True Hero

      Папа у Элли самый лучший. Он такой большой и сильный, а ещё он любит сажать девочку себе на плечи и может так ходить, наверно, весь день. И ни капельки не устанет!       — Пап, пап! А мама сказала, что ты никогда не вырастешь, — ябедничает дочка.       — Правильно сказала, — отец хитро улыбается. — Куда мне ещё расти, я и так вон какой высокий!       — Вот ты глупенький! — хохочет она. — Это же не в этом смысле! Это означает, что ты никогда не станешь взрослым и серьёзным!       — Вот как? А ты в следующий раз скажи, что взрослые и серьёзные мамы не собирают вкладыши от жвачек.       — Но наша же так делает… — призадумывается девочка.       — Поэтому мы её и любим.       Папа у Элли самый умный. Он знает ответы на миллионы «что?», «зачем?» и «почему?». Вместе они читают умные детские книжки — про динозавров, космос и животных. Папа много работает, но у него всегда есть время в выходные на то, чтобы побыть с дочкой. Иногда они берут с собой маму и идут кататься на роликах или в кино. Иногда они даже вместе играют в компьютерные игры — Элли важно командует, а папа всего лишь нажимает на кнопки.       По воскресеньям они всей семьёй ходят в церковь, в гости к Боженьке. Папа говорит, что это очень важно — если они перестанут навещать Боженьку, тому будет очень одиноко и грустно. Элли жалко Его, поэтому она послушно ходит, правда Боженька почему-то никогда не выходит играть — наверно, стесняется. Но Он слышит, как люди молятся, и понимает, что Его не забыли. Девочке нравится представлять, что, услышав её голос, Боженька радостно улыбается — Элли снова пришла!       На день рождения девочке купили караоке — как же она была счастлива! Папа и мама любят слушать, как она поёт, и даже иногда подпевать. Кажется, папа знает все детские песенки на свете! А мама петь почему-то стесняется…       На заднем дворе растёт большая раскидистая яблоня. Она уже очень старая, но каждую весну она вся покрывается белыми цветами, а ещё осенью на ней очень много яблок. Недавно одна большая ветка отломилась, и дерево начало чахнуть. Мама предлагала его просто вырубить, но папа сказал, что это дерево когда-нибудь может спасти их семью, поэтому нужно постараться его сохранить. Элли не знает, что папа имел в виду, но ему, наверно, виднее… В любом случае, девочка расстроилась бы, если бы дерево спилили — весной оно очень красивое и осенью тоже.       Мама обещала, что скоро они заведут собаку, если папа будет не против. А папа точно будет не против, ведь он же любит собак! Элли уже даже придумала кличку, но никому её не рассказывает — пускай будет сюрприз!       Раз в несколько месяцев к ним в гости приезжает дядя. Он тоже очень большой и сильный, как папа. Правда, он немного грустный, но папа говорит, что это из-за тяжёлой работы. Зато дядя тоже любит музыку и ещё ни разу не отказывался спеть вместе с племяшкой. А ещё он охотник, на Рождество он даже подарил Элли меховую шапку с хвостом. Правда, для девочки она оказалась великовата, мелочь просто утонула в головном уборе, но всё равно была в полнейшем восторге. Главное, что родители додумались не говорить ей, что раньше эта шапка бегала, рычала и выла, иначе рёву бы было…       Жизнь прекрасна, и кажется, что так будет всегда. Наверно, Элли Сид — самая счастливая девочка на свете.              После пробуждения Бэт ещё добрых полчаса не могла прийти в себя. Приснится же такое…       Шапка была огонь, ох, угодил, старый солдат!       — Прости, пап, — прошептала девушка, утыкаясь лицом в подушку. — Прости, что позволила осквернить свою память о тебе…       Во сне Элизабет действительно была безумно счастлива и от этого ей было стыдно вдвойне. Подлое подсознание взяло какие-то реальные отрывки из её памяти, допридумывало ещё какие-то сцены, поменяло лица и скомпилировало всё это так искусно, что у Элли-из-сна не возникло никаких сомнений в реальности происходящего. И девочка действительно очень любила маму и папу, как и Бэт своих родителей.       