Primus inter pares

Поттер в очередной раз оглядел комнату, в которую его сопроводил домовик и, спустя несколько мгновений, присел на кровать, глубоко вздыхая. Оказаться здесь, в этой комнате, было чем-то сюрреалистичным. Гарри, с больше вероятностью, ожидал пребывание в сыром подвале или, в лучшем случае, помещение наподобие карцера, но никак не светлую, теплую комнату, в которой можно было безопасно отдохнуть. Матрас мягко спружинил, когда на него опустилось тело юноши, кашемировый серебряный плед приятно щекотал руку своей мягкостью, успокаивая воспаленное мыслями и ситуациями сознание, даря чувство надежности и уюта. Гарри медленно начинало клонить в сон. Признаться честно, когда он только оказался в этом доме, то успел подумать лишь о том, как все обернулось. Кто бы мог представить, что Гарри Поттер выберет уйти с врагом, а не своими друзьями, будет останавливать их от помощи и вести беседы с врагом. Как оказалось, можно было не только представить, но и некоторым даже стать свидетелями происходящего. Для него было в новинку вот так просто разговаривать с Темным Лордом, который не бросался заклинаниями, громкими речами о желании быстрее прикончить его и был, в целом, не плохим собеседником, когда не угрожал и пытался выслушать, что ему говорят. Гарри и сам не мог до конца сообразить, почему происходящее развивается именно таким путем, а не другим, более правильным, привычным. По всем законам жанра его давно должны были убить, по всем неписанным правилам он вообще не должен был бы находиться здесь, но, идя против не ясно когда и кем созданных уставов, он воплотил в жизнь самую безумную свою идею, и был, честно говоря, доволен результатом. Потеряв крестного, единственного родственника, близкого человека и просто надежду на нормальную жизнь, Гарри не хотел больше ничего решать и предпринимать. Его безразличие последних недель медленно, но верно произрастало во что-то другое, более личное, более эгоистичное. Не хотелось больше битв и сражений, планов и их воплощений. Даже новых знаний. Ему нужна была тишина, покой и безопасность. Разве это не базовая потребность — быть в безопасности? А безопасность была невозможна, пока существует он и Волдеморт в обозримом будущем для народа Британии. И стоило бы задаться вопросом, а кто и когда поставил их фигуры так? Ведь жизнь — не шахматная доска и они не обязанны ходить по конкретным правилам, но именно это и делали все предыдущие годы. Теперь Поттер не хотел такой жизни. Сценарий был ясен и прост, Гарри как никогда понимал это, наконец, осознав полный смысл пророчества: в будущем они должны сойтись в поединке и кто-то должен выйти победителем. И все ожидали, что победа будет за Мальчиком-Который-Выжил, но вот на горизонте возникла проблема, которую большинство еще не осознавали: этот самый мальчик больше не хотел побеждать, не видел в этом смысла. Слишком многих он терял, слишком многим жертвовал, слишком сильно любил тех, кто уходил за грань, и если кто-то хотел сделать из него героя, стоило сначала подумать за кого или что он будет сражаться. У любого сражения должен быть смысл, а для него страна этим смыслом не была, слишком уж эфемерное это понятие. Причинно-следственная связь и смысл всего этого сражения медленно ускользали от Поттера, когда он думал о происходящем. А он думал. Много думал. Ничто так не помогает и не спасает от самобичевания, как анализ, и он занимался им долго, слишком долго, чтобы понять: всё это не имеет смысла. Все эти непонятные путешествия героя, жертвование собой и тем, что дорого, спасение кого-то, но потеря самых