True Hero

      У тебя психологическая травма.       — Угу, — едва слышно.       И псих за стенкой. Поздравляю, полный комплект.       — Прекрати. Не смешно.       Внутренний голос глумливо хихикнул. Элли никогда не задумывалась, какие звуки он может издавать, чем подлый разум и пользовался, выезжая на её прекрасно развитом воображении.       Элизабет не помнила, как прошёл предыдущий день. Вроде бы она очень много думала и ревела. Временами ненадолго затихала, в отличие от подлого внутреннего голоса, из-за чего приступы слезливости повторялись с какой-то пугающей периодичностью. Вроде как, когда она окончательно умаялась и начала клевать носом, на пороге комнаты появился Сид. Молча расстегнул наручники и даже поддержал за руку, когда она покачнулась, поднимаясь на затёкших ногах. Бэт вяло огрызнулась, но Иосиф смиренно проигнорировал её, проследив, чтобы она переместилась на кровать и сняла ботинки, не нанеся себе увечий, а затем даже подоткнул ей одеяло, вызвав тем заполошную вспышку в угасающем сознании девушки. В сон Помощник провалилась как Алиса в норку кролика — просто ухнула в темноту, что, кстати, было для неё крайне нехарактерно. Обычно сны у девушки были яркими и насыщенными событиями, но тут, похоже, реальность постаралась, и даже подсознание не смогло сгенерировать что-либо столь абсурдное, что смогло бы сравниться с днём Коллапса.       Первым делом полицейская приподнялась на локтях и осмотрелась. Тело Датча с пола её (теперь её, Господи…) комнаты исчезло, видимо, сектант унёс его, когда она уснула.       Мы будем скучать, старый дурак…       На глаза снова навернулись слёзы.       Ты же помнишь, что это твоя вина?       — Нет. Не говори чепухи.       И все твои близкие погибли из-за тебя…       — Переста…       — Ты проснулась, Дитя, — прервал едва слышный диалог Сид, появляясь в дверном проёме. Как обычно — с обнажённым торсом и в очках с жёлтым стёклами. Глупо было надеяться, что он отступится от своих привычек, хотя назначение очков здесь, в бункере, оставалось для полицейской загадкой, как и то, откуда он их взял, неужели сунул в карман при задержании, а она и не заметила?.. Тело и лицо главы сектантов украшали свежие синяки и ссадины, очевидно, оставшиеся после их последнего сражения. Тем не менее, мужчина выглядел до безобразия выспавшимся и умиротворённым. Что, впрочем, никак не повлияло на реакцию Бэт на его появление. Девушка вся подобралась и как будто вжалась спиной в кровать. — Сходи в душ, а я пока приготовлю завтрак для тебя.       — Не… не стоит, — голос сорвался, напомнив хозяйке, как много она кричала накануне.       Смотри-ка, какой заботливый. Помнишь, как он стоял и смотрел? Прямо как Хадсон рассказывала. Это точно неспроста.       — Если тебе комфортно ходить перепачканной засохшей кровью, это не значит, что мне комфортно на это смотреть. Тело, как и помыслы, следует содержать в чистоте. Иди. Нам нужно будет ещё серьёзно поговорить.       Оу, ну это многое объясняет. Смотри, с каким презрением пялится. Впрочем, ты действительно грязная и мерзкая. А ещё ты вчера своими истериками окончательно разрушила свой образ смелого и достойного человека. Позорище.       — Мы можем поговорить сейчас, — осторожно предложила Элли, чувствуя, как засосало под ложечкой от магического словосочетания «серьёзно поговорить». — Я… я не голодна.       Глаза фанатика опасно сузились, и он прожёг антагонистку далёким от смирения взглядом, отчего полицейская втянула голову в плечи — всё же находиться с психом в замкнутом пространстве было удовольствием ниже среднего. Одно дело, когда в руках у тебя оружие, а за спиной люди, нуждающиеся в твоей защите — в такие моменты Элизабет чувствовала себя невероятно отважной. Совсем другое — быть один на один, особенно, когда ты не умеешь сражаться ради себя одной. Да, если честно, и не видишь в этом особого смысла.       