Primus inter pares

С Пожирателями Смерти всегда было сложно. Обратная сторона его могущества всегда напоминала ему: руководить людьми не так-то просто. Одно дело запудрить мозги несмышленному, но в некий момент важному человеку, ничего не стоит наложить Империо на самых стойких, не сложно было и найти себе искренних последователей, ценителей его идей, но совсем другое — контролировать их всех. Потому что, чем больше вокруг тебя людей, тем больше из них идут не от желания или разделяемых интересов, а от восхищение, обожествления. И желая понравиться своему Богу, они, порой, делают непоправимые глупости. В свое время это здорово помогло в приобретении репутации Темного Лорда, но уже тогда Воледморт не мог сказать, что полностью контролировал себя. Его волновал мир магии, происходящее здесь, так что он крайне редко обращал внимание на маглов, как таковых, но в то же время его люди, желая выслужиться, добиться определенного места в иерархии Пожирателей, готовы были пойти на все, лишь б показать себя. Так что, происходящие то тут, то там убийства маглов, похищения, насилия и изувечья, были не всегда предложенны именно Темным Лордом, гораздо чаще он являлся уже на зов своей же метки, отмечая сделанное. И все же, тогда это не казалось ему чем-то ужасным, а вот сейчас было недопустимым. Страх сеялся крупицами слухов, тревожными мыслями, гнетущими новостями, и, видит Мерлин, само Министерство помогло Темному Лорду сплести эту паутину предчувствия неизбежного, ведь отрицая что-то, люди в тот же момент начинают сильнее обращать внимание на происходящее вокруг, а замечая неладное, но нежелая его принять, они скатываются в пучину тревоги, становясь уязвимыми, напуганными. Убийства сейчас были совсем необязательны, в кой-то мере они бы даже помешали, ведь когда общество было до того напряженным, что одна искра могла вызвать бурю. И все же, буря была вызвана, ведь теперь маги знали, что Волдеморт вернулся, уже точно, а не в качестве слухов или домыслов. Так что, контролировать Внешний, да и Внутренний Круг, становилось все сложнее. Еще во времена своего становления Темный Лорд поделил своих людей на Внешний и Внутренний круг, совсем ненадежные люди даже не допускались к собраниям и были скорее рабочей силой. Во Внутренний круг входили самые доверенных маги, самые преданные и почетные, большинство из них целыми семьями и поколениями служили Волдеморту. Во Внешнем круге были те, кто впал в немилость, те, в ком Темный Лорд не был уверен, те, кто пока не прошел проверку и те, кто приносил пользу, но не был нужен так близко. Остальных же, мужчина время от времени видел, в основном когда ставил метку и когда нужно было выполнить мелкие поручения, а в основном он даже не помнил большинство из этих магов. Но такое распределение создавало явную проблему неравенства между его людьми, что в свою очередь приводило к конфликтам, ссорам, заговорам, глупым планам, что могли даже мешать Темному Лорду, а не помогать. Но его людям казалось, что чем более бурной будет их деятельность, чем «лучше» они себя покажут, тем заслужат больше внимание. Глупые создания не понимали, что таким образом лишь отталкивают своего Повелителя от себя, заставляя его еще больше ограждать себя и круг верных ему последователей, и еще дальше держать тех, кто приносил проблемы. Все эти склоки и споры не вызывали ничего, кроме раздражения и головной боли, а поскольку всё это и так доставало Темного Лорда сейчас, ему совершенно не хотелось разбираться кто, зачем и ради какой выгоды что-то сделал или не сделал. Ему также совершенно не хотелось объяснять собственные действия или решения, но сегодня был именно тот день, когда Волдеморт хотел донести мысль до всех своих последователей. И, Мерлин береги их, если они не поймут с первого раза. Темный Лорд оставил парня в выделенных ему комнатах и понадеялся, что тот все же выполнит приказ и ляжет спать. Беспокойств сегодня и так хватало, в большинстве из-за собрания, которое и так предполагалось быть непростым  — именно сегодня должно было приниматься решение, кто из новых последователей, и некоторых старых, будет допущен во Внешний круг. Стоило сделать это уже давно, но ничто так не стимулрует к действиям, как тринадцатилетний перерыв. Его людям нужно было поощерение, внимание и Темный Лорд готов был его