Вопреки любым аксиомам..

От имени Мии:        Я распахиваю дверь и отправляюсь к нашему патологоанатому, чтобы узнать результат вскрытия. — Привет, Дим. Что там у нас? — раскрываю блокнот и щелкаю ручкой. — Приветик, Мия. Ну что, смотри, — он указывает мне на экран, — Смерть наступила мгновенно, в результате черепно-мозговой травмы. Скорее всего, это был удар каким-то тупым предметом. Но, есть одно но. Незадолго до момента убийства, у девушки был половой акт, причём дважды, а под ногтями я обнаружил эпителий и остатки кожной шелухи. Образцы уже передал Ире, она разбирается. Но это было по обоюдному согласию, так как следов сопротивления я не обнаружил. Так же на теле есть небольшие ссадины, которые были получены около 2-3 дней назад. Скорее всего, от удара о какую-то поверхность. Бытовая травма. А-ля: «Ударилась ногой о тумбочку». Ничего особенного я больше не заметил. — Хорошо. Спасибо, Дим.        Я покидаю помещение и возвращаюсь обратно в свой кабинет. — Парни, вы отыскали адрес погибшей? — Да, — отзывается Паша. — Отлично. Собирайтесь, поедем опрашивать соседей и родственников.        Где-то через час мы уже прибыли на место. Игоря и Пашу я отправила расспрашивать соседей, а сама пошла разговаривать с семьёй погибшей. Поднимаюсь на второй этаж и протягиваю руку к звонку. Через долю секунды дверь распахивается. — Здравствуйте. Капитан Разумовская, — Показываю женщине своё удостоверение, — Разрешите пройти?        Женщина удивленно кивает и пропускает меня вовнутрь. Я снимаю себя туфли и следую за ней. — Может, чаю? — мы заходим на кухню.  — Нет, спасибо. Я по делу. Скажите, как я могу к Вам обращаться? — Лидия Михайловна. — Капитан Разумовская Мия Александровна, — она кивает. — А что, собственно, произошло?        Сажусь на стул, поправляю пиджак и раскрываю свою папку. Достаю оттуда несколько фотографий с места убийства и кладу их на стол. — Скажите, Вам знакома эта девушка? — я внимательно наблюдаю за реакцией Лидии Михайловны. Она прикрывает рот рукой. — Д-д-да… Это. Это же моя дочь… Моя Женечка. Господи… — Извините, но… Сегодня утром мы обнаружили её убитой в городском парке, — мать девушки закрывает лицо руками и начинает громко плакать. Я провожу рукой по её плечу. — Как же так-то? — Скажите, у вашей дочери могли быть какие-то враги? — Да нет, конечно, никаких врагов. Женечка была очень славным ребенком. С самого детства со всеми дружила и никогда ни с кем не ссорилась. Она очень любит людей. Точнее… Любила. — Ну Вы же прекрасно понимаете, что для всех хорошей ты никогда не будешь… Скорее всего, у неё точно были завистники. — Да, Женечка многим не нравилась. В 14 лет ей предложили крупный контракт с модельным агентством, который она приняла, и с которым она сотрудничала и по сей день, но… Я не думаю, что кто-то мог её прям так открыто ненавидеть, чтобы желать смерти, — мать вытирает слёзы. — Но, согласитесь, что завистники были. И их было много. Потому что не каждому удаётся в 18 лет получить такой успех, — подпираю руками подбородок. — Да, но… Господи, я не верю… — Лидия Михайловна, скажите, а у Вашей дочери был молодой человек? — Да, был. Его зовут Лёша. Они познакомились с ним в модельном агентстве, где работала моя дочь. — Что можете рассказать о нем? — раскрываю блокнот и принимаюсь записывать всё, что говорит мне женщина. — Да что рассказывать… Лёша очень хороший парень. Он постоянно нам помогал. Очень добрый, отзывчивый и самое главное — сильно любил нашу Женечку. Он никогда не бросал её в трудные моменты, помогал на съемках. Они практически всё время были вместе. — Скажите, а в последнее время какое настроение преобладало у Вашей дочери? — Женечка была всегда жизнерадостной и практически никогда не грустила. Она всегда рассказывала мне о том, что происходит у неё на душе, мы были лучшими подругами и никогда ничего друг от друга не скрывали. — Ясно. А не дадите мне координаты Алексея? — Да, конечно, записывайте.        Я внимательно записываю адрес парня девушки и закрываю свой блокнот. — Простите, Лидия Михайловна, но мне нужно, чтобы вы проехали с нами на опознание. Так положено по уставу.        