Я рядом

Когда я крепко обнимаю тебя, Мне всегда представляется дом на берегу океана. Прошлой ночью я услышал шелест волн, Когда ты сказал: «Всё, чего я хочу — быть твоим».

— Ты замечательно выглядишь, — прислоняясь плечом к двери, говорит Тэхён с полуулыбкой на лице. Он уже минуты две наблюдает за собирающимся Чонгуком и, кажется, готов простоять вот так до самого вечера. Чонгук реагирует на комплимент застенчивой улыбкой. Застегнув пуговицы на чёрном пиджаке, парень в последний раз кидает взгляд на своё отражение в зеркале и, убедившись в том, что костюм сидит на нём хорошо, а волосы лежат как надо, выпрямляется и шумно вздыхает прежде, чем нервно кивает. Небольшое волнение, вызванное предстоящим вечером, оседает на ладонях. Чонгук вытирает руки о дорогую ткань брюк и ставит точку в споре с самим собой. Нужно успокоиться и перестать думать о плохом. Тэхёну удаётся отвлечь его от спутанных мыслей. Повернувшись к нему, Чонгук замирает, скользя восхищённым взглядом по чужому телу. На Тэхёне классический костюм насыщенного чёрного цвета, белая рубашка и галстук — ничего необычного, но Чон чувствует, как у него перехватывает дыхание от одного только вида брюнета. Подобрать нужные слова не выходит: Тэхён не просто красивый — он потрясающий. Усмешка, играющая на его полных губах, окончательно вырывает из размышлений. Теперь он может думать только об одном человеке, и этот человек прямо сейчас подходит к нему и кладёт ладони на его плечи, улыбается, будто понимает, какое влияние на него оказывает, и приковывает взгляд к себе. Как и всегда. Киму нравится, что Чонгук на секунду прикрывает глаза, когда он касается его тёплой щеки и аккуратно проводит по ней пальцами. Нравится, как тот смотрит в ответ: пристально, с неподдельным интересом и каким-то тихим восторгом. А ещё с любовью во взгляде, и что-то внутри Тэхёна уже привычно тянет. Сердце беспокойно бьётся — волнуется ведь каждый раз, когда видит Чонгука рядом, когда видит искренность в глазах напротив, просящих быть ближе. А ближе уже некуда — они и так стоят вплотную, ловят дыхание друг друга и даже чувствуют, как губы растягиваются в легкой улыбке. И теперь там, где всегда бушевало синее море, где волны разбивались о скалы и облака сгущались в тёмные тучи, спокойно и тихо. Только мирное небо над головой и свежий воздух, пробирающийся в лёгкие. После шторма выглянуло долгожданное солнце, морская пучина успокоилась и больше не норовила проглотить хлипкий кораблик. Вместе они переживут не одно ненастье. И хочется прижать Тэхёна близко-близко и не отпускать до самой ночи, а потом горячо расцеловать и прошептать ещё раз о том, как сильно он его любит. Оборвать бы все связи с внешним миром, абстрагироваться от всего на свете, чтобы волновали только чужие губы поблизости. И ничего больше. Чонгук на полном серьёзе задумывается остаться дома и плюнуть на благотворительный вечер в доме Пака. Он целует с присущей ему нежностью, притягивая парня за шею к себе, и подаётся вперёд, от чего Тэхёну приходится сделать несколько шагов назад и упереться спиной в стену. Его прижимают к ней вплотную, целуют сладко, нетерпеливо — так, что рассыпаться можно на мелкие осколки. Тэхёну всё кажется, что когда-нибудь он не сумеет собрать себя снова. Как же они жили раньше порознь? Без ласковых прикосновений и тягучих поцелуев, без искренних слов, растворяющихся в тишине ночи и всплывающих только на утро. Как Тэхён вообще существовал без этих тёплых рук, обнимающих его за плечи? Всё, что было до Чонгука, исчезает из памяти, сливается с серыми днями и блеклыми воспоминаниями, теряет смысл и обретает новую форму. Наверное, именно тогда, когда ты понимаешь, что люди, которые были тебе близки когда-то, забываются на фоне новых, совсем незнакомых чувств, ты понимаешь — настало время отпустить своё прошлое и сделать шаг навстречу будущему. Двигаться нужно только вперёд, даже если тебе очень страшно. Осознание этого словно разделяет твою жизнь на «до» и «после». И ты больше никогда не вернёшься к тому, что имел, потому что начинаешь ценить всё приобретённое. Рискнув довериться Чонгуку, Тэхён почти ничего не потерял, наоборот — обрёл слишком много. В первую очередь, это чувство необходимости и значимости, во вторую — душевный покой. Внутренняя гармония с самим собой — вот, что важно. Ни с кем не было так спокойно и хорошо, как с Чонгуком, никто не умеет выражать все свои чувства одним только поцелуем, как делает это он. Всё, что происходит между ними, это новый ни с чем не сравнимый опыт, это неподдельные эмоции, это то, что заставляет чувствовать себя живым. Раньше Тэхён не сходил с ума по запаху чужого тела и не млел от дыхания на своих губах, будто он и не жил вовсе, а просто существовал. Чонгук уже проник в самое сердце, въелся в кожу, как въедается чернильная краска, когда делаешь татуировку. Теперь, лишившись его, он потеряет часть себя. Чонгук прислоняется своим лбом к чужому, упираясь ладонью в стену, и хмурится. — Не хочу никуда ехать, — тихо проговаривает он. — Я тоже. Насытиться друг другом не получается. Им всегда будет мало одних поцелуев, прикосновений, прикрытых от удовольствия глаз. Словно оголодавшие звери они каждый раз готовы наброситься друг на друга, но не разорвать в клочья, а утолить жажду человеческого тепла. Оба чувствуют себя так, поэтому боятся даже пробовать зайти дальше. А что если остановиться потом не получится? Тэхён не хочет причинить ему боль, но, кажется, Чонгук не против разделить её на двоих. — Давай останемся здесь, — предлагает Чон и зарывается свободной рукой в тёмные волосы, не думая о том, что может испортить причёску. Тэхён даже не обращает на это внимания. Ким пытается навести порядок в голове и до последнего сопротивляется заманчивому предложению. Он с удовольствием остался бы дома, закрылся бы с Чонгуком в спальне и не вылезал бы из постели как минимум целый день, но им уже нужно спускаться. Их ждут на благотворительном вечере, поэтому приходится отстраниться от Чона и, коротко поцеловав в губы ещё раз, направиться к выходу. Чонгук так и остаётся стоять, уговаривая себя сдвинуться с места. И всё же он нехотя забирает телефон с кровати и идёт за ним. Кристоф, держащий кота на руках, желает хорошего вечера и кивает вслед. Возле припаркованного автомобиля их уже ожидают двое мужчин. Пришлось нанять новых людей, но зато Чонгуку теперь спокойнее. Сейчас, когда его безопасность и безопасность Тэхёна стоят на первом месте, нужно быть крайне осторожными. Ситуация с Хосоком так и не прояснилась до конца, после разговора с Намджуном Чон словно испарился и на связь так и не вышел. Поверить, что Хосок работает на отца Чимина — человека, заинтересованного в его бизнесе — было сложно. Однако слова Намджуна всё-таки подтверждаются: Хосок не мог просто так исчезнуть. Неужели всё это время мужчина действовал за его спиной? Чонгук злится, пусть и старается не показывать этого. Чувствует себя ребёнком, которого водили за нос. Ему в голову даже не приходило, что Хосок мог что-то скрывать от него. Чон ведь всегда рядом был, выполнял свою работу и не заставлял сомневаться в себе. Если бы он хотел как-то навредить ему, Чонгуку, то давно бы уже это сделал — возможностей было достаточно. Отец всегда говорил, что доверять нужно только себе, и Чонгук только сейчас вспоминает его наставление. Он был уверен — на Хосока можно положиться, но, как оказалось, он ошибался. Ещё один неверный шаг, и вся жизнь может