Бывшая героиня попыталась спрятать горестный всхлип в подушке. Восхищение, слепое обожание — она всё ещё помнила эти чувства, объектом которых по прихоти сна стал глава сектантов. Как ужасно было осознавать, что она, Бэт, может чувствовать подобное по отношению именно к этому человеку, пускай и в своей голове!       Попроси его сегодня вечером почитать тебе сказку перед сном. Вот он охренеет!       Это было неправильно, неправильно! Всё не так! Чёртово подсознание, так недалеко и до психушки!       Так мы уже, забыла?       Мокрая наволочка мерзко холодила кожу, но Бэт продолжала реветь. Ощущение, будто вырвали из души основу и заменили на суррогат — обманули, заставили предать то, что было незыблемо. И кто, её же собственное подсознание! Без Блажи, без гипноза, само! Значит, где-то в глубине души её всё же сидела подлая мыслишка «а что, если б Отец действительно был моим отцом?», значит, она могла позволить себе такие допущения!       Да, мать, мало ты герой оказалась хреновый, так ещё и дочь — оторви и брось. Сплошное разочарование…       — Дитя… Я не вовремя?       А вот и папочка!       Бэт оторвала лицо от подушки, чтобы дать Сиду, застывшему у входа, возможность полюбоваться её распухшим носом и краснющими глазами, и вновь уткнулась туда же. Видеть этого поддельного «Отца» для неё сейчас было просто невыносимо.       — Понятно. Приводи себя в порядок и приходи завтракать, — не стал навязываться мужчина, проявив тем самым поразительную тактичность.       Долгую минуту Бэт вжималась в подушку, но в результате с трудом заставила себя подняться. Начался новый день.              После водных процедур с уже привычными ужасными мыслями и нехваткой воздуха Элизабет появилась на кухне. Несмотря на ранее время, выглядела она уставшей и измождённой, будто пробежала десятикилометровый кросс.       Папууууля…       — Опять сон? — поинтересовался Иосиф, когда она заняло свое место.       — Да, — честно ответила Элли, придвигая тарелку.       — Тебе приснилось что-то страшное? — продолжил допрос фанатик.       — Нет.       — Что-то грустное?       — Прекрати, — попросила девушка, без особого энтузиазма копаясь вилкой в макаронах. — Я не буду тебе ничего рассказывать. Я не маленькая девочка, которой приснился страшный сон, и она прибежала за утешением к па… — Помощник стушевалась и поспешила уткнуться взглядом в содержимое тарелки.       К паааапеньке…       — Зря. Я всего лишь хочу, чтобы тебе стало лучше, — собеседник сделал вид, что не заметил её запинки. — Для меня ты действительно испуганное Дитя, которое боится принять помощь. Или же это проявление твоей Гордыни?       — Расценивай это так, как тебе больше нравится.       Разговор зашёл в тупик, что только порадовало Бэт. Иосиф долго молчал, а когда с завтраком было покончено, произнёс, выставляя перед девушкой чашку:       — И всё же…       — Как вы с женой хотели назвать дочку? — перебила его антагонистка, хмурясь.       — Зачем тебе? — немного растерялся Отец. Задумавшись, снял очки и положил их на стол перед собой.       — Интересно, — пожала плечами полицейская. — Тебе больно об этом вспоминать?       — Именно от тебя мне особенно странно слышать подобные вопросы, — сухо заметил Иосиф, постукивая пальцами по столешнице. — Разве это не очевидно?       Девушка подняла взгляд и констатировала:       — Безусловно, больно. Это твоё личное пространство, которого я обычно стараюсь не касаться. Так почему тогда ты считаешь, что имеешь право…       — Эллисон, — прервал её Отец. — Я предлагал назвать её Верой или Мэри, но жена хотела именно Эллисон, Элли.       Вздрогнувшая Бэт не выдержала долгого прямого взгляда голубых глаз. Смутилась, уткнулась в чашку и пробормотала:       — Прости, я не… Не надо было отвечать мне.       