Что случилось с Джинни Винтерс

За ужином, Эбигейл, которая всегда сидела с Лиз Хантер и Мэри Гринвуд неожиданно для всех села рядом с Молли. Гул в зале моментально стих. Все внимание сосредоточилось на них. – Ты поговорила с Розмари? – спросила Эбигейл. – Да, – кивнула Молли. – Она была очень любезна, и прояснила все, что я упустила. – Хорошо, – улыбнулась Эбигейл. – А то я испугалась, что из-за всех своих привилегий, она начала пренебрегать обязанностями. Рада, что мы исчерпали этот досадный инцидент. Дальше они ели молча. Молли с трудом заставляла себя проглотить кусок. Она все время пыталась украдкой посмотреть на Мэри и Лиз. Обе, казалось, были мрачнее тучи. Лиз, которая всегда была веселой и говорливой, выглядела растерянной и смущенной. Мэри, которая и в обычные дни не отличалась веселым нравом, молча смотрела в тарелку, вяло ковыряя ужин вилкой. Молли поняла, что не может думать о еде. Вместо этого, она решила наблюдать за Мэри и Лиз. Как оказалось, не зря. Пока Мэри сидела и молчала, Лиз суетилась вокруг нее, придвигая поближе то одно, то другое блюдо. Наконец Мэри отложила вилку и нож в сторону, и просто уставилась в пространство. Лиз не сразу заметила это, и какое-то время продолжала свои манипуляции с посудой. Когда она наконец заметила, что Мэри больше не ест, то попыталась обнять подругу за плечи. Однако, та скинула руки Лиз, встала и быстро направилась к выходу. Когда она прошла мимо стола, где сидели Эбигейл и Молли, Эбигейл раздраженно прикрыла глаза, тяжело вздохнула и отодвинула от себя тарелку. – Очень прошу меня извинить. – Она говорила своим обычным бархатным тоном, но в голосе угадывалось столько ярости, что девочки, сидевшие с ней за одним столом, невольно втянули головы в плечи. Эбигейл встала и вышла следом за Мэри. На несколько секунд, пока она шла к выходу, повисла гробовая тишина. Но как только Эбигейл скрылась за дверью, поднялся гул. Лиз сидела, и растерянно хлопала глазами. А потом она тоже встала, и рванулась к выходу. Молли огляделась по сторонам. Все шумно обсуждали уход Мэри и Эбигейл, но до Лиз уже никому не было дела. Тогда Молли тоже встала и вышла на улицу. Сначала она подумала, что хорошей идеей было бы проследовать за Мэри, Эбигейл и, возможно, Лиз. Но затем она решила, что едва ли будет там уместна. И вдруг ей пришла в голову мысль... Она едва ли не бегом направилась в сторону жилых корпусов. Если что-то и подскажет, что натворила Джинни – это непременно стоит поискать среди ее личных вещей. А если и влезать в чужую спальню, копаться в вещах девочки, которую даже по имени нельзя называть – лучше момента и не придумаешь. Мэри и Эбигейл дали всем повод для разговора, и ужин скорее всего затянется. Даже те, кто пришел раньше всех, останутся, чтобы вдоволь посплетничать. В худшем случае, ей грозило встретить Агнессу Марш, которая, надо думать, отнеслась бы к ее любопытству с пониманием. Так рассуждала Молли О'Доллан. В гостиной было пусто. Свечи уже горели, но камин еще не разожгли. Спальня Джинни находилась на первом этаже, в самом конце коридора. Вместе с ней жили ещё три ученицы: Хелен Прайс, Эмма Гриффит и Элис Брасс. Эмму и Элис Молли точно видела за ужином. На счёт Хелен она не была уверена. Однако, другой такой возможности могло и не представиться. Молли воровато оглянулась по сторонам, взяла свечку и направилась дальше по коридору. Спальня оказалась не заперта. Ничего удивительного в этом не было – никто не стал бы воровать у своих подруг. И все прекрасно об этом знали. В спальне стояло четыре кровати, и четыре прикроватных столика. Молли быстро осмотрела комнату, пытаясь