близких… Отданное и получаемое имели огромный дисбаланс. Как ни пытался парень понять, какая цель на него возложена и ради чего, сообразить не мог, ведь это было лишено всякой логики: его цель — убийство человека. Ради чего? Ради того, чтобы тот не убивал людей. Звучит абсурдно и несколько нелепо. С волками жить — по-волчьи выть. Он понимал этот принцип, но не хотел им жить, это было чуждое ему представлениям о мире. Если он убьет Волдеморта, то чем будет отличаться от него? Если он убьет врага, то станет таким же, ведь убивать несогласных — это именно тактика Темного Лорда. А Гарри не хотел марать свои руки убийством человека, пусть и такого. Слишком хорошо он помнил собственное отторжение и шок от смерти Седрика, боль и страх от убийства Сириуса, чтобы удостовериться — он не хочет так поступать. Это не его методы, ему противен такой стиль, ведь чтобы победить в этой войне, с таким сильным противником, пришлось бы покалечить и убить очень многих. Поэтому так легко было разговаривать с Лордом, поэтому он не чувствовал себя уязвленным, когда вел диалог с ним, ведь для себя Гарри давно уже всё решил, и если был хоть один, самый маленький, самый крошечный шанс на решение конфликта без войны, он хотел им воспользоваться, пускай это и противоречило всему, что ему говорили до этого, любым пророчествам, любым идеям. Ведь был вариант, что Волдеморт убьет его сразу, но тот почему-то тоже решил отказаться от своих планов. И Гарри не мог этим не воспользоваться. Если вся ситуация обернулась так, что оба заклятых врага вдруг решили сложить палочки, стоило все же попытаться что-то изменить. — Убьешь меня? — это был первый вопрос, который задал парень, оказавшись в незнакомой гостиной. Волдеморт проигнорировал его, неспеша устраиваясь в кресле возле камина, закидывая ногу на ногу, отдавал приказы домовикам и принимал бокал с напитком. Лишь после этого взгляд его красных глаз смерил парня с ног до головы и он ответил: — Нет. — Пригубив немного плескавшейся в бокале жидкости, он продолжил: — Не сейчас. — Почему нет? — спросил Поттер, приподнимая одну бровь. Изменение собственных мотивов было понятно, но почему противник поменял свои планы было не ясно. — Нечто произошло с тобой, изменило и теперь мне интересно узнать, что ты из себя представляешь. Никогда бы не подумал, что такой темпераментный волшебник может вести себя столько спокойно и взвешенно, так что, на некоторое время я готов отложить свои планы. — Отложить свои планы… — повторил Гарри. — Это уже не плохо. Ты пришел туда, чтобы посмотреть на меня? — Да, хотел убедиться, увидеть своими глазами то, о чем мне докладывали. Не думай, Поттер, что я забыл обо всем, что произошло, но о тебе нынче ходят странные слухи. — Слухи всегда ходят. Лучше и вовсе к ним не прислушиваться. — Но есть и вторая причина, почему я не хочу тебя убивать сейчас: мне неинтересно. Скучно лишать жизни того, кто готов к этому, кто сам призывает Смерть к себе. Твой уход в загробный мир да еще и от моей руки — это сейчас слишком просто. Мне не нужна такая победа. Я хочу видеть противника, готового сражаться за свои идеалы, того, кто готов к битве, азарту, силе. Чтобы адреналин бежал по крови, чтобы почувствовать победу, а не исполнить долг. — Глаза Волдеморта зажглись блеском, будто он говорил о чем-то очень приятном, а не об обычной дуэли. — А я не подхожу на эту роль. — Именно. Сейчас ты не тот противник, который готов бросить мне вызов. На самом деле, даже тогда, на кладбище, несмотря ни на что, в тебе был этот огонь, жажда сражения. А сейчас тебя можно убить одним движением палочки или