пойти под откос. Теперь Чонгук не верит остальным. Даже тем, кого знает уже много лет. Это касается и Намджуна. В тот день, когда Ким вытащил парня в кафе и выложил многие карты на стол, он предложил то, из-за чего Чонгук до сих пор поджимает губы с досадой. «Вам нужно уехать куда-нибудь подальше. У меня есть дом в Испании, о нём никто не знает, можешь какое-то время пожить там с Тэхёном, а потом переехать в место поспокойнее, пока я не разберусь со всем здесь». И дело не в том, что Намджун предложил поджать хвост и сбежать подальше от проблем, а в том, что он даже не спросил его мнения. Чонгук не собирается больше бояться, жить в постоянном страхе из-за того, что в любой момент у него могут отобрать самое ценное. Он будет бороться до последнего и держаться за компанию, ведь его отец потратил на неё всю свою жизнь. Столько раз Чонгук чувствовал страх перед будущим, боялся наделать ошибок или не оправдать чужих ожиданий. С него хватит. Ему уже не пятнадцать лет, чтобы прятаться за юбкой матери и надеяться на отца. Окружающий мир не переносит слабых людей — он их пережевывает и выплевывает обратно, и эта непонятная субстанция не имеет права на дальнейшее существование. Его воспитывали как будущего лидера, потому что знали, что наступит время, когда ему придётся бороться за своё место. Это время настало. Сжимая ладони в кулаки, Чонгук смотрит перед собой уверенно. Его взгляд, движения, манера речи — изменилось многое. От того застенчивого мальчика с блестящими глазами не осталось больше ничего. Тэхён видит рядом с собой прекрасного мужчину и не может оставить без внимания все произошедшие изменения в нём. Чонгук заметно повзрослел за несколько месяцев. Может, раньше Тэхён не придавал этому факту большого значения, поэтому сейчас удивляется всякий раз, когда наблюдает за ним. Чонгук молчит почти всю дорогу — задумчиво разглядывает пейзаж за окном, только отвлекается на то, чтобы проконтролировать водителя. В салоне машины царит тишина, нарушить которую никто не решается. Тэхён поворачивает голову в сторону Чона и опускает взгляд на его лежащую руку рядом. Хочет прикоснуться к ней, но вспоминает, что они не одни. При Хосоке он специально касался Чонгука, будто пытался показать истинное положение вещей, а при незнакомых людях даже как-то неловко открыто демонстрировать свои чувства. Заметив взгляд Тэхёна, Чонгук вопросительно смотрит на него, а потом сам тянется к его ладони, чтобы переплести пальцы и ощутимо сжать их. Он мгновенно успокаивается, отвлекаясь от мрачных мыслей, и даже не обращает внимания на то, что этот жест не остаётся без внимания нового телохранителя. Один строгий взгляд в его сторону, и мужчина отводит глаза. Тэхён сидит, поражаясь увиденному, и сдерживает довольную усмешку. На входе в огромный особняк их встречает не один десяток обученных людей. Официанты, все как на подбор, стоят в линеечку и приветственно кивают всем прибывшим гостям. Тэхён разглядывает их чёрные фартуки и светлые рубашки, задранные подбородки, аккуратные причёски и белоснежные перчатки, думает, что все они похожи друг на друга и отличить их будет довольно сложно. Тем более, когда лица людей скрыты абсолютно одинаковыми чёрными масками — главным элементом одежды сегодняшнего вечера. После тщательного досмотра один из официантов провожает их до главного зала, предлагает что-нибудь выпить, и Тэхён с удовольствием забирает бокал игристого с серебряного подноса. Внутри уже собралось немало людей: многие стоят возле шведских столов, что-то громко обсуждают, другие же обходят особняк, разглядывая дорогую мебель. Тэхён невольно вспоминает тот день, когда в последний раз был здесь. Также звучала живая музыка, ласкающая слух, также повсюду болтали незнакомые люди и окидывали его оценивающим взглядом. Даже одежда не особо изменилась: мужчины были одеты в строгие костюмы, а женщины шуршали длинными юбками. Вырезы на их платьях были всё такими же глубокими, а взгляды надменными. Ким хмыкает, когда какая-то незнакомка в ярко-красном приталенном платье улыбается ему, проходя мимо и придерживая блестящую маску с перьями по бокам. Происходящее напоминает маскарад, где каждый из присутствующих играет чью-то роль. Они с Чонгуком определённо выбиваются из общей массы, неудивительно, что на них смотрят. Обсуждают, глядя прямо в глаза, и усмехаются, переговариваясь. Только Чонгуку всё равно, что о нём говорят. Он следует за парнем в белой рубашке, не оглядываясь по сторонам, и сжимает чужую ладонь в своей сильнее. Ему нет никакого дела до сплетен и косых взглядов окружающих. Тэхён искренне удивляется такому поведению. Проводив до нужной комнаты, парень кивает и удаляется. Чонгук говорит охране, чтобы та ждала их снаружи, и заходит внутрь вместе с брюнетом. Первое, что бросается в глаза, это улыбающийся Чимин в кремовом костюме. Его широкая улыбка заставляет замереть около двери. Пак выглядит очень хорошо для человека, который ещё месяц назад лежал в больнице под присмотром врачей. Чонгук теряется на минуту и приходит в себя только тогда, когда тот протягивает руку для приветствия. Он замечает золотой браслет на его запястье. Намджун здоровается следом, поднимаясь с кожаного кресла. — Рад вас видеть, — говорит Чимин, по-прежнему растягивая губы в улыбке. — Классно выглядите, только дресс-код один для всех. Чонгук выгибает бровь. Надевать эти дурацкие маски он не собирался, однако Чимин настоял, протянув заранее приготовленную коробочку. — Сегодня мы все равны перед друг другом, поэтому и скрываем свои лица. Все переведённые средства в фонд будут также анонимными, — говорит Пак, наблюдая за тем, как Чонгук открывает коробочку и видит две одинаковые ажурные маски чёрного цвета, лежащие на шёлковой ткани. Чон с минуту разглядывает их, аккуратно проводит пальцами по краям и ничего не говорит — такой реакции Чимину более чем достаточно. Блондин рад, что парень даже не попытался вернуть его подарок обратно, ведь он всё равно бы его не принял. В дверь несколько раз стучат прежде, чем в проёме показывается девушка. Чонгук с удивлением смотрит на неё. Она заходит без разрешения, коротко кивает присутствующим и подходит к Чимину. Становится понятно, что они знакомы. Кажется, очень давно. Незнакомка приветственно целует мужчину в губы и расплывается в тёплой улыбке, совсем не смущаясь посторонних людей. Намджун никак не реагирует на её действие: сидит спокойно в кресле и выглядит так, словно ничего странного не происходит. И даже сейчас, когда Чимин кладёт ладони на тонкую талию девушки в облегающем чёрном платье. Чонгук чувствует себя крайне глупо, став свидетелем такой картины. Или он чего-то не понимает, или Намджун и правда ни капли не ревнует. Девушка убирает назад волнистые волосы, едва касающиеся открытых плеч, и наконец представляется. — Джихён, — уголки алых губ растягиваются, и взгляд устремляется на Чонгука. — А это, как я понимаю, молодой господин Чон и его супруг, — она любезно склоняет голову. — Приятно познакомиться. Тэхён смотрит на неё строго, пытаясь понять, кто перед ним находится. Уже хочет поправить незнакомку, но вовремя прикусывает язык. Кажется, эта Джихён в курсе и о прошедшей церемонии сближения, и о нынешней сложившейся ситуации. Не каждый человек рискнёт так смело разговаривать с абсолютно незнакомыми людьми. Пусть её лицо скрыто за маской, но Тэхён точно уверен, что раньше с ней не встречался. Он бы запомнил такую смелую особу. — Где твои манеры, дорогая? — смеётся