Лилейная Невеста.

Мы предупреждаем, что изрядно добавили слэша, за счёт чего главы теперь содержат несколько другое и разбиваются совершенно по-иному.

Прошу к нашему шалашу и просьба извинить за долгое отсутствие новой редакции и новой главы. Попросту в доме не было машинки удовольствий.

Эпиграф номер раз:

"Бойтесь понятий, облекающихся в слова, радуйтесь словам, обнажающим понятия".

М. И. Цветаева.

Эпиграф номер 2, вплотную касающийся сути главы, но не смысла:

"Like the dust that settles all around me I must find a new home, home The ways and holes that used to give me shelter They're all as one to me now Oh but I, I would search everywhere Just to hear your call Oh walk upon stranger roads than this one In a world I used to know before, yes I miss you more…

… Oh, but now, now I've lost everything I give to you, give to you my soul And the meaning of all that I believed before Escapes me in this world of none, no thing and no one".

Genesis, "Afterglow", 1976.

"Словно пыли, пеплу и праху, что оседает вокруг, Мне необходимо найти новый дом, новый дом. Пути и пристанища, прежде дававшие мне кров, Отныне уж не подходят мне. Но я, я буду искать везде, повсюду Только, чтоб услышать твой Зов, И пройду самым невероятным путём в этом мире, Что знал до сих пор. Я тоскую по тебе вновь…

… Но только теперь, теперь, когда я лишился всего прошлого, Я вручаю тебе её, вручаю свою душу. Ибо всё, во что я верил до сих пор, Потеряло смысл в этом негодном, опустевшем мире".

Конец эпиграфа.