понять – где чья. Раскрытая книга по античной истории – почти наверняка Хелен. А скрипка и нотные тетради – разумеется, Элис. Две оставшиеся сначала привели ее в замешательство. Но затем Молли увидела на спинке одной из кроватей мокрый фартук. Банка с водой, которую разлила Эмма! Получалась, что кровать Джинни та, что справа от входа и ближе к окну. Рядом с ней, на столике стоял в стеклянной вазе огромный букет. Молли решила осмотреть его поближе. Медуница, амаранты, несколько веточек омелы. Рядом лежал листок с рисунком: два флокса, поперек которых лежала ветка с пятью цветами, немного похожими на колокольчики… Немного посомневавшись, Молли взяла этот листок себе. На кровати, прямо на подушке лежали ветки кипариса и туи. Молли осторожно взяла ветку. Кажется, срез на туе был совсем свежим. Она осторожно положила ее назад. Вдруг, Молли услышала прямо за дверью голоса. Она даже не успела подумать, что делает. Она просто задула свечку, упала на пол и закатилась под кровать. Через несколько секунд дверь раскрылась и в спальню вошла Элис. Она помахала рукой своей спутнице, прошла к кровати, забрала футляр со скрипкой и вышла обратно за дверь. Снова наступила тишина. Через минуту до Молли донеслись звуки музыки. Она вздохнула с облегчением, вылезла из-под кровати, и начала отряхивать руки и платье от пыли и мелкого речного песка. И тут же замерла, как вкопанная. Речного песка? Единственная река неподалеку от школы протекала через лес. В летнюю жару, ученицы тайком от учителей бегали туда купаться. Но сейчас для купаний было немного прохладно. Молли присела на колени и пошарила руками по полу. Песок, сухие сосновые иголки, глинистая земля. Джинни определенно ходила в лес. Кажется, не один раз. Почти наверняка ходила тайком. Могло это иметь отношение к ее исчезновению? Вполне. Молли засомневалась. Идти поздно вечером в лес – опасно. Начиная с того, что ей может влететь от учителей, заканчивая тем, что в темноте можно с легкостью провалиться в какую-нибудь нору, и переломать себе все руки и ноги. С другой стороны, завтра прибудет полиция. И тогда посмотреть все самой уже точно не удастся. Она решилась. Но оставалась еще одна проблема: в гостинной сейчас полно народу. И ученицы, и учителя. Даже если ей удастся выйти на улицу, вопросов не избежать. Тогда Молли посмотрела в окно. До земли было футов пять, может быть, пять с половиной. Без проблем можно спрыгнуть, и при некотором старании залезть обратно. Она провела пальцами по подоконнику, и ее догадки подтвердились – песок и глина. Не так много, чтобы бросалось в глаза, но достаточно, чтобы было заметно на ощупь. Молли вылезла в окно, убедилась, что ее никто не видел и направилась в сторону леса. В лесу она старалась идти медленно и осторожно, внимательно прощупывая место каждого шага. Когда свет от школьных окон остался позади, она зажгла взятую из гостинной свечу. Лес в ее неровном свете не стал казаться дружелюбнее. Тени деревьев переплетались и плясали, рисуя образы неведомых чудовищ. Однако, теперь Молли видела, куда ступает и могла идти гораздо быстрее. Наконец она услышала впереди шум воды. Он приближался, и вскоре Молли вышла на крутой берег. С реки дул холодный ветер, и она пожалела, что не догадалась накинуть пальто. Вдалеке закричала птица. Молли начала осторожно спускаться к воде. Петляя, она прошла с полсотни ярдов вниз по течению. Здесь берег становился более пологим, и даже заканчивался крохотным пляжем, с обеих сторон окруженным зарослями рагоза. Молли немного потопталась на песке, посмотрела на отражение пламени в холодной темной воде. Песок она