долго пытать, а потом подарить смерть, как избавление, но это будет безвкусно, пресно. Это не вызовет во мне удовлетворения, поэтому и смысла в этом нет, если, конечно, ты сам не попытаешься убить меня. — Не попытаюсь, мне это ни к чему. Но и дуэль я предложить тебе не могу. Да, ты можешь забрать мою жизнь и ты прав, я даже не буду сопротивляться. Я устал, Том. И мне действительно все равно, умру я или нет, я и правда больше не противник тебе. Но если все обернулось так, что дальше? Зачем тебе я? Темный Лорд не ответил. Игнорировать вопросы похоже было наиболее любимым его занятием. Он перевел взгляд на горящие поленья и свет огня придал его, в обычное время жутким, глазам пьянящий оттенок. Гарри помнил, что схожего цвета было вино, которое дядя Вернон любил разливать в бокалы. Сейчас это выглядело завораживающе. Волдеморт же и не считал себя обязанным что-либо говорить. Он не мог дать ответ на вопрос мальчишки, ведь и сам не знал, зачем тот ему. Как враг Поттер растерял себя и Лорд мог его понять: в таком юном возрасте быть помеченным клеймом Героя выдержало бы слишком мало людей. Большинство старших даже думать о таком боялось, а тут мальчишка, которому пятнадцать. Не удивительно, что после нескольких лет напряженных сражений и потерь, он более был не готов играть свою роль. Психика ребенка и подростка совершенно не приспособлена к такому ритму жизни и к таким вызовам. А его решили бросить на баррикады, даже толком не объяснив, что делать. Но было и другое: Темный Лорд любил интересных личностей, которые не просто следовали за какими-то идеями, а могли критически оценивать происходящее, делая выводы и примеряя ситуации на себя. Такие люди, хоть ими было сложнее руководить, могли выплетать собственную картину мира, были свободны от предрассудков и навязанных стереотипов и, пускай, их мысли не всегда соотносились с идеями Волдеморта, но именно таких людей он хотел видеть рядом с собой, людей, способных бросить ему вызов. И изначально именно с этого и начались Вальпургиевы Рыцари — с людей, объедененных общей идеей, но имеющих различные представления. Уже потом, когда коллектив разросся, а сам Том стал хуже контролировать себя, идея изменилась и все это превратилось в сборище последователей и слуг. Чем больше разрастался круг его людей, чем больше росла его сила, тем меньше людей были готовы высказать свое сомнение по поводу его политики. Были лишь те, кто слепо следовал за ним, и те, кто открыто бросал ему вызов. Тем интереснее был сейчас Поттер, который уже не бросался заклятиями, но все еще был готов что-то противопоставить Темному Лорду. Из взбалмошного подростка, немного несуразного, лишенного, казалось, аналитических способностей, он превращался в умного и рассудительного мага. Обычный сорняк, каким он выдавался до этого, готов был вырасти и превратиться во что-то необычное, пленительное. И Волдеморт хотел увидеть, что может предложить ему этот новый Гарри Поттер. Пускай он и не ожидал от него особых интелектуальных изысков, делая скидку на возраст парня, он все же был готов подождать, чтобы посмотреть, к чему в итоге приведет его это ожидание. Ведь мальчишка, который еще вчера боялся его до трясущихся рук, сегодня сам начал диалог, сам сделал шаг навстречу, сам пошел к нему и с ним, бросив друзей, не показывая страха и тревоги. Ну, а если уж парень сам пришел к нему, то и отпускать его было бы делом глупым. Он бы в любом случае не отпустил Поттера обратно, если бы удалось его поймать, но теперь, когда Поттер был здесь, проблем у Дамблдора станет в разы больше, а у самого Волдеморта в