Чимин. Видеть растерянные лица парней — это даже забавно. Джихён как обычно одним своим появлением сбила всех с толку. Она в ответ улыбается, обнажая белоснежные ровные зубы. Брюнетка обходит письменный стол и наклоняется, чтобы опуститься в кресло, нарочно продемонстрировав глубокий вырез платья, из которого виднеется пышная грудь. Чонгук переводит хмурый взгляд на Чимина. — Может, уже расскажете, кто это? Намджун выпрямляется. — Тот, кто нам поможет, — спокойно поясняет Ким. Достав из кармана пузырёк, он пару секунд раздумывает стоит ли показывать его или нет. В любом случае вариантов у них мало. — Это анестетик, разработанный не для широкого применения в нашей лаборатории, — пользуясь чужим замешательством, он добавляет: — Ни запаха, ни цвета у него нет, в воде растворяется отлично. Через пару часов после попадания внутрь тело парализует, а потом наступает медленная смерть, — закончив, Намджун задумчиво вертит пузырёк в руке, разглядывая прозрачное стекло. Он говорит без тени эмоций на лице — так, будто рассказывает о вполне обычных вещах. Намджун прокручивал этот диалог последние полмесяца в своей голове, так что ничего нового он от себя не слышит. — Что?.. Чонгук даже не знает, как должен отреагировать на его слова. Он непонимающе смотрит на мужчину, дожидаясь объяснений, но вместо него голос подаёт Тэхён: — Вы понимаете, что это незаконно? Пугает больше не то, что непонятно каким образом Намджуну удалось завершить разработку этого анестетика, а то в каких целях он собирается его использовать. — Это вполне законно, к тому же таких экземпляров всего два. Джихён заинтересованно оглядывает содержимое пузырька — кажется, она тоже удивлена. Но если у Чонгука глаза округляются от лёгкого шока, то у девушки совершенно другие эмоции. Ей всего-навсего любопытно. — Нет, я не пойду на это. Должен быть другой способ, — Чонгук отрицательно мотает головой. — Какой же? — Чимин не понимает его поведения. Сейчас, когда на кону стоит не только бизнес Чонгука, но и их собственные жизни, не время строить из себя праведника. Он знает своего отца, знает, что тот не остановится ни перед чем. Действовать нужно немедленно. — Джихён сделает всё в лучшем виде, при вскрытии настоящую причину смерти не выявят. — Ты собираешься убить родного отца, — холодно говорит Чонгук, не веря своим ушам. Чимин вообще себя слышит? — Настоящего отца я уже потерял, — его голос отдаётся звоном в ушах. Он не чувствует сожаления, и этот факт поражает Чонгука. Как можно планировать убийство и сохранять такое беспристрастие? Чимин позволяет ему уйти. Так и оставшись стоять посреди кабинета, блондин смотрит на Намджуна, ища в его взгляде поддержку, однако мужчина закрывает лицо ладонями и шумно вздыхает. Ким знал, что Чонгук так отреагирует, более того, он был готов к этому. Чон ни за что не согласится пойти на неоправданный риск и лишить другого человека жизни. На его месте Намджун поступил бы точно так же, но попробовать и правда стоило. План Чимина был до боли банальным и надёжным, как считал сам блондин, но он не учёл самого главного — отношения Чонгука к таким вещам. А Намджун знал его как свои пять пальцев, поэтому сейчас встаёт с кресла и молча выходит из кабинета. Он находит Чонгука почти сразу же: брюнет стоит на втором этаже, разглядывая собравшихся гостей, и не обращает внимания на подошедшего мужчину. Намджун даёт ему время поразмыслить — сам долго не решается начать разговор. Внизу люди громко смеются, их смех и весёлые голоса смешиваются с музыкой, льющейся приятной мелодией в уши. Хотел бы Чонгук веселиться с ними, попивать шампанское из красивых бокалов и обсуждать последние новости или даже сплетничать за спиной незнакомой женщины, обсуждая её нелепый наряд. Чонгук хотел бы быть частью одной из компаний, но вместо этого опирается локтями на перила и тягостно вздыхает. Потому что уже чертовски устал от проблем. — Смерть Пак Чжихуна и правда нам поможет? — неожиданно спрашивает парень, поворачивая голову к Намджуну. — Не знаю, — честно отвечает Ким. Впервые он не знает, что делать дальше. Смотрит на высокую стену перед собой и не имеет ни малейшего представления, как выйти из тупика. — Я не хочу никого убивать, — стараясь говорить как можно тише, произносит Чонгук. Он продолжает рассматривать незнакомых людей: интересно, а кто-то из них уже запачкал руки в крови? — Это неправильно, понимаешь? Намджун опускает глаза и говорит как-то замучено: — Каждый сам для себя решает, что правильно, а что нет. — А тебе кажется это правильным? У Чонгука сердце доброе и совесть чистая. Намджун даже завидует ему немного. Нет правильных или неправильных выборов. Есть последствия, и у каждого поступка они свои. — К сожалению, мы вынуждены бороться, чтобы выжить. Так устроен наш мир, ты же знаешь. Либо ты позволяешь вытирать о себя ноги, либо вгрызаешься в чужую глотку, и тогда тебя больше не трогают, — как же злит эта установка. Чонгук стискивает зубы, чувствуя нарастающий гнев где-то под рёбрами. Почему всё устроено именно так? Неужели нельзя по-другому? — Я не хочу подчиняться этой системе. Таких, как Чонгук, тысячи — смельчаки, мечтающие изменить мир, только Намджун знает, что рано или поздно их ждёт реальная сторона жизни. Многих сломает почти сразу же, стоит только столкнуться с самой главной проблемой — обществом с устоявшимися принципами; от других же не останется ни следа спустя некоторое время. Они не первые и точно не последние, кто захочет нарушить правила и написать свои. Но, к сожалению, новые законы никому не нужны. В сложившейся иерархии выживают сильнейшие — именно они и душат слабых или тех, кто отказывается подчиняться. Чонгук ничего не добьётся, если будет гнуть свою линию, и Намджун это прекрасно понимает. — Не всё происходит так, как ты хочешь. В твоей власти только твоя жизнь, — Ким касается его плеча. — Ты сказал мне, что больше не хочешь бояться за своё будущее, так сделай шаг ему навстречу. Открой, наконец, широко глаза и посмотри на вещи не через розовые очки. Он не собирается убеждать Чонгука в том, с чем сам не может до конца смириться. Намджун хочет, чтобы тот принял реальность такой, какой она является — без прикрас и преувеличений. Чонгук не должен бояться падений, ведь гораздо сложнее потом будет подняться. — Нам надо что-то предпринять в ближайшее время. Я не сомневался, что идею Чимина ты не поддержишь, поэтому и предлагаю поступить по-другому, — Намджун минуты две молчит, пытаясь отыскать глазами нужного человека в толпе, и, когда находит его, указывает взглядом на мужчину в сером жилете. — Это Ли Хёнсок, он около девяти лет проработал на Пака, — следя за ним, объясняет Намджун. — Что он здесь делает? — Отмывает свои грехи, по всей видимости, — Чонгук хмурит брови, и тогда Намджун продолжает: — Ли уже два года занимается благотворительностью, даже открыл свой фонд. Наверное, совесть замучила. — Он был его помощником? — предполагает Чон, на что Намджун кивает. — Что-то типа того, занимался всей документацией. Чонгук отвлекается, когда видит подошедшего к ним Тэхёна, но тут же возвращает всё внимание к Хёнсоку. — И как он может нам помочь? Намджун усмехается. — А сам как думаешь? Он в курсе чёрной бухгалтерии и не только. Думаю, грешков у Пака достаточно, чтобы обеспечить ему билет в тюремную камеру до конца своей жизни. Осталось только всё выяснить. — Он ни за что не сдаст Пака, — качает головой Чонгук. — Нам придётся сильно постараться.