… Северус выглядел откровенно злым, и, как оказалось, не только выглядел: – Ещё раз напились? Каждый день пьёте Ваше здоровье? – принялся он пилить не хуже отлучавшейся в этом неблагодарном ремесле Джиневры-Теперь-Гойл, чуть более полугода тому отчасти из-за этого переставшей именоваться миссис Поттер номер один. – Там были пьянки до упаду. Сев, но я-то трезвенький. Меня буквально вывернуло наизнанку от слов Бута. Уж извини за интимные подробности… Короче, алкоголь весь того-этого, почти улетучился из меня, – прозвучало по-прежнему жалобно из уст Героя в уже наскучившем амплуа Пьеро. – Сев, ситуация вышла из-под контроля и была на грани фола, меня засекли, – прошептал с трудом дышащий от жуткого воспоминания Гарри. – А что, в питейных заведениях нынче в моде розги? – решительно отшутился профессор, показав, что разговор закончен, едва узрел своего подопечного и руководителя разом живым и здоровым, но Поттер вовремя перехватил инициативу. Он относительно связно передал Северусу, как чуть-чуть, и его не схватили на месте преступления, честно говоря, после без пяти минут успешного для новичка отравления он был от подземелий Аврората в одном шаге, которого удалось избежать благодаря быстроте и реакции ловца, наработанных в Школе. – Хорошо, что Вы справились, мистер Поттер, а то время-то позднее, и я, грешным делом, подумал, что без надлежащей тренировки Вы провалились. Поймите меня, всё сегодняшнее свободное время ушло на… на пустые беседы, и в этом только моя вина, как хозяина дома. Ох, я даже позабыл накормить Вас обедом, – лживо сокрушался Снейп. Уж ему ли не знать, как на самом деле было организовано им же самим "свободное время" гостя, и нет, он не стал звать Гарри к обеду, чтобы не прерывать вдумчивый, как он до сих пор полагал, процесс чтения пресловутой книги о мистериях Посвящения. Воспарив духом, половой Герой принялся самозабвенно хвастаться и бахвалиться: – Да я, да я отменно, подлинно мастерски подлил яд в стакан этого подлеца… – Северус и позабыл или умышленно не сделал пренебрегающую мину при "грязном ругательстве", в данном раскладе оно было основано. Поттер продолжал повествовать всё более умно и чётко, без фрагментов тут же нависшей лапши на ушах внимательного и отчего-то безмерно встревоженного слушателя. Это могло бы показаться курьёзным, но Северус чувствовал себя не так, как если бы он недостаточно натренировал везучего юнца, что имело место быть в действительности, а будто это его самого чуть не схватили за выполнением очередного грязного задания. И правда, почему и откуда корнями такое странное отождествление?.. Гарри меж тем увлечённо лепетал, а Северус ненадолго ушёл в обдумывание вопроса, не придя ни к какому выводу, в итоге, он не пропустил ни единого важного слова. Вообще-то, он умел одновременно выслушивать важного собеседника, причём, весьма тщательно, что не мешало ему заниматься своими делами, однако, этот случай, по его сугубому, безгласному мнению, был из ряда вон. – … но, понимаешь ли, жидкости оказались разной плотности и, возможно, они отличаются и по цвету, по меньшей мере, оттенку, заметному любопытствующему наблюдателю, как этот мой, да уж не мой Рон, который позовёт на следующий слёт юных скаутов меня и своего приятеля с Захарией Смитом, последним, на кого удалось выйти. Никакие расспросы Авроров, нагрузившихся до зела, готовых на всё: им бы только долили стакан, – вполне понятно, что Гарри всё с большим трудом давался подбор "правильных", литературных слов, мать их, но пока он сдерживался, не зная о таком подходящем по времени подарке Северуса, как великого, нет, не комбинатора. Поттер внезапно и так к месту поперхнулся всё тем же апельсиновым соком, что и накануне, но по-быстрому прочистил горло: – Так, продолжаю докладывать. Расспросы об этом мистере Волынски дали нулевой результат. Всё, что удалось вызнать, так это его даже и не перевели из мокрого, гнилого подземелья наверх, сотворив новую чистенькую канцелярскую крысу – не дослужился, его просто-напросто оставили на своём месте. – Я изрядно поработал бы с ядом, но не видя внутри колбы, реторты больших объёмов того, что там упорно и настойчиво звали скотчем, как самым популярным напитком среди Авроров, насколько я понял, я остаюсь безвреднее ужа, ты ведь понимаешь. Что же, я дам тебе Оборотное Зелье, и под его воздействием, превратившись в невзрачного, ничем не запоминающегося лекарственного дилера, на днях ты купишь в "и вот заведении" целую бутылку, она мне на опыты пойдёт. Наверняка, бутыль окажется более пузатой, чем само "Огденское", и с множеством ярких наклеек, да прочего ярмарочного увеселения, разумеется, поддельного или, в лучшем случае, если паб пристойный, самого дешёвого в ассортименте скотча. А сама-то бутыль, клянусь, содержит наипаче благородный шотландский напиток, не иначе. Снейп театрально поднял руку с раскрытой ладонью, будто неправильного образа и подобия сатир, подносящий названный дар снисходительному, весёлому, краснощёкому Вакху, и звучно захохотал, его смех подхватил Гарри, но их радость была недолгой. Северус моментально перестал рисоваться и жёстко отчеканил: – Я беру на себя все визуальные, плоскостные и даже, отметь невероятное, вкусовые подделки яда под эту… гадость, которой на полных правах травят исконных англичан. Гарри хотел наивно поинтересоваться, а что, встречаются в Англии и не исконные, видевши в своём Литтл Уингинге одних только WASP*, но не стал, обдуманно поступив. Северус был очень занят расписанием будущей, главное, бесплатной работы на свою голову. – В результате моего рвения и бдения в следующий раз ничто не будет тебе угрожать, кроме отсутствия самих навыков отравления, его незаметности, лёгкости и заурядности. Сколько у нас в запасе времени с тем, что на данный момент паб закрыт? – Сейчас прилично поздний вечер вторника, а я поторопил ребят и договорился с Роном на четверг. Этого времени, наверное, будет недостаточно? – повесил нос Гарри, но его тотчас воодушевили: – Слёт скаутов отменять или переносить нет нужды, но обещай мне одну вещь взамен. – Клянусь, что выполню любое твоё… – Никогда не начинай так, а то с тебя и впрямь потребуют что угодно, а ты, дав слово