нашла, но что теперь?.. И тут она увидела лежащую на земле Джинни Винтерс. Ее глаза были широко распахнуты, на лице застыла смесь удивления и испуга. Золотистые волосы и сиреневое платье все перемазаны чем-то черным. Молли хотела закричать, но в горле тут же пересохло. Ноги стали ватными. Свеча предательски выскользнула из рук, упала на влажный песок и тут же погасла. Молли осталась одна в темноте. Ноги отказывались держать ее, и она почувствовала, как оседает на песок. Какое-то время она сидела в темноте и слушала шум реки. Она не знала, прошла минута или час, когда вдруг услышала голос. Он был высокий и звонкий, как горный ручей. Но чем дольше она прислушивалась к нему, тем явственнее различала в нем рев пламени, плач и крики диких зверей. – В Дублине славном, где дамы прелестны, я встретил красавицу Молли Малоун, – пропел голос, приближаясь с каждым словом. На последних словах Молли показалось, что она почувствовала на своей шее холодный ветерок. – Зачем же вы, мисс О’Доллан гуляете так поздно в лесу, совсем одна? – спросил голос. Он был скорее похож на женский или детский, чем на мужской или мальчишечий. И очень странно произносил слова, которые, как-будто пружинили на языке. Теперь ее собеседник стоял прямо перед ней. – Я искала подругу... – сумела выдавить из себя Молли. – Подругу... – будто эхом повторил голос. – Уж не о юной Джинни Винтерс вы говорите? Сердце Молли стучало с такой силой, что казалось, вот-вот сломает ребра. Она неуверенно кивнула. Потом сообразила, что кругом кромешная тьма. – Да, – сказала она, – я искала Джинни Винтерс. – Каждое слово давалось ей с трудом. Но, сказав это, она почувствовала, что одержала небольшую победу. – В таком случае, – заметил голос, – вы сильно опоздали – бедняжка Джинни уже много часов как мертва. – Это… – Молли запнулась. Она не знала, кто перед ней. Не знала, чего стоит ожидать. Но потом она поняла, что это может оказаться ее единственным шансом на правду. – Это твоих рук дело? – спросила она. Голос рассмеялся. – Ни в коем случае, мисс О’Доллан, – ответил он. – Смею заверить, я скорблю о юной мисс Винтерс не меньше вашего. Но будь это делом моих рук, я бы ни за что и никогда не позволила вам найти тело бедняжки Джинни. – Тогда что с ней произошло? – задала Молли вопрос, который в последнее время стал ее любимым. – Боюсь, этого я не знаю, – ответил голос. – За час до рассвета, когда я видела ее в последний раз, она была жива и невредима. Сейчас она лежит здесь, с разбитой булыжником головой. Что произошло между этим – загадка даже для меня. Утром, на рассвете, она ходила в лес… как и многие молодые девушки в этой школе. Но ни один зверь, и ни одна птица не видели, как она умерла. В противном случае, можете мне поверить, ее смерть была бы отомщена. Увы, я только всеблага, но никак не всемогуща. – Возможно ли, что тот кто убил ее до сих пор где-то поблизости? – спросила Молли. Она так старалась не показывать, как сильно напугана, что действительно забыла о страхе. – О, я более чем уверена, что она здесь, – рассмеялся голос. – Она? – удивилась Молли. До сих пор ей казалось, что на подобное способен лишь мужчина. И, возможно, то существо, с которым она разговаривала. – Определенно, – заверил ее голос. – Ни зверь, ни птица не видели смерть мисс Винтерс. Но ни одна тварь не видела поблизости и никого постороннего. Значит, либо где-то поблизости бродит невероятно искусный следопыт, либо это сделал кто-то из своих. И лично мне, последний вариант пока кажется наиболее вероятным. – Хорошо, – опять зачем-то кивнула Молли. – Но откуда мне знать, что ты не врешь мне? – Боюсь, что