предоставить. Загвоздка таких собраний сводилась к одному: ожидать можно чего угодно. Ведь когда множество магов собираются на одной территории, когда каждый друг для друга соперник, атмосфера вражды переходит любые границы нормы, и если раньше это не было проблемой, то сейчас могло ею стать — Волдеморт не настолько хорошо контролировал свою силу, чтобы реагировать на чужие эмоции адекватно. В поместье Малфоев сегодня собралось много магов, практически все последователи Темного Лорда. С одной стороны мужчине было это на руку: он самолично сможет сообщить о том, что Поттер находится здесь и должен остаться в живых, а любые действие касательно его или его друзей повлекут за собой опасность для того, кто придумал это. С другой стороны, новость о Поттере могла взбудоражить магов, а контролировать одновременно такое количество всколыхнувшийся магии было бы сложно даже ему, владеющему врожденной способностью ощущать и познавать магию. Обычно Волдеморту удавалось гасить вспышки и выбросы, а прямой контакт с энергией был достаточно привычен, но и у его сил был предел, особенно сейчас, когда он и так нестабилен. Так что, новость о мальчишке могла привести его Пожирателей к глупым действиям, но не сообщить им, значило обречь парня на опасность. Несмотря на опасения, собрание прошло в границах допустимой нормы, хотя особые смельчаки и предлагали изощренные способы, которыми можно поприветствовать мальчишку, за что расплатились собственным здоровьем, а некоторые просто безумно улыбались, веря, что скоро с парнем будет покончено. Тех, кто хотел получить парня уже после смерти, Темный Лорд не пожалел, позволяя своему безумию разгораться и творить, что заблагорассудится. Волдеморт не то, чтобы переживал за честь парня, но понимал, что такое поведение к нему недопустимо. Какими бы врагами они ни были, Поттер не должен пострадать и пережить что-либо из придуманного этими людьми. Несмотря на то, что он и сам был далек от морального лидера и часто нарушал порядки этики, сексуальное насилие и различные пытки такого характера были чужды ему, несмотря на мнение большинства магов. В воображении многих складывался образ такого себе полностью аморального чудовища, которому плевать, что происходит с окружающими, будь то последователи или враги, но на деле все было иначе. Разразилась речью о Поттере и Белла: долго спрашивала, кричала, но приняла решение Лорда, хоть и видно было — не согласна с ним. Этот жадный блеск, безумие, полный хаос, которые отражались во взгляде ведьмы, заставляли мужчину думать, что сумасшествие стоит на уровне со смертью — такое же необратимое и страшное.

***

Поднимаясь к себе в комнату Волдеморт думал о том, что его жизнь совершенно неожиданно меняет свое направление, и курс сейчас задает не он, а какие-то силы, контролировать которые он не способен, да и смысла в этом не видел, хотя мысль оставить что-то без наблюдение была достаточно тревожной. Если бы еще несколько дней назад ему кто-то сообщил, что он будет беспокоиться о здоровье Гарри Поттера, охранять его и отложит мысль об убийстве, этого человека нашли бы в психиатрическом отделении Св. Мунго. Потому что в трезвом уме никто бы не допустил такую мысль. Но величайший маг столетия сейчас именно это и делал: заботился, защищал, отстаивал жизнь парня перед своими людьми. Шальная мысль пришла мужчине в голову: это скорее его следует запереть в лечебнице и проверить всё ли в порядке, но в мире не нашлось бы смельчака, готового к такому шагу. И всё же… Всё же было странным не лишать жизни Поттера, но было в этом парне что-то такое близкое к грани, к самому концу, что недопустимым казалось оборвать последнюю ниточку жизни. Волдеморт прожил достаточно и видел очень многое: когда люди теряли всё, но сохраняли желание жить, когда не могли поступиться гордостью даже в мелких поступках, но опускались на дно, лишаясь самых близких. Он видел, как умирали старики и дети, помнил безвольные тела тех, кто потерял надежду на жизнь и помнил тех, у кого не осталось даже души. За той дверью сознания, которую он редко открывал, он хранил воспоминания о жестокости детей и взрослых, о безразличии к чужой судьбе. Помнил чувство одиночества и унижения, страх, сковывающий ужас, когда раздавались взрывы бомб. Помнил ту боль, когда увидел тело мертвого друга и ту