Иосиф снова надел очки и покачал головой:       — Если оба из нас будут молчать, мы никогда не сможем наладить диалог. Взаимоотношения в семье строятся на взаимном доверии и готовности к открытому обсуждению. Ты можешь спрашивать у меня всё, что тебя интересует — я отвечу, даже если это будет больной темой для меня.       Папуленька, хватит быть таким добреньким, ты ставишь нас в неловкое положение!       — Ты ставишь меня в неловкое положение, — повторила Бэт. Ответом ей послужила доброжелательная улыбка.       Когда же ты наконец нам хорошенько наподдашь, волк в овечьей шкуре?..              — Я понимаю, что тебе нравится заниматься музыкой, — произнёс мужчина, снимая бинт. — Но постарайся меньше напрягать руку. Видишь, сегодня сукровицы больше, чем вчера.       — Угу.       Фанатик одарил её долгим пронизывающим взглядом:       — Ты меня услышала, Дитя?       — Угу, — с нажимом повторила Бэт.       — Ты понимаешь, что я прошу тебя об этом не от общей вредности характера, а потому, что это действительно важно?       — Да понимаю, что ты со мной, как с маленькой? — Помощник поджала губы.       Папулечка!       — Иногда ты ведёшь себя совершенно по-детски из-за своей Гордыни, — Иосиф вернулся к перевязке.       — Конечно, — иронично протянула Элизабет. — Назло маме отморожу уши, наемся соли и лягу спать голодная, как иначе-то? А ещё ночью пойду в лес — пусть меня там волки съедят.       Глава Врат тяжело вздохнул:       — И за что же ты так себя не любишь?       С девушки мигом слетела вся смешливость. Она дождалась, пока сосед завязал бинт, сухо поблагодарила его и поторопилась уйти. Бывшая героиня точно знала, за что.              Бэт с тоской пялилась сквозь помутневшие стенки аквариума на его погрустневших обитателей. Она и раньше замечала, что на стекле начала копиться грязь, но сейчас это стало видно невооружённым взглядом. Такими темпами скоро маленький водоём обещал превратиться в уютное болотце.       Посмотри на полках, там наверняка есть какая-нибудь книжка про аквариумы.       Верилось в это с трудом, но Элизабет послушно начала шарить по книжному шкафу. Необходимая брошюрка оказалась закопанной достаточно глубоко — похоже, ей давно уже не пользовались. Вчитавшись, Бэт ужаснулась — чистить как минимум раз в неделю! А она здесь уже 8 дней, и неизвестно, когда Датч последний раз проводил уборку в аквариуме! Бедные рыбки…       Абзац, где было описано, как сделать специальное устройство для чистки, был жирно выделен чёрной гелевой ручкой.       Мы видели похожую штуку в раковине у открытого душа. Ещё подумали, на фига нужна такая хрень.       Конструкция и правда была странная — обрубок шланга с насадкой для лейки на конце. Элли вспомнила, что рядом видела и специальную губку, а тазик стоял в ванной — девушка приноровилась использовать его для стирки, осознав, что в раковине стирать неудобно.       Собрав набор юного аквариумиста, Помощник в сомнении застыла перед обиталищем рыбок.       Ну чё стоишь? Давай, начинай.       — Я ведь точно накосячу…       Ну сдохнет фауна на пару-тройку деньков раньше. Лучше оставить их медленно и мучительно загибаться? Вот ты садистка…       — Тоже верно… — Элизабет тяжело вздохнула и закатала рукав на правой руке. Потянулась к штекеру, подсоединяющему аквариумную электронику к розетке. — Приступим.              Чем длиннее дни, тем сильнее штормы. *       * аналог поговорки «Чем дальше в лес, тем больше дров.»       Дитя была подобна калейдоскопу — он никогда не мог быть уверен, как сложится картинка на этот раз. Девушка однозначно чувствовала вину и даже старалась быть в каком-то смысле деликатной по отношению к Отцу, но временами в ней как будто щёлкал переключатель, и Помощник становилась резче и злей. Иосиф всё никак не мог понять, что служило катализатором. Его слова и действия? Вроде, нет. По крайней мере, не всегда. Так что тогда?       