Всё хочет поинтересоваться, кто собирает ей волосы, но считает это неуместным. Вряд ли Сокджин так хорош в этом. — Работы сегодня много, так что я, наверное, буду очень поздно. Ким опускает глаза, вздыхая. Проходить внутрь даже не думает — ему и правда некогда болтать с Чонгуком. Он уже собирается уходить, разворачиваясь, но брюнет кладёт ладонь на его плечо, привлекая к себе внимание. — Всё хорошо? — неожиданно спрашивает он, из-за чего Сокджин теряется. С чего вдруг такие вопросы? Замерев, мужчина смотрит какое-то время в ответ, а потом кивает. — Конечно. У Сокджина лицо нездорового цвета и взгляд какой-то потерянный. Чонгук решает, что тому не помешал бы отдых. Ким, наверное, опять работает без перерывов. Не найдя больше причин задерживать его, Чонгук на всякий случай напоминает: — Ты знаешь, что можешь доверять мне, — парень улыбается, подхватывая Чеён на руки, и Сокджин, кивнув головой, пятится назад, а потом и вовсе уходит, так ничего и не ответив. Уже в лифте он сжимает ладонь в кулак и игнорирует своё отражение в зеркале. Что он творит? Правильно ли действовать за спиной Чонгука? Сокджин не хочет обманывать его, но, пока он во всём сам не разберётся, рассказывать что-то Чонгуку будет слишком рискованно. Удивление на лице Чеён при виде Тэхёна заставляет улыбнуться. Чонгук даже сказать ничего не успевает прежде, чем девочка забывает о его существовании на пару минут. Тэхён отвлекается от телефона и кладет его на диван. На нём домашняя футболка Чонгука, потому что свою он заляпал соевым соусом, а спускаться к себе в квартиру не хотелось, и широкие спортивные штаны. Его волосы слегка спутаны после того, как Чонгук лично растрепал их, пока тот лежал у него на коленях и проверял электронную почту. Кажется, они привыкли проводить время вместе, при этом толком не разговаривая, и находиться в квартирах друг друга. Чаще, конечно, именно Тэхёну приходится подниматься в пентхаус: Самуэль до сих пор тяжело переносит одиночество, и Тэхёну даже нравится лежать на мягком диване и слушать, как работает компрессор аквариума в квартире младшего. Рядом с Чонгуком ему всегда комфортно. — Я не знала, что вы здесь тоже будете, — Чеён садится возле него на диван, шурша юбкой, и переводит взгляд на Чонгука. Обнимать Тэхёна ей немного неловко, и, заметив это, Ким тянется к ней первым, сжимая в своих объятиях. Чонгук, глядя на них, улыбается. Видеть Чеён он очень рад, отвлечься от той ночи в клубе хочется больше всего на свете, и, как ни странно, ей удаётся помочь с этим. Одним своим присутствием Чеён расслабляет — она вызывает приятные эмоции. — Ты голодна? — спрашивает Чонгук, подходя к ним, и девочка отрицательно качает головой. Обычно они смотрят мультфильмы в гостиной или играют во что-нибудь, но сегодня Чеён отказывается от всех предложений парня. Чонгук замечает её усталость, несмотря на широкую улыбку, и предлагает просто порисовать, чтобы скрасить время ожидания Сокджина. К счастью, Чеён соглашается. В квартире находится несколько чистых листов и цветных ручек. Убрав с журнального столика стаканы с недопитым апельсиновым соком, Чонгук пододвигается ближе к ней и берёт чёрную гелевую ручку. Взмахивает ей в воздухе, раздумывая над будущим рисунком, и поджимает губы. Тэхён с интересом смотрит на него: рисовать он не умеет, поэтому даже не думает пробовать. Сидит тихо на диване, подобрав ноги под себя, и наблюдает, как на листах появляются первые тонкие линии. Ручка плавно скользит по бумаге, вырисовывая различные узоры. Чонгук не особо задумывается над тем, что хочет получить в итоге, ему нравится сам процесс рисования. Поэтому, когда он видит получившийся полумесяц в окружении россыпи звёзд, то вскидывает брови, словно сам не ожидал от себя такого. Тэхён с любопытством разглядывает, что у него получилось, и расплывается в улыбке, заявляя, что ему очень нравится. Брюнет влюблён в звёзды, и Чонгук об этом прекрасно знает. Неужели он нарисовал это только потому, что хотел порадовать Тэхёна? Чонгук использовал только один цвет в отличие от Чеён, которая попробовала, кажется, все имеющиеся. Её рисунок получается более красочным, чем у парня, и деталей в нём гораздо больше. Чонгук старается не подглядывать, пока та сама не покажет свою работу, но нарисованный мужчина в центре листа приковывает внимание. Он сразу узнает Сокджина. Чеён нарисовала отца большим, если сравнивать его с другими людьми, и вряд ли она просто так разместила его ровно посередине. Через пятнадцать минут она всё-таки показывает готовый рисунок. Тэхён, положив голову на плечо Чонгука, смотрит на нарисованных людей и не сразу узнаёт себя в одном из них. По разные стороны от Сокджина (Тэхён понял, что это он, по круглым очкам) изображена