True Hero

      Это должен быть идеальный вечер после долгого плодотворного дня. В ковшике на конфорке тихо плюхает соус, ждут своего часа спагетти, чтобы превратиться в пасту болоньезе. От содержимого духовки идёт вкусный запах, а на столе красуются бутылка вина и торт с выведенными на глазурной глади словами «с днём рождения, малыш».       Бэт в ванной заканчивает макияж. Там хорошее освещение и самое удобное зеркало в доме, поэтому девушка всегда красится именно там. Стоп, разве она действительно разбирается в мейк-апе?.. Элли на секунду задумывается, вглядываясь в отражение. Ну, судя по тому, что она видит — да. По крайней мере, в этой вселенной точно. Элизабет касается крана, медленно споласкивает руки. Сквозь звук льющейся воды она слышит писк телефона из спальни. Всё идёт по плану, ведь она ждёт этого сообщения. Осталось совсем немного до идеального вечера — доделать укладку, накрасить губы помадой, которую она забыла в сумочке, и закончить готовку. На Бэт короткие джинсовые шортики и лёгкая оверсайзная рубашка с закатанными рукавами, застёгнутая пока только на пару нижних пуговиц и не скрывающая ключ, висящий на её шее на тонком шнурке. Она исправит это, но пока нужно ответить на сообщение.       Бэт открывает дверь и останавливается, медленно обводя взглядом комнату и незваных гостей, замерших при её появлении. Будто издеваясь, тонкие пальцы медленно касаются пуговиц, чтобы закрыть тело и ключ от устремлённых на них глаз. Лёгкая улыбка появляется на губах Помощника. Она неторопливо приближается к будуарному столику, заставленному флаконами и баночками, берёт мобильный.       Увидимся в 10, детка       Элизабет снова пронизывает присутствующих внимательным взглядом, хмурится, что-то подсчитывая в уме.       Лучше в 10:30, малыш       Она нажимает «отправить» и опускается на пуфик перед столиком, не обращая внимания на вторжение. Берёт заранее разогретую плойку и начинает неторопливо накручивать локоны, будто не замечая движения сзади. Палец касается кнопки, повышая температуру до максимума.       Обречены. Всё происходит так, как она ожидает. Отойдя от первого шока, нападающие приходят в движение ровно тогда, когда Элли освобождает прядь и молниеносно отламывает придерживающую половинку щипцов. Пытающийся поймать её за волосы фанатик крепко хватается за разогретый металл и с вскриком отступает, мешая другим и давая девушке возможность перехватить острые маникюрные ножницы поудобнее. В этой истории Бэт умеет вскрывать гортань даже ими. Всё вокруг заливает кровью, сектанты скользят на мокром ламинате, а Элизабет только и успевает убивать их, легко уворачиваясь и одаряя каждого особой смертью. Чей-то череп проламывает тяжеленный флакон из толстого стекла, чьё-то горло обхватывает тонкий узкий девичий пояс на поверку оказывающийся прекрасной удавкой. Это так просто и весело. Бэт искренне получает удовольствие от процесса.       Когда враги заканчиваются, она, пользуясь передышкой, подходит к зеркалу, поправляя практически идеальные локоны, аккуратно фиксирует их лаком из баллончика и осеняет себя крестным знамением — ведь она добропорядочная католичка. Но стоит Элизабет повернуться, как перед ней будто из ниоткуда появляется новый враг с пистолетом. Точнее, с зажигалкой в виде пистолета, которую он, похоже, взял на комоде в гостиной. Одно долгое нажатие на кнопку распылителя, и объятый пламенем эдемщик скрывается в ванной, куда его заботливо направляет Элли (не хватало только пожара в доме).       Кухня — идеальное место для смертельной драки. Пучок сухих спагетти неплохо пробивает висок, что уж говорить про тесак и раскалённую конфорку с кипящим соусом. Помощник рубит, поджаривает, ломает кости — будто просто готовит мясо для ужина, буднично и с задором. Всё вокруг разгромлено. Полы её рубашки запачканы каплями крови, но Бэт это даже нравится. Когда она успела стать такой? Может, когда надела на шею ключ, украденный из музея?       Эдемщики пришли за ним, без всяких сомнений. Поговаривают, что это древний артефакт, ключ от врат то ли Эдема, то ли Преисподней. Это не столь уж важно, когда тело налито безудержной энергией и силой, а мысли проносятся в голове с такой скоростью, что можно заскучать, предугадывая каждое движение противника.       Горсть вилок и ложек летит в открытую микроволновку. Бэт хлопает дверцей и касается панели запуска для того, чтобы последующий взрыв снёс пару последних фанатиков. Вот так легко. Жаль, что один из них налетел на обеденный стол, снеся бутылку и торт.       Элли отряхивает рубашку и пересекает комнату, чтобы взять с комода сумочку. Она идеально наносит помаду, наблюдая за отражением в чуть помятой сковородке, поднятой с пола. Как раз вовремя, дверной звонок взрывается пронзительной трелью.       