***

Весь оставшийся вечер проходит слишком быстро. Чимину потребовалось приложить немало усилий, чтобы убедить гостей в том, что их безопасности ничего не угрожает. На каждом шагу стоит охрана, контролируя ситуацию, поэтому бояться нечего. Поначалу люди всё-таки ведут себя сдержанно, но после того, как в зал выходят официанты с подносами, предлагая любой алкоголь на выбор, паника сходит на нет окончательно. Под конец все уже забывают об инциденте, произошедшем ранее в этом доме; после официальной части многие покидают особняк, а те, кто остался, наслаждаются живой музыкой. Чужая ладонь утаскивает за руку в центр зала, и Чонгук только улыбается. Сопротивляться точно бесполезно. Тэхён обнимает его за плечи, придвигаясь почти вплотную, и смотрит с игривой улыбкой на губах — знает, что устоять перед ней Чон не в силах. Чонгук сдаётся в неравном бою и соглашается немного потанцевать. Притягивает парня за талию к себе, ловит взгляд карих глаз и тихий вздох, когда прижимается ещё ближе. — На нас смотрят, — шепчет Тэхён в самое ухо. — Пускай. Ещё недавно Чонгук чувствовал бы себя очень неловко среди незнакомых людей, а сейчас нарочно игнорирует любопытные взгляды в свою сторону и просто наслаждается танцем с любимым человеком. Тэхён помнит, как тот стеснялся, когда Лиён уговорила его потанцевать. Чонгук тогда смущённо улыбался, не зная как вести себя и что делать. А сейчас? Неужели танцевать с Тэхёном доставляет ему хоть каплю удовольствия? Или это просто Чонгук изменился с того времени? Думать об изменениях не хочется. В любом случае Чон не виноват в этом. Заметив Чимина, Тэхён останавливается и, пробормотав что-то про напитки, быстро уходит, отпуская ладонь Чонгука. Он даже не успевает окликнуть его по имени: стоит посреди танцующих людей и наблюдает, как фигура Кима смешивается с толпой. Что это сейчас было? Чонгук делает несколько шагов прежде, чем на пути оказывается блондин. Чимин просит поговорить. Они садятся на диван поодаль от фуршетных столов, возле которых уже почти что никого нет. Тэхёна удаётся заметить только спустя пару минут. — Как идут переговоры? — не отводя глаз от Кима, спрашивает Чонгук. — Намджун предпочёл говорить с Ли наедине. Я уверен, он сделает всё возможное. Чимин тоже переводит взгляд на объект наблюдения парня. Ему всё интересно, почему Чонгук так боится оставить того без присмотра. Такое ощущение, что они чувствуют себя некомфортно друг без друга. Их связь так отличается от остальных, и Чимин каждый раз поражается, понимая это. Логичное объяснение находится само собой. — Тэхён — твой истинный? Чонгук долго не отвечает, да и поначалу совсем не реагирует на его слова — слишком занят наблюдением за брюнетом. Тэхён с кем-то разговаривает, и Чон не может думать о чём-то другом. Лицо Кима трогает улыбка, он внимательно слушает девушку, которая о чём-то рассказывает, размахивая руками во время разговора. И нет ничего необычного в том, что с Тэхёном завёл беседу незнакомый человек. Чонгук смотрит на него со стороны и даже не знает, почему хочет встать и увести его подальше отсюда, чтобы спрятать от всего мира. Ему словно жалко делиться с кем-то мягкой улыбкой Тэхёна, его чарующим голосом и проникновенным взглядом. Чонгуку и так его мало, а тут ещё забирают разговоры с ним. — Ты что-то сказал? — у Чона брови ползут верх, и Чимин не сдерживает усмешки. — Ничего, — мотает головой тот. Совсем некстати на горизонте показывается Джихён. Девушка направляется прямо к ним, по пути забирая бутылку шампанского у официанта, и Чимин вздыхает. Такого счастья ему не надо, по крайней мере, не сегодня. — Дорогой! — Джихён довольно улыбается, опускаясь на его бёдра, и даже не замечает Чонгука рядом, которому не до неё вовсе. — Ты по мне не соскучился? — она тянется к чужим губам, однако Чимин уворачивается от поцелуя. Девушка удивлённо смотрит на него. — Кому-то уже хватит пить, — Пак взмахивает рукой, подзывая к себе охрану. — Отвезите её домой. Джихён некоторое время ещё возмущается, но в итоге отпускает шею Чимина и соглашается пойти с мужчиной. На прощание она всё-таки коротко целует его в губы. Становиться свидетелем такой картины Чонгук не собирался. Он сидит, не зная, что и сказать, и неловко отводит взгляд в сторону. — Она всегда такая, — оправдывается зачем-то блондин. — Ты же должен понимать, что бесполезно сопротивляться истинным — тянет ещё сильнее. Чонгук непонимающе смотрит на него. — Джихён и ты… истинные? — А чего ты так удивляешься, — хмыкает Чимин. — Я, конечно, люблю Намджуна и хочу быть с ним, но иногда природа берёт своё. Особенно рядом с ней, — он вспоминает округлые бёдра девушки и позволяет себе улыбнуться. С Джихён ему очень хорошо, даже слишком. — Люблю нарушать правила и поступать так, как хочется мне. Скрыть своё удивление не получается. Чонгук слушает его и не совсем понимает: он нашёл человека, который предназначен ему судьбой, но вместо того, что быть с ним, выбирает другого — того, с кем очень сложно. В этом, наверное, и есть весь Пак Чимин. Хотел бы он иметь столько же смелости. — Спасибо, что приехали сегодня, — Пак приподнимается с места, добавляя: — И не держи зла за то, что я сказал в кабинете. — Всё в порядке, — бросает Чонгук. Чимин улыбается уголком губ и хлопает парня по плечу, а потом просто уходит. Уходит и оставляет какой-то осадок на душе. Чонгук смотрит ему в спину, пока тот не исчезает за дверью, и к нему приходит осознание — ясное, как небо в солнечную погоду. С Чимином его связывает гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.

***

Чонгук наклоняется к Тэхёну, укладывая голову на его плечо. Дорога втягивает в дрёму, однако парень сопротивляется накатывающему сну. За окном уже стемнело, огни слепят глаза, привыкшие к темноте салона. Так спокойно и тихо, только мысли крутятся в голове, напоминая карусель. Чонгук чувствует себя уставшим, но всё равно продолжает смотреть на мелькающие фонарные столбы за окном и сжимать ладонь Кима в своей. Уже по привычке. — О чём ты разговаривал с той девушкой? — неожиданный вопрос тонет в тишине. Тэхён хмурится, поворачивая голову к нему, из-за чего Чон выпрямляется. — Кажется, тебе было интересно с ней. Чонгук не хотел спрашивать об этом, не хотел показаться ревнивым, но после десяти минут наедине со своими мыслями попросту сдался. Он не мог перестать думать об увиденном, будто тот разговор Тэхёна является чем-то очень важным. По крайней мере, Чонгуку на какое-то мгновенье начинает так казаться. Словно, если он не узнает правду, сильно расстроится. Слова Чонгука вызывают полуулыбку. Тэхён просит водителя поднять стеклянную перегородку между ними, чтобы не ощущать себя неловко. — Почему ты спрашиваешь? — у него есть одна догадка, но озвучивать её он не собирается. Ждёт честного ответа Чонгука и едва сдерживается от широкой улыбки. Опустив глаза на их сцепленные руки, Чон пожимает плечами. Он не знает, честно, да и если бы даже знал, то ни за что бы не признался. Тэхён несильно толкает его в плечо. — Тебе это не понравилось? Что он должен ответить? Что он не хочет, чтобы Тэхён уделял кому-то внимание, кроме него? Но это ведь глупо. Вместо ответа Чонгук льнёт к нему, точно кот, и задевает сухими губами кожу на шее. Бормочет что-то себе под нос, нахмурив брови, и пододвигается ещё ближе. А Тэхён тихо посмеивается над ним, но как-то по-доброму, размещает руку на его спине, хлопая по ней, якобы успокаивая. Иногда Чонгук ведёт себя крайне мило, прямо как ребёнок, требующий внимания. Тэхён даже не смеет осуждать его за это, наоборот, он наслаждается такими редкими моментами, ведь только рядом с ним он такой. Такой отзывчивый и искренний. Чонгук больше никому не позволяет видеть свои слабые стороны, а Тэхёну можно — он ему доверяет. — Не ревнуй меня больше, — просит Ким совсем тихо и гладит его плечо, поднимаясь к шее. Тэхён за секунду становится серьёзным. — Не могу обещать, — Чонгук всё ещё говорит ему куда-то в подбородок, щекоча тёплым дыханием кожу. — А ты постарайся. Чон коротко кивает. Конечно, он постарается, в следующий раз просто не допустит такой ситуации, не оставит его одного даже на минуту. Чонгук