маленькая девочка и улыбающаяся женщина с ярко-жёлтым зонтиком в руке, а сбоку — двое парней в чёрных костюмах, один из которых — по всей видимости, Чонгук — держит кота. Тэхён не может сдержать искренней улыбки. — Это наша семья, — Чеён указывает пальцем на себя, Сокджина и женщину с зонтом, — а здесь, — она показывает на троицу в углу, — ваша. Самуэль не очень хорошо получился, потому что я не умею рисовать животных. Мне больше нравится рисовать людей. — Ты хорошо постаралась, — хвалит её Чонгук. Он не может перестать любоваться рисунком, Чеён и правда неплохо рисует. Девочка благодарит за похвалу и садится рядом с ними на диван, продолжая наблюдать за тем, как Чонгук разглядывает её рисунок. Она старалась, так как хотела оставить свою картину в качестве подарка на память. Пускай Чонгук смотрит и вспоминает о ней. Чеён нарисовала всех дорогих для неё людей: родителей, Чонгука и Тэхёна, потому что она считает, что Чон дорожит им точно так же, как и Сокджин дорожит воспоминаниями о её маме. Она толком не помнит женщину: лишь её тёплые руки, что обнимали перед сном, и приятный голос навечно остались в памяти. Чеён часто просит рассказать отца про неё, и Сокджин ещё ни разу не смог ей отказать. Тэхён переводит взгляд на девочку и замечает, что та о чём-то думает. Спрашивать о маме он не собирается — понимает, насколько тяжело ей приходится. Грустно осознавать, что она потеряла одного из родителей так рано. Материнскую заботу мало чем можно заменить, однако Тэхён уверен, что Сокджин дарит ей очень много любви. — А у вас тоже будут дети? — внезапно спрашивает Чеён, поворачиваясь лицом к Киму. Парень от неожиданности теряется. — Папочка говорил, что когда люди любят друг друга, у них появляются дети. Он очень любил мою маму, поэтому у них родилась я, — поясняет она с застенчивой улыбкой на губах. Спрашивать такое, конечно, некрасиво, но что поделаешь с любопытством? Оно всегда выигрывает. К Чонгуку Чеён относится как к старшему брату, и она будет очень рада, если когда-нибудь сможет поиграть с его детьми. Чонгук даже не знает, что сказать ей. Он не был готов к такому вопросу, поэтому не находит подходящих слов. Он лишь открывает рот, глупо моргая, и зависает на какое-то время. Возвращает в реальность тихий смех Тэхёна. Чонгук поворачивает голову к нему, смотря с непониманием в глазах, и хмурится. Почему ему вдруг стало смешно? Чонгук, наоборот, серьёзен. Конечно, Чеён не могла не заметить, как они ведут себя. Сидя за столом и наблюдая за ними, она постоянно ловила себя на мысли о том, что, наверное, папа с мамой вели себя подобным образом: заботливо касались друг друга, убирали выбившиеся пряди волос за ухо, улыбались по-теплому и смотрели с каким-то трепетом во взгляде. Ей интересно было подмечать все эти маленькие детали и представлять родителей. И пусть многие вещи оставались для неё непонятными, Чеён прекрасно понимала одно: Чонгук влюблён в Тэхёна, и это осознание, пришедшее совсем неожиданно, почему-то согревало. Она бы очень хотела, чтобы отец посмотрел таким же особенным взглядом хоть на кого-нибудь ещё раз. Тоска по маме, несомненно, окутывает её, особенно поздними вечерами, когда она устраивается на груди отца и просит рассказать что-нибудь ещё. Тогда Сокджин мягко улыбается, погружаясь в воспоминания, — именно эту улыбку она запомнила. Прямо сейчас Тэхён улыбается точно так же и смотрит на Чонгука, касаясь ладонью его плеча. Чеён, кажется, знает гораздо больше, чем некоторые взрослые люди. — А почему ты думаешь, что у нас есть чувства? — интересуется Тэхён. — А разве нет? — она удивлённо поднимает брови. Тэхён снова смеётся. — Да, мы любим друг друга, — подтверждает брюнет, кладя подбородок на плечо Чонгука, который всё это время будто находился в другой реальности. И почему раньше он думал, что Чеён ещё слишком маленькая, чтобы понимать такие серьёзные вещи? Тэхёну она очень нравится. Он с интересом смотрит на неё, снова поражаясь чужой проницательности, и не замечает, как Чонгук склоняет голову, улыбаясь уголком губ. Слова Тэхёна греют душу, скапливаясь где-то в области сердца. — Но дети у нас появятся не скоро. Чеён рассказывает, что она всегда хотела иметь младшего братика и сестрёнку. Слушая их разговор, Чонгук позволяет себе расслабиться и погрузиться в свои мысли. Прямо сейчас, чувствуя, как Тэхён прижимается к его спине, ему кажется, что всё находится на своих местах. Так, как должно было быть всегда. В душе вновь поселяется долгожданное спокойствие, пускай и временно — Чонгуку и этого достаточно. Он научился наслаждаться такими моментами, и как же он благодарен судьбе за то, что та подарила ему самый ценный подарок. Она подарила ему Тэхёна, а в большем Чонгук и не нуждается.