джентльмена, не сможешь отказаться или отказать. Но давай вернёмся к нашим баранам. Чего бы я действительно хотел, жаждал всей душой, так это твоего повторного и в скором будущем, чрезвычайно внимательного, заметь, неоднократного обращения всё к той же книге, э-э-э, словом… Слова давались Северусу с явным трудом, а Поттер не понимал причин его горячности и беспокойства до заикания. – Хорошо, какой подзаголовок, раздел мне лучше выбрать, по твоему мнению? Гарри догадался о каких-то трудностях перевода с алхимической терминологии на человеческий язык, но так и не взял на себя труды, пусть, ему было тяжело видеть Сева, похоже, единственного любимого, вот таким потерянным, растерявшим, кажется, всё для себя важное. – Но потом ты пил в другой заход, почему? – Северус перевёл стрелки и стал растягивать гласные, пародируя кого-то, изрядно подзабытого Гарри. – Я, блин, настоящий Герой! – чересчур храбро и неделикатно высказался Поттер, – Я сегодня отравил одну мразь и развёлся с другой. – Быстро под душ, переоденешься в свои вещи, они в полном порядке, – скомандовал профессор, не желая и далее слушать непристойности, ведь от его благородной идеи с книгой у полового Героя в памяти и следа не осталось. А надо самому быть смелее, не теряться и не мямлить, как мистер Лонгботтом на занятии. – Но я хочу серебристый жилет с вензелями и единорогами! – нагло потребовал Поттер, брякнув первое, что взбрело ему на ум при кратком воспоминании, собственно, о наличии книги и необходимости её если не осилить, то таким же путём втихаря пролистать. – Что? Что ты сказал? Северус неверно расслышал и не придал этому проходному случаю смысла, а зря, он о многом говорил. – Молчу, молчу, значит, с вензелями хочу хотя бы жилетку. Ну, я пошёл? – буркнул Гарри, – В смысле, ты меня не проводишь? – Мистер Поттер, Вы уже забыли, где гостевая комната? Не заблудитесь, дверь я открыл, и ни-ка-ких вензелей сегодня. Гарри обречённо побрёл в душ, как на казнь, голова раскалывалась на сотни маленьких страдающих от боли частичек, тошнило, руки-ноги тряслись, ровнёхонько это не он ядом, а его отравили дешёвой выпивкой. Всё это странно, в прошлый раз они выпили-то с Роном примерно столько же в пересчёте на голову, а так дурно не было. Но сейчас не до точных вычислений с точностью до минима,** Поттер не выдержал и крикнул: – Северус, дай Антипохмельное зелье! Умоляю! Спустя мгновение Снейп оказался рядом с флакончиком в руке: – Бери и оставь меня в покое, наконец. Не забудь вымыть голову ароматным шампунем наверху угловой полки, а то от волос неимоверно сильно, до дурноты, пахнет дешёвым табаком. – Сев, я всё осознаю, но вместе с тем ты и сам куришь. – На текущий момент это не тема для разговора. Волосы не суши, я сам сделаю это. Поттер принял душ, и ему показалось, что он смыл с себя всю грязь сегодняшнего "дела". И его прямо-таки обдало нежным, чертовски волнующим предвкушением незабываемого секса не просто с мужчиной, а с ним, единственно желанным Севом, сим поздним вечером, плавно перетекающим в ночь, полную обоюдных жарких ласк. Он вытерся точно маггловским полотенцем, так приятно было его прикосновение к коже. Ему не встречались подобные пушистые полотенца в привычном "взрослом" мире магов, ах, да, в Мунго у него было нечто похожее. Переоделся гость дорогой всё в ту же рубашку бутылочного цвета, чёрные брюки и по-слизерински зелёную жилетку, всю свою одежду плюс новые носки и вычищенные до блеска ботинки. Эх, если бы это пусть даже ношенная одежда Северуса, от этого стало куда приятнее! Но зря он сказанул о неведомо как осенивших рогатых лошадях. Зато все вещи были тщательно выстираны и отглажены. Протрезвевший, розовощёкий Гарри, временно позабывший о своём наваждении и предвкушении бурной ночи, нашёл Северуса в столовой, сидящим в каком-то оцепенении, глядящим на него отсутствующим взглядом, в то же время, поистине проникающим насквозь, в какой-то степени обволакивающим. … Будучи один, Северус не терял времени даром, переводя его на лекарственные снадобья. Их вполне достаточно на контрактный период, аппарируйте, господа заказчики, платите звонкие галлеоны и сикли, заключайте новый договор с предоплатой на основные ингредиенты, и убирайтесь прочь до времени. Алхимик с лёгкостью необыкновенной восстановил в памяти беспокоящую ночь, но со снами вышла незадача. Увы, как он догадался, его коренной ошибкой было лечь спать на подушку Тобиаса, как губку, впитавшую в себя смесь страха, непредвиденности, смертельной обиды и… непротивления злу насилием. Тобиас же всего-то призрак, куда ему оказывать сопротивление полноценному, сильному, моментально, за счёт передозировки, ставшему грубым человеку, которому по нраву оказалось чёрствое отношение к нему самому, Единственному! Но Северусу не давал вздохнуть спокойно последний, самый волнующий момент. Под его налётом он тоже пропустил обед, не говоря о прогулке в парке с вдохновляющими и одухотворяющими полётами, обыденными под вечер сигаретами со стаканом огневиски или рюмкой коньяка. Весь день ко второй его половине покатился под откос… Вместо привычных занятий и отдыха Снейп ушёл с головой в настойчивые воспоминания, что же именно в том мокром сне так пришлось ему по вкусу? Его усилия не оказались тщетными – в итоге, он всё вспомнил и куда больше: пришёл к достаточно неутешительному выводу. Почему эта жёсткая грубость Поттера так понравилась ему. Он припомнил, что очень редко, но бывало желание испробовать свои ощущения, коль "взять себя в руки" быстрее, выше, сильнее, однако, он твёрдо ограничивал себя в негативном стремлении к некоему извращению. В этот раз бессознательное само сделало всё за него, то ли в бреду, то ли в кошмаре, в их терминальной фазе. А к чему отрицать факт? В итоге своих размышлений он решился. Решился применить Чары Самовнушения к мистеру Поттеру, чтобы самому остаться целомудренным и не запачканным. Переступить грань самому в отношениях с Гарри Северус считал и несвоевременным, и люто, бешено кричащим нарушением обыденного распорядка жизни, её дорогостоящего значения для него, и много, чем ещё. Что уж тут, бессмыслица жизни есть единственное несомненное знание, доступное человеку.