понимает, что ревность — не самое лучшее чувство, но поделать с собой ничего не может. Он и раньше ревновал его, только втайне, не показывал своих эмоций, а сейчас Тэхён принадлежит ему — Чонгук отдал своё сердце добровольно, он же имеет право рассчитывать на взаимность? И целовать его прямо на улице — тоже может? Чонгук не знает, честно, но очень надеется, что Тэхён не обижается на него за это. Тэхён не сердится, когда Чонгук отказывается отпускать его руку в лифте или же несдержанно прижимается очень близко, утыкаясь носом в основание шеи. Он вроде не против, а, может, Чонгуку просто так кажется. Брюнет будто проверяет, что ему позволено, а что нет. Тэхён ничего не говорит: ни после того, когда Чонгук ведёт его в свой пентхаус, ни даже после ленивых поцелуев в подбородок. Самуэль сразу же мурлычет при виде хозяина и надеется на ласку, однако быстро понимает, что сегодня её не получит. Чонгук очень рад, что позвонил Кристофу полчаса назад и отпустил его домой, иначе сейчас бы он чувствовал себя неловко. Потому что внезапно в нём просыпается желание побыть с Тэхёном наедине. Слова Чимина всплывают в голове не вовремя. Наверное, сопротивляться желаниям и правда бесполезно — они всё равно возвращаются с новой силой. Чон прижимает его к стене возле входной двери и шумно вздыхает, пытаясь контролировать свои эмоции. Борется с самим собой и поднимает белый флаг — Тэхён хватается за его талию и притягивает ближе. Кажется, Чонгук целый день ждал этого момента. Он подаётся вперёд, целуя нетерпеливо, как будто говорит таким образом, что очень скучал. И это чистая правда. Ещё как скучал по горячему дыханию на своём лице и мягким, но в то же время требовательным губам. Нет ничего плохого в том, что Чонгук чувствует острую необходимость прикоснуться к нему, а Тэхён быстро соглашается на его неозвученное предложение. Испытывать постоянное влечение к тому, в кого ты сильно влюблён — это ведь вполне нормально? Так почему же голова идет кругом от одних только поцелуев?.. Тэхён проводит языком по его нижней губе, сжимает ткань пиджака в ладонях, и Чонгук буквально плавится от его сладких поцелуев, в груди словно пламя облизывает рёбра и сердце стучит слишком быстро. Они целуются, боясь остановиться, и не понимают, как в этом страстном танце сходят с ума. Чонгук мажет раскрытыми губами по щеке, шее, оставляет засос на карамельной коже, как знак того, что Тэхён только его. Ким позволяет ему абсолютно всё и упивается их любовью. Одной на двоих. Чонгук никогда прежде не возбуждался настолько быстро. Одна только мысль о том, что Тэхён может быть заинтересован в ком-то другом, заставляет злиться и с обидой кусать чужие губы. И не важно, что они даже не успели раздеться и пройти в квартиру. Чонгуку, возможно, абсолютно всё равно, почему он испытывает невыносимое желание зацеловать лицо Тэхёна прямо здесь, в коридоре, в верхней одежде. Как объяснить самому себе, что Тэхён не сделал ничего такого, из-за чего он мог бы так злиться? Ему никто не давал права с напором целовать брюнета и стаскивать с его плеч пальто, но Тэхён, который только вздыхает и наклоняет голову вбок, явно не против такого внезапного нападения. Чонгука это здорово подстёгивает. — А если я скажу, что не намерен делиться тобой? — хмурясь, спрашивает Чон, на ощупь отыскивая пуговицы пиджака. Он так и замирает возле его лица, не в силах отодвинуться. — Ни с кем, — добавляет, прикрыв глаза, и втягивает носом уже полюбившийся парфюм Тэхёна. — Совсем? — Совсем, — выдыхает и слабо кусает за подбородок, когда тот запрокидывает голову. «Абсолютно ни с кем», — думает Чонгук про себя. Они ничего друг другу не обещали, но ему казалось, что отношения сами по себе подразумевают многие вещи. Например: учитывать пожелания любимого человека, прислушиваться к нему, быть честным и не утаивать свои желания. Вот и Чонгук ничего не утаивает, говорит, как есть, потому что откровенность для него — важная составляющая отношений с Тэхёном. Не то чтобы он встречался с кем-то до него, просто понял, что быть честным намного правильнее. Избавиться от мыслей о том разговоре не получается. Чонгук и хотел бы прекратить мучить и себя, и Тэхёна, однако сил в себе так и не находит. Будто хочет доказать, что он лучше всех остальных вместе взятых и он заслуживает быть только с ним. Чонгук настроен решительно, и его внезапная смелость заводит с пол-оборота. — Тише, — выдыхает брюнет, но Чонгук его не слышит — скидывает пиджак на пол и расстёгивает пуговицы на рубашке, чтобы добраться до груди и зацеловать каждый миллиметр кожи. Опускаясь ниже, Чон чувствует пальцы в своих волосах и целует ещё усерднее, ещё горячее. Тэхёну только остаётся прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать хриплые стоны. Он то крепко жмурится, откидывая голову назад и упираясь затылком в стену, то пытается зацепиться взглядом за тёмную макушку внизу. Самуэль сидит, внимательно наблюдая за ними издалека, и смотрит как-то по-умному, будто всё понимает. Совесть, как ни странно, не мучает. Ни Тэхёна, сжимающего чужие волосы у корней, когда тот проводит языком по животу, ни Чонгука, стоящего на коленях на пороге собственной квартиры. Стыдно будет завтра утром, на свежую голову, но точно не сейчас, когда кожа горит, воспламеняясь от каждого поцелуя, и дыхание становится тяжёлым. Чонгук поднимает глаза, пытаясь отдышаться, и долго смотрит на искусанные губы Тэхёна. Ким не специально проводит кончиком языка по ним, отчего брюнет выпрямляется и, положив ладони на его щеки, влажно целует. Впечатывает в стену своей широкой грудью, заставляя простонать прямо в поцелуй. Чонгуку нравится, что Тэхён даже не пытается взять инициативу на себя. Сегодня он хочет стать его персональным палачом. — Я хочу тебя, — шепчет в приоткрытые губы. Так просто, словно совсем и не стесняется своих желаний. Может, он и выглядит смелым прямо сейчас, но внутри-то еле как уговаривает себя не давать слабину. Сложно говорить о подобном, тем более, когда щеки горят от смущения. Успокаивает только мысль о том, что Тэхён не станет его осуждать, — он пообещал это ещё тогда, когда они впервые почти всю ночь целовались под одеялом. Тэхён вынужденно отстраняется, чтобы посмотреть на него и заглянуть в чёрные, словно смоль, глаза, которые затягивают с каждой секундой всё больше и больше. Чонгук больше не целует — так и остаётся стоять очень близко, выдыхая горячий воздух на лицо. На минутное помутнение это мало похоже: брюнет смотрит серьёзно, прекрасно понимая, что только что сказал. Чонгук не станет ни о чём просить, он лишь надеется получить искренний ответ. Если Тэхён чувствует себя уставшим, то парень даже ничего не скажет. Лично уложит его в кровать и крепко обнимет, чтобы лучше спалось. Но Тэхён не говорит ни слова. Улыбается уголком губ, притягивая к себе за ворот рубашки, и страстно целует, а потом легонько толкает его в грудь, отступая от стены. Чонгук послушно следует за ним, потому что доверяет и знает, что его желание взаимно. Бессмысленно скрывать свои чувства и эмоции. Они пробовали зайти дальше поцелуев две недели назад, но тогда Тэхён остановился в последний момент, извинился перед Чонгуком и признался, что не готов сделать такой серьёзный шаг. Меньше всего ему хотелось, чтобы Чон подумал о том, что он просто не может переступить через себя. Да, ему страшно, но этот страх постепенно меркнет на фоне ласкового Чонгука. Прямо сейчас, укладывая того спиной на диван, Тэхён понимает, насколько велико его желание стать к Чонгуку ещё ближе. — Надеюсь, мне хватит терпения сегодня, — усмехается Ким, ведя кончиком носа по его шее, останавливаясь возле подбородка, чтобы слабо укусить. Кусаться, оказывается, они любят оба. Чонгук открывает глаза. — Я хочу принять душ, — его хриплый голос отдаётся вибрацией по всему телу. — Хорошо, — соглашается Тэхён и напоследок целует в губы, а после поднимается с места. — Я приду через полчаса. Наверное, вполне разумно, что Тэхён предлагает сходить в душ по отдельности. Им обоим нужно перевести дыхание и понять — это был не порыв страсти, а ясное желание, то, к чему они шли не один день. Можно поддаться