***

В спальне привычно прохладно. Самуэль сворачивается в клубок на краю кровати и быстро засыпает под тихое шуршание возле зеркала. Чонгук наблюдает за Тэхёном, лёжа в постели, и думает о своём. Сокджин забрал Чеён полчаса назад, однако Чон до сих пор прокручивает в голове её вопрос, который, как ни странно, вызвал смятение в груди. Он даже не смел представлять себя и Тэхёна в будущем, и это не потому, что здравый смысл не позволял ему загадывать наперёд, просто сложно смириться с тем, что он больше не одинок, что теперь у него есть Тэхён, который всегда поддержит его и выслушает. Неужели он правда имеет всё то, о чём раньше мог только мечтать?.. Ещё совсем недавно он многое бы отдал за то, чтобы Тэхён, как и сейчас, забирался на его кровать, тепло улыбаясь, и ложился почти вплотную. Размещал руку на его животе уже по привычке, утыкался носом в шею и мягко прикасался губами к коже, лениво целуя. Чонгуку кажется, что всё это ему снится. И если происходящее — лишь сладкий сон, то он хотел бы никогда не просыпаться. Потому что возвращаться в прошлое морально сложно. Там, где нет тепла Тэхёна, ему больше не место. Цепляться нужно только за настоящее. Ценить каждую проведённую с близкими минуту и говорить о самом важном. Бессмысленно вспоминать пережитое, жалеть о своих поступках, корить за сказанные слова. Вернуть их уже не получится, так зачем же изводить себя? Не спать по ночам, желая возвратить время вспять, придумывать другой ответ в ситуации, которая уже ни за что не повторится. Почему же люди с таким трепетом относятся к прошлому и забывают о таком драгоценном настоящем? Купаются в воспоминаниях, строят планы на будущее и совсем не обращают внимание на то, что происходит в данный момент. Мы забываем оглядываться по сторонам, а ведь вокруг всегда происходит что-то интересное. Твои родители улыбаются друг другу, и, быть может, ты больше никогда не застанешь их такими счастливыми как сейчас. Возможно, ты больше не услышишь смех друзей и не станешь свидетелем ещё одного прекрасного заката. Нельзя обесценивать такое хрупкое настоящее. Чонгук притягивает Тэхёна к себе, зарываясь носом в его тёмные волосы, и старается оставить в памяти этот момент. Хочет запомнить его ни с чем не сравнимый запах и то, как тот обнимает в ответ и что-то тихо говорит. Даже если завтра не наступит, даже если мир рухнет или развалится на части, с ним останутся тёплые воспоминания. Он прижимается к Тэхёну, словно боится потерять его, и напоминает ещё раз о самом главном: — Я люблю тебя, Тэхён, — шепчет Чонгук, прикрывая глаза, и оставляет поцелуй в запутанных волосах. Признаваться в своих чувствах больше не сложно. Сложно понимать, что в любую секунду он может лишиться его. И уже неважно, что будет с ним дальше. Без Тэхёна Чонгук потеряет всякий смысл существования. — Останься сегодня у меня, — просит он и проводит ладонью по спине. Тэхён немного отстраняется, чтобы посмотреть на него. — Тогда мы оба не выспимся, — Тэхён хмыкает. Он привык, что временами Чонгук ведёт себя немного странно: говорит так, будто видит его в последний раз. Ему тоже катастрофически не хватает тепла Чона, даже несмотря на то, что они расстаются всего на пару часов в день. Тэхён вытягивает шею и коротко касается губами чужого подбородка. — Нам рано вставать завтра, — напоминает он, словно пытается уговорить отпустить его, однако вместо того, чтобы отстраниться, льнёт ближе и заползает тёплыми ладонями под домашнюю футболку, оглаживая живот. — Я пойду. Чонгук вздыхает, когда чувствует пальцы на своей коже. Кто вообще сказал, что он его отпустит? Не сейчас, ни когда-либо. Их теперь ни за что не оторвать друг от друга: примагнитились, кажется, уже навсегда. Тэхён сам не хочет уходить, противиться желанию остаться и прижаться к Чону — сложно. Невероятно сложно. Он целует куда-то в скулу, забираясь под одеяло и укрывая их обоих, из-за чего потревоженный Самуэль недовольно спрыгивает с кровати и перемещается на свою подстилку. Сухие губы касаются щеки, шеи, очерчивают выпирающие из-под футболки ключицы, и Чонгук ненарочно кусает собственные, привлекая внимание. Тэхён забирается на бёдра, упираясь локтями по обе стороны от его головы, и наклоняется так близко, что горячо выдыхает прямо в приоткрытые губы. Улыбается, ловя тягучий медовый взгляд на себе. Как же сложно оторваться. — Всего один поцелуй, — предупреждает Тэхён, смотря в глаза. Чонгук согласно кивает и располагает ладони на его