***

… Рады вы или нет, а нам придётся поведать об этих Чарах, как множестве иных новшеств, изобретённых самим Северусом, со школьной скамьи большим искусником в создании заклинаний при возникновении необходимости. Надо же осознавать, каким это образом они действуют на очарованного мага. Когда в Кругу после второго явления Лорда пытали людей до смерти, всё равно, "грязнокровок" ли, изредка попадавшихся чистокровных мракоборцев, те, кто бы колебался, надрывно и громко кричали, постепенно переходя к тихим стонам и нереально болезненным вскрикам, когда пытка подходила к неизбежному окончанию. Взрослый Пожиратель Северус Снейп постоянно находился под страхом много более мучительной смерти, истерзанный и брошенный в подвале Малфой-мэнора без палочки и глотка воды ради любования жесточайшей, медленной смертью предателя. Вероятнее всего, целая совокупность негожей яви и явственной нужды снова и снова появляться то в Норе, то на Гриммо с докладами перед требовательным начальством и группой со временем ставших чужими единомышленников вынуждала шпиона сотрудничать с матёрыми садистами-профессионалами. Ему лично, в принципе, было нечего терять, но он был не просто нужен своим, а жизненно необходим. И всё же, дабы взять паузу на пяток минут, а ровно столько действовали Чары незамеченными "Владыкой судеб", Северус отключался от кровавого настоящего. Он переставал видеть погибающих людей с вывернутыми внутренностями, не чувствовал запаха паленой плоти, не зрел отсечённых конечностей, бурно фонтанирующих кровью, всего этого кошмара наяву, за счёт своего изобретения, не более и не менее. Он делился Чарами только с двумя посильными волшебниками, одним из которых был старший друг Люциус Малфой, первый – сам префект-выпускник! – протянувший руку первокурснику в день распределения, наставник в Тёмных Искусствах во время обучения Северуса в Хогвартсе, сознательно навешавший его и ведший зашифрованную переписку. Но позднее по чужой воле не кто другой, как он, затянул Северуса в это болото, в то время бывшее кружком чистокровных магов – пламенных борцов за свои права, находящихся под неусыпным руководством истинного, от Мерлина, молодящегося, вполне человекообразного лидера. Люциус за неимением иного выхода взял за привычку в особо изощрённые и "изящные" моменты грациозно оседать на пол и терять сознание, что было смерти подобно, а, пожалуй, куда хуже. Тот же подвал, но уже родного поместья, зато тот же исход. И Северус под страхом жестокой кары, ибо никто не имел права колдовать единовременно с Тёмным Лордом, выручал товарища по несчастью, наводя очень краткие, зато мощные Чары Самовнушения. Люциус с преклонением перед неведомым волшебством рассказывал лучшему другу, непрестанно восхищаясь и разводя пухлыми породистыми кистями, выглядывающими из белоснежных манжет, как в самые критические моменты, когда лишается мирского сознания, он видит истинные Эмпиреи. Северус только посмеивался в кулак, делая вид, что закашлялся, но Люциус Абраксас Малфой в своём роскошном поместье, в "чистых покоях" был чрезвычайно серьёзен, утверждая, что это не иначе как благословение почтенных предков. Вторым магом непредвиденно стал старый Нотт, призывник первого созыва, по мнению практически всезнающего шпиона, положительно изменивший не только Господину, что уже было чревато страшными карами, а самим его привычкам и способам отвлечения от вечной скуки жизни без души – всем этим показным смертельным пыткам. Он был тёмной лошадкой, ни перед кем не открывался, казался старым молчуном себе на уме, но пытать физически ненавидел, и эта аура окружала его. Пожиратель Смерти Снейп так и не осознал, отчего избрал Нотта-старшего, как вторую кандидатуру на пресловутые пять минут несказанного счастья вместо заскорузлой от крови материальности. Из-за неколебимой, стойкой ауры, и только? О, это вряд ли… Впервые применяя к не окончательно проверенному, "чужому" Пожирателю своё изобретение, Снейп отчасти рисковал, полагаясь лишь на свою информацию, а вдруг выдаст? Но не выдал же, напротив, и глазом не моргнул, как будто так и надо. Наконец-то, наложив на самого себя, теоретически возможного третьего, без малого, неуловимые по причине стихийности Чары Самовнушения, Северус вблизи пыточного Круга мог очутиться в окрашенных потускневшей со временем зеленью, тёмных, любезных сердцу подземельях под вечно спокойными водами Чёрного Озера в Хогвартсе. Они всегда казались ему безмятежными и благочестиво пропитанными архаически нерушимыми традициями. В фамильный замок он никогда не переносился, будто опасаясь повторения инцидента в курительной, где зловеще скончался отец, и нахлынувшей тогда стыдливости, аки у красной девицы. О, как это было позорно – осквернить милого призрака своим семенем… и разом прекрасно, чуть ранее, в отрочестве, взрастив вечную, неоспоримую любовь свою к нему, живому человеку из плоти и крови, до недосягаемых высот! … Что до сегодняшнего дня, часть его, накрепко затворившись дома и всецело игнорируя "зачитавшегося" гостя, Северус полностью расслабился, дав волю воображению, представляя себя и Тобиаса целиком обнажёнными, только наедине. Нет уж, начинающему содомиту без "нужных связей" поначалу было невозможно найти какую-либо литературу себе в помощь, что вполне разумно объясняется многовековым строжайшим запретом в благочинном мире магии на сношения подобного рода. Вот и сейчас алхимику страстно, до вырвавшегося глухого стона отчаяния не хватило того, что определяется ёмким словом – проникновение. Северус долгие годы не то жаждал быть гетеросексуальным, вполне нормальным мужчиной, и с успехом продвигался на этом поприще, не то вспоминал об одних реалиях однополых контактов, бездонную бездну ощущая шестым чувством "повторного" нажатия на простату, доведшего его до постыдного, но сладостного деяния, спустя столько лет будоражащего кровь. Впрочем, опирающаяся на холодный разум натура учёного не давала покоя, с взрослых лет неискоренимо требуя научных или близких к тому подтверждений реальности свершившегося, пока однажды всё в том же пресловутом Лютном, в лавке букиниста, передающейся от отца к сыну поколениями, не отыскалась чудесная книга. Правда, она несколько не соответствовала проблеме, волновавшей Северуса – было ли происходившее тогда хоть отчасти явью, естественно, с допустимой долей опьянения рассудка, иль нет. Иначе то поистине волшебное переживание оказалось бы спровоцированным лишь разыгравшимся донельзя воображением, поторопленным и взбудораженным опиумным угаром, попробованным впервые. Отныне, по внимательному изучению баснословно редкой находки, наиважнейшая проблема стала шире, критичнее и опаснее. Изредка неимоверно уставая от исключительно платонических и преувеличенно сдержанных контактов с Тобиасом, Северус позволял себе пораздумать: а с кем допустимо… в реальности по любви, и не рассердить бы Тобиаса своим выбором. Не с Люциусом же, всем видом говорящим о натуре пылкого любовника по вине издавна разбитого чужой супругой сердца! Не с Ремом же, не по своей воле, но вернувшимся к полу-животному состоянию! И ещё, чтобы тот, новый неизвестный пока единственный, не предал, дабы не отдать наипаче святое и неприкосновенное – душу – безобразному, гнилостному Дементору, а главное: не заклеймить весь свой род, бросив несмываемое пятно позора на его главную ветвь. Как? Как всё это проделать? Как всё успеть? И допустимо ли такое?.. Именно эта книга о мистериях Посвящающего и Посвящённого долгие годы была излюбленным чтением на ночь вместе с томиком Бодлера на языке оригинала.