не откуда, – ответил голос, а затем переметнулся к самому ее уху и добавил, – но вы, мисс О’Доллан, явно не в том положении, чтобы мне имело смысл врать вам. – По спине у Молли снова пробежали мурашки, а в горле встал ком. – Тем более, вы, и ваш энтузиазм крайне мне симпатичны. Скажите, вы ведь собираетесь продолжить поиски убийцы мисс Винтерс? – Да, – тихо ответила Молли, – определенно, да. – В таком случае, мисс О’Доллан, я с благодарностью приму вашу посильную помощь, – заявил голос. – И прошу, не переживайте, если ваши поиски заведут вас в места, которые обычно находятся под запретом. Или вынудят вас быть грубой с другими ученицами. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Молли почувствовала, как невидимая собеседница взяла ее за руку. Ладонь у нее была тонкой, миниатюрной, очень гладкой и холодной, как камень. Она помогла Молли встать, и развернула ее прочь от воды. – Ступайте к себе в спальню, мисс О’Доллан, – сказал голос. – При всем моем уважении, в темноте от вас немного толку. А вы вся уже дрожите. Лучше выпейте горячего чаю и выспитесь, как следует. Если я найду что-нибудь интересное, то непременно сообщу вам. – С этими словами, она вложила в руки Молли остатки свечи. Однако, когда та смогла зажечь ее, никого рядом не было. Молли покосилась на воду и заросли рогоза, рядом с которыми лежала Джинни. Затем развернулась и пошла в сторону школы. Инспектор Эллсворт с парой констеблей прибыли сразу после завтрака. Они поговорили с мисс Блэкстоун и начали осмотр комнаты Джинни. Эмма, Элис и ещё несколько старших девочек стояли в дверях, то и дело хихикая, и о чём-то перешептывались. Молодой констебль с тонкими рыжими усами все время оглядывался на них и краснел все гуще. Хелен сидела в гостиной и читала, то и дело начиная нервно топотать ногой. Родители Джинни приехали еще через час. Мистер Винтерс перекинулся парой слов с инспектором. После этого, они с миссис Винтерс пошли в кабинет мисс Блэкстоун. Вышли они оттуда минут через сорок. Миссис Винтерс, кажется, только что плакала, а мистер Винтерс выглядел задумчивым. Инспектор и констебли, тем временем, ушли осматривать лес. Чета Винтерс ещё некоторое время побродила по школе, заглянула в спальню дочери. Миссис Винтерс присела на кровать и снова расплакалась. Мистер Винтерс обнял её, и что-то прошептал на ухо. После обеда они покинули школу. Инспектор Эллсворт с констеблями вернулись почти сразу после их отъезда. Они заявили, что в лесу ничего нет, и что поиски стоит продолжать в окрестных деревнях. Затем они откланялись и уехали в город. Проснувшись, Молли О’Доллан обнаружила у себя на прикроватном столике несколько веточек мирта и еще какого-то растения с длинными узкими листьями и небольшими розовыми цветами. Цветы выглядели сухими и помятыми, а сами веточки кое-где были сломаны. Молли рассудила, что едва ли у нее завелся тайный поклонник. Скорее всего, цветы были от ее зловещей собеседницы: то, что она нашла на берегу. Снова цветы. Везде, где была Джинни, были и цветы: букет на месте убийства, букет на прикроватном столике, да еще ветки в кровати и нарисованные цветы на листке. Молли задумалась. Похожий, хотя и немного другой рисунок, она видела у Розмари Лидс. По всему выходило, что стоит спросить у нее. После обеда у них с Розмари были общие занятия в классе истории. Перед началом урока Молли уличила момент, чтобы обратиться к ней за помощью. – Вчера, в беседке, – без прелюдий начала Молли, – я видела у тебя рисунок с цветами. Он значит что-то особенное? Розмари побледнела, сжала губы и посмотрела на Молли полным презрения взглядом. – Довольно