Если он нас убьёт, оно и к лучшему.       Заметив её реакцию, Сид быстро заморгал, будто приходя в себя. Снял очки и устало потёр переносицу:       — Дитя, пожалуйста, не заставляй меня… расстраиваться. Мы теперь одна семья, и мне не хотелось бы прибегать к принуждению из-за подобных мелочей.       Ага, а из-за чего-то посерьёзнее можно и приложить. По-отечески заботливо.       — Иду, — на удивление покладисто отозвалась Элли, спуская ноги с кровати и елозя ими в поисках ботинок. — Но насчёт еды… Я действительно не могу есть. Тошнота от стресса. Не стоит тратить силы, время и продукты.       — Я тебя услышал.              По счастью, помимо открытого душа у входа в бункер, в глубине нашлась и нормальная ванная комната, с душевой кабиной, унитазом, раковиной, зеркалом и (о чудо!) даже закрывающейся дверью.       Запрись и сиди тут. А что, вода есть, замок есть. Мать, да мы ж тут с месяц держать оборону сможем, пока от голода не сдохнем! Да ещё и Иосифа без туалета оставим!       — Это слишком подло.       А убивать старину Датча было не подло?       — Тоже верно, — со вздохом согласилась девушка, складывая чистую одежду и полотенце на бортик раковины и оглядываясь в поисках куска мыла. Всё необходимое нашлось в специальном шкафчике. — Но делать этого мы всё равно не будем.       Ой, ну вот только не корчи из себя хорошую девочку. Ты попереубивала уйму народа и не смогла предотвратить Коллапс и смерть Рузвельта.       — Я сделала всё, что могла, — местами одежда, пропитанная кровью, присохла к коже. Слабо хмурясь, девушка стянула её.       Вот именно. Всё, что плохого могла, то и сделала.       Кажется, в ней что-то сломалось. Нет, Элли и раньше разговаривала сама с собой, но никогда ещё не чувствовала такого чёткого разделения, будто она… ну как бы не одна. И этот кто-то второй, её разум — самый придирчивый критик, ранее появлявшийся время от времени, теперь постоянно пытался её уколоть побольнее. Это самое жуткое — иметь врага в своей голове.       Бэт попыталась зацепиться за струи воды как за тонкие ниточки ясности, но поток мыслей оказался слишком бурным. Он сорвал её и потащил, заставляя задыхаться.        — Что нам делать? Придётся договариваться, — бывшая героиня начала быстро намыливаться.       С этим психом? Ты думаешь, что с ним можно договориться?       — Он в такой же безвыходной ситуации, как и мы.       Во-первых, для Сида существует только две точки зрения — его и неправильная. Договориться с ним можно, но только если ты будешь во всём ему поддаваться. А в таком случае ты предашь память друзей. И себя. Вряд ли папа бы гордился такой дочерью.       — А что во-вторых? — с наигранным интересом переспросила бывшая героиня, стараясь перевести тему.       А во-вторых, ситуации у вас совсем разные. Ему априори проще, мы-то нормальные.       — Это да. Хотя постой… Что-то я уже сомневаюсь.       Шутишь? Ну шути. А если бы ты вовремя вывернула руль, и на машину не упало дерево, мы бы сейчас сидели в этом бункере всем отрядом, и Датч остался бы жив. Только ты виновна в ситуации, в которой мы оказались.       — Пе-перестань… — глаза начали стремительно наполняться влагой. А ей казалось, что она выплакала всю жидкость, что в ней была…       Правда глаза колет? Ты заслужила оказаться в своём маленьком персональном Аду. Иосиф жаждет мести. Он выпотрошит твои мозги, измучает тело, и это будет достойной платой за всё, что ты сотворила.       — Он говорил о семье и прощении…       А потом прожигал тебя «всепрощающим» взглядом. Кроме того, он всех фанатиков своей семьёй называл. Напомнить тебе, как сектанты своих истязали? Шрамирование, срезание татуировок…       Элизабет машинально коснулась выцветшей надписи «гнев». У неё, как у Мэри Мэй, оказалась непереносимость краски, которой пользовался Иоанн, пришлось соглашаться на срочную и болезненную процедуру сведения. К сожалению, сразу полностью избавиться от тату было невозможно, врач говорил, что организм сам постепенно выведет остатки пигмента, а как бы хотелось разом стереть неряшливое и чужеродное слово с кожи…       Вот Сид тебе его и срежет. Быстро и эффективно.       — Да пошёл ты.       Прислушайся ко мне. Ты же человек со спецподготовкой — убей его, пока не поздно!       — Нет. Ты сам знаешь, почему.       Какая же ты всё-таки дура.       Всё про всё она уложилась в пять минут. Дольше лить воду не позволяла совесть. Полицейская не слишком разбиралась в устройстве бункеров и их системы водоснабжения, но злоупотреблять столь ценным ресурсом всё же показалось ей чем-то весьма неразумным.       Ещё она нашла зубную щётку и пасту и не преминула ими воспользоваться, чтобы избавиться от мерзкого привкуса и ощущения налёта на зубах. Затем набрала в раковину воды и быстро застирала грязное бельё. Больше оттягивать было невозможно. С чего обычно начинают серьёзные разговоры?       Попробуй с «Дормамму, я пришёл договориться!».              — Садись, Дитя.       Она послушно опустилась за стол. В одежде из шкафа Датча Бэт выглядела непривычно хрупко — обычная девушка, со светло-русыми волосами, убранными в хвост, серо-зелёными глазами, курносым носом и красиво очерченным контуром губ. Не худышка, вполне фигуристая и подтянутая, как и полагается человеку, привыкшему к физическим нагрузкам. В целом достаточно миловидная, но совершенно заурядная девчонка.       — Твой чай. Тебе нужно пить много жидкости, чтобы восстановить водный баланс, — наставительно заявил фанатик, выставляя перед ней чашку. Снова «Алиса в стране чудес». Зрелище было фантасмагоричное — злодей, потчующий её чаем, Элли ещё не встречался. Если б ещё и плюшки предложил, её бы точно хватил удар.       — Там случайно нет Блажи? — пытаясь скрыть растерянность, брякнула Помощник и тут же мысленно отвесила себе пощёчину.       Сид иронично хмыкнул и предложил:       — Попробуй. Ты же знаешь, какова Блажь на вкус.       — И не только на вкус, — она содрогнулась от воспоминаний. Пододвинула чашку ближе, но зависла у края. — Слишком горячий.       — Я не знал, как ты любишь. Давай, добавлю холодной воды, — Бэт потеряно проследила за тем, как Иосиф шагнул с её чашкой к раковине, но, в последний момент передумав, отхлебнул, а затем долил воды так, что жидкости вновь стало по края. Она не была брезглива, но пить с главным злодеем из одной посуды!.. Хотя, теперь-то, наверно, это уже не имело значения.       За одно девушка была безусловно благодарна — запихивать в неё еду Сид не торопился. Но всё же обилие мелких знаков заботы нервировало. В полной тишине она медленно повернула кружку, чтобы не касаться бортика, через который пил Отец, и сделала пару глотков, внутри вздрагивая от мысли, что опустилась ниже некуда. Иосиф не торопил и молча наблюдал, будто присутствуя при каком-то священном ритуале. Набравшись смелости, Элли подняла на него взгляд и, глубоко вдохнув, начала:       — Мистер Сид, я прошу прощения за вчерашнюю сцену, — брови антагониста удивлённо приподнялись. — Отныне нам придётся жить… по соседству и как-то сосуществовать. Я предлагаю Вам мир и полное невмешательство в жизни друг друга — Вы не пытаетесь навязать мне свою веру, я в ответ не мешаю Вам молиться. И тому подобное.       И вновь повисло неловкое молчание, от которого Бэт попыталась спрятаться в чашке.       — «Блаженны миротворцы, ибо они будут наречены сынами Божиими». Ты приятно удивила меня, Дитя, — протянул Иосиф. — Я не ожидал, что ты столь смиренно воспримешь наше с тобой… «соседство». Прости, но я не смогу равнодушно наблюдать за твоей жизнью. Ты — моя семья, и, как твой Отец, я буду всегда стараться направить тебя, поддержать и сопроводить на твоём Пути к Вратам Эдема.       