После того, как мать девушки подтвердила то, что это действительно её дочь, мы с парнями направились домой к Алексею. На пороге нас ждал сонный хозяин дома. — Здравствуйте. Вы Алексей Войтенко? — Да, здравствуйте. А что, собственно, происходит?        Мы с парнями предоставляем ему удостоверения. — Нам нужно, чтобы Вы проехали с нами в отделение. Это по поводу убийства вашей девушки Кравченко Евгении Николаевны, — я складываю руки в замок. — Ч-ч-что? Женя мертва? Как? — мужчина потрясен. — Одевайтесь. Обо всём поговорим в отделении.        Алексей без всяких сопротивлений поехал с нами в отделение. Где-то через минут сорок мы уже сидели в допросной. В комнате появилась Ира. — Алексей Владимирович, сейчас нам нужно взять образец вашего ДНК. Это нужно для следственного эксперимента. — мужчина кивает и не сопротивляется. Ира заканчивает сбор образца и покидает допросную. — Скажите, как это произошло? Почему она умерла? — Черепно-мозговая травма. Смерть наступила моментально. — Боже, Женя… — он прикрывает руками лицо. — Скажите, где Вы находились вчера с 7 до 12? — Стоп… Подождите, Вы… Подозреваете меня? — парень широко распахивает глаза. — Простите, но это наша работа. Мы не подозреваем, а предполагаем. Так как Вы были в тесных связях с Женей, то мы просто обязаны проверить версию по поводу того, где Вы были вчера вечером.Такова уж сущность нашей работы, чтобы всё проверять, а затем — предполагать. — Я был дома. С Женей. Мы сначала посмотрели фильм, а потом она пошла домой. Я настаивал на том, чтобы она осталась у меня, потому что было поздно, но она отказалась и ушла домой. Сказала, что хочет тот вечер провести с мамой. Я хотел её проводить, но она снова отказалась, ссылаясь на то, что до дома ей недалеко. Да, действительно, мы жили недалеко друг от друга, но я всё равно хотел её проводить. Она не поддавалась. — И Вы отпустили её одну? — Ну. Да. Женя всегда была очень упрямая и злилась, когда я не понимал её с первого раза.        Пока я расспрашивала Лёшу, в допросную уже вернулась Ира. — Ну что хочу сказать, — она положила на стол несколько бумажек, — Эпителий под ногтями и образец ДНК Алексея Войтенко — полностью идентичны. Но кожная шелуха, которая так же присутствовала у погибшей под ногтями, не совпадает с образцами ДНК её молодого человека. — Следовательно, половой акт у Евгении был ещё с одним человеком, но с другим, не с гражданином Войтенко. — продолжаю её мысль я, на что Ира просто кивает. — Да, Мия Александровна, всё верно. — Хорошо, спасибо, Ира.        Девушка поспешно покидает кабинет. — Что это может значить? Вы хотите сказать, что Женя… Она… Она мне изменяла? — я вздыхаю и провожу рукой по волосам. — Скорее всего, что это действительно было так. На теле погибшей не было обнаружено следов насилия или же насильственной смерти. Всё было по обоюдному согласию.        Мужчина начинает громко смеяться. Это больше похоже на истерический смех. — Спасибо, Алексей. Я попрошу Вас пока оставаться дома и никуда не уезжать из города.        Я заканчиваю допрос и покидаю комнату. Прохожу в кабинет, кидаю блокнот на стол и зарываю руки в волосы. Следом за мной заходят парни. — Как по мне, так он притворяется. Всего лишь делает вид, что не знал о похождениях своей девушки. А потом, когда узнал, решил «тюкнуть» её по голове на почве ревности. Типа как в драме Островского: «Так не доставайся же ты никому!». Только этот решил не стрелять в неё, а просто по голове стукнуть. — предлагает Павел. Игорь хохочет. — Нет, Паш… Слишком банально, — я подпираю руками подбородок, — Думаю, что здесь всё немного по-другому было… Мне кажется, что Лёша действительно не знал о похождениях своей девушки. Кстати, Игорь, — поворачиваю к нему голову, — А ты мне ничего не говорил про отца Жени. — Не говорил, потому что его у неё не было. Мать с ним развелась ещё тогда, когда ей едва год исполнился. Соседи рассказывали, что он очень много пил, никак не помогал по дому. А где-то около полгода назад он умер от паленой водки. Это всё, что соседи об этом знают. — Кстати, — включается в разговор Паша, — Соседи ещё говорили, что