***

… – Эй, профессор Снейп, сэр, – позвал Гарри тихо. – Вымылись? – раздался невозмутимый голос. А чтобы Вы не подхватили насморк, который, как известно, если не лечить, проходит через две недели, а вот если лечить, – пауза, весёлое, даже озорное, невероятно зовущее выражение лица и вразрез с ним менторский тон. Известно, что до скрытого, подспудного, но поражающего очарования, это и есть невидимая часть некой разновидности основной, базисной красоты, без которой ни один из нас не может выглядеть по-настоящему красивым, – то за четырнадцать дней, никак не менее. Я Вам и голову обработаю, словно бесплатный парикмахер. Мне отчего-то Ваше здоровье важнее стоимости оказанных услуг, – всё тем же безапелляционным голосом без капли смешинки. Гарри был безгранично счастлив и этой, к слову сказать, заезженной остроте про насморк, зато из самых прекрасных уст на свете, уст, одно припасть к которым было бы фантастической удачей и счастьем. По всему видно, что Северус моментально собрался и уже подобрался, как адская гончая на своре. Он преспокойно осведомился: – Ты будешь ужинать, надеюсь? – Кажется, мы уже ужинали, но от второго сета не откажусь. – Винли! Поздний лёгкий ужин. Они поели, давненько надо было назвать вечерний приём пищи по-английски "обедом", но сие сделано нарочито, чтобы наши читатели не подумали о последней, наиболее сытной трапезе британцев, как о неком мероприятии под названием "ланч", проводящемся в полдень или около того. Абсолютно все блюда на столе по опробованию оказались вкусными и необычными, ведь в них было много неведомых Гарри специй. – А теперь все расходятся по спальням и хорошенько высыпаются. Легенды и мифы Древней Греции оставляем на день грядущий, – тихо, но с заметным оттенком интимности сказал, казалось бы, неимоверно уставший Северус, – Лично мне не хочется засиживаться сегодня у камина допоздна, да и пить тебе сейчас нельзя, внутри зелье бродит. Давай послушаемся старинной еврейской мудрости, что в любой непонятной ситуации нужно пойти спать. Но присказка древнего народа проскочила мимо ушей Гарри, и было, отчего. – Что ещё за зелье?! – чуть не подскочил он. – То самое, обещанное мной, от излишней алкогольной интоксикации. Безусловно, я успел отдать нужный приказ Винли, – теперь как-то чересчур холодно поведал Снейп. – Лишь один вопрос, Северус. Ты волновался за меня? – Да. Очень. Очередная никому не требующаяся ложь, но как обойтись без традиционной английской вежливости, когда каждого прохожего именуют "сэром", а незнакомую женщину "леди"? С другой стороны, если посмотреть на ситуацию отвлечённо и применить к ней внеочередной афоризм, то чрезмерная честность, в каком-то отношении, близко соприкасается с глупостью. Посему всегда следует уступать путь-дорогу как дуракам, так и сумасшедшим. А Поттер если ещё и не лишился разума, то к классу первых относится, без всякого сомнения, коль позволяет себе задавать вопросы такого рода. Будто Северусу делать больше нечего, чем сидеть в кресле или на диване, прикуривать, что называется, от бычка, и трястись от ужаса за успешность производимых где-то там, вдалеке, грязных проделок навязчивого гостя. Пусть минует сия ложь незаметно и без последствий. – А зачем эти специи? – Это уже второй вопрос, Гарольд. Спокойной ночи и не забудьте завтра пораньше сменить бельё. В этом доме поздно ложатся и рано встают, как Вам такое? – добавил он, с трудом выдавив улыбку. – О, моя голова стала такой забывчивой. Садитесь как можно удобнее и расслабьтесь. – Что-то ещё позабыто? – снова разволновался Гарри. У него была веская причина переживать и нервничать по пустякам, ибо то, как и когда застёгивал ему рубашку Сев, в который раз за долгий день навевало не спать с глубоким сном, нет, нечто более желанное и волнующее, уж точно "суровую явь". Назовём это, как сам Гарри Джеймс Поттер про себя исключительно вечером, позабыв невероятно чистые, благородные термины и представления перед "отправлением на дело", сексом. Так-таки его будут заполнять семенем, как некоторую мужественную женщину, и он наконец-то познает и в полной мере насладится столь длительным, отличным от скупого и безвкусного прежде оргазма. И будет он красив. – Присаживайтесь вот сюда, мистер Поттер, как я имел честь пообещать, пришло время высушить Ваши волосы. – Ах, вот оно что, – смущённо краснея, пробормотал Гарри, всё раздумывая, как же… это начнётся. Неужели прямо на стуле, столе или на полу? Зато он не раздумывал, где… это продолжится и завершится. Ну, разумеется, на роскошной, просторной постели Сева в его