талии, ощутимо сжимая. Кого они обманывают?.. Тэхён целует медленно, облизывает его нижнюю губу, сразу же углубляя поцелуй, и зарывается пальцами в волосы, сжимая их в кулаке. Не успевает Чонгук податься вперёд, чтобы ответить, как тот отстраняется, открывая глаза, а потом снова влажно целует, наблюдая, как прикрытые веки парня подрагивают. Чонгук роняет несдержанный стон, ведь Тэхён вжимает его в матрас и лижет покрасневшие губы. Руки невольно сжимают талию сильнее. Каждое прикосновение, каждый поцелуй распаляет дыхание, и прекратить эту сладкую пытку оба не в силах. Они нуждаются друг в друге. Цепляются за одежду, за плечи, словно попали в бушующий океан, и он вот-вот проглотит их. Спасение находят в искренних поцелуях и тихих вздохах. Если они и пойдут на дно, то только вместе, держась за руки и обещая разделить последние минуты жизни на двоих. Ким неконтролируемо покрывает россыпью поцелуев его шею, спускается ниже, задирая широкую футболку, и припадает губами к животу. Тело остро реагирует на чужие действия. Тэхён исчезает под одеялом, и Чонгуку только остаётся посмотреть вниз, на тёмную макушку, и несдержанно улыбнуться. Кажется, они давно превысили лимит — один поцелуй сгорел три минуты назад. — Тэхён… — зовёт Чонгук, дыша через рот. Собирается сказать что-то важное и снова поцеловать в губы, но из груди вырывается тихий стон. То, что он делает с ним, выходит за рамки допустимого. Разве можно задыхаться от одних только поцелуев и сходить с ума только потому, что к тебе прикасается любимый человек? Чонгук дышит рвано, кусая собственные губы, и дёргается, когда Тэхён скользит ладонью по животу вниз. Гладит через ткань, а потом вовсе сжимает и выползает из-под одеяла, потому что дышать становится нечем. Он ловит губами очередной стон и наконец целует, оттягивая резинку пижамных штанов свободной рукой. Чонгук напрягается. — Чего ты хочешь? — Тэхён выдыхает горячий воздух прямо в ухо и слегка касается губами мочки. Волоски на коже встают дыбом от сладкого шёпота. Приходится отстраниться и посмотреть в затуманенные глаза напротив. Чонгук утопает в наслаждении, стараясь сосредоточиться на лице Тэхёна, а не на его руке, которая до сих пор под одеялом. Тэхён внимательно изучает его реакцию на каждое своё действие. Прекратив манипуляции, он сглатывает, приподнимаясь. Дожидается ответа. — Пожалуйста… — Чонгук облизывает сухие губы, хмурясь. — Прикоснись ко мне ещё раз. Слишком неловко просить о таком, но он хочет быть честным с ним. Тэхён ещё с минуту смотрит на него, слыша, как собственное сердце стучит слишком быстро. Раньше Чонгук думал, что Тэхёну необязательно любить его в ответ — он сам будет любить за двоих. Сейчас же, хватаясь за чужие предплечья, приподнимаясь, чтобы стянуть штаны вместе с нижнем бельём, он судорожно выдыхает и растворяется в эмоциях, которые дарит ему Тэхён. Хочется потеряться во времени, запачкать себя любовью дорогого человека и больше никогда не отпускать. Чувствовать, как Тэхён прикасается к нему внизу и утыкается губами в ухо, приятно. Сердце словно крошится в мелкую пыль и заново склеивается. Он лежит, прикрыв глаза, и глотает тихие стоны, держась за Тэхёна, как за спасательный круг. — Мне нравится слышать твой дрожащий голос, — признаётся Ким, слабо сжимая его член в руке. Он водит ладонью плавно, не спеша, наслаждаясь реакцией, упиваясь любовью и чистым желанием. Тэхён обхватывает губами мочку уха, посасывая нежную кожу, заставляя его покусывать губы. Чонгук сдерживается из последних сил. Издавать посторонние звуки ему немного стыдно — не хочется привлечь внимание Самуэля или показаться слишком чувствительным. И пусть Тэхён прикасается к нему не впервые, привыкнуть к его ласкам, наверное, никогда не получится. — Ты представлял меня, когда прикасался к себе? «Десятки раз, и каждый из них давался мне особенно тяжело». Чонгук открывает рот, чтобы ответить, но Тэхён нарочно ускоряется, и комната заполняется учащённым дыханием. Он улыбается куда-то в шею, а после — оставляет аккуратный поцелуй на медовой коже. Ему определённо нравится доставлять Чонгуку удовольствие, поэтому, когда брюнет инстинктивно подаётся бёдрами вперёд, толкаясь в чужую раскрытую ладонь, он произносит что-то невнятное и начинает двигать рукой ещё быстрее. Слишком откровенно для других. У Чонгука чёлка прилипла ко лбу, тёмные волосы спутались, и пальцы сжимают плечи Тэхёна сильнее, оставляя следы от ногтей. Дышать больше нечем, словно весь