Элизабет распахивает входную дверь и замирает на пороге, скользя по своему гостю взглядом и многообещающе улыбаясь. Он, как обычно, невероятно пунктуален и опрятен, и Бэт от этого без ума. В этой вселенной ей вообще нравится в нём абсолютно всё.       Её пальцы тянут его за лацканы пиджака, увлекая в дом. Губы гостя растягиваются в ухмылке, которую Бэт так хочется украсть, а у глаз появляются такие родные ласковые морщинки. Его руки ложатся на её талию, оглаживают, притягивают ближе, разом сокращая и так иллюзорную дистанцию. Элли запрокидывает голову, держась за его плечи как за последнюю опору в мире, и закрывает глаза, чувствуя дыхание на коже. Она судорожно вздыхает, когда горячие губы касаются шеи, скользят вверх. Его ладонь ложится на её щёку, нежно касается большим пальцем скулы, поворачивает голову, чтобы через миг мужчина лишил Бэт воздуха. Он прижимает девушку к стене прихожей, и Элизабет сама льнёт к нему, как кошка, не в силах оторваться от его губ. Ей кажется, что кровь кипит в венах, а сердце бьётся так, будто занимает всю грудную клетку.       Гость отстраняется, но лишь для того, чтобы окунуть её в глубину своих голубых глаз, наградив Помощника внимательным пронзительным взглядом. Бэт чувствует себя пойманной добычей, такой хрупкой и желанной, что от торжества перехватывает дыхание. Она выскальзывает из объятий, утягивая любимого за руку в гостиную.       Их не смущают ни тела на полу, ни лужи крови, ни общий разгром. Мужчина позволяет стянуть с себя пиджак, продолжая кружить её, прижимая ко всем встречным опорам. И Бэт уже ощущает себя сиреной, утащившей моряка на дно, ведьмой, заманившей путника в свой дом, завлекшим героя в чащу чудовищем… Чудовищем… Она губами ищет свободное от щетины место на его щеках, выгибается, когда его пальцы берутся расстёгивать её рубашку, чтобы пробежаться по ключицам и опалить касаниями выступающие лопатки. Сам он прячет под кипенно-белой тканью татуировки и шрамы, которые так хочется освободить и часами исследовать кончиками тонких пальчиков, и Элли приступает к этому невероятно интересному занятию, обжигаясь об его горячую кожу. Она торопится, потому что точно знает, что…       Его ласковые ладони скользят по её шее, чтобы через миг сжать пальцы, не давая воздуху проникать в лёгкие. Так и должно быть. Их история всегда заканчивается только так. Элизабет не сопротивляется, лишь смотрит ему в глаза — победно, с примесью лёгкой досады оттого, что всё закончилось так быстро. Перед тем, как соскользнуть в темноту, она чувствует, как натягивается и лопается шнурок на шее.       «Держи свой подарок на день рождения. Ключ то ли от Врат Эдема, то ли от Преисподней. Ведь ты пришёл именно за ним, Иосиф.»              Бэт распахнула глаза и тупо уставилась в потолок. Сердце всё не сбавляло темп, а лицо горело от стыда. Как обычно, невероятно реалистично, спасибо, подсознание.       — Молчишь?       Я нахожусь в некотором замешательстве, ибо никак не могу выбрать, на какую тему из двух предложенных тебя стебать.       — Ну я же чудовище, мне можно, — Помощник прижала ладонь к горячей щеке и нахмурилась. — И убивать, и… Второе тоже можно, в общем.       Желать ближнего своего?       Подавившись воздухом, Элли поспешила спрятать лицо, уткнувшись в подушку. К стыду примешалась злость, и девушка покрепче сжала уголок одеяла.       — Во-первых, он вдовец, так что я даже заповедь там никакую не нарушила, — с трудом удерживаясь от повышения голоса, прошипела Элизабет.       То есть сам факт того, что ты во сне миловалась с психом из соседней комнаты, тебя вообще не смущает? Он тебя, между прочим, дочкой считает! Хотя, да, инцест — дело семейное…       — Во-вторых, я не виновата, что подсознание взяло за основу сна клип «Saturday night», — закончила бывшая героиня, готовая порвать ни в чём не повинное одеяло голыми руками. — Надо же было испортить такую шикарную историю… Тварь, как же я его ненавижу!       А во сне мне показалось наоборот…       — Я про подсознание.       А-а-а, ну это многое объясняет…       — Ну ты и сволочь, — практически восхитилась Бэт, осознав, как внутренний голос снова обвёл её вокруг пальца.       Ой, ты мне льстишь!              Она снова решила начать день с тренировки. Тело ещё немного ныло, отвыкнув от нагрузки, но бывшая полицейская точно знала — эту боль нужно было пересилить, чтобы в дальнейшем она исчезла. Элизабет значительную часть детства провела в спортивном зале — осознав своё предназначение, маленькая Элли занималась боксом и единоборствами, готовясь к службе в силовых структурах, — поэтому была осведомлена о таких вещах.       