первую злость, когда захотелось отомстить за себя. Помнил, как далеко может завести человеческая жадность и нездоровое желание плотских утех. Помнил, что на грани, единственное, что держало его — чувство мести. Он много пережил и много помнил. И когда глаза Гарри Поттера — безжизненные, тусклые, хранящие в себе пережитую боль — вдруг посмотрели на него, зажглись безумной идей смерти и потухли под неизбежностью жизни, когда взгляд Темного Лорда зацепился за яркие зеленые глаза гриффиндорца, он вдруг вспомнил, увидел перед собой маленького мальчика Тома, которому когда-то давно никто не протянул руку помощи. Потому что когда-то он видел такие же глаза, только темные, в зеркале. И тогда он поклялся, пообещал себе, что больше никто и никогда не заставит его чувствовать это, он больше никогда не будет смотреть на мир взглядом забитого, обиженного, страждущего, он никогда не позволит себе увидеть в глазах смерть. Тогда он дал клятву, что не будет больше Тома Реддла, мальчика, у которого есть надежда, а будет Волдеморт — сильный, умный, волевой, лучший маг, который никогда и никому не позволит себя сломать. Но теперь он снова видел эти глаза. И кошмар оживал внутри того маленького кусочка души, что поддерживала в нем жизнь, вытаскивал на свет того самого подростка Тома Реддла, что так нуждался в ком-то близком и что так и не смог ни с кем закрепить связь. У него были последователи и враги, партнеры и любовники, но не было, никогда не было того, кто хотел о нем заботиться, слушать, узнать его. Он так хотел быть услышанным, но слушать в свое время никто не хотел. И он просто отвернулся от этого мира. Всегда один. Один во всем. Это стало привычкой, жизнью. Желание быть важным для кого-то забылось, затерлось другими мыслями и ситуациями, изменилось, потерялось где-то в глубинах, разорвалось на кусочки вместе с каждым крестражем. Он сотни раз наблюдал, как ради кого-то люди теряли все, включая собственную жизнь. И он никогда не мог этого понять. Это ведь просто человек. Он заменим. Найти другого и даже лучше можно. Так ради чего жертвовать? Том их просто не понимал. И когда Джеймс Поттер преградил ему путь, а Лили Поттер жертвовала жизнью ради своего сына — просила, умоляла, кричала — он ощутил ревность. За этого мальчика, ребенка, совсем еще маленького, готовы отдать жизнь. Зачем? Он ведь может их пощадить. Они могут родить нового. И почему никто и никогда не был готов поступить так ради него? Этот новый Гарри Поттер напоминал ему Тома Реддла. Маленького мальчика, который был никому не нужен, подростка, которого никто не хотел слышать, юношу, который не хотел никого рядом. Осознавший одиночество, боль и несправедливость мира, познавший вкус потери, Поттер был тем, кто способен понять его.

***

Проходя мимо комнаты Поттера, он услышал шум и приоткрыл дверь. Парень метался по кровати, точно мучимый каким-то кошмаром, и надрывно шептал. — Хозяин, я думала, никто кроме тебя не владеет языком змей. Этот мальчик, он говорит. — Нагайна заползла в комнату следом и вытянула морду вперед к кровати. Для Волдеморта парселтанг был как родной язык и различия между ними он не ощущал, если переходил на него или слушал Нагайну. Английский или змеиный, какая разница, если двое звучат практически одинаково для него. Он и сейчас не особо вслушивался в слова парня — говорил и говорил, мужчина всё понимал. — Ты уверена? — спросил он, смотря на змею и вслушиваясь в слова Поттера. — Да. Я понимаю каждое слово, которое он говорит. Слышу его так, будто это ты со мной разговариваешь. Странно, я будто вижу в нем тебя, так вы похожи, — ответила змея, а потом выползла из комнаты. Значит, Мальчик-Который-Выжил владел языком змей? И он, Темный Лорд, до этого дня единственный змееуст в Британии, не знал об этом. Было же ясно, что такой дар не проявляется просто так, а значит, он был уже давно, и Дамблдор, и Орден, и, возможно, кто-то еще об этом знал, но к нему эта информация не доходила. Из этого следовал еще более интересный вопрос: мальчишка был либо отдаленным родственником Слизерина, и самого Волдеморта, либо каким-то образом получил дар змееуста, но каким? Не могло же это быть благословением Магии. Наложив заклинание стабилизации, которые используют при самом легком уровне целительства, мужчина ушел к себе. Ему было о чем подумать.