доступ к кислороду ему перекрыли. Перед глазами всё мажется, приходится прикрыть их и побороть дрожь во всём теле. Он в руках Тэхёна размякает до состояния сладкой ваты и думает, что ещё ни разу не чувствовал накатывающий оргазм так ярко. В первый раз, когда посреди ночи Тэхён прижался к его спине и попросил обнять его, Чонгук не был против. Они нередко спали в одной кровати, иногда просто сжимали друг друга в объятиях, желая спокойной ночи таким образом, а чаще подолгу целовались, прежде чем крепко засыпали. Но тогда остановиться было сложно — возбуждение накрыло волной почти сразу же, и уже через несколько минут Чонгук стыдливо прятал лицо в ладонях. Представать перед Тэхёном в таком свете ещё не приходилось, но Ким заявил, что в этом нет ничего постыдного. «Я хочу, чтобы ты открыто говорил о том, чего хочешь». Тэхён, в отличие от него, не стеснялся своих желаний. В ту ночь Чонгук многое для себя понял, например, то, что он млеет от дыхания над ухом, и то, что прикасаться друг к другу — это очень приятно, и стыдиться ему нечего. Чонгук убедился, какое влияние может оказывать на него человек, от чьих поцелуев он тает подобно льду на солнце. «Ты такой красивый, Чонгук, прямо сейчас, когда не боишься показывать свои слабые стороны». Перебирая мягкие волосы в пальцах, он смотрит в потолок. Тэхён рядом слишком разнеженный, чтобы подняться с кровати. На часах 02:59, а в голове — полный беспорядок. Тэхён был полностью прав: они не выспятся оба, однако утром не будут жалеть о случившемся. Чонгуку до сих пор неловко, ведь совсем недавно он безустанно шептал его имя, растворяясь в сладкой неге. Становится легче, когда он вспоминает, что Тэхён тоже не сдерживался в эмоциях. Эту откровенность друг перед другом хочется спрятать от посторонних глаз.  — Я хочу съездить на Гоа ещё раз, — неожиданно говорит Чонгук, поглаживая открытое плечо парня — Тэхёну пришлось снять футболку из-за того, что они её запачкали. — Хотя бы на два дня, именно в тот домик, в котором мы были. Тэхён приподнимается на локтях, заглядывая в его глаза. Он удивлён желанию сорваться в другую страну ещё раз, но стоит воспоминаниям пронестись в голове, как Тэхён улыбается. Именно в том месте начались их отношения, неудивительно, что Чонгука тянет туда. Наверное, люди, дойдя до конца, всегда думают о начале.

***

Утро наступает медленно: крадётся меж улиц, пробираясь в маленькие квартиры, и заставляет лениво приоткрыть глаза, щурясь от солнечного света, льющегося через окно. Намджун обнимает себя за плечи и зевает, прежде чем понимает, что находится не дома, а в больнице. В палате светло и тихо, если не считать работающего кардиомонитора возле койки. Он потягивается в кресле, смотря на спящего Чимина, который лежит в том же положении, что и тремя часами ранее. Словно ничего и не было. Несколько дней назад мужчина умолял впустить его сюда, чтобы посидеть с Чимином, подержать его за руку и напомнить, что скоро всё закончится, а теперь его впускают в палату без лишних вопросов. Намджуну нужно было выплеснуть все свои эмоции, скопившиеся внутри, и произнести то, чего раньше он ни за что не озвучил бы. Теперь на душе стало гораздо легче. Он ежедневно приходит навестить Чимина: сидит рядом и что-то рассказывает, вспоминая забавные истории из жизни, или просто наблюдает за ним спящим. «В детстве, когда я жил в Японии, мама говорила, что хризантема считается символом долголетия и хорошего здоровья, так что теперь ты обязан поправиться», — с этими словами как-то раз пришёл Намджун и поставил на дальний стол букет цветов, чтобы порадовать его, Чимин тогда слабо улыбнулся и кивнул в знак благодарности. Его состояние постепенно стабилизировалось, что не могло не радовать. Пак потихоньку набирался сил и уже через неделю чувствовал себя гораздо лучше. Он не любит подолгу лежать в кровати сложа руки. — Доброе утро, — тихо проговаривает Намджун, когда блондин медленно открывает глаза и непонимающе моргает, смотря на мужчину рядом. — Ты всю ночь здесь сидел? — спрашивает Чимин, хмурясь. Да, ему приятно, что Намджун стал уделять ему больше внимания, чем раньше, и их отношения наконец окончательно наладились, но он также переживает за чужое здоровье. Намджун не спал нормально уже около двух недель, о чём он вообще думает? Ким встаёт на ноги, игнорируя вопрос, и проходит к окну. Он помнит, как заехал после работы к нему, как рассказывал о прошедшем дне, а потом, видимо, заснул прямо в кресле и вырубился