После недели совместной жизни он мог точно сказать — та антагонистка, с которой сражался Проект, мало была похожа на его Дитя. Он не чувствовал в девушке злобы и откровенной ненависти. Точнее, грех Гнева всё же жил в её душе, но Иосифа он не затрагивал в принципе. Проповедник явно не был главным врагом Элизабет, хоть порой в её словах и действиях сквозила обида, но она все равно не пыталась обвинить во всём Отца. У них вообще были очень странные взаимоотношения, но одно Сид мог сказать точно — за эти дни они проделали большую работу.       Проходя мимо гостиной, глава секты заметил Бэт. Девушка старательно протирала изнутри стенки аквариума, пытаясь не плескать водой в стороны. Было видно, что делает она подобное впервые — движения были неуверенными и скованными, но бывшая героиня всё равно упрямо водила губкой.       — Зачем тебе это, Дитя? — полюбопытствовал Иосиф, подойдя ближе.       Ойкнув, Элизабет выпустила губку из руки, и та благополучно опустилась на дно, спугнув случайно выскользнувшую из водорослей рыбку. С тоской проводив её взглядом, девушка обернулась и с укоризной посмотрела на проповедника.       — Жалко, живые же.       — Боюсь, что их век всё равно будет недолог.       Бэт потянулась за губкой, опустив руку в воду до плеча.       — Все мы рано или поздно умрём. Так поживут хоть немного подольше.       Иосиф пожал плечами:       — «Праведник заботится и о жизни своего животного, сердце же нечестивого жестоко». Да благословит тебя Господь на это доброе деяние.       И, несмотря на то, что Элизабет тратила своё время, в общем-то, впустую, в его голосе скользнули нотки одобрения.              Закончив со стенками и аккуратно оторвав подгнившие листочки, Бэт взяла в руки импровизированный насос и пластиковый тазик.       — «Прижмите лейку к грунту, засасывайте воду так, как это иногда делают для слива бензина, и сливайте в ведро», — процитировала она брошюру и поморщилась. — По крайней мере, мне не грозит наглотаться бензина.       На пол таз ставить было неразумно — вода случайным брызгами залила бы всё вокруг. Примерившись, Элизабет решила принести стул.       Сначала ничего не получалось. Наверно, недостаточно давления в шланге создавали лёгкие Помощника. Девушка остановилась, чтобы передохнуть.       Будет забавно, если нам придётся просить папуленьку помочь. Привет, пососи шланг, будь другом!       — Фу, давай только без этого, ладно? — нахмурилась бывшая надежда Сопротивления, пряча хулиганскую ухмылку. — И хватит так его называть, шутка затянулась.       Мне нравится, как ты бесишься.       — А мне не нравится. Давай вернёмся к делу.       Второй подход оказался более эффективным. Действуя чётко по инструкции, Элизабет, постоянно делая передышки, опустошила примерно пятую часть аквариума и остановилась. Оставалась малость — вылить грязную воду, а затем возместить подводным жителям потерю за счет содержимого крана. Бэт бодро взялась за ручки таза, рванула его вверх… И вернула на место, зашипев от боли. Верно, переноска была бы сущей мелочью, если бы руки бывшей полицейской были в полном порядке.       Ой, дурааа… Ну и что будем делать?       Напрягать Иосифа не хотелось. Немного подумав, Бэт пересекла комнату и взяла из шкафа стакан.       Ммм, смекалочка…              — Амбиции могут двигать горы*, Дитя.       * аналог «Бешеной собаке семь вёрст не крюк».       Помощник запнулась и чуть не ухнула вниз, если бы её вовремя не поймал под руку проповедник, будто по мановению волшебной палочки оказавшийся рядом.       — Ты… Ты давно тут стоял? — брякнула Бэт, высвобождаясь. — Просто стоял и смотрел?       — Мне было интересно, когда тебе надоест, и ты позовёшь меня, но ты оказалась упрямее, чем я думал, — с неодобрением покачал головой Сид. — По правде говоря, я шёл готовить обед, но ты была так увлечена своим делом…       Девушка почувствовала, как лицо заливается краской. Она сжала стакан покрепче и сообщила:       — Я скоро закончу. Мне осталось долить чистую воду из-под крана, подождёшь, пока я…       — Перетаскаешь ещё несколько литров воды в стакане? — иронично продолжил мужчина. — Я, конечно, терпелив, но привык ценить своё время, в отличие от тебя, Дитя.       