Primus inter pares

Гермиона проснулась, недовольно морщась от лучей утреннего солнца, что отбивались от стекол и слепили глаза. Маленькие пылинки, согнанные с кровати ее движениями, кружились в воздушном танце, чтобы на последних аккордах опуститься на пол. Воздух был спертым, душным, не смотря на приоткрытое окно. Слышался шум кур, гномов и отдаленные разговоры — жизнь в Норе не прекращалась ни на минуту. Девушка села на кровати, приглаживая растрепанные волосы и зевая. Постель мягко спружинила под ее весом, а на соседней кровати заворочалась Джинни — ту поднять не могло ничто, а вот сама Гермиона в последнее время спала довольно чутко и мало, всего несколько часов в день. После новости о том, что Гарри пропал вместе с Волдемортом, она сразу же отправилась к Рону, чтобы помогать Ордену в его поисках и точно знать, что происходит с друзьями. Ей было грустно и больно оставлять родителей одних в Лондоне и неприятно создавать проблемы Уизли, которым пришлось бы принять ее у себя, но она не могла оставаться в стороне, когда ее лучший друг был в опасности. Приняв душ и переодевшись в более удобную одежду, девушка еще раз бросила взгляд на спящую подругу, открыла пошире окно, чтобы впустить в комнату свежий воздух, и спустилась на кухню. В доме было тихо, большинство магов еще спало, только из небольшой пристройки, выход в которую был под лестницей, слышался голос миссис Уизли. Та, казалось, просыпалась всегда до восхода солнца, а ложилась далеко за полночь. От чайника поднимался горячий пар и Гермиона, обрадованная, что не нужно ждать, взяла чашку и заварила себе кофе. Свежий утренний воздух на крыльце дома бодрил и заставлял глупые мысли убежать из головы, даря несколько мгновений спокойствия в этой бесконечной борьбе с тревогой. Вся ее жизнь сейчас сводилась только к анализу информации, услышанной на собраниях Ордена, и разработок плана по спасению Гарри, хотя она и понимала, что любой план — это просто попытка занять мозг, обернуть жестокую реальность в красочную бумагу возможного будущего. Планы создавались, но не исполнялись, ведь каждый понимал бесполезность этого. Более того, сам Дамблдор был против воплощения любого плана. Появляясь иногда в Норе он выслушивал их соображения, а потом просил ничего не предпринимать, так как эти события могли только усугубить положение. А сидеть на месте было худшей пыткой. Глубже всего ранила неизвестность. От Гарри не приходило вестей и любые письма не доходили до него. Она даже пыталась послать патронус, наплевав на запрет министерства, ведь там теперь творилось черти что и служащим было не до использование кем-то чар, но тот только рассеивался в воздухе голубыми искрами, что еще больше удручало девушку и нервировало остальных членов Ордена. Гермиона не чувствовала своей вины, что не остановила Гарри, но тем не менее считала, что могла сделать больше. Ведь видела, сердцем ощущала, что другу плохо, что с ним не всё в порядке, хоть как бы тот не пытался это скрыть. Ему нужна была поддержка, помощь и присутствие — всё то, что они с Роном не смогли ему дать. Тогда, после Хогвартса, идея оставить Гарри одного казалась им удачной и правильной. Тот и до этого не был слишком открытым человеком, предпочитал со всем разбираться самостоятельно, и позволить ему и сейчас залечить свои раны было не так уж плохо. Если бы они только знали, что все обернется уходом с Волдемортом, они ни за что б не отпустили Гарри. Рон поначалу хоть и волновался, но был обижен на Поттера. Он пытался помочь, он искренне волновался, он до хрипа спорил с членами Ордена, чтобы те позволили Гарри остаться у них, и вот, когда всё решилось, тот променял его на Того-Кого-Нельзя-Называть. Для него это было сродни предательству. Но это был Рон. Рон, который любил своих друзей, Рон, который защищал их, Рон, который не мог долго злиться и всегда прощал. Поэтому спустя несколько дней он уже вместе с Гермионой разрабатывал очередной план план, делился переживаниями, поддерживал подругу. Ведь для них Гарри Поттер всегда был просто Гарри. Не Избранным, не Мальчиком-Который-Выжил, не символом чего-то там, а просто Гарри, просто их другом. Чашка затряслась в руке и пришлось покрепче схватить ее. Чья-то рука, большая, немного с мозолями и веснушками, сжала ее плечо. Девушка улыбнулась, стерла свободной рукой капли слез в уголке глаз и посмотрела на парня. — Доброе утро. Кофе? Рональд Уизли, которому тоже не спалось, уже около пяти минут наблюдал за девушкой, только покачал головой, стиснул ее руку вместе с чашкой и тогда заговорил: — Доброе, Гермиона. Не переживай, Гарри сильный и справится. Обещаю, мы вернем его. А потом он забрал ее кофе, отпил его и перевел взгляд на сад, где с утра бегали и шумели гномы. Начинался новый день.