бестактно с твоей стороны задавать мне подобные вопросы, – сердито прошипела она. – Прости, – простонала Молли. – Но это действительно очень важно. – Она задумалась. – Возможно, это вопрос жизни и смерти. Буквально. – Розмари поджала губы. – Это было письмо. Весьма личного характера, так что, извини, я не настроена сообщать тебе подробности. – Как рисунок цветов может быть письмом? – удивилась Молли. Розмари нахмурилась. – Ты никогда не слышала о “языке цветов”? – Молли лишь покачала головой. Розмари тяжело вздохнула. – На востоке, женщинам не давали слова, и не позволяли открывать лица. Тогда они придумали тайный язык – язык цветов. – И каждый цветок имеет свое значение? – предположила Молли. – Да, – кивнула Розмари. – Но не только. Имеет значение все. Количество цветов, как они расположены. Даже время, когда их дарят… с рисунками все работает немного по-другому, чем с живыми букетами. В конце концов, если ты отправляешь письмо, ты не можешь знать наверняка, когда оно дойдет до получателя. – Понятно, – сказала Молли, – а можешь сказать, что значит этот рисунок? – И с этими словами, она дала ей листок, который стащила со столика Джинни Винтерс. Розмари взяла рисунок, но едва она глянуло на него, как густо покраснела и начала тяжело дышать. Она брезгливо сложила его пополам и протянула обратно Молли. – Что это? Откуда оно у тебя? – возмущенно спросила она. И требовательно добавила, – немедленно объяснись! Молли поспешно взяла листок, и убрала его подальше. Она сделала полшага назад, и пристально посмотрела в лицо Розмари. – Это довольно сложно объяснить... – начала она. – Да уж! – фыркнула Розмари. – Более чем. – Полагаю, даже сложнее, чем ты думаешь, – вздохнула Молли. Розмари с сомнением выгнула бровь. – Это касается девушки… чье имя ты бы предпочла сейчас от меня не слышать. – Это уже ни в какие ворота! – возмутилась Розмари. – Извини, мне нужно готовиться к уроку… – У меня нет другого выбора! – почти закричала от отчаяния Молли. Другие девочки тут же обернулись на них. Розмари делала вид, что читает учебник. Молли тяжело вздохнула. – И, боюсь, у тебя теперь тоже. – Это помогло. Розмари отложила учебник и снова повернулась к Молли. – Как это понимать? – сердито спросила она. – Та девушка… – Розмари закусила губу. Даже в таком виде, разговор был ей чертовски неприятен. – Она невиновна. Так вышло, что я знаю это наверняка. И это знание накладывает на меня ряд обязательств. Но может статься, что теперь и на тебя тоже... Лицо Розмари скривилось. Она не была до конца уверена, что именно произошло. Но она ни на секунду не усомнилась, что Молли утянет её на дно, стоит ей совершить одно неверное движение. – Прекрасно, – сказала она, выдав самую невеселую из своих улыбок. – Что именно тебя интересует? – Что значит букет на рисунке? – как ни в чем не бывало спросила Молли. – Дай-ка мне его еще раз, – нехотя попросила Розмари. Молли послушно протянула ей рисунок. – Два флокса – единство душ. Другие цветы… – Она замялась, подбирая слова. – Это тубероза… совсем не тот цветок, который можно дарить юной девушке. Или принимать – не важно. – Как это? – удивилась Молли. Розмари тяжело вздохнула: иногда Молли была совершенно невозможной. – Она буквально означает “запретные удовольствия”, – почти шепотом произнесла она. – Я бы предпочла не иметь ничего общего с тем, кто дарит их юной девушке… – Розмари запнулась. Молли понимающе кивнула. – А если юная девушка дарит кому-то такие цветы, полагаю, она просто сошла с ума. От любви, или от чего-то еще... Но тут немного другое: смотри, туберозы как бы заслоняют это “единство