Сегодня она щадила себя меньше, будто выплёскивая всю злость за сон на саму себя. Технически, в вывертах подсознания была виновата исключительно Бэт, поэтому всё справедливо. Только руку надежда Сопротивления всё равно старалась беречь, бедная конечность уж точно не имела никакого отношения к её больной глупой голове.       И, если уж так подумать, то и Иосиф был не причиной, а лишь ещё одним пострадавшим от самоуправства подсознания Помощника, что, впрочем, никак не помешало Элизабет шарахнуться от него, случайно встретив фанатика по пути на кухню.       — Доброе утро, Дитя? — с лёгким сомнением произнёс глава сектантов. За последнее время он несколько отвык от такого явного проявления антипатии.       — Доброе, не то слово, — буркнула Бэт, торопясь прошмыгнуть мимо соседа. — Завтрак сегодня делаешь ты.       — Мне было бы приятно, если бы ты высказала свою просьбу в менее приказном порядке, — Иосиф скрестил руки на груди, следуя за ней. Бэт, не оборачиваясь, подошла к кухонным шкафам и начала открывать дверцы. — Что ты ищешь?       — Куда ты убрал мой стакан?       — А где ты его бросила? — Элизабет честно призадумалась. — Дитя, этот бункер — наш дом, мы должны содержать его в чистоте и порядке…       — Блин, я его в комнате забыла, — досадливо протянула девушка.       — А я просил тебя не таскать посуду в комнату, — наставительно напомнил Отец.       Элизабет одарила его самым мрачным взглядом, недвусмысленно говорящим «хватит поучать меня с утра пораньше», но промолчала. Лишь честно сходила за стаканом, который у неё тут же и отобрали.       — Э, куда!       — Его нужно сполоснуть, — бескомпромиссно заявил Сид, поворачивая ручку крана. — Посмотри, как запылился.       — Да он почти чистый! — исключительно из духа противоречия возмутилась Бэт. — Ты дашь мне сегодня попить спокойно, или как?       — А ты так и будешь пререкаться со мной на пустом месте, Дитя? — приподнял брови в показном недоумении проповедник. — Мы уже не единожды обсуждали, как важно уметь вежливо формулировать свои просьбы.       Вежливое чудовище? А папуля умеет в комедию абсурда. Но мы ж тоже не промах?       Помощник почувствовала, как внутри разливается злорадство от предстоящей шалости. Может быть, Сид и не был ни в чём виноват, но сам факт того, что он просочился в её голову и уже который день устраивал в её снах какую-то вакханалию, почему-то раздражал и подталкивал Элли к совершению не самых хороших поступков.       — Ох, хорошо, ты прав, — протянула она, картинно закатывая глаза. — Извини. А теперь дай мне, пап, пить, пожалуйста.       Иосиф застыл, крепко сжимая тонкие стеклянные стенки. На миг Помощнику показалось, что сейчас она услышит хруст, похожий на треск ломающегося льда, и в раковину покатятся рубиновые капли крови, стекая с израненных осколками пальцев.Мужчина медленно выключил воду и обернулся, чтобы одарить девушку пронизывающим взглядом.       — Повтори, что ты сказала, — напряжённо попросил он, и Бэт почти усовестилась, но отступать было уже некуда.       — Дай мне попить, пожалуйста, — «послушно» сказала она и нахмурилась: — Слушай, это уже не смешно! Мне что, ради стакана воды ещё на колени встать? Тогда лучше пусти, я сама налью в кружку.       — Мне просто послышалось… Неважно, — пророк быстро налил воды. — Держи. Мне нравится, что ты начала тренироваться по утрам.       Большими глотками опустошив стакан, Элли с подозрением посмотрела на собеседника.       — А ты откуда знаешь? Подсматриваешь за мной?       — Нужно быть полным идиотом, чтобы не догадаться, — скептически хмыкнул Отец. — Ты не собираешься идти в душ?       Во время тренировки люди имеют неприятную привычку потеть. Дура.       — Ага. Спасибо за подсказку, — она поставила стакан на стол. — Я совсем забыла, что тебя раздражает, когда я хожу рядом грязная. Всё же должно содержаться в чистоте и порядке. Всё, включая меня.       — Дитя, я не имел в виду… — начал было Сид, но оборвал сам себя. — То есть мне казалось, что тебе самой уютнее…       — Я так и поняла. Спасибо за заботу, — отрывисто произнесла Элли, в душе злорадствуя ещё сильнее. — Я пошла. Приготовь завтрак. Пожалуйста.              -Мне кажется, он искренне расстроился.       Так ему и надо. Будет знать, как выносить нам мозг.       Девушка пожала плечами. Она вроде бы не сделала ничего плохого, но на душе всё равно остался осадок. Глупо как-то, по-детски подло получалось. И Бэт вроде бы была согласна с голосом, а вроде и не совсем…       — Зачем я так поступаю? — она стянула футболку. — Чувствую себя мерзкой манипуляторшей. Кому будет лучше от того, что Сиду будет хреново? Это не оживит людей, не соберёт по кусочкам мир, лишь сделает ещё одного выжившего злым и несчастным…       Опять волнуешься за своего будущего убийцу, чудовище? Хм, а может ты перед смертью хочешь снова затащить его в постель?       — В смысле «снова»?! — рявкнула бывшая полицейская, вскидываясь и неудачно прикладываясь лбом о стеклянную дверцу. — Ай! Да что за гнусь ты опять несёшь?!       Эй, поосторожнее! Ладно твоя пустая голова, но мириться с разрушением кабинки я пока не готов! Не пыхти, я всего лишь о милейшей сцене с обнимашками говорил. У-тю-тю.       — Никогда так больше не делай!       Ой, будто я когда-то тебя слушал.       Дно кабинки было ещё влажным и тёплым, похоже, Отец успел принять душ, пока она занималась.       О-о-о, отличный повод представить, как вода течёт по его обнажённому торсу, тому самому, который ты так увлечённо лапала во сне…       Воображение охотно нарисовало перед её внутренним взором всё, что перечислил голос, отчего Элли затрясло так, будто она окунулась в ледяную воду. Отвратительно. Она отвратительна!       — Ты прекратишь сегодня, или нет?! — чувство вины легко перекрыла злость. — Если ты думаешь, что мне нравится думать об этом всём и терпеть твои дебильные фантазии, ты очень сильно заблуждаешься!       Хм, а во сне ты не жаловалась…       В кого она превратилась? Богомерзкое вместилище пороков, настоящая тварь, уничтожающая и портящая всё хорошее, что только могло повстречаться ей на пути. Её близкие, друзья… Их вина была лишь в том, что они подпустили Помощника к себе слишком близко. А некоторые ещё и имели глупость любить её.       — Господи, да сколько можно?! — зло прошептала Элизабет. — Я ненавижу себя за эти чёртовы сны, ты доволен? Ненавижу себя за всё, что натворила, ненавижу за то, что моя голова делает из моего врага чёрт пойми кого! Я чудовищно устала и просто хочу сдохнуть!       С каждым днём вероятность её срыва увеличивалась. Как узнать, когда зверь возжелает крови? Как удержаться от убийства, если Смерть — твоё второе имя? Если она позволит чудовищу вырваться, останется ли в её душе хоть что-то человеческое?       Поэтому ты будешь доводить Сида до белого каления, не задавая глупых вопросов типа «зачеееем?», «почему я должна делать гаааадости?» и тому подобное. Я доходчиво объяснил?       — Куда уж доходчивее, — Бэт повернула ручку смесителя. Ей нужно было как-то охладиться.              — Подожди немного, я почти закончил.       Элизабет опустилась на своё место. Делать было категорически нечего, поэтому Помощник сфокусировала всё внимание на спине Отца. Только сейчас она заметила, что Иосиф сменил футболку на тёмно-синюю, ту самую, которую она практически насильно впихнула ему днём ранее. В груди неожиданно поднялась тёплая волна, пронеслась вверх, опаляя щёки, и улеглась скользким комком в районе солнечного сплетения.       Это просто поблажка. Эмоциональное поглаживание, как с ножницами. На что только не пойдёшь, чтобы заполучить волшебный ключ. Не правда ли?       Ну разумеется. Это не было взаимной поддержкой и заботой, нет. Игра в поддавки, правила в которой менялись так часто, что Бэт уже запуталась в условиях победы.       — Ты уверена, что ничем не хочешь со мной поделиться? — поинтересовался Сид, будто почувствовав буравящий его спину взгляд.       — А должна? — Помощник откинулась на спинку стула, пытаясь принять развязную позу. Будто бы её вовсе ничего не тревожило.       — Это можешь решить только ты сама, — спокойно отозвался Отец, поворачиваясь, чтобы выставить перед ней тарелку с овсяной кашей. Вот чего в бункере было достаточно, так это запасов круп. — Если тебе всё ещё неуютно рассказывать о плохих снах, я не стану настаивать. Значит, время просто пока не пришло.       А когда ей последний раз снилось что-то хорошее? Действительно по-настоящему добрый сон? Такой, что принёс покой и дал сил? Элизабет тихо вздохнула. Мама.       — Ты не перестаёшь удивлять меня своим оптимизмом, — устало призналась она, дождавшись окончания молитвы соседа. — Ты всё ещё веришь, что всё изменится к лучшему, если подождать.       — Если бы это было не так, вряд ли мы сейчас сидели бы за этим столом и спокойно завтракали, — сектант встретился с Элли взглядом. Девушка почувствовала себя муравьём, заключённым в янтаре — не вырваться, не пробиться сквозь толщу спокойствия, и это заставляло нервничать и злиться. — Признай, Дитя, за эти дни многое изменилось. И я думаю, что всё это было не напрасно. Мы постепенно учимся понимать друг друга, как и полагается семье.       — Возможно, это всего лишь затишье перед бурей, — напряжённо произнесла Бэт, зачерпывая ложкой кашу. Они — не семья. И не важно, что он там себе напридумывал.       — На всё воля Божья.       