***

После того утреннего разговора с Томом, Гарри удалось урвать еще несколько часов сна. Не сказать, что это улучшило его самочувствие — он все еще ощущал себя разбитым и слабым, но теперь исчезла хотя бы сонливость. С Реддлом они после того разговора так и не виделись. Гарри вообще не был уверен, что тот находится в поместье. Казалось, того одолевали настолько сильные чувства, что если он действительно не собирался больше идти на штурм Хогвартса, то уничтожить хоть что-то (или кого-то, что Гарри признавал более вероятным) было просто необходимым. Так и занимались каждый своим: Гарри сидел в комнате, опасаясь злости Волдеморта, а сам Темный Лорд где-то пропадал. Ближе к вечеру Гарри спустился на кухню для приготовления ужина. В последнее время он не часто это делал, так как большинство свободного времени проводил в компании Лорда и ужин они делили на двоих, но так как сегодня их отношения были немного натянутыми, представившаяся возможность приготовить ужин самостоятельно была только в радость. Гарри уже и не помнил, когда ему понравилось готовить. Казалось, что жизнь у Дурслей должна отбить у него всякое желание к работе по дому, но Гарри привык. Просто привык к быту, к обязанностям, к чистоте и порядку. Готовить ему понравилось сразу же, как только тетя доверила что-то больше, чем переворачивание бекона. И хоть такие ситуации были редкостью, иногда ему все же удавалось урвать возможность приготовить что-то. Тогда удавалось отвлечься и от мыслей, и от шума, и от семьи. Приготовление еды было сродни выражению чувств. Гарри знал, что через блюдо, особенно то, которое готовишь для других, можно выразить и любовь, и злость, и презрение, и заботу. Можно было даже не говорить этого словами, не показывать жестами и мимикой, но блюда, которые ты подаешь человеку, лучше всяких слов расказывают об истинных мотивах. Он уловил это, когда жил в семье Уизли: миссис Уизли всегда готовила с улыбкой и нежностью, продукты в ее руках будто светились силой и любовью, что вкладывала в них женщина, именно поэтому еда всегда была вкусной и нежной, восстанавливала силы и энергию, дарила чувство дома. Был у него и другой пример: еда у Дурслей всегда отдавала горечью и была, будто, лишена вкусовых качеств. Эту еду Гарри никогда не любил. Блюда в Хогвартсе хоть и были вкусными, но бездушными, они не несли ничего, кроме пользы для молодых магов, поэтому такая еда тоже не особо нравилась молодому волшебнику, хотя была и лучше той, что приходилось есть дома. Как результат, когда он добрался до свободной кухни, где можно было использовать любые продукты (хоть за это и пришлось немного повоевать с домовиками), он уловил то терапевтическое воздействие, которое оказывал процесс работы. Помыть, начистить, нарезать, вскипятить, обжарить, измельчить… Методичная, плавная работа одновременно погружала в процесс и в то же время создавала пространство для размышлений. Готовя еду можно было как и подумать о чем-то конкретном, так и отвлечься от любых мыслей, опустошить голову, что делало эту работу универсальной для восстановление баланса. В период, когда он только прибыл сюда, его первые блюда всё время получались недосоленными и постными, будто даже из них вышла радость, вкус. Сейчас, когда он выздоравливал после пережитого, еда заискрила новыми запахами и вкусами, даже домовики перестали морщиться и поглядывали в его кастрюли и сковородки. Иногда он даже замечал их заинтересованные взгляды, но от помощи всегда отказывался — не для этого он выборол себе доступ в помещение. — Всегда знал, Поттер, что твое место рядом с домовиками, — протянул ленивый голос от двери. — Малфой, тебе что-то нужно? — помешивая соус, спросил Гарри. Настроение и без того