Папулька дело говорит.       Прежде, чем полицейская успела что-то возразить, глава Врат подхватил практически пустой таз, на дне которого осталась только муть, добросовестно выкаченная начинающей аквариумисткой. Буквально за пару минут тара была ополоснута, наполнена и водружена на старое место.       — Дать тебе ковшик?       Элизабет, немного поколебавшись, кивнула. Унижаться, так по полной… Так хотя бы наполнять аквариум было несколько быстрее, учитывая, что источник воды был на расстоянии вытянутой руки.       Проповедник достал из недр кухонного шкафа алюминиевый ковшик, который, наверно, использовался для варки, и торжественно вручил Элли. Работа пошла веселее. Когда Бэт закончила и вернула штекер от аквариумной электроники в розетку, она была бледная, как смерть, и не сказать чтобы довольная.       Ты даже тут сама не справилась. Убожество.       — Ты молодец, Дитя, — похвалил Иосиф, отвлекаясь от готовки. — Ты вспомнила о том, что братья наши меньшие нуждаются в заботе, и почти всю работу сделала сама. Я тобой горжусь.       — Не сама, — буркнула девушка, возвращая ковшик. — Ты же помог…       — Для этого и нужна семья. Иди, отдохни, я тебя позову, когда еда будет готова.              Спорить у Бэт не было ни сил, ни желания, поэтому она послушно двинулась к себе.       Рука у нас сейчас отвалится.       — Не отвалится. Я ещё поиграть хочу.       И как ты себе это представляешь? Ты сейчас даже нормальное баррэ вряд ли сможешь поставить.       Проходя мимо комнаты проповедника, полицейская ненароком заглянула внутрь.       Карандаш на столе! Бери!       А это была неплохая мысль… Хотя со стороны Элли, наверно, походила на клептоманку, но карандаш должен был послужить в добрых целях. А у Иосифа наверняка были ещё писчие принадлежности в столе. Бэт ни за что бы не поверила, что такой барахольщик как Датч не сделал внушительную заначку.       Сделав своё чёрное дело, Помощник вернулась в свою комнату и примерила карандаш к гитаре — по длине подходило идеально. Но испробовать в деле нехитрое устройство она не успела — услышав приближающиеся шаги, Бэт инстинктивно сунула украденное под подушку.              После обеда Отец задержался, убирая со стола, а по возвращении в свою комнату обнаружил пропажу остро заточенного карандаша. В первый момент, конечно, поискал на полу под тихий ненавязчивый аккомпанемент из-за стены — Дитя снова музицировала. Но карандаша нигде не было, а кроме самого мужчины забрать его мог только один человек. С неустойчивым психологическим состоянием и суицидальными наклонностями. Поэтому стоило проявить бдительность.       Элизабет сидела на своей кровати, монотонно перебирая струны и мурлыкая что-то под нос. Проповедник порывисто вошёл в комнату и угрожающе навис над ней.       — Дитя, будь любезна объяснить… -тоном, не предвещающим ничего хорошего, начал было он, но замолчал, стоило Бэт испуганно поднять глаза.       Иосиф уже так привык к её обычному виду, что сразу заметил изменения — полицейская распустила и расчесала волосы, враз став на вид беззащитнее и моложе. Взгляд Отца скользнул дальше, на гитару, найдя объяснение этой метаморфозе.       — Это что? — поинтересовался он, указывая на странную конструкцию. Искомый карандаш пережимал струны на грифе, закреплённый сзади резинкой для волос.       — Каподастр, — так же коротко отозвалась Элизабет дрогнувшим голосом.       — Зачем? — чувствуя себя полным дураком, спросил Сид.       — Чтобы руку не перенапрягать, — чувствуя себя круглой идиоткой, ответила Бэт.       Долгую минуту они молча смотрели друг на друга. Застигнутая врасплох Помощник даже перестала играть.       — Почему не попросила? — наконец, буркнул Отец. — Зачем нарушать заповедь «Не укради»?       — А ты бы поверил, если бы я сказала, что мне для гитары нужен карандаш?       