***

Утренний разговор выдался сложным и интересным одновременно. Парень пусть и был еще слаб, но удивительно точно мог анализировать происходящее, даже попытался провести с ним дискуссию, которая, тем не менее, была на руку Темному Лорду. Поселить зерна сомнений в уме Поттера, создать брешь в идеальной картине мира, позволить критическому взгляду оценить все произошедшее, позволило бы ему, со временем, лишить Дамблдора важной фигуры в его же битве, а позволив Гарри самому решать свою судьбу, они могли бы отойти от роли смертных врагов, если только оба пойдут на встречу общим интересам. Но все это было возможным, только если парень стабилизирует свое состояние, что значило, никакого напряжения и стресса в ближайшее время. Дни проходили мирно, особых событий не случалось и Тома удивляла лишь тишина во внешнем мире — Дамблдор не спешил заявлять о пропаже своего героя, Орден не ломился в двери менора, на улице не происходило провокаций, всё было тихо. Даже слишком тихо и Темный Лорд подозревал, что скоро может подоспеть буря, и теперь ему следовало принять решение: допустить ее или придушить в самом начале? Неожиданные события начали происходить спустя неделю, после прибытия Поттера в этот дом, но источник их был не во внешнем мире, а в самом меноре. Волдеморт сидел в кабинете, когда в дверь постучали, и вошел Люциус Малфой, несколько дней как освобожденный из Азкабана. Он все еще находился в немилости, так как позволил школьникам одурачить себя и не принес пророчество, но был полезен, как глава дома. — Милорд, — поклонился Пожиратель, — вы просили докладывать о всех странностях, если такие будут происходить. Должен сообщить вам, что Поттер каким-то образом попал на кухню и эльфы доложили, что он готовит. Том чуть не поперхнулся от услышаного. В магическом мире готовить еду было не странным, особенно для одиноких людей или не богатых, но в большинстве своем маги всячески использовали свои силы, поэтому приготовленное блюдо скорее только название носило такое, чем действительно было приготовлено. — Хорошо, Люциус, — ответил мужчина, поднимаясь из-за стола. Пожиратель еще раз поклонился и скрылся в коридоре, а Темный Лорд пошел на кухню — одно из немногих мест в доме, куда он еще не спускался. Кухня, как и во многих родовых домах, находилась на нулевом этаже, чтобы не мешать гостям, и, обычно, была скрыта дополнительными чарами, чтобы посторонние не могли туда пробраться и, например, отравить еду хозяев. Более того, эльфы-домовики всячески защищали это помещение, не позволяя туда проходить никому, даже некоторым членам семьи, что делало это помещение одним из самых защищенных в родовых поместьях. При особой необходимости на кухне даже можно было спрятаться от врагов. А мальчишка так просто пробрался туда и даже что-то готовит. И если он не убил всех эльфов, чтобы этого достичь, то Волдеморт точно не понимает, как ему это удалось? Что Лорд точно не ожидал увидеть, это чистящего овощи Поттера. Если сам процесс приготовления пищи еще встречался в магических семьях, то вот работать руками предпочитали единицы, в большинстве маглорожденные, ведь магией почистить овощи было в разы быстрее. — Вот так неожиданность, — сказал Том, показывая свое присутствие. Парень посмотрел на него и продолжил заниматься своими делами. — Я, конечно, все понимаю, помощь домовикам и всё такое, но… — Перестань, Том. Я не домовикам помогаю, а хочу просто сам поработать. Не понимаю, как эти аристократы могут всю жизнь ничего не делать. Умереть можно, — парень потряс головой. — Любишь работу? — Привык к ней. Когда жил у тети приходилось много работать по дому. Тогда это мне не нравилось, но сейчас успокаивает и дает… Чувство жизни. — Жизни? — Да, когда ты что-то делаешь, особенно телом, понимаешь, что еще жив и это дает силы двигаться дальше. Я уже достаточно восстановился, чтобы справиться, как минимум, с едой. Такой подход был несколько необычен, но вполне понятен, ведь самому Темному Лорду не