разы меньше. Это было еще одним плюсом. — Несмотря на то, что убивать я тебя не собираюсь, это не значит, что ты здесь свободный и желанный гость, который может делать всё, что ему заблагорассудиться, — продолжил разговор Том. Поттер в ответ моргнул несколько раз, будто приходя в себя, а после кивнул. — Ты не можешь отсылать письма, кому бы то ни было, равно как и получать. — Хедвиг… — начал Гарри. — Твоя сова? — спросил мужчина. — Если она прилетит сюда, ты можешь ее оставить, но правило никаких писем всё равно будет действовать. Но она может и не прилететь, а дожидаться тебя у друзей. Совы умные существа, не летят туда, где опасность. — Она прилетит, — уверенно ответил Поттер, а после резко зажмурился. Очередной спазм сдавил голову. Он чувствовал его приближение уже несколько минут, но не ожидал, что боль будет столь сильной. — Тебе нужно отдохнуть, твоя магия слишком… — Том пытался подобрать слово. — Нестабильная. — Что ты имеешь в виду? — спросил парень, держась за голову. — У тебя был магический выброс перед тем, как я появился в том магловском городке. Уверен, такие выбросы случались и раньше. Твое самочувствие оставляет желает лучшего, но при каждом ухудшении твоя магия будто бунтует, порциями прорывается наружу, от этого и организму плохо. — Почему так происходит? — Потому что магия чувствует своего носителя. Волшебные палочки, заклинания, ритуалы лишь малая часть, кончик иголочки из всего того, что из себя представляет сила. Волшебство отдельно взятого волшебника столь уникально, индивидуально и неповторимо, что вместе с силой дарует ему и свои слабости. Слабости есть у всего и всех, и магия иногда отлично их показывает. Сейчас ты саморазрушителен для себя. Твоя сила действует против тебя самого, повинуясь твоим глубоким желаниям и намерениям. Тебе безразлично, умрешь ты или нет? Магия решает это за тебя. — Разве магия не должна защищать своего носителя? — Только если сам человек принимает свою силу, хочет ее, любит ее, радуется ей, превозносит ее. Позволь предположить, что в последнее время ты думал о том, что было бы, если бы все сложилось иначе? На сознательном уровне ты не произносишь ничего странного, но на уровне бессознательного, на уровне инстинктов ты отрекаешься от своего мира, от своей сути волшебника. А волшебник без магии ничто. Мы не можем жить без нее. И если ты от нее отрекаешься, ей нет смысла защищать тебя. Если ты уничтожаешь сам себя, почему твоя магия должна действовать против твоей же воли? — И что мне делать? Поменять свое бессознательное? — сквозь зубы ответил парень. — Для начала, отдохнуть. Эльфы проводят тебя в комнату, постарайся уснуть. И не допускай мыслей в голову, еще несколько магических выбросов и может стать совсем плохо.

***

— Я же, кажется, просил лечь отдыхать, — послышался голос из-за двери, и в комнате показалась фигура Темного Лорда. — Да, я уже ложусь. Просто… Само получилось, — ответил парень. — Понимаю, что мыслительный процесс довольно интересная способность, особенно когда понимаешь все его возможности, а не используешь, как данность, но лучше прекратить. У тебя еще будет возможность поупражняться в использовании мозга. «Темный Лорд во всей красе» — подумал парень, укладываясь на подушки. — То, что я разговариваю с тобой, а не бросаюсь убивающими проклятиями, вовсе не значит, что тебе позволено вести себя столь неуважительно. Лучше бы тебе контролировать свои мысли, а не то кто-то, владеющей легилименцией на должном уровне, сможет их услышать, — коварно усмехнулся Волдеморт, выходя из комнат и прикрывая за собой дверь. Его ждало собрание.