душ”. Полагаю, это может значить что-то вроде “не забывай о нашей связи за своей страстью”. То что они направлены справа налево тоже может иметь значение… – Розмари задумалась. – Не все и не всегда используют его. А когда используют, делают это немного по-разному. В таком положении цветы могут означать и отказ, и то что страсть не просто заслоняет, но губит их связь. – Молли задумчиво кивнула. – Спасибо, – медленно сказала она. – Ты думаешь… – Честно говоря, я не уверена, что хочу думать об этом, – перебила ее Розмари. – Скорее даже наоборот. Могу я тебе еще как-нибудь помочь? – Вообще-то да, – По лицу Розмари было ясно, что это совсем не тот ответ, которого она ожидала. Но Молли то ли действительно не заметила этого, то ли решила проигнорировать. – Есть еще один букет. Точнее, то, что от него осталось… – Как это? – с подозрением спросила Розмари. – У меня всего пара веточек, – пожала плечами Молли. Розмари покачала головой. – Тогда ты понимаешь, что я не смогу сказать тебе много, верно? – Молли кивнула. – Что там за цветы? – Во-первых, мирт, – начала Молли. – “Вечная любовь”. – Во-вторых, это маленькие розовые цветы, которые я никогда прежде не видела. – Довольно туманное описание. – Да, – согласилась Молли.Розмари задумалась. – Ты сможешь показать мне их? Но Молли не успела ответить. В класс вошла мисс Робинсон, и все ученицы поспешили вернуться по своим местам. После истории Молли и Розмари сначала заглянули в комнату Розмари, где та взяла несколько книг и пару альбомов. Затем они пошли в комнату Молли, чтобы наконец посмотреть на загадочные цветы. – Это волчник, – авторитетно заявила Розмари. В ее голосе слышались одновременно и легкое самодовольство, и некоторая рассеянность. – Что-то не так? – Я не знаю, что он значит, – призналась она. – Как это? – Удивилась Молли. – Просто: я ни разу не встречала его в книгах… или в письмах. Но у меня есть пара мыслей. Видишь листья? Они похожи на листья лавра. Из-за этого, на латыни цветок называется Daphne – то есть как раз лавр, но на греческом. Лавр обычно связывают с триумфом или победой, но тут может быть и другое. Ты слышала про нимфу по имени Дафна? – Молли сощурилась и покачала головой. Розмари вздохнула. – В нее влюбился Аполлон. Дафна отказала ему. Но он не принял ее отказа и начал преследовать. Нимфа спасалась бегством и взмолилась о помощи к богам, которые превратили ее в лавровое дерево. – И что это может значить? – спросила Молли. – Я не знаю наверняка, – задумчиво произнесла Розмари, – но смотри: лавр, как я уже сказала значит триумф и победу. Кроме того, он связан с Аполлоном, а значит, может обозначать и искусство, мужскую красоту, лунный свет, и все прочее, за что отвечает Аполлон. Волчник же, может быть связан именно с Дафной. – Неприятие отказа? – предположила Молли. – Например, – согласилась Розмари. – Или “удушающая любовь”. Или еще что-нибудь подобное. Но, повторюсь, я не знаю наверняка. Если хочешь, я могу оставить тебе книги и альбомы, чтобы ты поискала сама. В библиотеке есть еще несколько книг. В крайнем случае, можешь попробовать спросить у Мэри. – У Мэри? – Ну да, – немного удивилась Розмари. – Мэри Гринвуд. Она знает язык цветов лучше всех в школе. Но в последнее время она сама не своя, так что будь с ней помягче. И Молли осталась наедине с книгами. Турецкие письма оказались невероятно увлекательными и захватывающими, но к сожалению, про сам язык цветов там было не так уж много, поэтому Молли решила отложить их на потом. Более новые книги, включая несколько словарей оказались… неоднозначными. Они то и дело противоречили друг другу, а иногда