на несколько часов. Глаза слипаются, и Намджун потирает их, зевая. Проверяет время на наручных часах и думает, что заезжать домой смысла уже нет, лучше сразу поехать в офис. Солнце уже встало, город проснулся, и Намджуну уже пора, только Чимин не отпускает — смотрит сонным взглядом и просит побыть с ним хотя бы ещё минуту. — Тебе нужно отоспаться, — говорит Пак с надеждой, что его послушают. Намджун касается пальцами чужих и кивает, якобы обещая так и сделать. — Я серьёзно. Хватит переживать за других, о себе лучше позаботься. У Чимина голос охрипший и непривычно тихий. Неестественно бледное лицо выражает усталость: от препаратов, которые он принимает каждый день, постоянно хочется спать. Сил практически нет, однако он превозмогает своё состояние и пытается вести себя вполне обычно. Только Намджун не особо ему верит. — Отдыхай, я заеду вечером, — проведя ладонью по щеке, Намджун какое-то время смотрит на него, а затем разворачивается и подходит к двери. Останавливается, вспомнив кое-что, и поспешно добавляет: — Чонгук с Тэхёном хотели навестить тебя сегодня. Намджун исчезает за дверью, и Чимин переводит пустой взгляд в потолок. В палату заходит медсестра, спрашивая о самочувствии, а он только и делает, что думает о предстоящей встрече с Чонгуком. Сколько бы диалогов блондин не прокручивал в голове, он всё равно теряется, когда видит вошедшего парня с накинутым белым халатом на плечи. Вслед за Чоном показывается и Тэхён, держа фруктовую корзинку в руках, и неловко улыбается, кивая в знак приветствия. Чимин с трудом принимает сидячее положение и старается не обращать внимание на сковывающую боль в груди. Как обычно старается выглядеть сильным и собранным, а внутри волны разбиваются о скалы, и ранимое сердце бьётся с тревогой. Не чувствовать ничего к другим людям — гораздо легче, чем переживать за них. Так он думал до недавних пор. Теперь его взгляд совсем не холодный, не колючий, от него не сквозит уверенностью в том, что бессмысленно тратить время на кого-то, кроме себя. Целую неделю он практически не поднимался с постели, разве что по вечерам подходил к окну, чтобы взглядом проводить закат и подумать. Размышлять было над чем. Всю жизнь он обвинял отца и Чонгука в своём несчастливом детстве, и если первый оставил в памяти не самые приятные воспоминания, то Чон никаким образом не мог повлиять на его судьбу. Да, возможно, если бы на свет не появился Чонгук, то Чимин вырос бы в любящей семье. Ценой чужого распавшегося брака и разбитого сердца его жизнь бы изменилась. Чимин был уверен в этом, однако после долгих часов одиночества понял, что бесполезно мечтать о невозможном. Годы уже не вернуть, так что остаётся смириться с тем, что он имеет на данный момент. Чимин сам поражается тому, что он поменял взгляды на многие вещи за относительно короткий промежуток времени. Отныне ему не хочется причинять боль другим, залечивая собственные раны таким образом, не хочется держать сердце в клетке, оберегая его от волнений. Когда ты закрываешься от окружающих в течение нескольких лет, то уже не замечаешь, как сам начинаешь бегать от себя. Глубоко внутри него ещё теплится надежда, что он не до конца прогнил. Поставив корзинку на стол, Тэхён оглядывает вип-палату и подмечает, что в ней даже уютно. Маленький диван стоит по правую сторону от двери, на стене закреплён телевизор, и около деревянного стола расположено два кресла серого цвета, в которые он и Чонгук садятся. Лежать в такой больнице, наверное, не так уж и плохо. Взглянув на Чимина, Тэхён поджимает губы. Нет, нахождение здесь вряд ли кого-нибудь радует. У Чимина вид обеспокоенный, и Тэхён в первый раз видит его таким… беззащитным. На нём обыкновенная больничная одежда, светлые волосы спутались после сна, а в глазах столько грусти, что, кажется, в ней можно утонуть. Никаких дорогих костюмов, сшитых на заказ, укладок и пронзительного взгляда, заставляющего склонить голову. От Чимина всегда исходила какая-то необъяснимо сильная аура, лишь только завидев его, люди от страха отводили глаза. Пак запомнился Тэхёну именно таким: самодостаточным, уверенным в себе, с безукоризненным взглядом и ухмылкой на красивых губах, поэтому сейчас, смотря на него в совершенно другом свете, Ким теряется, словно перед ним сидит вовсе не Пак Чимин, а обычный пациент частной больницы. Как минимум странно видеть Чимина с заспанными глазами и помятым лицом. Он перенёс сложную операцию, так что понять его состояние