***

Гарри проснулся от резкого звука. Кто-то громко хлопнул, находясь совсем рядом, что заставило парня быстро распахнуть глаза. В комнате, прямо около его кровати стоял Драко Малфой и держал ладони вместе. Усмешка расползалась по лицу парня, глаза его насмехались. Обычное выражение на лице Малфоя. Поттер застонал. Увидеть сразу после пробуждения своего врага было не лучшим началом дня. Он перевернулся на спину и уставился в темный балдахин. Впервые за последнее время ему было спокойно: ни тебе тревожных мыслей, ни кошмаров, ни плохого самочувствия. Последний раз столь отдохнувшим парень чувствовал себя еще до возрождения Волдеморта, что было почти удивительно. Прошло чуть больше года, когда он, наконец, смог нормально отдохнуть. Но было в этом отдыхе и нечто странное, будто спланированное, спроектированное. Было бы все так просто, неужели он бы страдал столько времени, неужели стоило сменить обстановку, как вдруг всё стало на свои места? Это было бы почти удивительным. — Поттер, спящая принцесса, пора вставать, — подал голос Малфой, с привычным для него презрением и насмешкой. — У меня приказ: я должен провести тебе небольшую экскурсию по поместью и сопроводить к Лорду. Так что поднимайся и пошли. — Боже, Малфой, ты как был засранцем, так и остался, — сказал Гарри, но с кровати поднялся. Смысл лежать дальше? Если он не пойдет сейчас, Волдеморт явится лично и все равно сделает то, что хочет сделать. Оттягивать свою участь он не собирался. — Дай мне хотя бы несколько минут умыться, тут ведь есть горячая вода? Драко в ответ сморщился, но протянул рукой в направлении двери, которая была в другом конце комнаты. — Премного благодарен, — саркастично ответил Поттер. Первые симптомы того, что с ним далеко не всё так хорошо, догнали его после душа. Стоило снова выйти в комнату, как на него начала медленно наваливаться усталость и апатия: резко пропало желание идти куда-либо, разговаривать и слушать. Всё становилось безразлично, безлико и единственным желанием было только остаться наедине и завернуться в плед. Впрочем, кто бы ему позволил? Увидев его, Малфой мгновенно сорвался с кресла, в котором до этого сидел и быстро пошел по направлению к двери. — Давай быстрее, — грубо сказал он. Видимо, они отставали от графика или, за тот короткий промежуток времени пока Гарри был в душе, что-то успело случиться. Не обращая внимания на слова недруга, Поттер прошел к кровати и стащил с нее тот самый серебряный атрибут, который был ему так нужен. Почему-то именно в этом кашемировом куске ткани было уютно и тепло, а его, несмотря на теплый душ, начинало потряхивать. Холод будто шел изнутри — тело было теплым, а вот кровь казалась холоднее льда. Парни вышли из комнат и оказались в длинном коридоре, конца которому, казалось, даже не видно. — Твоя комната находится на втором этаже в западном крыле, левое ответвление. В конце коридора, — Малфой указал рукой в противоположную сторону от места, где стояли парни, — переход в правое крыло, но я бы не советовал туда идти, там обосновался внутренний круг. В этой части находится еще две комнаты, одна из которой принадлежит Темному Лорду, вторая пока пустует, также гостиная и малая библиотека. Повелитель приказал сообщить, что ты можешь свободно передвигаться по этому крылу, пользоваться книгами и гостиной комнатой. Они отправились по длинному коридору, украшенному ламбри и, удивительно быстро, добрались до полувинтовой кованной лестницы. — Мы пришли, — сказал Малфой, усмехаясь. — И что мне делать на последней ступеньке лестницы? — спросил раздраженный Поттер. Мало того, что его слабость усиливалась, так теперь еще и этот Хорек. Малфой в ответ лишь пожал плечами, не давая никаких ответов. — Я вот спросить хотел: давно успел получить метку, Малфой? — блондин дернулся в сторону, как от удара. — Нравится прислуживать? Уже выучил все необходимые заклинания? — Заткнись, Поттер. Не твоего ума дела. Всяко лучше, чем дожидаться смерти. — Конечно. Ты же ее дожидаешься с трясущимися коленками. Драко замахнулся для удара, но замер, только глаза в ужасе расширились. — Мистер Малфой, я просил сопроводить Поттера ко мне и рассказать ему об основных комнатах на этаже, а не вести глупые беседы, напоминая лающих собак. Лорд Волдеморт вышел из своего кабинета, держа в руках палочку и сверкая глазами. Гарри лишь посмотрел на него, ничего не отвечая, а блондин, сдерживаемый заклинанием, только и мог, что уставиться в пол. — Поттер, в мой кабинет, — отступая на шаг от двери, приказал мужчина и, дождавшись, когда парень зайдет, отпустил Малфоя. — Я думал, отец воспитал вас лучше. Впрочем, что стоило ожидать от Люциуса, который не смог справиться даже с несколькими школьниками. Я разочарован. Покинув напуганного парня, Лорд вошел в кабинет.