у её матери около года назад появился мужчина. Они рассказывали, что Женя с ним практически сразу же подружилась, что не вызвало у них никаких подозрений, потому что отношения матери с дочкой были на высшем уровне. — Да, я знаю. Мне мать рассказывала о том, что они были лучшими подругами, но отчима девушки я дома не застала. — Ты думаешь, что он может быть как-то причастен к этому? — интересуется Паша. — Я предполагаю. Нужно проверить его. Смотрю на часы и вижу, что уже около 8 вечера. — Думаю, что нужно разобраться с этим завтра, — Беру свою сумку, кладу в неё блокнот, телефон и вытаскиваю ключи от машины. — Да, полностью с тобой согласен. Пора отдыхать, мы сегодня что-то сильно заработались. — Нет, Паш, отдохнем в старости, — грустно усмехаюсь. — Пока, парни!        Спускаюсь вниз по лестнице и выхожу из здания. Снимаю машину из сигнализации, сажусь в неё и выруливаю на дорогу. Совсем скоро я окажусь дома, наконец-то… От имени Сергея:        После воспоминаний о вчерашнем дне я слабо улыбнулся и решил, что всё-таки хочу немного поработать. Я встаю с постели, сажусь за пианино, и мои пальцы начинают ловко перебирать клавиши. В голове вырисовывается определенная мелодия, которую я стараюсь повторить. Спустя пару минут у меня получается создать полноценную мелодию, которая и будет лежать в основе моего будущего трека. Хватаю в руки телефон и быстро записываю на него результат, чтобы не упустить ничего важного. Начинаю играть, как вдруг в мою голову приходит поток слов. Я начинаю подпевать. — Когда обиды сойдут на нет, Когда ты будешь готова гореть в огне, Когда ты будешь готова простить меня, Впустить меня в свой рассвет. Когда желанья одержат верх, Когда от жажды остаться с тобой навек Я перестану бояться, что гнев небес Скажет мне «это конец».       Удивляюсь себе же, но прекрасно понимаю, почему в моих мыслях появились такие строчки. Давно я не ощущал такого мощнейшего прилива вдохновения. Впервые в жизни мне так легко написать песню. В последнее время у меня случился некий кризис. Я не мог связать и двух слов, а о том, чтобы слепить из них песню, я просто промолчу. Потому что это было нереально. Я правда пытался, но у меня не было внутреннего толчка. И в тот момент я почувствовал некое «заторможение» в творчестве. Это был сложный период, но я с ним, походу справился. Впервые за столь долгое время я написал песню за полчаса. Я быстро хватаю ключи с тумбочки и понимаю, что сейчас то самое время, когда меня ждёт студия.        По пути на студию я договариваюсь о встрече с Мишей, потому что мне важно его мнение. Так же я обзваниваю всех парней и понимаю, что сегодня я 100% запишу аранжировку к песне. Буду сидеть с парнями до утра, но я это сделаю. Я готов загрузить себя работой. Потому что я хочу этого.        Уже на студии я встречаюсь с Мишей, который приехал немного раньше меня, и с Аней, которая приехала вместе с Дворецким. Обнимаю Аню, обмениваюсь рукопожатиями с Мишей и направляюсь в своё музыкальное царство. Уже в кабинете я сажусь за пианино, начинаю играть и подпевать песню, которую хочу обязательно записать. Ради чего я, собственно, и приехал. Как только я заканчиваю петь, поворачиваюсь к друзьям. — Честно признаться, мне очень понравилось, — одобрительно кивает Дворецкий. — Ну ничего себе! Если сам Дворецкий оценил, то значит песня действительно зайдёт, — ехидно подкалываю я друга, на что получаю от него средний палец. — Правда, Сереж, песня действительно очень красивая. Ты молодец. — Спасибо, — улыбаюсь Ане. — Кстати, Лазарев, ты со своими этими дурацкими Павловыми не забыл о том, что у тебя через 3 дня концерт в «Известия Холл»? — хлопаю себя по лбу. — Черт! Точно… Нужно будет завтра собраться на репетицию с парнями. — Да не помешало бы, — мужчина одобрительно кивает, — Ну тогда что, будем писаться? — Я энергично киваю и поднимаюсь с места.       Когда мне будут задавать на интервью вопрос о том, кому же посвящена эта песня, я не буду отвечать на этот вопрос. Потому что ты должна будешь почувствовать, что эта песня целиком и полностью принадлежит тебе. Впрочем, скорее всего, как и весь я…