редко нужно было сменить работу, чтобы отвлечься от чего-то. Правда он предпочитал дуэль, книги или прогулку, но никак не работу по дому. Но если Поттера это действително успокаивает, то почему бы и нет? Некоторые его Пожиратели вот любят в саду шипы розам подрезать и ничего. — Хорошо, если это тебе необходимо… Гарри, — подумав, продолжил мужчина. Парень, услышав свое имя, поднял на него удивленный взгляд. — Если посчитаешь, что тебе хватит сил, то можешь приходить ко мне в кабинет. Я выбрал тебе несколько книг по основам магии, думаю, тебе будет интересно их изучить. — Правда? Готов проводить время со мной? Да еще и в одном помещении? — Не думаю, что ты создашь особые проблемы. — Лучше не говори так, я могу создать проблемы на пустом месте, — улыбнулся парень. — Не буду проверять, но предложение назад не заберу. — Хорошо, увидимся. Он уже почти вышел к комнатам, как вспомнил о домовиках, которых не наблюдалось ни на кухне, ни в близлежащих помещениях. Он вернулся на кухню, Поттер нарезал овощи. — Что-то еще? — спросил парень, поднимая взгляд. — Да, один вопрос. Где домовики? — Где-то в доме, наверное, — неуверенно ответил Гарри. Вопрос был странным. — Как ты попал на кухню? — Попросил проводить меня, — все еще не понимая, к чему этот допрос, отвечал парень. — Невероятно. Ты просто попросил и кто-то сопроводил тебя в одно из самых защищенных помещений дома, а домовики даже не бросаются на тебя за осквернения кухни. Поняв, к чему ведет Темный Лорд, Гарри улыбнулся. — Знаешь, Том, не обязательно угрожать, если хочешь получить желаемое. Иногда стоит проявить немного доброты и кто-то сам захочет тебе помочь. А если вплести в это еще и тонкую манипуляцию, зная, что домовики расшибут себе лоб, но захотят исполнить приказ, совсем не сложно добиться желаемого. Усмешка Поттера была совсем не гриффиндорской.

***

Работать вместе с парнем поначалу было странным. Темный Лорд то и дело бросал взгляды в сторону мирно сидевшего парня, читавшего книги. До недавного времени, Волдеморт думал, что гриффиндорцы слишком активны, чтобы так долго сосредотачиваться на одном деле, более того, на учебе, но то ли изменения в Герое были слишком сильными, то ли ему так интересно было написанное, но он не доставлял никаких проблем и, видимо, даже наслаждался происходящим. Однажды мужчина даже поделился этими мыслями с Поттером, чем заслужил его короткий смешок и рассказ о том, что его подруга может так сидеть сутками, и иногда им с Роном приходилось вытаскивать ее на сон и прием еды. Но темы друзей старались не касаться — Том не хотел спровоцировать парня, а тому было неприятно вспоминать о них из-за чувства вины. Так и жили: каждый занимался своим делом, но привыкали быть вместе на одной территории, будто оба понимали, что еще не скоро распрощаются со своим соседом. — Можно кое-что спросить? — задал вопрос Гарри, проходя в кабинет. Лорд в этом время читал очередной отчет от группы, которая только вернулась с задания, но был не особо занят. — Хотел что-то узнать? — спросил Волдеморт, не отрывая взгляда от бумаг. — Да. Помнишь, две недели назад, когда я только прибыл сюда, ты рассказывал о магии. Можешь чуть подробнее рассказать об этом. Я прочитал уже ту большую книгу по основам, что ты мне дал, но там не рассказывалось об этом. Лорд удивленно взглянул на парня, отложил отчет и с улыбкой откинулся на спинку кресла. — Так, так, так. Гарри Поттер желает узнать о природе магии. Похвально. — Парень в ответ лишь пожал плечами. — Присядь. Что именно ты хочешь об этом знать? — Всё? — спросил парень. — Я действительно знаю об этом очень мало, но мне интересно. Откуда ты узнал об этом? В Хогвартсе это рассказывали? — Хогвартс слишком озабочен тем, чтобы не дать ученикам ненужных, по мнению самой школы, знаний. Если бы там обучали хоть трети того, что действительно важно, мы бы сейчас не были в таком плачевном положении. Но это политика, а магия это другое. — Лорд выдержал небольшую паузу и продолжил. — Природа