было паршивым, чтобы тратить время на недруга. — Посмотреть, как ты унижаешься, — ответил парень. — Видимо у нас разное понимание, что такое унижение. К твоему сведенью, — Поттер подул на деревянную лопатку, что держал в руках, — приготовление вкусного ужина — целое искусство. Очень жаль, что не каждый маг способен на это. — Поттер… Не обращая внимание на Малфоя, что сжимая кулаки теснился в дверях, Гарри попробовал соус, кивнул себе и залил им что-то стоящее в форме, а потом отправил всё это в духовку. — Так… Нужен твердый сыр. Локки, не подскажешь, где тут сыр? — обратился парень к одному из домовиков. — Конечно, сэр. Сейчас принесу, сэр. — Поттер, что ты себе позволяешь?! — взорвался Малфой. — Что-то не так? — Ты приучаешь этих домовиков к благодарностям и просьбам! Это домовики! Они должны исполнять приказы! — Ага, только вот знаешь, приказы могут звучать и в положительном ключе, не обязательно орать, шпынять и вести себя, будто недавно выписался из психиатрического учреждения. Более того, — продолжил Поттер, подняв руку, когда увидел, что Малфой собирается что-то сказать, — твой Лорд не запрещал мне заниматься этим, а более никто меня не интересует. Если у тебя какие-то проблемы обратись к нему, потому как у меня никаких проблем с домовиками нет. Поняв, что сказал, Гарри и сам замер. Он только что прямым текстом заявил, что управу на него имеет только Волдеморт и что более никого он слушать не будет. Он признал, что происходящее между ним и Темным Лордом не просто игра в ожидание, когда же кто-то сделает следующий шаг, а что-то иное, в которое другие не смеют вмешиваться. И в то же время, он подтвердил, что не собирается решать никакие вопросы и с этим стоит сразу идти к Тому, что вся ответственность лежить не на нем, а на Темном Лорде и если у кого-то хватит смелости высказать ему свое недовольство, то пускай попробует сообщить об этом. По тому, как посерело лицо Драко и сколько быстро тот убрался с кухни, Гарри понял, что суть его слов парень уловил. А спустя еще минут сорок на кухню прошел и сам Темный Лорд. Гарри, именно в этот момент вытаскивавший запеканку из духовки, испуганно дернулся, когда услышал покашливание за спиной, и чуть не уронил блюдо на пол. — Добрый вечер, Гарри. Не хотел тебя пугать. — Волдеморт подошел ближе, осмотрел блюдо и втянул воздух. — Аппетитно. Отужинаешь со мной? — Да, — ответил Гарри. Он и не думал, что Том появится на ужин, ведь, исходя из его состояние, ему необходимо было успокоиться и взять себя под контроль, а Гарри явно не был хорошим помощником в этом. Несмотря на то, что в последнее время Темный Лорд старался контролировать себя в присутствиии Поттера, все равно вспышки эмоций были и тогда парень просто удалялся с поля зрения мужчины, чтобы не провоцировать. Обычно, сутки по разные стороны позволяли остыть и можно было возвращаться к привычному ритму жизни. То, что Том появился спустя какой-то десяток часов, настораживало. Они расположились прямо там, на кухне. Домовики освободили для них один из столов, поставили высокие стулья, бокалы и принесли красное вино. Гарри сам принес блюдо, сам разложил его по тарелкам, пока Волдеморт откупоривал бутылку с алкоголем. Ели в тишине. — Гарри, нам нужно поговорить, — начал Реддл, когда посуда была отправлена в мойку и парень с мороженным в чашечках вернулся за стол. Он не был уверен, что Том будет это есть, но не предложить не мог. — Я слушаю. — Я не буду просить прощение за ситуацию, что случилась утром. Ты поступил нецелесообразно, являясь и требуя моего внимания, когда видел, что я занят. — Гарри вздохнул. — Но я понимаю, что ты действовал из лучших побуждений и… — Том, — перебил его Гарри. Он не должен был его