Звучало безумно. Наградив Дитя ещё одним долгим тяжёлым взглядом, он признал:       — Вряд ли.       — Ну вот. И мы же типа семья, — Бэт не смогла сдержать ироничные нотки. — Так что не украла, а позаимствовала. У тебя же ещё есть? Если нет, я верну.       Из жадности не делиться с ребёнком карандашами — действительно мелочно как-то. Запас у главы сектантов имелся, но злило его не это.       — В следующий раз, пожалуйста, просто попроси. Даже если просьба будет звучать странно, — с нажимом добавил Отец.       — Хорошо, — легко согласилась антагонистка. — Прости, сделала, не подумав.              У папки воровать, ай-ай-ай, как нехорошо!       Иосиф немного побурчал, но всё же простил её. Опять. Господи, Элли уже было дурно от елея! Как он продолжал сохранять самообладание, как?! Сколько можно изображать из себя святого?!       Смотри-ка, а ты провоцируешь его уже даже неосознанно. Моя девочка! Мерзкая подлая манипуляторша, так держать!       — Мне стыдно.       Воздух стал жёстким, проезжающимся по носоглотке наждачкой. Бэт вцепилась в гитару, будто в спасательную верёвку человек, который вот-вот сорвётся с обрыва. Сердце пропустило удар и забилось в унисон с рваным ритмом злых слов внутреннего голоса.       Стыдно ей! Ты хоть когда-нибудь что-нибудь в своей жизни по-настоящему чувствовала? Ты всегда накручиваешь себя, а потом фонтанируешь своими поддельными эмоциями. Чувства должны идти от сердца, а не от мозга. Ты не живёшь — ты имитируешь жизнь. Ты обманываешь других, ты обманываешь себя, ты обманываешь меня — как ты ещё жива, враньё поперёк глотки не встало? Все твои добродетели — обман. Ты делаешь вид, что ты хороший человек. Но мы-то знаем, что твоя суть — мерзкое чудовище, жаждущее крови! Грех — зверь? Значит, тебя давно уже сожрали, раз ты за здорово живёшь убила всех, кого любила!       Как причудливо цеплялись её навязчивые мысли друг за друга, ни одному здравомыслящему человеку не пришли бы в голову такие ассоциативные связи. Задыхаясь, бывшая героиня провела рукой по струнам, через силу вырываясь из удушливых объятий паники навстречу к музыке.       — Somebody get me a hammer, — попросила она и тут же пояснила:       

— Wanna break all the clocks and the mirrors And go back to a time that was different. A time when I didn't feel like there was something missing. Now my body and mind are so distant… Don't know how to escape from this prison… How can I Free my mind?

      После долгого молчания за стеной вновь зазвучала музыка. За это время Иосиф успел исписать три страницы новым карандашом. И почему его так вывела из себя вся эта ситуация? Знал же, что Дитя не умеет говорить о своих проблемах и потребностях, чего ещё можно было от неё ожидать?       Элизабет запела — что-то неторопливое и однообразное, цепляющееся за постоянно повторяющееся в припеве «I can't breathe». Вроде бы спокойная песня, но в ней звучала такая неизбывная тоска, что Отец даже отложил свои записи.              

How can I live in the moment When my thoughts never feel like my own and Don't know how to admit that I'm broken… How can I Be alright?

      И снова «I can't breathe». Раз за разом, как странная жалобная мантра. Иосиф напряжённо думал. А что, если это не Дитя не умеет говорить, а это он не умеет слушать?..              До ночи ничего интересного не произошло. Их безумная семья поужинала в тишине, так же беззвучно сделала перевязку. Сид на вид был ужасно задумчивым, Бэт просто не рисковала вырывать его из мыслей. Ведь она снова облажалась и расстроила Отца — не специально, но всё же. А от его прощения девушке было только хуже. Помощник чувствовала себя в сотню раз более плохим человеком.       Предложение попросить сказку всё ещё в силе.       — Не смешно.       Спи давай, принцесса Генриетта*.       *Главная героиня в «The Princess Who Had Never Laughed» — американской адаптации сказки «Царевна Несмеяна».