чувствам, мимолётному настроению, ведь ночью люди, как правило, раскрываются и не особо задумываются о последствиях, но Чонгук, смотря на удаляющуюся спину Тэхёна, знает о том, что это совсем не помешательство, граничащее с желанием, это обдуманный поступок. Поэтому завтра он не будет жалеть о произошедшем, не станет бегать от Тэхёна и просить обо всём забыть. Он хочет попробовать. Хочет полюбить не только сердцем, но и телом. Неудивительно, что он волнуется. В первый раз всегда страшнее всего: тебя пугает неизвестность. Чонгук совершенно не знает, как должен вести себя и что ему нужно делать, знает только, что с Тэхёном ему очень хорошо. Ведь так и должно быть? Разве нужно что-то ещё, кроме искреннего желания? Чон старается не думать слишком много. Он принимает горячий душ дольше обычного, разглядывает себя в зеркале, пытаясь успокоиться и наладить сбившееся дыхание. Ничего страшного не должно произойти. Тэхён боится навредить ему, но Чонгук уверен, что до этого дело не дойдёт. Они предназначены друг другу, поэтому их тела совместимы. Нужно только расслабиться и довериться чувствам. А их у Чонгука скопилось достаточно, они чуть ли не выливаются за края, и он боится расплескать их раньше времени из-за неосторожности. Каких-то полчаса проходят слишком быстро. Чонгук только что вышел из ванной: его кожа распаренная и ещё тёплая, а губы искусанные после нескольких попыток расслабиться самостоятельно. Подойдя к окну, брюнет видит ночной город — живой, слепящий своими огнями, большой. Даже находясь на высоте, невозможно его объять. В Чонгуке слишком много всего. Эмоций, желаний, чувств, мыслей. Переживаний. Но он смотрит на звёзды, рассыпанные по небу, и быстро успокаивается. Вдруг становится так спокойно, так хорошо, что он поворачивается на звук приближающихся шагов и слабо улыбается. Напротив него стоит Тэхён в халате с мокрыми волосами после душа и ласковым взглядом. Всё-таки пришёл. Не побоялся, не закрылся в квартире. Пришёл, доказывая, что Чонгук ему тоже очень дорог. Наверное, даже слишком, раз сердце будто замирает от одного только взгляда на него. И нет ничего важнее этого момента. Они смотрят друг на друга слишком долго. Разглядывают, словно видятся впервые, изучают, снова любуются. Восхищаются снова. И снова. Чонгук делает шаг первым: подходит близко-близко, смотря своими красивыми глазами, и вздыхает, цепляясь пальцами за край полотенца на собственных бёдрах, которое после беззвучно падает на пол возле его ног. Тэхён обводит внимательным взглядом его обнажённое тело и улыбается. Не потому что чужая откровенность его удивляет (хотя и это тоже), а потому что Чонгук, кажется, перестал его стесняться от слова совсем. Стоит, не обращая внимания на свою наготу, и смотрит. Сначала осторожно, потом даже откровенно. Не боится предстать перед Тэхёном настоящим, будто говорит: вот он я — такой, какой есть, забирай всего. И Тэхён не сдерживается. Забирает такого ласкового к себе, целует мягко в губы, прикасаясь к тёплой коже. Очень хочет полюбить ещё сильнее, но не может — больше уже некуда. И так любит до боли в сердце, обнимает очень крепко и тонет. То ли в чужих глазах, то ли в собственных чувствах — не знает, да и не хочет знать. У него сейчас голова забита другим, и все мысли только об одном человеке. Остальное уже не имеет значения. Чонгук не любит преувеличивать, но когда Тэхён распахивает халат, небрежно бросая его в сторону, и толкает к дивану, наваливаясь сверху, он чувствует, как кожа горит в тех местах, где прикасается парень. Слишком близко, слишком откровенно, по-настоящему. Дойти до спальни сегодня вряд ли получится. Чонгук хочет вот так — спонтанно, сгорая от тягучих поцелуев и медленно умирая, потому что страшно поддаваться инстинктам, которые всё равно одерживают верх. Сопротивляться больше не удаётся, и Чонгук перестаёт думать. Сдаётся в плен страсти, потеряв голову от возбуждения, и притягивает Тэхёна к себе ближе, обнимая ногами за спину. Они десятки раз видели друг друга голыми, мало того, знают каждый шрамик на чужом, не до конца изученном теле, но Чонгук всё равно чувствует себя неловко. Не так, конечно, как когда Тэхён предложил мастурбацию. Тогда Чонгук просто сгорал от стыда, прикасаясь к себе, и старался особо не заглядываться на Тэхёна, который зеркалил все его движения. Кажется, они уже перешагнули через стеснение, ну что может вгонять в краску больше, чем мастурбация на глазах у того, в кого ты очень давно влюблён? Если только мысли о предстоящей ночи. Чонгуку и волнительно, и интересно одновременно. Попробовав некоторые вещи, которые по итогу его удовлетворили, любопытно зайти ещё дальше, прочувствовать весь спектр эмоций. Главное, что он хочет испытать это вместе с Тэхёном. Кожа соприкасается с чужой, от чего ощущения кажутся чересчур острыми. Тэхён тихо выдыхает куда-то в его шею, придавливая разгорячённое тело к дивану, выцеловывает кожу, где только может. Хочется стать единым целым, переплести конечности и больше никогда не отпускать. Чонгук ищет его губы своими, находит в миллиметре от своего лица и отчаянно целует, боясь упустить хоть одно мгновенье. Если бы он только мог, то оставил бы в памяти навечно каждую секунду, проведенную с ним, каждый вздох и трепетный поцелуй. Он не в силах впитать то тепло, которое дарит ему Тэхён, поэтому остаётся просто насладиться моментом. Оба желали потеряться в ласках друг друга, кажется, так долго, что теперь срывает все тормоза. Тэхён перехватывает его лицо, берёт в свои ладони и смотрит очень внимательно. — Как ты хочешь, чтобы мы это сделали? — у него глаза красиво блестят даже при тусклом свете. Чонгук не может собрать свои мысли в кучу какое-то время. Он понимает, что ему нравится ощущать тяжесть чужого тела на себе, поэтому неуверенно говорит: — Я хочу попробовать быть снизу, — совсем тихо, осторожно. Целовать Тэхёна — приятно, прижимать его — тоже, но в первый раз он всё-таки предпочтёт довериться ему — слишком боится сделать что-то не так. Тэхён ничего не отвечает, только кивает и наклоняется, мягко целуя в губы. Торопиться им некуда, однако терпение стремительно покидает брюнета. Чонгук такой красивый прямо сейчас, такой чувственный и отзывчивый. Его целовать хочется, обнимать, и желательно всю ночь. Они сегодня (всегда) существуют только друг для друга. Дышат одним воздухом и разделяют все эмоции напополам. Тэхён волнуется не меньше, отстраняясь от него, садится меж разведённых ног и бережно оглаживает бедра — успокаивает без слов своими аккуратными касаниями и тёплыми поцелуями. Он прижимается губами к лодыжке, ведёт раскрытыми губами вверх, целуя коленную чашечку, и постоянно смотрит на Чонгука, убеждаясь, что с ним всё в порядке. Грудь вздымается слишком часто, но наладить дыхание всё равно не получается. У Чона искры пляшут под закрытыми веками, ему чертовски сложно просто лежать и не касаться Тэхёна в ответ. Приятно. Так приятно, когда Тэхён проводит языком по внутренней стороне бедра, оглаживая бока, а потом поднимается выше, сгибаясь и целуя выпирающие тазовые косточки. Чонгук не знает, чего хочет больше: прекратить эту пытку над его телом или продолжить сгорать от поцелуев. Он кусает губы в попытке контролировать вырывающиеся эмоции и вертит головой. Тэхён касается его члена совсем легонько, едва ощутимо, чтобы хоть как-то компенсировать положение. У него губы тёплые, мягкие, готовые зацеловать каждый сантиметр его тела. А Чонгуку многого и не надо — достаточно потянуть его за руки на себя, провести ладонью по щеке и запутать пальцы в волосах. Они сидят совсем рядом, Чонгук обнимает его за талию и просто смотрит. Что хочет увидеть в чужих глазах, правда, не знает. Наверное, искренность, которую и получает в итоге. — Раньше я был уверен, что растворяться в другом человеке — неправильно, — с улыбкой произносит Тэхён, продолжая поглаживать его щеку. — Думал, не смогу полюбить кого-то так сильно… настолько, что буду готов умолять об одном только поцелуе, — он опускает глаза и перестаёт улыбаться. — Но теперь мне даже представить сложно свою жизнь без тебя, Чонгук. Ты всегда был ближе, чем кто-либо, всегда