Магии — ключ к тому, кто мы и что мы из себя представляем. И если кто-то сможет во всей полноте постичь это знание, если, более того, это смогут понять многие — мир очень изменится. Но, чтобы приблизиться к этому знанию, нужно отделить правду от вымысла, легенду от факта. Ошибок в трактовке намного больше, чем правды. Представь себе всю информацию о магии, что у нас есть — древние свитки, новые исследования, и все это, одновременно, может быть и правдой, и вымыслом. Природа Магии лежит где-то между всем этим, и является всем этим. Понять это, как заглянуть в суть того, как мы были созданы. — И ты понял? — Не до конца. Есть вещи, осознать которые сложно даже мне, но мир был бы неинтересен без загадок, которые можно разгадать. Об этом совсем мало можно найти в книгах Хогвартса, но в других местах все еще хранятся необходимые знания. Это непросто — изучать Магию. Иногда эти труды написаны древними мертвыми языками, иногда их сложно достать, иногда это утерянная информация, иногда время само стирает эти знания. Информация собирается по крупицам, частями и потом создается единое целое. Магия — не мир и не сила, Гарри. Это что-то большее. То, что маглы называют Богом, где-то так она стоит, но она не Бог, как люди привыкли воспринимать его. И она действует по законами вселенной, она эти законы создает и наказывает тех, кто идет против ее сути. — Ты говоришь так, будто Магия — это что-то живое. — Потому что она живая, несмышленый мальчишка. И именно воспитание Хогвартса делает вас такими ограниченными. Магия — живая. Это не просто сила, которую ты используешь. Она — высший суд, закон, власть, все живое и все мертвое, все существующее и все, что кануло в воронке времени. Она здесь, в прошлом и будущем. Везде вокруг тебя и внутри тебя. — Небольшая пауза растянулась где-то на минуту, пока Темный Лорд снова не продолжил. — По взгляду вижу, что ты не очень понимаешь. Начнем с азов, а то ты еще больше запутаешься, если я продолжу. В каждом волшебнике есть индивидуальный магический потенциал, который развивается до двадцати пяти лет. В период от одного до трех лет ребенок переживает свой первый магический выброс, который обычно раскрывает магическое ядро и с этого момента ребенок может накапливать свой потенциал. Нет особого времени, когда это должно произойти. Если магический выброс происходит до того, как ребенку исполняется год, это грозит тем, что его магическое ядро не выдержит и тогда исход может быть даже летальным. Если же после трех лет этого не происходит, тогда есть вероятность, что ребенок сквиб. Но, конечно, есть исключения, но это скорее отход от правил. С этим все ясно? — Да. — Второй магический выброс происходит в возрасте пяти лет, когда уже накопленный потенциал увеличивается в два раза. В этот период можно строить догадки об уровне силы будущего мага. Третий магический выброс происходит в возрасте от тринадцати до пятнадцати лет, когда магическое ядро преобразовывается. На этом этапе уже можно увидеть какие-то особые задатки мага. Ты ведь знаешь, что не все маги универсальны и некоторые обладают лишь одним или, если повезет, несколькими дарами? — Гарри отрицательно покачал головой. — Ладно, об этом позже. Найду тебе несколько книг, чтобы ты восполнил этот пробел. Четвертый магический выброс становится завершающим и происходит в возрасте от двадцати одного до двадцати пяти лет. Магическое ядро завершает процесс формирования, потенциал мага закрепляется и его способности, при должном обучении, раскрываются практически полностью. В периоды между выбросами маг привыкает к изменениям, особенно когда он имеет определенную направленость, или потенциал увеличивается резкими скачками. Это можно заметить, когда, например, ученику не удается выполнить заклинание, но проходит неделя или две, и это же заклинание получается у него идеально. — Но если у всех это происходит по-разному и не одновременно, то как же происходит обучение в Хогвартсе? — нахмурился