спальне, куда он, Гарри Джеймс Поттер, будет раз и навсегда, окончательно и бесповоротно допущен в любое время дня и ночи. В то же время Северус положил руку на макушку своего подопечного и распорядителя жизни, проведя до кончика одной из прядей, и она стала сухой и тёплой, а Поттер почувствовал неизъяснимое блаженство от того, что плечистый, поджарый, далеко нестарый мужчина, милый, нет, единственный Сев, гладит его по голове и плечам. Снейп уже заканчивал сушить волосы и наклонялся к самому уху Гарри, раз за разом вопрошая всё ниже и ниже тембром: – А так? Вот же славно, Вам по нраву? Так ведь много лучше, не правда ли?.. Не пришёл и час сей, как Гарри удостоверился, что волосы на голове оставлены в покое высушенными, зато что творится с телом… Неведомо, когда и каким незамеченным путём разоблачив его донага, Северус перешёл к ласке каждого курчавого завитка на груди, активно полизал и потрепал соски, спускаясь всё ниже, по тёмной дорожке, наконец, добравшись языком от пупка, чуть прикусив его кожицу, до основания уже подрагивающего от желания эрегированного члена. Вдруг Северус мягко, грациозно, как слишком большой кот, отливающая тьмой ночи пума, прекрасный статями леопард, гривастый прирученный лев, и всё это воедино, опускается перед Гарри на колени и без тени сомнения или брезгливости облизывает блестящую багровую головку, к которой прилила кровь, а после… … А после Северус наблюдал и осязал, как его скоро падший "распорядитель жизни", теперь уже только в кавычках, под действием простеньких Чар Самовнушения, никакого Imperio, представив себе, Мордред знает, что, по-видимому, полное неглиже, жгучие ласки и минет, некрасиво напрягаясь, кончил. Он нескоро распахнул глаза с неохотой и помотал головой, как после сна, оказавшись в незнакомом месте, толком не осознавая свершившегося. Снейпу стало забавнее смотреть на потуги Поттера быть комильфо после всей этой порнографии, но в самый неприличный момент времени алхимик брезгливо отвернулся и тяжело вздохнул. Он и на свой-то детородный орган в столь интимных ситуациях не смотрел, а тут, нечто чужое, брызгающееся и… пахнущее, фи. – Ну вот, Вам придётся заново принять душ и переодеться, по крайней мере, сменить бельё и брюки, – тем же низким, завораживающим голосом сказал хозяин с абсолютно безучастной миной. – Перестань так играть со мной, Северус, это нечестно, – надулся Гарри. – То, что я высушил тебе волосы, используя стихийную магию, и намереваюсь вторично поделиться вещами из своих запасов? – Мастер Зелий пожал плечами, – Разве в этом есть нечто дурное? – Ты играешь со мной, как сытая кошка с мышью. – Предостаточно говорить глупости, лучше скажи, где ты теперь будешь жить, ведь некое жилище, и, как полагается в подобных случаях, что-то ещё из имущества, ты наверняка оставил мисс Боунс или как там теперь её правильно называть? – У тебя. – Вот оно что, – неопределённо протянул алхимик, – А как же достопочтенный особняк на самой Диагон Аллее? Неужели ты оставил своей бывшей именно его, дом в столь престижном месте? – Да, так оно и вышло. Я видеть его не могу, не то, что в нём жить. В нём только трупом лежать отныне хорошо. – А как же на ладан дышавший громадный дом на площади Гриммо? Не подвластное времени и магическим картам, замечательное убежище от газетчиков и, вообще, всей прессы, вместе взятой, оно тебе не подходит под капитальный ремонт? Отчего? Разве это не исконное гнездовье штаба Ордена Феникса, разве дом не наполнен для тебя и твоего друга, мистера Рональда Уизли, наилучшими воспоминаниями о… мистере Блэке, о собственном отрочестве и шалостях вполне в духе твоего крёстного, о вступлении в Орден и сразу же последовавших незабываемых приключениях, наконец? И вообще, почему ты осмеливаешься решать за меня? – Северус встал в позу. Да-да, он действительно встал, выпрямился и скрестил на груди руки. – Просто потому, что ты сам этого хочешь, но из-за проклятой гордыни никогда не скажешь вслух, – повернувшись к нему всем корпусом, словно бы ничуть не испугавшись, едва ли не процедил Поттер по слогам. При внимательном рассмотрении стало бы заметно, что грудь Героя вздымается излишне высоко, да и весь он, как говорится, неровно дышит, только в самом непосредственном смысле. – Оставим это навсегда, слышишь?! – сорвался алхимик, сам от себя не ожидая, и тут же… испытал столь неловкий момент, когда обижаться-то и не на кого. Прав Гарри или нет, в скором времени будет ясно. Правота его, Северуса, тоже под ближайшим во времени сомнением. – Absit omen!