можно. Чонгук старается, честно. Старается позабыть о том ужасе, который видел в его доме, о стеклянном взгляде девушки, в последствие рухнувшей на пол; даже старательно пытается выкинуть из головы их первую встречу и все воспоминания. Понемногу, но у него это получается. Если разобраться, то Чимин ничего плохого ему и не сделал. Так почему же так сложно оставить всё позади и начать с самого начала? В любом случае в нём просыпается сочувствие. Уж сердце у него такое: доброе, большое, готовое понять и простить. Поэтому, подняв глаза, Чонгук спрашивает: — Мы можем начать всё заново? Заданный вопрос удивляет. Губы Чимина приоткрываются, и он неверяще смотрит на парня. — Что это значит? — Как бы мы ни относились друг к другу раньше, думаю, нам обоим стоит забыть об этом, — Чонгук говорит спокойно. К этой мысли он пришёл с невероятным трудом. — Даже если мы не связаны кровно, ты близок с Намджуном, а с его… — он опускает взгляд, не зная, как правильнее выразиться, — с тем, кто ему дорог, я хотел бы поддерживать хорошие отношения, — договорив, Чонгук заставляет себя посмотреть ему в глаза. Он уверен, что поступает правильно. Тэхён прячет гордую улыбку, отворачиваясь к окну. — Хочу начать всё с чистого листа. Чимин теряет дар речи. Услышать от Чонгука такие слова он совсем не ожидал. Наверное, поэтому блондин долго не моргает, а потом несдержанно улыбается, опустив голову. Чувствует, как что-то теплое разливается по телу, проникая в сердце, и понимает — он ещё способен ощущать себя живым человеком. Он ещё может довериться кому-то.

***

— Ты мне сразу понравился, — Чимин улыбается, обращаясь к Тэхёну, и переводит взгляд на Чонгука, который не принимает участия в их разговоре. Чон уже несколько минут с кем-то переписывается, его нахмуренные брови и полная отстранённость от окружающего мира начинают настораживать. Улыбка с лица постепенно пропадает, и блондин поджимает губы. — Даже если мы не станем друзьями, я буду рад встретиться и обсудить твоего вечно серьёзного парня. Чимин подмигивает ему, добавляя в голове: и моего брата. Он удивлён, что Чонгук приехал к нему с добрыми намерениями, предложив перемирие, но всё же внутри него что-то противно скреблось. Одна навязчивая мысль не давала покоя. Чимин так и не разобрался с отношением Чона к себе, поэтому ему даже казалось, что причина в неожиданной оттепели заключалась в желании успокоить Тэхёна или Намджуна. Чонгук словно поступает таким образом не по своей воле. По-крайней мере, это объясняет его поведение. Может, приехать в больницу его вынудил Намджун? В любом случае он старается сделать вид, что всё в порядке и никакой пропасти между ними больше нет. Как налаживать отношения, которые изначально складывались неправильным образом? Чимин ведь даже не уверен в том, что Чонгук заинтересован в этом. Тэхён прослеживает взгляд Пака и обращает внимание на Чонгука. С кем он может так долго переписываться? — Он не всегда серьёзный, — зачем-то говорит Тэхён, будто пытается доказать Чимину, что он не прав. Чонгук и правда может быть весёлым, может улыбаться по утрам, наблюдая за спящим Кимом, может искренне смеяться вместе с Сокджином или строить забавные рожицы, играя с Чеён после работы. Чонгук показывает и другие эмоции, только вот почему-то замечает это один Тэхён. Заметив пристальный взгляд, Чонгук поднимает голову, пытаясь понять, почему на него смотрят две пары глаз. Он не слушал их разговор, поэтому даже не знает, что они обсуждали. — Мне нужно идти, — Чон встаёт с места и поправляет брюки, ткань которых уже успела собраться. Его обеспокоенный взгляд сразу же замечает Тэхён. — Намджун хочет встретиться прямо сейчас в кафе. Оно неподалёку, так что я ненадолго. За время переписки так и не удалось выяснить причину срочной встречи. Намджун лишь попросил прийти одному и не задавать много вопросов — ответить на них он всё равно не сможет. — Посиди здесь или подожди меня в машине, я скоро вернусь, — говорит Чонгук, подходя к Киму, чтобы аккуратно поцеловать в щеку. Тэхён озадаченно смотрит в ответ, наблюдая, как тот спешно покидает палату, оставляя его с Чимином наедине. Хосок, всё это время ожидавший их на улице, отталкивается от капота автомобиля, к которому только что прислонялся, и, не понимая, что происходит, замирает на месте. Чонгук жестом показывает, чтобы он не шёл за ним. Парень быстро исчезает в толпе, сливаясь с прохожими в одну кучу, но даже среди незнакомцев Хосок без проблем находит знакомую