***

Комната, в которой оказался Гарри, была тихой. Не то, чтобы в остальном доме слышался шум, но было постоянное чувство присутствия кого-то или чего-то, создавалось впечатление, будто сам дом был живым и шептал, воздух говорил, а здесь — абсолютная тишина. — Присаживайся. Голоден? — Нет, спасибо, — ответил Гарри. Есть он действительно не хотел. Вместе со слабостью приходила и тошнота, парень не был уверен, что осилит съесть хоть кусочек чего-то. — Эльф, обычную воду с лимоном, — сказал Волдеморт и спустя мгновение на столе перед парнем появился стакан с указанным напитком. — Пей. — Я не хочу. — Пей, я сказал. Это поможет от тошноты, — приказал Темный Лорд, заставив парня удивленно взглянуть на себя. — Я предупреждал о мыслях. Не владеешь оклюменцией — твои проблемы. Поттер фыркнул в ответ, но предложенный напиток взял, действительно чувствуя себя лучше после нескольких глотков. Лимон не только убирал противное чувство тошноты, но и взбадривал, заставляя мозг работать и анализировать происходящее. Они сидели в комнате, которая напоминала не то кабинет, не то читальный зал: возле большого окна стоял массивный деревянный стол и пара стульев, все стены от пола до потолка были заставлены полками с книгами, а возле одной стены образовался маленький альков с небольшим диваном и подсвечником. — Ты что-то сделал, пока я спал? — спросил Гарри, возвращаясь к разговору. — Наложил заклятия стабилизации, это универсальное целительство, — ответил Лорд. — Самочувствие улучшилось? — Немного, но все еще плохо. — Твоя магия все еще неустойчива, но со временем это пройдет. — Гарри в ответ кивнул, пригубив еще немного жидкости. — Думаю, тебе интересно узнать, что ожидает тебя дальше. Несмотря на всеобщее мнение, что я тебя убью, этого не произойдет, более того я стабилизирую твое состояние. Ты являешься фактическим заложником этого поместья, с возможностью передвигаться между теми помещениями, о которых тебе рассказал Драко. Твоя палочка, которую ты вчера оставил возле камина, побудет у меня. Тебе все равно пока нельзя пользоваться магией, чтобы не спровоцировать новый выброс, а кроме того ты не сможешь наделать глупости, которые придут тебе в голову. — Парень только хмыкнул. Он и так не хотел ничего делать, с палочкой или без. — Дамблдор пока не сделал никаких официальных заявлений о твоем исчезновении, молчит и моя сторона, но он точно знает о случившимся, так как очень быстро прибыл на континент. Тебе разрешено читать книги, изучать магию в теории или просто бездельничать, меня не интересуют твои занятия. Тебе запрещено находиться в других помещениях менора, покидать его границы, писать друзьям и знакомым. Аппарировать отсюда ты не сможешь, защита здания не выпустит тебя, но может серьезно покалечить. Думаю, ты и так себя не настолько хорошо чувствуешь, чтобы рисковать, а даже если и так, толку все равно не будет — умереть не умрешь, но пострадаешь сильно. Все ясно? — Да. Один вопрос: почему не убийство? Ведь так исполнилось бы пророчество и никакой опасности бы не было. — Ты опять об этом. Мне так и не удалось услышать пророчество, чтобы быть точно уверенным в его надежности. Убить тебя было бы, наверное, не плохим решением, закончить дело, начатое пятнадцать лет назад, но живой ты в моей власти — больший рычаг давления на общество и Дамблдора, чем мертвый. Твоя смерть без сомнения сломит многих, но неизвестность твоей судьбы породит совершенно другие эмоции. А это мне на руку. Гарри чувствовал, Лорд что-то не договаривает. Он кожей ощущал эту