Отец её совсем не боялся! Не осознавал, как опасна Помощник, не придавал значения её словам и действиям, не задумывался о самозащите!       Это временно. Он поймёт.       Даже уверенность внутреннего голоса раздражала. Бэт глотала безвкусную жижу и злилась. Казалось, что её враги, внешний и внутренний, сговорились и дружно решили выводить её из себя всеми возможными способами, но бывшая полицейская держала себя в руках. Всё потому что месть подаётся холодной.       Закончив с содержимым тарелки, Элизабет потянулась к кружке, якобы случайно смахнув ложку со стола.       — Я подниму, — она наклонилась. — Кстати, не ожидала, что ты сделаешь то, что я, пап, просила. Спасибо.       Вынырнув из-под стола с ложкой в руке, Бэт натолкнулась на сканирующий напряжённый взгляд.       — Ау, — девушка помахала сектанту ладошкой. — Говорю, спасибо, что сделал так, как я попросила! Ножницы оставил, футболку надел… У тебя сейчас такое лицо, будто ты увидел приведение. Всё в порядке?       Иосиф медленно снял очки и, аккуратно сложив дужки, отложил на край стола. Потёр переносицу, медленно выдохнул и… улыбнулся.       — Не волнуйся, Дитя, всё хорошо.       Всё равно что разговаривать со стеной! Элизабет с трудом сдержала вздох разочарования.       Терпение, моя очаровательная гадюка, терпение. Ты ещё успеешь его укусить.       — Ну и отлично! — с наигранным энтузиазмом Бэт хлопнула по столешнице и, опершись на руку, поднялась. — Спасибо за завтрак, я ушла делать перевязку.       — Тебе помочь?       — Сама-сама, всё сама! — только отмахнулась девушка, бодро выскочив в коридор. Только там она позволила себе сжать пальцы в кулак так, что ногти впились в кожу. Спокойствие, только спокойствие. Время было на её стороне.              Тихо гудящая система вентиляции действовала на нервы. Бэт лежала на своей кровати, уперев взгляд в стену. В голову как будто напихали горячей мокрой ваты, мысли неторопливо ворочались, словно увязая в ней, и ничего не хотелось.       — Ты никогда не задумывался, — медленно начала она, широко зевнув. — Откуда здесь сектантский флаг Штатов? С крестами вместо звёзд.       Ну вряд ли папуля протащил его с собой в кармане.       — Значит, он изначально здесь был? — логично предположила Элизабет и потянулась поправить узелок на свежем бинте. — Только на фига он был нужен Датчу?       Собирался ритуально его сжечь?       — Да не, глупость какая-то.       Бэт нехотя поднялась с кровати и подошла к стене. При ближайшем рассмотрении она не обнаружила ни капель крови, ни ещё каких-либо дефектов на ткани. Наоборот, Помощнику показалось, что флаг бережно хранился где-то, цвета ни капли не выгорели, и, если присмотреться, можно было разглядеть сгибы на синтетике, не разгладившиеся даже спустя столько дней висения на стене. Он был несколько раз сложен, так пролежал достаточно долго, где-то настолько глубоко закопанный, что на ткань не попадал свет.       Браво, Шерлок. И о чём же это нам говорит?       Элизабет нахмурилась:       — Я не хочу делать поспешных выводов, но… Ты же думаешь о том же, о чём и я?       Нет, я просто думаю за нас двоих. Как бы то ни было, у нас только один способ подтвердить догадки — наведаться на склад. Ведь где-то этот флаг раньше хранился. Вряд ли Датч прятал его под своей подушкой — смысл тогда застилать письменный стол нормальным звёздно-полосатым, если его сердцу была дорога именно эта тряпка?       Аргументы голос привёл железные. Элли пожала плечами и хмыкнула — хоть какое-то развлечение, всё лучше, чем лежать колодой, ожидая обеденного времени. Кроме того, она всегда любила копаться в старых вещах. Это как машина времени, но только настоящая…       Тардис?! Ю-ху, значит, Датч скоро переродится. Возможно, даже в теле женщины. Вот смеху будет!       Но она даже не улыбнулась.       У тебя просто нет чувства юмора, зануда.              И снова стеллажи, заставленные коробками. Что-то подсказывало Бэт, что-то, что она искала, должно было находиться где-то в глубине. Девушка медленно прошла к дальней стене. Здесь хранились женские вещи, среди которых она нашла расчёску, рядом, немного порыскав, девушка отыскала ещё и ящик с детскими игрушками. Среди кучи дорогой мальчишескому сердцу дребедени была большая стопка практически не тронутых раскрасок и предметы для рисования… Фломастеры давно высохли, но рядом лежали два набора цветных карандашей, которые Элли честно покрутила в руках. Она когда-то увлекалась антистрессовыми раскрасками, давно, в прошлой жизни. Персонажи из мультиков, машинки и роботы мало были похожи на мандалы, но… Последние, в конце концов, можно и самой придумать. Находка однозначно была признана полезной.       