был моей поддержкой и опорой, и я очень благодарен тебе за это, — Чонгук слушает внимательно, пытается понять, какие эмоции тот вкладывает в свои слова. Тэхён поднимает голову и делает глубокий вдох. — Я люблю тебя, — говорит прямо в глаза, и Чонгук перестаёт дышать. Он мечтал услышать это несколько долгих лет. Очень хочется верить, что Тэхён ему сейчас не снится, что он серьёзно сидит совсем рядом и происходящее — это не сон, а самая настоящая реальность. Тэхёну с трудом даётся это признание: он ещё никому не признавался в чувствах. — И я говорю это не потому, что должен, а потому, что так чувствую. Тэхён несмело подаётся навстречу и на пробу касается его губ, целует коротко, медленно, доказывая свои слова поступком. Он столько ещё хочет сказать ему, хочет попросить прощения за то, что бегал столько времени и делал больно, но в чём смысл распыляться словами? Прошлого уже не вернуть, однако у них есть настоящее и такое драгоценное будущее. Совместное. Чонгук улыбается в поцелуй, обнимает за плечи, а внутри него всё расцветает, и, кажется, он находится больше не здесь, на Земле, а где-то за её пределами. — Ты когда-нибудь любил по-настоящему? — Не думаю. А ты? Ты любил кого-нибудь? — Тэхён поворачивает голову, ища его глаза, но Чонгук специально смотрит куда-то в сторону. — Да, — Чонгук улыбается уголком губ, словно от этого признания ему стало легче дышать. — Но человек, которого я люблю, не принадлежит мне. Я не могу его любить. Словно этот разговор был не в этой жизни, потому что сейчас, кивая Тэхёну, Чонгук не может поверить в происходящее. — Чонгук? — Что? — глаза Чонгука блестят. — Ты доверяешь мне?  — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо, — спустя пару минут говорит Чонгук в надежде на то, что Тэхён не держит на него зла. Ему сложно выражать свои чувства словами. — Тэхён, — он ждёт, пока брюнет взглянет на него, — не сомневайся во мне никогда. Ты единственный, к кому я пойду в первую очередь. Тэхён выдыхает, поворачивая его к себе спиной, просит говорить сразу, если будет неприятно или даже больно. Чонгук встаёт коленями на диван, хватаясь за подушку, и прикрывает глаза. Кусает губы, когда Тэхён слабо шлёпает его по упругим ягодицам, а потом сминает ладонью, оглаживая. У Чонгука кожа нежная — он это понял ещё давно, одно неосторожное движение и останется синяк. Но сдержаться очень сложно. Кажется, к его слабостям только что добавились ягодицы Чонгука. Тэхён ведёт по бёдрам ладонями, поднимаясь наверх и ещё раз слабо ударяет. В сегодняшние планы лёгкая порка, конечно, не входила, но он не может отказать себе в желании воплотить одну из своих фантазий в реальность. Возбуждение кроет моментально то ли из-за того, что Чонгук опускает голову и глухо стонет с каждым новым ударом, сжимая в руках подушку, то ли из-за того, что кожа местами наливается кровью. — Чувствую себя каким-то извращенцем, — проговаривает Тэхён низким голосом, сжимая одну половинку в ладони. Чонгук в ответ слабо улыбается и в этот момент Тэхён шлёпает ещё раз, получая несдержанный стон. Улыбка пропадает с лица сразу же. Тэхён сам не знает, почему возбуждается от своих же действий ещё сильнее, успокаивает только то, что Чонгук разделяет его удовольствие. — Тебе нравится? — Да… — мычит тот, откидывая подушку в сторону, чтобы упереться на диван уже локтями. Тэхён наклоняется, чтобы оставить поцелуй между ямочками на пояснице. Ударяет в последний раз, немного прикладывая силу, и растирает след отпечатавшейся ладони, потом же проводит по нему языком, как бы извиняясь. Чонгуку от таких извинений плохо становится. Перед глазами всё плывёт, голова кружится, и он еле как держится, чтобы не упасть на диван. Ожидание даётся с трудом. Тэхён ненадолго отстраняется, проверяет карманы халата, который скинул на пол, и находит в одном из них необходимое. Целует виновато в губы, прижимаясь к нему со спины и разворачивая голову за подбородок, и из последних сил собирает оставшиеся крупицы терпения. Чонгук всё-таки падает лбом на диван, жмурясь совсем не от боли — скорее, от желания прикоснуться к Тэхёну снова. Он слышит тяжелое дыхание парня и чувствует, как тот кладёт ладонь между ягодицами. Осторожно, словно боится сделать больно. Однако всё идёт слишком гладко. Природная жидкость позволяет проникнуть сразу двумя пальцами даже без дополнительной смазки. Тэхён решает перестраховаться и использует лубрикант, входя тремя и аккуратно растягивая стенки. Чонгук мычит и утыкается в спинку дивана — не ожидал, что будет настолько приятно. Его буквально придавливает накрывшими эмоциями. — Тэхён? — Что? — Ким смотрит внимательно, стараясь не упустить ни одной эмоции на чужом лице. «Как же я люблю тебя». Воспоминания мажутся перед глазами. Чонгук ложится на спину и видит взволнованного Тэхёна перед собой, открывающего пакетик презерватива. — Всё хорошо? — Да. Тэхён прижимается очень близко, предлагает всё-таки переместиться на кровать, но Чонгук отрицательно мотает головой и тянется к губам, успев изголодаться по ним. Сердце перестаёт бешено колотиться, он вдруг успокаивается. Кивает, обнимая за шею, и тогда Тэхён осторожно входит. Постепенно, чтобы свести все неприятные ощущения на нет. «Ждать свою любовь можно всю свою жизнь, так и не вкусив всех прелестей этого странного мира», — как-то сказал Тэхён, улыбаясь, на что Чонгук измученно кивнул, якобы соглашаясь. В душе он считал тысячи разрушенных надежд и строил другие, не менее смелые. «Лучше мои руки будут чистыми: это даёт хоть какую-то гарантию на то, что я буду в твоём сердце. Потому что там мне и место». Лёгкие горят из-за раскаленного воздуха вокруг. Чонгук судорожно выдыхает ему на лицо и закрывает глаза, слыша тихий шёпот возле уха. Разобрать слова не получается — он всецело отдан моменту. Тэхён медленно проникает глубже, ловя губами чужие вздохи, и замирает, уткнувшись носом ему в шею. Всё, сцепились, кажется, навечно. Чонгук открывает глаза и смотрит в потолок; говорить ничего не хочется. Сам не знает, почему в уголках глаз скапливаются слёзы. Тэхён поднимает голову, смотря на него, спрашивая, в чём дело, а он не может пошевелить губами и ответить. И взгляд у него какой-то стеклянный, пугающий. Тэхён обеспокоенно зовёт его по имени до тех пор, пока Чонгук не начинает часто моргать, а потом и вовсе улыбается, но он всё равно зацеловывает его лицо, оставляя россыпь влажных поцелуев там, где только получается. Чонгуку очень хорошо в этот самый момент, в груди становится тепло от осознания реальности. Он касается щеки Тэхёна, улыбаясь, и просит продолжить. Мгновенно исчезает окружающий мир, они словно переносятся в совершенно другое место — туда, где их никто не видит и не слышит. Поэтому Чонгук позволяет себе рассыпаться в руках Тэхёна мелкой пылью. Выдыхает в самые губы, когда тот начинает двигаться в нём. Временный дискомфорт исчезает. Стоит привыкнуть к новым ощущениям, как эмоции расцветают одна за другой, напоминая букет пёстрых цветов. Чонгук чувствует необъяснимый прилив сил, энергия наполняет каждую клеточку тела, и дышать становится легче. Странное ощущение. Желание только возрастает с новым толчком. Хочется ещё ближе, ещё горячее. Оба теряются в непонятном калейдоскопе чувств. Тэхён упирается руками в диван, немного приподнимаясь, и толкается уже ритмично, растворяясь в хриплых стонах брюнета. Сам не сдерживается, жмурит глаза, издавая низкие стоны, и забывает обо всём вокруг. Ещё никогда он не чувствовал столько эмоций во время секса, никогда не наслаждался настолько сильно, как с ним. Он снова прижимается к Чонгуку, утыкаясь губами в чужие, слабо кусает их, перемещается на шею. Задушено стонет, когда парень сжимает его, и даже не знает, как теперь сможет остановиться. Чонгук царапает плечи не специально — не может справиться со шквалом эмоций. Внутри него всё горит, что-то трескается там, около сердца, и ноет. Сложно описать свои чувства, которые, кажется, всё-таки вырываются наружу вместе с несдержанными стонами. Он и сам не думал, что может быть таким громким и чересчур чувствительным. Больше не страшно падать в неизвестность. Чонгук кладёт ладони на его