Девушка поморщилась.       — Элизабет, можно просто Бэт, но не Дитя. У меня был, есть и будет только один отец — и это не Вы. И я не собираюсь присоединяться к Вашей вере, я — добропорядочная католичка, которая…       — Которая бессчётное количество раз нарушила заповедь «Не убей».       — Которая никогда не нападала первой, — она посмотрела на мужчину исподлобья. — Я всегда защищала или защищалась.       Иосиф подался вперёд и очень внимательно заглянул ей в глаза.       — «Не обманывайтесь: Бог поругаем не бывает. Что посеет человек, то и пожнет.» Правдоподобное извинение себя может удовлетворить человека, Бога же обмануть оно не может.       Один Бог знает, сколько раз она была на исповеди у Джерома, пока сражалась против сектантов. После того, как был отвоёван Фоллс Энд, Помощник постоянно заглядывала в тамошнюю церковь и молилась. И она каялась из-за каждого совершённого убийства и повторяла: «У меня не было выбора». Никогда не было выбора.       — Только Бог может судить меня, — в голосе Бэт звякнула сталь. — Только ему решать — казнить или миловать. И, кажется, наш разговор зашёл в тупик.       — Ты веруешь, и это греет мне сердце, Дитя. Думаю, для начала этого будет достаточно.       Я же говорил.       — Сколько бы раз Вы ни процитировали Священное Писание, я всегда буду считать, что мы верим в разных богов, — Элизабет порывисто поднялась со своего места и вышла из кухни с высоко поднятой головой. Спину ей сверлил насмешливый взгляд из-за жёлтых стёкол.              — Жаль, что они долго не протянут.       Как и все живые организмы, оказывающиеся неподалёку от тебя.       Дождавшись в своей комнате, пока Сид не вернулся в свою, бывшая полицейская переместилась в гостиную, если так можно было назвать помещение бункера. И теперь она, повернув кресло, уже пару часов, возможно дольше, пялилась вглубь подсвеченного стеклянного параллелограмма с водой.       У Бэт никогда не было домашних питомцев — ни кошки, ни собаки (о которой она всегда мечтала), ни хомяка, ни рыбок, потому она не имела ни малейшего понятия, как чистить аквариумы и чем нужно будет кормить хвостатых любимиц Датча, когда корм в баночке закончится. Но пока у девушки была возможность хоть как-то отвлечься. Если не смотреть на фото в рамке рядом…       Бумер так тебя любил. А ты не смогла его спасти.       По щекам снова покатились слёзы. Бумер, её добрый и ласковый мальчик, маленькое украденное счастье. Элли всегда было стыдно, что она, страшно признаться, восприняла смерть Рэй-Рэй не как трагедию, а как возможность заполучить самого верного в её жизни друга. Нет, Помощник не была знакома с хозяйкой тыквенной фермы, но… Всё равно это как-то не по-христиански.       Посмотрите на неё, опять ревёт. Сколько можно, тебе самой-то не стыдно?       — Стыдно, — она тихо швыркнула носом. — Я… я просто не могу остановиться. Оно само.       Ага, у тебя всегда так — «оно само». И враги на неё сами напали, и друзья сами погибли, и…       — Да, я — ничтожество, доволен? — перебила внутренний голос Бэт, рукавом клетчатой рубашки размазывая слёзы и сопли по лицу. — Я не справилась, я всё испортила, я не смогла никого спасти. Я виновата. И что теперь?       — Ты что-то сказала, Дитя? — неожиданный вопрос из-за спины заставил её так непроизвольно дёрнуться, что девушка чуть не рухнула с кресла. — О, я тебя напугал. Прости.       — Я-я ничего, — заикаясь, пробормотала Помощник, опасливо оглядываясь и стараясь держать Сида в поле зрения. — С ры-рыбками разговариваю.       — Шёпотом?       — Ну они же немые…       — Да, это многое объясняет, — серьёзно согласился Иосиф, отчего Бэт почувствовала себя ещё тупее.       Господи, какая же ты идиотка, что ты несёшь?       — А какой смысл кричать, если они всё равно не ответят, — закончила фразу Элли и нервно хихикнула. Мужчина застал её врасплох, и последнее, чего бы она хотела, это поставить врага в известность о её… психологической нестабильности. Нельзя было дарить сектанту такой козырь.       — Но это не значит, что они ничего не слышат.       — Если бы они ничего не слышали, их было бы гораздо проще ловить, — ответила девушка, до конца не понимая, почему продолжает поддерживать этот абсурдный разговор.       Сид подошёл ближе и, опёршись на спинку кресла, заглянул вглубь аквариума.       — Тебе не кажется, что ты на них похожа? — с интересом спросил он.       Близость Отца нервировала. А ещё сидеть вполоборота и наблюдать за ним снизу вверх было очень неуютно. Особенно когда Иосиф оторвал взгляд от стаи рыбок и посмотрел на неё в ожидании ответа.       — На кого? Я никогда не рассказывала, что у меня память — три секунды? — попыталась отшутиться Элли, но собеседник даже не улыбнулся.       — Я надеюсь, что когда-нибудь ты всё же начнёшь говорить, — Иосиф потянулся стереть мокрую дорожку с её лица, но Элизабет отпрянула от него, как от чумного. — Я всегда готов выслушать.       — Со мной всё в порядке! — выпалила она, вскакивая с кресла. — Всё нормально! Я вот, — бывшая героиня схватила первую попавшуюся книжку с полки. — Почитать решила. Я к себе.       — Пообедать не хочешь?       — Нет.       — Как знаешь.              Если бы Элли спросили, о чём она читает, Помощник не смогла бы ответить. Мысли были далеко, очень далеко.       — Мне не верится, что все они мертвы, — она теперь старалась не шептать, а лишь безмолвно двигать губами, благо, для её собеседника звук был не нужен.       Пустые надежды приводят к большим разочарованиям.       — Нет. Нет, я уверена, это невозможно.       Мама и отчим жили в большом городе. Маловероятно, что, когда началась война, они уехали в глушь и спрятались там в бункере, как мы.       — Я бы… я бы почувствовала, что мама…       Ой ли?       — Я точно…       Не обманывай себя. Бэт, твою мать, ты опять?..       — Маму… не трожь…       Пусто, так пусто. Пусто и больно. Будто кто-то взял нож и вырезал у неё в груди дыру, а Элли по какой-то случайности осталась жива. Зачем ей теперь жить? Эй, мясник-халявщик, вернись и доделай свою работу! Помощник и так задержалась на этом свете.       Попроси Сида. Он тебя с удовольствием на ремни порежет. Хотя… Ах, да, вы же теперь семья… Так что увы, даже он тебя не прикончит по-нормальному. Хотя, ты можешь попытаться вывести его из себя, и…       — Заткнись. Пока он меня не трогает, я не стану…       Внутренний голос обиделся.       Вот ты, конечно, тупая. Принципиальная… Иосиф такой дурью страдать точно не станет. Рано или поздно он себя покажет. И раз ты меня не желаешь слушать, так хотя бы сохраняй бдительность. А то рискуешь получить удар по затылку, а потом вволю хлебнуть всех прелестей его «веры».       — Я… учту…              Наверно, Сид решил, что для первого дня разговоров достаточно, потому в поле зрения соседки он появился только один раз уже вечером — с предложением поужинать. Элли шмыгнула позорно раскрасневшимся носом и гордо отказалась. Перед сном она всё-таки сгрызла яблоко, но на большее её не хватило. Коллапс произошёл всего сутки назад, в холодильнике хранилось достаточно «живой» не консервированной еды, которую следовало бы доесть, пока была такая возможность… Жаль, что ей кусок не лез в горло.       Следуя за временем суток на поверхности, свет в бункере потух, намекая, что наступила ночь. Бэт заворочалась, пытаясь устроиться поудобнее. Спать на спине теперь было неудобно. Стыдно сказать, слёзы норовили залиться в уши. И смешно, и грустно.       Просто прекращай реветь и спи.       Непросто. Господи, как же всё непросто…