Ой, не впадай в детство! Пошли дальше! Смотри-ка, а что это за чёрный рукав привлекательной фактуры?       Элизабет послушно потянулась к старой коробке, вытягивая её на свет божий. Внутри обнаружилась брутальная кожаная косуха, чей рукав и привлёк её внимание, бандана…       Ого, байкерское барахло! Там должна быть куча побрякушек!       И правда, на дно были ссыпаны массивные цепи, перстни, ещё какая-то чепуха, в основном с черепушками всех сортов. Но больше всего Элли заинтересовалась подвеской в виде скелета в балахоне, с косой наперевес. Косовище было сделано из чьего-то позвоночника, а на лезвие кто-то нанёс гравировку: «Memento mori». Девушка всё никак не могла вернуть пугающую, но завораживающую безделушку на место.       Ну, Датч! Ну, старый прохвост! Вот, кто у нас настоящий пророк — и про ядерный взрыв угадал, и подарок для тебя сохранил из времён своей бурной молодости!       — Для меня?       А кто у нас четвёртый всадник Апокалипсиса? Поздравляю тебя, Бэт, теперь у тебя есть твой официальный мерч!       Вешать себе на шею эту жуть не хотелось. Пальцы Бэт неуверенно сжали крепкий плетёный шнурок. С другой стороны, это «украшение» было равнозначно признанию, даже вызову — вот моё предназначение, я больше не боюсь! Даже просто лежащее у неё на ладони оно придавало Помощнику решимости.       Да тебе смелости не хватит его надеть! Тряпка!       Бэт закусила губу и взялась за замочек. «Смерть» скользнула ей за воротник рубашки, неприятно холодя кожу. Бывшая героиня нахмурилась и застегнула предпоследнюю пуговицу, пряча оскал скелета под тканью. Медленно обвела взглядом проход между стеллажами.       Мне кажется, или там, на полке внизу, след? Пыль будто смазали.       И правда. Элизабет подошла ближе, присела на корточки и провела пальцем — рядом со следом обнаружился толстый слой. Долгую секунду девушка вглядывалась в бок глубоко задвинутой коробки, а потом, решившись, потянула её на себя.       Вот оно. Что ж, Шерлок, дело закрыто.              Конечно, макароны с тушёнкой, кетчупом и специями, которые будто по ошибке попали в кухонный шкаф старого выживальщика, были сомнительной альтернативой пасте болоньезе, но Элизабет всё равно чувствовала какую-то болезненную гордость…       Ебать ты кулинар!       … И даже высказывания внутреннего голоса не могли испортить ей настроение. Возможно, потому, что дальше портить было некуда, возможно, из-за талисмана. С подвеской Бэт чувствовала себя сильнее и увереннее, будто и правда завладела древним артефактом, как бы смешно это ни звучало.       На этот раз она решила немного схитрить. Наскоро умяв половину свой порции, девушка отправилась звать Отца обедать. Он предсказуемо обещал «сейчас прийти», и Элизабет смогла воспользоваться краткой заминкой. Когда Иосиф появился на пороге кухни, она как раз бодро дожёвывала макароны.       — Опять не дождалась, — укоризненно покачал головой пророк, но Бэт только пожала плечами, ни капли не устыдившись. — Дитя, если ты вдруг торопишься из-за того, что стесняешься, знай — меня целиком и полностью устраивает твоя готовка.       Элли снова неопределённо пожала плечами. Нет, она не считала себя крутым поваром, но ей просто в голову не приходило, что Сид так расценивал её спешку.       Бляха, как же он заботится о твоём эмоциональном состоянии, аж тошно!       — Глупости, — бывшая героиня поднялась, чтобы положить порцию соседу. — Просто не удержалась, вкусно получилось. Не веришь? На, пап, пробуй.       Иосиф завис над тарелкой, а Помощник, как ни в чём не бывало, потянулась за своей чашкой и сделала большой глоток. Она так и осталась стоять, будто взгляд сверху вниз давал ей какое-то преимущество в предстоящем разговоре.       — Значит, ты делала это специально, — медленно произнёс Отец, откладывая вилку и одаряя Бэт таким взглядом, что ту практически бросило в дрожь. — Скажи мне, Дитя, когда и чем я успел настолько тебя обидеть, что ты решила прибегнуть к столь жестоким шуткам?       В ней, наверно, умерла великая актриса, потому что Элизабет так натурально округлила глаза, что на миг и сама поверила:       — О чём ты? — губы сами собой расползлись в кривой ухмылке, а тон сменился на какой-то чужой, обжигающе ледяной и полный сарказма. — Это не жестокость, а милосердие. Я посчитала, что боль душевная может быть сильнее физической. Я забочусь о тебе, Отец, как Иоанн о вашей пастве — принося очищение сквозь страдания! — она поднесла ладонь ко рту, будто шокированная ужасной догадкой: — Ох, только не говори мне, что это обычно не относится к верхушке секты… Неужели мучить в вашей вере принято только простых беззащитных людей?       — Никто не обещал, что Путь будет лёгким, — Сид продолжал сохранять спокойствие, хотя где-то на дне его глаз, кажется, уже зарождался шторм. — Я вёл своих детей той дорогой, по которой прошёл сам, поэтому они верили мне, поэтому…       — Очнись, они сбегали от вас! — воскликнула девушка. — Те, кто посмелее и поумнее, сбегали и прятались! Они понимали, как вы изуродовали религию, твой изначальный замысел, в конце концов!       — В каждом стаде есть паршивые овцы, — Иосиф встал, мигом возвысившись над Помощником. — Но Господь был готов принять и их души. Те, кто не захотел, не смог пожертвовать всем ради спасения, сгорели в благодатном пламени! Я предупреждал, но они не верили! Они не заслужили права жить в новом мире! Они считали нас безумцами, но правда всегда была на нашей стороне!       — Ах, пра-а-авда! — Элли вытянулась как струна, повышая голос и эмоционально жестикулируя. — Приходи к нам, отдавай все свои вещи и еду, или мы тебя убьём — правда! Убивай слабых, иначе ты мясо, которое мы скормим волкам — правда! Раз ты пришла меня убивать, скажу, что, я не хотела выжигать людям мозги Блажью, меня заставили, вдруг ты после этого пожалеешь меня и передумаешь драться — правда! Я убил его потому, что он не был готов стать нашей семьёй — прав… О, подожди, сдаётся мне, что ты обманул меня, Иосиф! Ведь Датч уже был твоей семьёй!       Кажется, Сид начинал терять контроль. Он сжимал кулаки так, что костяшки побелели, но всё ещё сдерживался от того, чтобы поднять руку на Бэт.       — Он был предателем!       — Он не был идиотом! — отрезала Помощник. — Знаешь, как он вас называл? — Элизабет зло рассмеялась. — Сраные эдемщики! Потому что вы сами предали свою веру! Вы сами променяли слово и любовь на Блажь и оружие, вы сами…       — Я пытался спасти людей любой ценой! — не сдержавшись, сектант сгрёб Помощника за грудки. — Тех, кого ты просто убивала!       —… создали меня, — неожиданно тихо закончила девушка, не пытаясь вырваться. — Ты и твои Вестники. Вера — Мор, Иоанн — Голод, Иаков — Война. А из меня вы сделали Смерть.       Она вытянула из-под ткани подвеску.       — Я никого не хотела убивать, — произнесла Бэт, сжимая нагретый теплом тела металл так, что кончик полотна косы болезненно впился в её большой палец. — Меня могли бы втихую пристрелить или запереть в одном из бункеров навсегда, но ты приготовил мне иную участь. Они всегда меня отпускали, давали возможность сбежать. Ты так хотел, чтобы твоё пророчество исполнилось, что заставил меня… убить твою семью.       Пальцы сектанта разжались и, потеряв опору, Помощник отступила назад, нелепо взмахнув руками.       — Ты…       — Я заслуживаю наказания? О, да! — Элизабет радостно оскалилась. — Давай! Ты можешь задушить меня, зарезать, утопить в аквариуме!       Сид просто стоял и смотрел на неё.       — Ещё ты можешь распороть шов у меня на руке и обновить рану — я умру от кровопотери! — с прежним энтузиазмом предложила Дитя.       Иосиф молчал.       — Взять антибиотики из медпункта и заставить меня запить их пивом из запасов Датча! — продолжила предлагать Бэт. Оптимизм её начал затухать, сменяясь раздражением.       Сектант не отвечал.       — Посадить меня в карцер без еды и воды! — выкрикнула Элли. — Боже мой, да сделай ты уже хоть что-нибудь! Прикуй наручниками и избей! Срежь с меня остатки татуировки! Пожалуйста! Ведь я же чудовище!       Последнее говорить точно не стоило. Голос её сорвался и прозвучал отрезвляюще жалобно.       — Ты не в силах нести на себе ношу вины, — прервал молчание сектант. — Пытаешься искупить её, получив наказание. Прости, что не понял сразу. Тебе, должно быть, очень страшно.       Он шагнул Бэт навстречу, взял Дитя за плечи и притянул к себе. В первый момент Помощник опешила. Всё рухнуло. Она из последних сил пыталась вывести Отца на эмоции, выжимала из себя самые жуткие и мерзкие слова, на какие только была способна, но всё оказалось тщетно. Он должен был прийти в бешенство и, в состоянии аффекта, навсегда решить все её проблемы… Но Иосиф стоял в обнимку с самым ужасным творением своей веры и медленно утешающе гладил Элли по спине. И чёрт возьми, это было так приятно… Будто Элизабет и правда заслуживала любви и заботы, будто она была всего лишь уставшей и запутавшейся девчонкой, отчаянно ищущей спасения и, наконец, нашедшей его. Будто всё страшное действительно позади. Она не одна.       Случайная слезинка сорвалась с ресниц и скользнула по левой щеке Бэт, приводя её в чувства. Девушка окаменела.       — На мне нет никакой вины, — зло соврала она. — Я ни в чём не раскаиваюсь. Лучше отпусти. Ещё раз притронешься ко мне…       Иосиф и правда отстранился. Посмотрел на неё с непонятной смесью чувств… и вернулся за стол. В тишине он придвинул к себе тарелку с остывшей едой, взял вилку.       — Действительно, вкусно, — будто самому себе сказал он, попробовав. Эта фраза подействовала на Элизабет не хуже пощёчины.       — Приятного аппетита, — процедила Помощник и, резко развернувшись, покинула комнату.              — Почему, мать твою, ну почему?!       Кажется, нас опять наебали.       Бэт металась по своей комнате, как зверь в клетке, то и дело на что-то натыкаясь. Её трясло, по щекам текли злые слёзы, но бывшая полицейская не могла остановиться.       — Сколько можно ставить на мне эксперименты?!       Да ну брось, ты привычная, чего тебя жалеть.       «Мир это диагональ… Я — точка равновесия». Элизабет пнула философствующую стену и запрыгала на одной ноге. Боль от ушиба разозлила её ещё сильнее.       — Неужели так сложно просто! Меня! Отпустить!       Пф, без тебя в этом бункере будет тупо скучно. Каждый день такие представления! Я б на месте папули тоже не отпустил такую… Ахаха, актрису погорелого театра! Бадум-тссс!       — Сука, как же ты меня достал! Убирайся из моей головы, стендапер херов! — Элли отвесила себе хлёсткую пощёчину и тут же прижала ладонь к горящей щеке. — Чем ты лучше него? Сколько можно меня изводить?!       Без меня ты превратишься в аморфное ничто, покорно ползающее на коленях перед папулей и напевающее гимны его секты! Help me, Faaaaith… Help me, Faith! Shield me from soooorrow, from fear of tomooorrow!       — Заткнись, заткнись!       А может, лучше так? Help me, Dad! Help me, Daaaaad!       Она подскочила к стоящей в углу гитаре и крепко сжала гриф. Как показывала практика, заткнуть поющий внутренний голос мог только голос реальный. Как назло, в голову не лезло ничего, кроме песни, испортившей ей сегодняшнюю ночь.       

— Been traveling in packs that I can't carry anymore, Been waiting for somebody else to carry me…

      А сейчас уже не ждёшь? Бедняжка…       

— There's nothing else there for me at my door, All the people I know aren't who they used to be. And if I try to change my life one more day, There would be nobody else to save… And I can't change into a person I don't wanna be, so… Oh, it's Saturday night, yeah!

      Голос у Бэт звучал истерично, будто у настоящего религиозного фанатика, но это даже придавало песне особого шарма.       

— I pray for the wicked on the weekend! Mama, can I get another amen? Oh oh oh oh oh Oh, it's Saturday night… Swear to God, I ain't ever gonna repent! Mama, can I get another amen? Oh oh oh oh oh Oh, it's Saturday night, yeah

      Она врала, снова. Преисполненная виной, Бэт раскаивалась, хотя чудовищу и не положено было чувствовать подобное. Но Иосифу об этом не надо было знать. Хотя, что за дебилизм, и он и так это отлично видел! Нет, он должен был осознать, что собой представляло его «Дитя»! Её время так стремительно утекало, зверь мог появиться в любой момент, и Отец даже не успел бы ничего понять! Долой веру в лучшее, всё будет только хуже!       

— If I had one more day to wish, If I had one more day To be better than I could have ever been… If I had one more day to wish, If I had one more day… I could be better, but, baby, Oh, it's Saturday night, yeah!

      Не надо даже пытаться что-то исправить.       «Как насчёт ещё одного благословения, мам?»              Допев, девушка немного успокоилась. Сходила умыться, завернула на склад, чтобы взять с собой раскраски и карандаши, и до вечера просидела в рубке. Рабочие наушники Датча она присоединила к проигрывателю, вытащила из коробки с пластинками какой-то пухлый картонный конверт… Там оказался большой сборник старья, которое любил хозяин бункер, аж на две пластинки. Неплохой выбор, хотя сил у неё хватило только на прослушивание двух сторон из четырёх.       Так Бэт и сидела — медленно скользя карандашами по бумаге, временами оглядываясь на кружку Датча, оставшуюся сиротливо стоять у пульта. Будто старый друг вышел на 5 минут и скоро вернётся.       Ужинать её никто не позвал, а Элли и сама не изъявила желания. Перевязка прошла практически на автомате.       — Я сделала всё, что могла, чтобы его разозлить. А он меня не тронул. Ну почему?.. — перед сном снова попыталась понять она. — Почему он не захотел меня по-настоящему наказать?       Наказание имеет смысл, когда его боятся. Когда оно приносит отрицательные эмоции, чтобы закрепить рефлекс — это нельзя делать, а то накажут, и будет плохо. Нет смысла мучить того, кто не сопротивляется, а наоборот жаждет наказания. Пропадает педагогический эффект.       — И тут рефлекс… Ненавижу рефлексы…       Ну и ещё он тупо боится тебя потерять.       Эту мысль Элли обдумать не успела, провалившись в тревожный сон.