перебивать. — Прости… Мне не стоило. — Говори, — ответил мужчина, хоть ему и пришлось сдержать вспышку раздражения. — Возможно, я действительно повел себя несколько вызывающе. И, наверное, мне не стоило так настоятельно требовать, чтобы ты выслушал меня. Я прошу прощения за это. Понимаю, что мое поведение со стороны кажется глупым и несколько детским. Я также понимаю и то, что не могу ничего требовать от тебя и… — парень вздохнул. — Черт… Мне просто казалось, что наши отношения изменились и мы можем… Забудь, просто забудь. Я понимаю, что мое поведение неприемлемо и такое больше не повторится. Том слушал его, слушал и думал, что не этого он хотел. Не оправданий. Остудив голову после утреннего происшествия, он действительно принял помощь Гарри и понял, почему тот так настоятельно требовал разговора. Теплом разлилась в душе благодарность за содействие и помощь, за попытку заботы. Хоть как бы он не отмахивался, что никакая это не забота, другого эпитета придумать не мог, душа хотела, чтобы это было беспокойство. Том не ждал извинений, ему они были не нужны, он просто хотел показать, что такие ситуации не стоит провоцировать, когда рядом есть и его последователи, ведь те могли посчитать слова Поттера за попытку унижения, в конце концов большинство из них вообще терпеть не могло парня. Гарри еще повезло, что на утреннем собрании не было Беллы, которая была наказана после событий в Министерстве и отселена в другое поместье, ведь будь женщина здесь, она бы и первой фразы не позволила договорить парню. Но Гарри видимо неверно истолковал его реакцию и слова, и решил оправдаться прежде, чем его признают виновным. — Гарри, мне не нужны извинения и оправдания. Ты не поступил плохо, скорее некорректно. Я не злюсь, но прошу больше не выступать с такими заявлениями при моих людях, какими бы важными они тебе не казались. — Я просто боялся, что у меня нет времени. Ты бы ушел, не став меня слушать. — Тогда найди способ заставить меня выслушать, — усмехнулся Лорд, а потом взял ложечку подтаявшего мороженного. Гарри на это округлил глаза, а потом тихо засмеялся. Настроение улучшилось, напряжение ушло и ему стало спокойно. Столь спокойно, как не было уже очень давно, а возможно и никогда. Парень и правда не мог вспомнить, когда в последний раз мог вот так просто расслабиться, чтобы спустя некоторое время не очнуться от новых происшествий. Просто успокоится, довериться и понять, что никаких последствий дальше не будет. — Я подумал, что ты можешь написать своим друзьям, — внезапно сказал Волдеморт, от чего Гарри подавился мороженным. — Осторожней. — Шутишь? — сипло спросил парень, пытаясь откашляться. Он уже несколько дней думал о том, что следовало бы послать друзьям весточку, что он еще жив, но запрет Темного Лорда, озвученный еще в первый вечер, действовал, а Гарри не хотелось вызывать у него гнев, более того, он думал, что ему просто никто не позволит отправить письмо, ведь это дом Люциуса Малфоя, а значит и совы будут слушаться его приказа. Была, конечно, и вторая причина повременить с написанием: он не знал, что сказать. Как объяснить друзьям почему он так поступил? Как дать понять, что с ним все хорошо и это не их вина, что он оказался здесь? Как уберечь себя, если они после случившегося, не захотят даже общаться с ним? — Нет, я вполне серьезен, Гарри. Ты можешь написать письмо своим друзьям. Разумеется, тебе запрещено сообщать где ты находишься, что тебя можно отсюда забрать и всё в этом роде, но ты можешь сообщить о своем самочувствии и просто успокоить их. — Темный Лорд замолчал, а потом добавил. — Не вынуждай меня читать письма перед отправлением, хорошо? — Да. Да, конечно, я сделаю всё правильно. Том… Спасибо. Огромное спасибо.