и самим себе, когда речь заходила о значении отдельных цветов. В них не было ничего и близко похожего на согласие, когда дело касалось количества цветов, их положения в букете и времени, когда преподносится букет. Одни авторы использовали античные мифы и библейские сюжеты. Другие отдельно настаивали на том, что значения цветов происходят из восточных легенд. В довершение оказалось, что тубероза и волчник – далеко не единственные цветы, о которых Молли слышала впервые. Альбом Розмари немного помог. Рисунки были подробными, и насколько могла судить Молли, довольно точными. Описания пестрели сокращениями и ссылками, но несколько самых популярных книг она запомнила быстро. И все же, голова у нее шла кругом. Она едва не пропустила урок по английской поэзии из-за того, что засиделась с книгой. На уроке она смотрела куда-то в пространство, задумчиво рисуя на полях россыпи мелких цветочков. Разумеется она не обратила внимания на черного грача, который все это время сидел на подоконнике и с интересом разглядывал учениц. Ближе к вечеру, она решила, что ей все-таки нужна помощь. Она кое-как разобралась в значении букета, стоящего у кровати Джинни. Омела и медуницы вместе давали решительность и настойчивость, а амаранты, до кучи означали отчаяние. Кипарис и туя, которые, как она теперь была уверена, не росли нигде поблизости, в общем и целом означали траур. А веточка каштана с рисунка Розмари Лидс требовала справедливого к ней отношения. Но ни в книгах, ни в записях Розмари упоминался волчник. Зато она выяснила, что он должен был отцвести еще весной, и раздобыть его сейчас было почти невозможно. Молли упустила Мэри Гринвуд после уроков и теперь не очень представляла, где она могла находиться. Первым делом, она попытала счастья в ее комнате. Но там ее не оказалось. Соседки Мэри – Сара Марксман и Джулия Блэксмит заверили, что не видели ее с обеда. Лиз Хантерс, читавшая книгу в гостинной на вопрос Молли подозрительно сощурилась: – Зачем тебе Мэри? – раздраженно спросила она. Молли почти не удивилась ее враждебности. – Мне посоветовали ее, как знатока восточных традиций, – осторожно ответила Молли. Лиз фыркнула. – Я боюсь, твоему любопытству придется подождать, – сказала она. – Мэри в последнее время нездоровится. Думаю, в ближайшие пару дней, тебе точно не стоит допекать ее своими глупостями. – Я понимаю, – упрямо сказала Молли. – Но, боюсь, я не могу ждать пару дней. – Очень жаль, – развела руками Лиз. – Возможно, тебе стоит поискать другого знатока. Или попробовать почитать самой. Ну, ты знаешь, книги: говорят, из них можно многое почерпнуть. – Я тебя поняла, – кивнула Молли, и вышла во двор. Лиз определенно врала. И не особо старалась, чтобы ложь звучала правдоподобно. Могло “плохое самочувствие” быть каким-то эвфемизмом? Вполне. Но Молли понятия не имела, что он мог обозначать. На всякий случай, она заглянула в лазарет. Потом прошлась вдоль аллей и проверила беседки, читальный зал, и жилые корпуса. Мэри не было нигде. Время близилось к ужину, и казалось вероятным, что она появится в столовой. Молли уже вышла в столовую, но не пошла внутрь. Она села на скамейку в аллее неподалеку и стала наблюдать. Она решила, что хочет дождаться Мэри, Лиз и Эбигейл, и только тогда пойдет внутрь. Сама того не ведая, она выбрала практически идеальное место: вход в столовую отсюда был как на ладони, но в то же время, никто из идущих со стороны жилых корпусов не смотрел в ее сторону. Единственным шансом наткнуться на нее было идти по аллее, со стороны леса и прудов. Но эти места были популярны разве что летом. Наконец она увидела Эбигейл в