фигуру и старается не потерять её из вида. Чонгук переходит дорогу, оказываясь на другой стороне, и проходит метров триста, пока не сворачивает на соседнюю улицу. Хосок наклоняет голову, размышляя вслух: — И куда же ты пошёл? Кафе оказывается в нескольких минутах ходьбы, как и говорил Намджун. Мужчина уже ждёт его за одним из столиков, потягивая холодный зелёный чай через трубочку. Вокруг всего пару человек: трое студентов, обедающих недалеко от него, и женщина, расположившаяся возле окна. В такое время здесь всегда толком никого не бывает: обычно народ собирается ближе к часу. Найти Намджуна в почти что пустом кафе не составляет особого труда. Чонгук проходит мимо высоких круглых столов на одной ножке и оказывается напротив Кима, протягивая ладонь для приветствия. Назначать встречу в подобном месте как минимум не в его духе. Намджун ставит пластмассовый стакан на столик и облокачивается на него же, сбавляя голос. — Хосок с вами приехал? — Чонгук стоит напротив окна, хмурясь и не понимая, почему Ким интересуется такой очевидной вещью. — А где ещё должен быть мой телохранитель, как не со мной? — Чонгук тоже подаётся вперёд. Осторожный тон Намджуна напрягает. — И почему я должен его уволить как можно скорее? Ким прислал ему не одно сообщение, и все они были похожи друг на друга. Намджун сам просил нанять человека, который бы позаботился о его безопасности, так почему же сейчас требует обратного? Мужчина трёт лоб и шумно вздыхает — объяснить всё Чонгуку будет непросто. Главное, чтобы он его правильно понял и не рубил с плеча. — Я знаю, что сам порекомендовал тебе взять Чона на работу, но… — Намджун опускает взгляд на руки, — я ошибся, Чонгук. Этого человека даже близко к тебе подпускать не стоило, — Чонгук слушает внимательно и дожидается, пока он соберётся с мыслями, чтобы продолжить. — Хосок какое-то время работал на Чимина, поэтому я думал, что смогу контролировать ситуацию. Но то, что произошло неделю назад в клубе, заставило меня испугаться. Скажи, Хосок был там, когда вы с Тэхёном направились к нам? Он очень надеется, что его догадки не подтвердятся. Чонгук с минуту молчит, пытаясь вспомнить тот день. После разговора с Чимином он выпил, поэтому не в состоянии был соображать. А разговаривал ли Чонгук вообще с ним в тот вечер? — Я… я не помню, — парень пожимает плечами. — Может, я отпустил его, раз потом больше не видел. Намджун прикрывает глаза. — Пронести в клуб оружие почти невозможно: охрана на входе проверяет каждого посетителя, кроме телохранителей, конечно же. Им разрешено иметь пистолет, чтобы в случае чего устранить возникшую угрозу. Обычно с телохранителями приходят только постоянные клиенты, Чимин каждого из них знает в лицо, — он говорит достаточно тихо, голос не выражает никаких эмоций. Его уставший взгляд останавливается на окне за спиной Чонгука, что он пытается разглядеть на улице — непонятно. — Я проверил всех, кто мог иметь при себе оружие, — мимо проходящие люди за окном даже не обращают внимания на посетителей кафе — кажется, им вообще нет никакого дела до них, — поэтому никто из присутствующих не мог совершить покушение или передать оружие в другие руки, за исключением… — Намджун замирает, увидев того, кого искал глазами уже пару минут. Хосок довольно приподнимает уголок губ, пересекаясь с ним взглядом, и подносит сигарету к губам. — Намджун? — зовёт Чонгук. Обернувшись, парень вглядывается в незнакомые лица прохожих, но не замечает ничего необычного. — Куда ты смотришь? Хосок словно растворяется в толпе за долю секунды. Намджун часто моргает, крутит головой в попытке отыскать мужчину, но в итоге понимает, что это бесполезно. Он недооценивал Хосока, и, похоже, тому надоело сидеть в чужой тени. — В Чимина стреляли с целью предупредить, чтобы он не совал нос в чужие дела. Если мы продолжим копать под его отца, то в скором времени нас ждёт та же участь, и вряд ли одним предупреждением мы отделаемся. Хосок работает на Пака не первый год, и я могу только предполагать, какую цель он преследует. Не думаю, что дело только в глупой мести. Намджун поднимает тяжёлый взгляд на Чонгука. — Что? — парень нервно ухмыляется, смотря на него. — Я не понимаю… — Либо Пак Чжихун в скором времени попытается отобрать у тебя компанию, — Ким поджимает губы. — Либо..? — сглатывает Чонгук, боясь услышать вторую часть предложения. — Либо попытается нас убить, если мы будем ему мешать,  — заканчивает Намджун и опускает лицо на раскрытые ладони.