Гарри. Волдеморт лишь с интересом немного наклонил голову к плечу, будто находя происходящее очень познавательным. — Правильно. Как, если все дети в разное время проявляют потенциал, они могут обучаться в одной школе, да и еще на разных факультетах? — повторил вопрос Том. — Возможно сами факультеты... Но ведь шляпа каждый год говорит, что ученики отбираются на определенный факультет исходя из заложенных в них качеств. А если на одном факулетете учатся ученики у которых созревание проходит в приблизительно одинаковое время? Но нет, наверное. Программа ведь у всех одна и мы в классе бывает одновременно разными факультетами. По мере того, как парень развивал свою мысль, не так обращаясь к Темному Лорду, как просто в слух ведя размышления, глаза Тома загорались и на миг даже показалось, будто у него перехватило дыхание. Не многие маги могли б провести цепочку от общей информации о магии к проблеме образования, да еще и логически объяснив свою точку зрения. Это рождало азарт: вдруг парень сможет удивить его еще чем-то? — В правильном направлении мыслишь, Поттер. - С усмешкой ответил Том. — По-хорошему, система образования должна была б формировать группы магов исходя из их магического потенциала, и для каждой такой группы создавалась бы своя программа обучения. Но кто на это обращает внимание? Упрощенная версия обучения подходит большинству, многие даже не понимают, что может быть иначе и лучше, многие не знают, что существует такая проблема. Но это, как я уже говорил, политика, а мы говорили о магии. — Хорошо. Как проявляют себя магические выбросы? - перевел тему Гарри. — Ты не замечал этого, да? В детстве просто спонтанные выбросы магии, проявление силы из ниоткуда, под влиянием сильных эмоций. Когда тебе было четырнадцать, тогда на кладбище, ты смог противостоять мне с такой упорностью только благодаря тому, что это был удобный период для высвобождения силы. Но магические выбросы случались у тебя и после, даже здесь. Это не плохо, но и не хорошо. Если они превысят сейчас твой возможный потенциал, ты можешь потерять силу. — То есть, выбросы могут быть не обязательно как раскачка потенциала и происходить в не зависимости от возраста? И ты сказал, чтобы я не думал, потому что таким образом я могу спровоцировать выброс? — Иногда магические выбросы могут происходить посредством внешнего стимула, сильных эмоций или серьезных намерений. Мысли — это тоже сила. А сила — это Магия. Если ты думаешь что-то, твоя магия действует за этими мыслями. Тебе было плохо и твоя сила делала так, чтобы ты воспринимал все окружающее, как темное и мрачное. Ты хотел умереть и она медленно начала разрушать тебя. Это то, почему я говорю, что магия — живая. Будь она статичной, будь она просто силой, способностью некоторых людей, она бы не делала ничего, не менялась и мы бы застревали на опредленном уровне развития. — А разве магия носителя не должна защищать? Из твоих слов следует, что она сама принимает решения, как действовать. — Не всегда она будет защищать тебя, она делает это большую часть времени, но когда сам носитель становится источником уничтожения, она не может противостоять. Я хочу, чтобы ты кое-что понял: Магия — живая, она источник жизни мага, но она же едина с магом. Она улавливает твои мысли, желания, намерения, потаенные смыслы и откликается на них. Если сознательно ты говоришь: «Да лучше смерть», но бессознательно желаешь жить, твоя магия защитит тебя. Если ты говоришь «Все равно, смерть или жизнь», но в глубине желаешь больше смерти, тогда она начнет встряску — выбросы, которые если не приведут мага в сознание, то уничтожат его. И это все на уровне одной личности, одного волшебника. — А есть еще и больший масштаб? — Есть. Но тебе туда пока лезть рано. Разберешься со своими проблемами с общими заниями, тогда и перейдем к мироустройству. Гарри ничего не ответил, но по глубокому вздохну стало ясно, что ему хотелось бы узнать все и побыстрее. «Чисто гриффиндорская черта» — подумал Том.