***

Мирное решение конфликта не входило в планы Темного Лорда. Не то, чтобы его принципом была тирания, но без активных действий процесс затягивался, в обществе тут и там вспыхивали конфликты, а ему нужна была власть и желательно быстро. И не просто власть ради власти, а возможность создать новую политику и, наконец, улучшить жизнь магов. А сделать это быстро можно было, если у тебя есть союзники, поддержка и сила. Но его оппозиция тоже не была лишена этих привилегий. Теперь Орден Феникса был не просто кучкой магов, которые только выпустились из школы и все их знания сводились к элементарным заклинаниям. Сейчас ему противостояло целое поколение, которое что-то да умело, и во главе всего этого стоял Альбус Дамблдор, с которым найти общий язык было труднее всего и менее всего хотелось это делать. Том помнил, что отношения между ними не заладились с того самого момента знакомства в приюте. Возможно, Дамблдор еще до встречи с ним создал для себя некое представление о Томе Реддле, но результат был один — маг не смог вызвать доверие в тогда еще мальчишке и все последующие годы только и делал, что раздражал своей навязчивостью и подозрениями. Возможно, все могло бы и сложиться иначе, будь профессор хоть немного к нему благосклонен, но результат был таков, что отношения между Дамблдором и Томом Реддлом всегда были напряженными. Что и привело в последствии к военному конфликту, ведь и сам Дамблдор ни разу не предложил Темному Лорду и его последователям мирное урегулированние вопроса, а сразу пристал на роль активной оппозиции, что и запустило механизм гражданской войны. Раньше Том бы точно не согласился бы на такое предложение от старика, но смотря на ситуацию сейчас, Реддл признавал, что готов пойти на мирное урегулирование конфликта. Имея в своих руках столь значимого для оппозиции человека, он мог диктовать свои условия и был практически уверен, что те не позволять своему Избранному наражаться на опасность. Вот только они еще не знали, что и в самом Избранном за это время произошли некоторые изменения и исполнение пророчества теперь висело на волоске. Но риск все же был и для того, чтобы свести его к минимуму, Тому и нужно было закончить наконец весь этот балаган. Он уже и так показал, что способен вести кровавую битву, теперь нужно показать, что возможен и другой исход, а эти маги — Орден и Министерство — пускай уже выбирают, чего хотят больше: расправы и захват власти силой, или заключение серии мирных актов, что позволили бы Темному Лорду занять ключевое место в правлении Британией, но прекратили бы террор и убийства. Волдеморт еще раз перечитал письмо, которое составлял уже второй день, чертыхнулся, дописал последнюю строчку, запечатал его и поставил печать. А потом, пока его сознание не успело взбунтоваться, отправил сову, чтобы уж точно самому принять свое решение. Это было сродни капитуляции, но это было верным решением исходя из происхоядщего сейчас. Можно было бы продолжить свою политику, но тогда сколько еще лет потребовало бы ему на успокоение общественности? Как быстро он потерял бы созданное Поттером доверие? Сколь скоро они снова стали бы смертными врагами? Как долго продержался бы его режим, прежде чем его собственные люди предали бы его? А еще, Том был практически уверен, что узнай Гарри о его решении, он и сам примет сторону Темного Лорда и сделает все возможное, чтобы план мирного урелулирования сработал. Ведь единственное, чего желал сейчас парень — это спокойствия. И Волдеморт мог попытаться это обеспечить. — Можно? — в дверь постучали, из коридора послышался голос Поттера. — Входи, — ответил Волдеморт, возвращаясь в кресло. — Прости, не хотел тебя беспокоить, — ответил парень. — Я написал друзьям и уже отправил письмо. Не могу выразить словами, как я благодарен, Том. Правда… — Ты поблагодарил уже достаточно. Хватит. — Поттер и правда уже второй день ходил за ним и постоянно то