*** – пожелал он самому себе в мыслях, дабы поступать более сдержанно, а то и с Ремом едва дров не наломал, а тут и с Поттером. Определённо, этот молодой волшебник вовсе не из людей того порядка, что тихоня Люпин, чуть что, сразу же соглашающийся и тотчас "подпевающий" ему, Северусу. И Снейпу это понравилось – сразу видно, есть характер. … Они вновь сидели за столом друг напротив друга, по обоюдному молчаливому согласию решив устроить третий сет нескончаемого ужина. Не отдавая себе отчёта, Гарри опять, как зачарованный, только и делал, что не спускал глаз с отлаженных, чётких, подобно классической сонате, движений Северуса, даже не пытаясь парировать его надменные, холодные взгляды, глотая болезненно колкие слова, где-то глубоко внутри решительно намекающие на нечто непонятное, но всецело желанное им обоим. Безо всякого непростительного волшебства именно сейчас Поттер дышал полной грудью, упиваясь этими скудными репликами и ещё более многозначительным молчанием. С точки зрения Северуса, почему бы не помолчать, когда всё ясно без слов? Можно и дать фору собеседнику, пусть его помелет языком, пока… их время не пришло. Иметь возможность слушать, пусть, хоть трижды тишину – не менее важно, чем обладать даром красивой речи. Но… увольте от телячьих нежностей, пришла и она, пора делом вплотную заняться. Да и с точки зрения Гарри, не можно глаз отвесть, конечно, мило, однако, есть много лучшее, от предвкушения которого бунтует плоть. Гарри больше не мог просто усидеть на стуле, ограничиваясь одним лишь пряным, острым пиршеством духа, отстранённо любуясь своим визави. Им завладело яркое, жгучее, непреодолимое желание не только вновь почувствовать и прочувствовать на себе эту мужественную силу, крепость объятий, сексуально заводящий запах кожи, но, более того, познать жёсткую резкость движений его нагого тела, твёрдость набухшего члена. Отдаться и раствориться во всём этом благолепии без остатка. Невыносимо сильное вожделение лишало рассудка до того, что мучительно ныл каждый нерв, пылало строптивое тело, лицо предательски заливалось румянцем, глаза горели, как у дикого зверя, только что пойманного в саванне и заключённого в клетку. Казалось, он сейчас как выскочит, как выпрыгнет, пойдут клочки… Но в том-то и соль, что Гарри никак не животное, да и прутья решётки, по сути, не что иное, как путы разума, приличий и привычной со Школы боязни сделать что-то не так, наперекор непререкаемой воле сурового Мастера Зелий. Хорошо, пока что он превратился просто в "Сева"… пока, после паузы на обдумывание поступка, только про себя. У-у, как всё запущено! Не тут-то было, ибо в смоляных, интригующе живых глазах этого самого Северуса Снейпа сверкнули золотистые искры, и он, мгновенно оказавшись с Гарри нос к носу, завладел его губами, посасывая, нет, лучше, прикусывая их почти до крови и в тот же миг невыразимо любовно зализывая. Он действовал и упивался действием! От неожиданности, вполне возможно, из-за анормальной мощи затаённого возбуждения, Гарри не смог ответить на внеочередную вспышку страсти непонятного, в мыслях и в душе любимого, незаурядного мага, да нет же, смертного человека, а на деле… В реальности голова мистера Поттера закружилась, и он попросту опростоволосился, чуть не потеряв равновесие, покачнувшись на стуле, то ли от моря разливанного адреналина в крови, то ли… – Пойдём в гостиную, там воздух протоплен живым пламенем камина, очень нужного нам в скором времени, – таинственно прошептал Северус. У Гарри захватило дух: неужели вот сей момент придёт, грянет желанная реальность однополой любви, в которой и мудрые маги после падения Тёмного Лорда не смогли найти ничего порочного и зазорного? Неужели Сев переступит через свою гордыню, наплюёт на условности связей в магическом мире, особенно преувеличенные им же самим, все их различия, а сейчас держит в уме нечто превосходное, вполне определённую шалость в духе крёстного, доброго и несчастного Сириуса? – Оказывается, Вы заслужили больше, чем простенькая сушка волос. Северус подошёл к Гарри, наклонился к нему и поцеловал страстно и требовательно. Поттер ответил не менее горячим поцелуем, и вот уже алхимик сидит на ковре у его ног и, жадно обхватив за шею, яростно покрывает поцелуями лицо, лаская волосы. Как всегда внезапно, Северус прекратил целовать Гарри и лишь задумчиво перебирал пряди его волос. – Почему опять так, Сев? – Сам знаешь ответ. Ты же прочёл его сегодня в книге, если, разумеется, вообще читал. – Так мы живём по написанным кем-то канонам?! – возмутился Поттер, – А не послать ли их к Мордреду?! Я не желаю этих