предплечья и утопает в наслаждении. И почему они раньше не занимались любовью? Пережитое стеснение и первые неприятные ощущения стоили того. Даже бессонная ночь в обнимку с телефоном оправдывается. Чонгук прочитал о многих особенностях мужского тела, предназначенного для другого мужчины, о тонкостях первого раза и о том, что делать, чтобы получить максимум удовольствия во время секса. Может, Тэхён не впервые проходит через подобное, но для Чонгука абсолютно всё в новинку. Он старается отдавать что-то взамен, а не просто лежать и наслаждаться. А Тэхёну, кажется, кроме коротких поцелуев и глухих стонов, ничего и не надо. Для него главное, чтобы Чонгуку было хорошо. Тэхён скользит рукой между ними и проводит раскрытой ладонью по твёрдому члену, из-за чего того буквально размазывает от ощущений. Чонгук прячет раскрасневшееся лицо, утыкаясь в свой согнутый локоть. Ещё чуть-чуть, и он кончит, поэтому Тэхён замедляется, растягивая последние минуты удовольствия, тем самым откладывая наступление финала. Он хочет сделать Чонгуку максимально приятно. Тэхён выходит из разгорячённого тела, сгибается и припадает губами к пульсирующему члену. Облизывает головку, а после аккуратно вбирает в рот, доводя до сладкого исступления. Чонгук дёргается, выгибаясь, и выпадает из реальности на пару секунд. Накрывает так сильно, что он забывает о собственном имени. Он приходит в себя, когда Тэхён вытирает губы и откидывается на подушки. У него всё ещё крепко стоит, он прерывисто дышит и переводит ленивый взгляд на Чонгука. Выглядит Тэхён невероятно сексуально: его губы блестят от слюны и чужой спермы, волосы прилипли ко лбу из-за пота, а мышцы живота напряжены. Он мягко улыбается, наблюдая за Чонгуком, и тянется к члену. Только довести себя до разрядки Чонгук не позволяет. Брюнет поднимается с места и залезает на бёдра, тянется за поцелуем, вплетая длинные пальцы во влажные волосы. Вряд ли они сегодня смогут оторваться друг от друга. Чонгук касается языком другого и целует нетерпеливо — так, будто не прикасался к нему целую вечность, а на деле прошло всего несколько минут. Тэхён приглушённо смеётся ему в губы. — И откуда в тебе столько энергии? Честно? Сам не знает. Говорят, секс с истинными в корне отличается от обычного. Чонгук спорить не смеет, но добавляет: заниматься любовью с тем, кто тебе самой судьбой предназначен, ни с чем не сравнится, и это чистая правда. Он не чувствует ни усталости, ни дискомфорта, только чистое желание почувствовать тепло чужого тела ещё раз. И Тэхён не имеет ничего против. Помогает устроиться поудобнее и просит больше не ёрзать на его бёдрах. Чонгук насаживается на него осторожно, стараясь расслабить мышцы, и горячо выдыхает. Прислоняется виском к чужому, прикрывая глаза, и Тэхён помогает ему, располагая ладони на ягодицах, просит не делать резких движений. — Ты будто и не кончал несколько минут назад, — Тэхён замирает, входя до конца, и открывает рот, пытаясь набрать побольше воздуха в лёгкие. — Разве… разве можно возбудиться так быстро? — хмурясь, спрашивает он. Чонгук упирается эрекцией ему в живот, из-за чего кусает губы. — Да, если занимаешься сексом с тем, кто тебе предназначен. Тэхён сводит брови к переносице, хмурится сильнее, какое-то время переваривая услышанное. Чонгук не даёт ответить — целует с напором и на пробу делает первое движение. Совсем несмелое, осторожное, ему до сих пор трудно свыкнуться с мыслью, что тело Тэхёна, сердце, весь он — это уже его, родное, любимое. Такое необходимое. А ведь ещё год назад Чонгук даже думать не смел об их близости, а сейчас буквально задыхается, когда Тэхён сминает его ягодицы руками и приподнимает, затем вновь прижимает к себе ближе. — Ты… — прерывается Тэхён, чтобы поцеловать в губы, — самое лучшее, что случалось со мной, — шепчет тихо, на грани сознания. Кажется, ещё немного и его придётся соскребать не только с этого дивана, но и с пола. Чонгук не знает, сколько раз за эту ночь успел раствориться в оргазме, сколько засосов оставил на тэхёновой коже, пока любовался его телом. Сколько раз они признались друг другу в любви и дошли до пика с чужим именем на губах. Всё как-то смешалось, слилось воедино, как и они сами. Он помнит только, как выдыхал ему в плечо и говорил, что не испытывал ничего подобного раньше. Тэхён соглашался с ним. Во всём. Отвечал на все поцелуи и прижимал к себе ближе, будто боялся отпустить, и Чонгук держался за него всеми силами, потому что знал — нельзя им теперь расставаться ни на минуту.

***

За окном уже начинает светать. Чонгук целует куда-то в шею, подбрасывает Тэхёна, чтобы ухватиться за бёдра крепче. Горячая кожа соприкасается с холодным стеклом, и от этого контраста ощущений мурашки бегут по спине. Ким обнимает ногами крепкую спину брюнета и протяжно стонет, когда Чонгук проникает глубже. Из-за неудобного положения приходится опустить того на пол и развернуть к себе спиной. Тэхён послушно наклоняется, выставляя ладонь вперёд, и открывает глаза, смотря на светлое небо. Сколько уже времени? Кажется, будто целая вечность прошла, а они всё не могут насытиться друг другом и отпустить. Комната заполняется громкими шлепками. Чонгук толкается быстро, запрокидывая голову, и Тэхён, разморенный ласками, сжимает губы, сдерживая хриплые стоны. Счёт времени они давно потеряли; каждый раз, доводя друг друга до оргазма, оба забывают о реальном мире, словно тот остановился. Где-то на задворках сознания проскакивает мысль о том, что новый день уже наступил. Ночь давно покинула улицы, забирая с собой всю ту откровенность и неприкрытое желание раствориться в сладкой неге. Тело ломит от перенапряжения, силы на исходе, но прекратить одаривать короткими поцелуями спину и толкаться в Тэхёна Чонгук не может. Он проводит ладонями по трясущимся бёдрам и разворачивает его за талию к себе лицом. Бережно целует в губы, передавая сохранившееся тепло таким образом. Тэхён вздыхает, когда его аккуратно укладывают на пол, на мягкий ковёр, и раздвигают колени в стороны, подтягивая к себе ближе. Он как в бреду мотает головой, окончательно теряясь в эмоциях. А Чонгук целует его снова. И ещё раз. Входит до конца и делает пару грубых толчков прежде, чем обессиленно стонет и падает на его грудь. Тэхён кончает ему в ладонь следом и закрывает глаза. Сил нет даже на то, чтобы подняться и дойти до кровати. Они так и засыпают на полу в гостиной в обнимку. Самуэль сворачивается клубочком на кресле и какое-то время наблюдает за ними, а потом тоже прикрывает глаза. Открывает их уже из-за шума. Тэхён всё-таки делает пару попыток встать и поднять Чонгука на руки, но тело не слушается. — Чонгук, — тихо зовёт он, и тот сонно распахивает глаза. — Пойдём в спальню. Чонгук сначала лениво моргает, потом вовсе мычит, переворачиваясь на бок и отказываясь шевелиться. Встать приходится — Тэхён толкает его в плечо пару минут в то время, пока сам борется с накатывающим сном. Подняться на ноги — дело одно, а вот сделать пару шагов — другое. Тэхён помогает дойти до спальни, расправляет кровать, в которую Чонгук сразу же падает и закрывает глаза. Ким находит в себе силы усмехнуться и устроиться рядом, он проваливается в мир грёз сразу же, как только голова касается мягкой подушки. Из крепкого сна вырывает дикий крик. Тэхён непонимающе распахивает глаза и поначалу растерянно оглядывает лежащего Чонгука рядом. — Больно… — Чон хватается за запястье в попытке унять боль. Кожа будто горит в том месте. Он жмурится, мотая головой, и кричит, потому что чувствует, словно оказался в костре. Тэхён пододвигается к нему ближе, обнимает за шею, укладывая его голову на своё плечо и повторяет как мантру одну и ту же фразу: «Всё хорошо, это скоро закончится». Боль и правда отступает через несколько секунд. Чонгук всхлипывает в его объятиях и открывает глаза, а Тэхён берёт его трясущуюся руку и разворачивает её к себе запястьем. Там, на коже, где когда-то было пусто, появляется метка. Он смотрит на выведенное число и долго не может пошевелиться. — Такое же, — выдыхает Тэхён с облегчением и поднимает счастливые глаза на Чонгука, а тот только улыбается, словно он всегда знал, что так и будет.