компании Лиз. Они торопливо шли со стороны жилых корпусов и ожесточенно о чем-то спорили. Слов было не разобрать. В конце концов Эбигейл остановилась и залепила Лиз звонкую пощечину. Потом она развернулась, и торопливо скрылась за дверьми столовой. Лиз несколько секунд стояла, ошарашенно озираясь по сторонам. Затем спохватилась, и бросилась вслед за подругой. Мэри так и не появилась. – Как продвигаются твои поиски? – спросила Агнесса Марш. От неожиданности Молли подпрыгнула. Она не слышала ее шагов. Марш заметила это, но не подала виду. – Я немного в тупике, – призналась Молли. – Теперь я наверняка знаю, что Джинни невиновна. Но не до конца понимаю, что именно произошло. Кажется, у нее был… излишне темпераментный возлюбленный. Но я не представляю, как кто-то мог пробраться на территорию школы. – Это случается время от времени, – пожала плечами Марш. – Конечно втайне, но старшие ученицы время от времени устраивают свидания с юношами из города. – Молли удивленно приподняла брови. Голос на берегу реки сказал, что вчера утром на территории школы не было никого из посторонних. Могла ли она ошибаться? Так или иначе, Молли была уверена, что даже в разговоре с Агнессой не стоит упоминать о вчерашней вылазке. – Все равно, что-то не сходится, – покачала головой. – У меня есть их переписка. Ну, в некотором роде… но она зашифрована. – Зашифрована? – удивилась Марш. – Язык цветов, – пояснила Молли. Марш слегка поморщилась. – Особым образом составленные букеты? – спросила она. – Да, – кивлула Молли, – а еще рисунки. – Это многое объясняет, – задумчиво произнесла Марш. – Что именно? – не поняла Молли. – Мэри Гринвуд, – ответила Марш. – Ей доставляют множество цветов из города. Но большинство она передает другим девушкам. Не что-то предосудительное. – Они дарят букеты мальчикам из города? – удивилась Молли. – Иногда, – кивнула Марш. – Иногда друг другу. – Друг другу? – Иногда, – повторила Марш. – Но, полагаю, чаще, чем ты думаешь. – Молли лишь покачала головой. – Раз уж ты упомянула Мэри Гринвуд, – перевела она тему, – я последние полдня пытаюсь ее найти, но она будто бы сквозь землю провалилась. – Марш нахмурилась. Она явно что-то прикидывала в уме. – Я видела ее, – наконец ответила она. В голосе у нее неожиданно зазвучали сомнение и тревога. – Часа полтора – два назад. Она шла из леса в сторону старой библиотеки. – Молли О’Доллан подавилась воздухом. – Куда она шла? – вдруг севшим голосом переспросила она. – В старую библиотеку, – повторила Марш, качая головой. – И я только сейчас поняла, насколько это плохо. – И не сговариваясь, они бросились в сторону старой библиотеки. Огромный рыжий кот, рванул вслед за ними – быстро и бесшумно, как тень. У самого входа в библиотеку они замешкались. – Тебе нельзя дальше, – заявила Молли. Марш нахмурилась. – Почему это? – возмутилась она. – Старая библиотека, – напомнила Молли. – Я уже говорила, меня это не волнует, – возразила Марш. Молли покачала головой. – Я боюсь, тут твоей “неприкасаемости” может оказаться мало, – медленно произнесла она. Марш удивленно выгнула бровь. – Так будет лучше, поверь… К тому же, мы не знаем, кто может быть внутри, но мы также не знаем, кто может быть снаружи, – добавила Молли. – Я предпочла бы, чтобы ты подстраховала меня. – Ладно, будь по-твоему, – нехотя согласилась Марш. У нее все еще оставалось множество сомнений в плане О’Доллан. – Дай мне четверть часа, – постаралась успокоить ее Молли. Марш лишь покачала головой и присела чуть в сторону от дорожки, под старой яблоней. Молли осторожно потянула ручку двери, и та послушно отворилась. Молли шагнула внутрь.