возгонок, сублимаций и прочей ерунды! Я хочу тебя, настоящего, живого, горячего! Северус и думать забыл о желании настоять на своём, дабы впредь юнец называл его не этой собачьей кличкой "Сев", а как-нибудь более благопристойно. – Мать твою, что ты делаешь, – Поттер, как мог, отбивался от профессора, сей же миг намертво вцепившегося в волосы и тянущего его на себя так сильно, что пришлось вскочить из кресла, – Оставь мои патлы в покое, больно же! – За свои слова надо платить, мистер Поттер, это Вам за дурную, если не сказать больше, память о моей матери, – прошипел Снейп, – И запомните. Во-первых, Вы прочитали меньшую часть книги, а я не уверен в Ваших восторгах от прочитанного уже завтра. Северус отпустил Гарри, и устало упал в кресло. – Иди ко мне, я не знаю, что со мной происходит, кажется, я в тебя влюбился на свою беду, ну, иди же, и прости меня за боль… Делай со мной, что хочешь, – прошептал он, а сам поставил в голове мощнейший блок. – Надо дать Поттеру выплеснуть свои чувства ко мне, может, хоть тогда он начнёт думать верхней головой, – как-то совсем уныло, обречённо решился он. – Я хочу доставить тебе самое острое наслаждение, Северус, – хрипло сказал Гарри, – Но по понятным причинам я никогда не делал этого прежде. В этом отношении я ещё девственник. Поэтому просто дай мне знать, если тебе не понравится. – Ох, любые боги, пусть, трижды маггловский бог, знаю, никого из вас нет в природе, либо где-то наверху, и ни единый не спасёт меня от этого помешанного на оральном сексе! – пронеслось в голове Снейпа. Тем временем Гарри добрался до возбуждённого члена Северуса и стал рассматривать его, как какую-то диковинку. – Ах, вот что я сделаю, простенько и со вкусом, этим и обойдёмся, оба вымотанные и уставшие, без несвоевременного орального секса! Меж тем, на завтра мне предстоит грозовая туча дел, а не изматывающим сек… любовью накануне заниматься, – осенило алхимика. – Определённо, он мне нравится, толстенный такой, вот бы его внутрь, да поглубже, порезче. Он бы меня не только заполнил до отказа, но и распёр нутро, как настоящей бабе. Всё только, как я хочу и захочу ли. Конечно, кто бы сомневался, я люблю Сева, но с его выдумками можно зайти в даль отнюдь не светлую загреметь, да и не удостоверился я окончательно, на практике, что он не извращенец и не маньяк из тех, кто описан в его излюбленной книжонке. Северус поначалу пошёл навстречу Гарри, а уж вскоре сам возбудился от тактильных ощущений, удобно расположился в кресле, разведя бёдра, и проговорил заговорщическим шёпотом, поманив рукой с уже полностью подзажившим запястьем: – Погоди немного, я хочу, чтобы в первый и последующие разы это было достопамятно, и, безусловно, красиво. Мы разденемся и предадимся обоюдным ласкам, ты же так этого хочешь. Знай, что я присоединяюсь к твоим мысленным пожеланиям в знак полноценного и одобрительного согласия, Гаро… Гарри. Отныне я буду называть тебя только так – Гарри. Но сначала пусть здесь будет темно и уютно. Он взмахнул рукой: – Nox. Затем Северус произнёс Раздевающие заклинания для них обоих. – Зачем ты сделал это, как же я разгляжу без давно заброшенных очков, да в полной темноте, твоё желанное тело, твои самые прекрасные на всём свете чёрные глаза? Как я уловлю по твоему лицу изменение настроения? Как подстроюсь под него, чтобы не прекословить тебе, а, Сев? – Во-первых, под меня, как какого-то древнего императора, не надо подлаживаться. Будь собой. А во-вторых, сейчас, немного подожди, глаза отдохнут и сами привыкнут к пляшущему в ознаменование нашего общего праздника свету камина. Он такой приглушённый, ты всё-всё разглядишь, а в текущее время… Почувствуй меня, изучи руками моё тело, если захочется, ртом, не бойся ничего и никого, я позволяю тебе разузнать, чем мужские эрогенные зоны отличны, и в то же время, схожи с известными тебе женскими. Ещё раз говорю тебе в самое ушко – будь самим собой, не бойся. Ты же наверняка ласкал себя, дабы многократно излить семя на землю, не желая зачать Джиневре Уизли дитя, которое она так желала, что пошла замуж за безобразного отпрыска семейства Гойл из рьяных, до сих пор оставшихся в душе Пожирателей. Я прав или нет? ____________________________________ * Белый англо-саксонский протестант – понятие, много более применимое к США, здесь ради краткости и ёмкости. ** Минимальная мера в Британской имперской системе мер объёма жидкостей, равная приблизительно 0,06 мл. Используется зачастую как нарицательное для определения ничтожно малого объёма, вообще, величины. *** Вполне можно перевести как "Чур меня!"