недомолвку, будто кто-то посыпал волшебной пыльцой и он мог видеть тропинку к этой мысли, но пройти ею не мог. Напрашиваться на ответ было бы глупым, поэтому Поттер решил перевести тему. — Я знаю пророчество, Том. Дамблдор сообщил мне после событий в Министерстве. Темный Лорд засмеялся, будто услышал крайне хорошую шутку, будто парень сказал что-то крайне юморное. Гарри в какой-то момент начало казаться, что он начнет шлепать ладонью по бедру, столь сильным было его веселье, а вот парень не понимал, что такого сказал. — Ты считаешь меня настолько глупым, чтобы я доверился Дамблдору? — отсмеявшись, спросил Волдеморт. — Я не верю в слова этого старика еще со школы, когда он подозревал меня и пытался убедить всех, что я чудовище. Какое бы пророчество он не сказал тебе, я не стану в него верить. Это одна из причин, почему я и пытался добраться до Министерского хранилища — пророчество, записанное в шар нельзя подделать, оно создается не просто со слов провидца, а с ментального слепка и магии волшебника, его никак нельзя изменить, в то время как словами можно играть как угодно. — Думаешь, Дамблдор обманул бы меня? — Меня всегда поражала эта вера людей в старика, будто он сошедший на землю Иисус. Никогда не мог понять, чем он так отличается от других магов, что его прямо боготворят? Кроме победы над Гриндевальдом, сомнительной к слову, он ничего не сделал. Вывел способы применения драконьей крови, занимался немного алхимией, изучал магию, занимался политикой. Разве только он это делает? Почему вы все готовы бросаться ему в ноги? — Он сделал многое для магического мира. Он не убивает, не делает больно, не создает геноцида и принимает людей. Умеет сострадать и понимать других, направлять их, поддерживать. У нас нет причин не верить ему. Он старается ради общего блага и люди понимают, что за них есть кому постоять. — Конечно, у вас нет причин не доверять ему, потому что вы видите образ, созданный им самим, подкрепленный некоторыми действиями, но вы не знаете его. Сострадание и понимание? Было ли его много, когда ты каждый год отправлялся в тот магловский дом, к, кажется, сестре твоей матери? Очень уж сильно он поддерживал тебя в прошлом году, когда даже и не думал оказать помощь до событий в Министерстве? И был ли он таким уж хорошим, когда решение проблемы с Темным Лордом, возложил на плечи маленького мальчика, а потом подростка? Было ли у него сострадание и понимание, когда он отправлял тебя на Турнир Трех Волшебников? Гарри, у него достаточно сил, чтобы противостоять мне в одиночку, но он предпочитает каждый раз бросать тебя под удары. — Но я должен был исполнить пророчество. — Глупости. Он мог уничтожить это мое тело и я бы еще несколько лет не возродился, снова был бы мир и покой. Подумай об этом. Попытайся трезво оценить все ситуации, что случились с тобой за эти годы. Ведь можно было бы поступить иначе. Думаю, у тебя уже и так появились сомнения, не будь их, ты бы не пошел вчера со мной. Не позволяй другим руководить твоим сознанием, выработай свое отношения ко всему и исходи из этого, а не того, что говорят тебе старшие. К ним стоит прислушиваться, но не стоит жить их мыслями. А то тобой так всю жизнь и будут помыкать, манипулировать и заставлять делать что-то для других. Поттер не ответил, но по тому, как он откинулся в кресле было ясно, что он принял во внимание слова Волдеморта, что не могло не радовать. Вот так, сея по крупицам сомнение, он сможет переманить Поттера на сторону нейтралитета, а это, исходя из его планов, очень важно.