и дело повторял слова благодарности, как заевшая пластинка. — Хорошо. — Ты что-то хотел? — чувствуя невысказанный вопрос, спросил Том. — Меня немного беспокоят мои сны. Я думал, ты сам начнешь этот разговор, но ты молчишь. — Сны? — Да. Это ведь был вещий сон, тогда, утром. И тот, что приснился раньше, когда меня нужно было лечить, тоже ведь не был обычным. И если на протяжении всего года мои сны были в следствии нашей связи, то сейчас ты ведь ничего не делаешь? — Нет. Мне это не нужно. — Ну вот, а красочные сны и дальше продолжаются. — Мы можем обсудить это, Гарри, но ты уверен, что хочешь делать это со мной? — Предлагаешь мне пойти обсудить это с Малфоем? Или вытащить любого твоего Пожирателя и обсудить это с ним? — спросил Гарри, поднимая бровь. — Конечно, уверен. К кому мне еще идти? Это было приятно. Жаром вспыхнуло в груди, вызывая желание улыбнуться. Гарри доверял ему. Гарри даже не подумал о том, чтобы обратиться к друзьям или самому разобраться с происходящим. Он пришел к Тому, после всего, что происходило между ними, чтобы они вместе нашли решение. Он открывался, делился переживаниями, и пускай они и раньше уже вели достаточно близкие разговоры о жизни, это редко происходило не в ситуации стресса. Обычно они все же разговаривали о магии, делились наблюдениями, но вот открытая просьба о помощи прозвучала, наверное, впервые. И Том вдруг понял, как далеко они отошли от роли врагов и даже неприятелей. — Хорошо. Что ты думаешь об этом? - акцентируя внимание, спросил Темный Лорд. — Я прочитал несколько книг из библиотеки доступной мне, и там говорится, что такое состояния часто наблюдают у себя маги с даром предсказания. — И ты полагаешь, что у тебя проснулся дар предсказателя? Ты намеренно искал книги об этой сфере? — Да. Я подумал, что это вполне логично, ведь я вижу события, которые могут произойти, исходя из того, что происходит в реальности. То есть, если бы я этого не видел и не предупредил тебя, если бы не задержал и Снейп не успел появиться, все могло бы произойти, как в том сне. И только то, что я это увидел, позволило скоректировать ситуацию. Я ведь учу прорицания в Хогвартсе, это вроде что-то схожее, что мы должны были изучать, но раньше никогда не получалось. В комнате повисла тишина. Шумел ветер за окном, комнатами ходил сквозняк от которого Гарри поежился. Он уже был не рад, что начал этот разговор. Теперь, когда он рассказал все, его мысли показались ему самому глупыми и лишенными всякого смысла. Дар предсказателя? У него? Он ведь всегда скептически относился к этому, а тут почему-то решил вдруг проверить. — Что ж, возможно, — ответил мужчина спустя несколько минут. — Маги с четко определенными дарами рождаются редко. В последнее время это большая удача и благословение Магии, если в семье рождается такой ребенок. Мне эта мысль не кажется достоверной, но она имеет право быть. — Почему не кажется достоверной? — Вспомни, когда мы говорили о магических выбросах, я рассказывал, что об особых задатках мага можно судить после третьего, то есть после тринадцати-пятнадцати лет. До этого момента значительных прорицательных способностей за тобой замечено не было. — Согласен, — ответил Гарри, закусывая губу. — Но не может же это быть просто так… — Гарри, я же сказал, возможно ты и прав. Нужно просто больше узнать об этом. Провидцы встречаются крайне редко по всему миру, не говоря уже о Британии. К сожалению, я не знаю, какие процессы проходят у мага, обладающего этим даром, и прошел ли их ты, но можно попытаться узнать об этом. — Как хорошо, что мы сидим в библиотеке, да? — усмехнулся парень. Темный Лорд ответил такой же улыбкой. И пока оба мага разошлись в поисках книг, на большой круглый стол в доме Уизли приземлилось сразу два письма. Одно подписанное быстрым рваным почерком: Рону Уизли. Гермионе Грейнджер.. Второе, с витиеватыми, аккуратно выведенными буквами гласило: Альбусу Дамблдору.