Au revoir mon amour...

— А ну иди сюда, поганец! — кричал мужчина, раскидывая толпу на своем пути.       Причиной его злости стал семилетний мальчишка, только что вытянувший из кармана зазевавшегося мужика три шиллинга. Сам же чумазый воришка, что есть мочи улепетывал, усмехаясь своим беззубым ртом.       Мальчик завернул в проем между домами, едва не врезавшись в попивающую джин дамочку. Не нужно было долго гадать, чтобы определить профессию женщины. А вот с возрастом было куда сложнее. Этому грязному созданию в обветшалом, неопределенного цвета платье, явно принадлежавшем в далеком прошлом какой-нибудь леди, могло быть как пятнадцать, так и все тридцать. Хотя, вряд ли при таком образе жизни проститутка дожила бы до тридцати.       Грозная брань все приближалась, в то время как улыбка малыша сменялась паникой.       На размалеванном, побитом жизнью и дешевой выпивкой лице женщины появилась заговорщицкая улыбка. — Маленький ублюдок! Только достану тебя, быстро в петле очутишься! — послышалось совсем близко. — День добрый, сэр. Не хотите ли поднять настроение, проведя немного времени с Бетти?       Мужик глянул на показавшуюся из-за угла шлюху. — С тобой штоль? — приценился он. — Вы не только симпатичный, но и такой сообразительный, сэр, — улыбнулась Бетти.       Кажется, эта очевидная лесть пришлась мужчине по вкусу. — Сейчас я занят, детка, — подобравшись, низко проговорил путник. — Только разберусь с одним дельцем и сразу к тебе. — Буду вас ждать, мистер.       Мужчина хотел было уже идти, но передумал. — Красотка, ты случаем не видела здесь мальца, лет пяти. Чернявый такой. — Кажется, он побежал в ту сторону, — указала направление кривым пальцем в грязной кружевной перчатке Бетти. — Благодарю, — поклонился ей мужик и помчался за вором. — Можешь выбираться, — велела шлюха и приподняла подол платья.       Мальчик выкатился из-под юбок и принялся взахлеб втягивать в себя свежий воздух. — На, глотни, — протянула Бетти ему полупустую бутылку.       Господи, еще чуть-чуть и он сам себя выдал бы в руки своему преследователю. Даже в выгребной яме благоухало лучше, чем под юбками этой дамочки.       Мальчишка сделал большой глоток и едва не закашлялся, когда огненная жидкость опалила детское горло. Ему уже доводилось пить эту гадость, но малыш так и не смог привыкнуть к эту мерзкому еловому вкусу. — Не кривись ты так, — усмехнулась женщина, отбирая бутылку. — Между прочим, это тебе не какая-то дешевая дрянь. Один джентльмен забыл, когда причиндалы в штаны засовывал. А член у него ого-го какой, надо сказать.       Мальчишке не нужно было объяснять, откуда это Бетти знает такие подробности. Каждый житель лондонских трущоб едва ли не с пеленок знал, чем зарабатывают шлюхи. А у маленького воришки личным примером была его собственная мать. Правда, она была, как говорится, рангом повыше, да подороже. Мадам Шерри принимала посетителей у себя, в маленькой грязной квартирке. Так что мальчик не раз становился свидетелем того, как мужики разного пошиба взбирались на его мать. Некоторые из клиентов даже платили больше, если имелся свидетель сего действа в лице чумазого мальчишки. — Тебе это нравится? — скривился воришка, вспомнив неприятные картинки. — О, так ты все-таки говорить умеешь, — хохотнула женщина. — Я же говорю, отличный джин. — Тебе нравится делать это с мужиками? — О чем ты, малыш? — нахмурилась Бетти. — Ну. Что приятного в том, когда мужики… делают… с тобой… ну, это… сама знаешь что? — Не слишком ли рано ты интересуешься подобными вещами, сладкий? Сколько тебе? Пять? — Мне уже семь. С половиной! — насупился новый знакомый Бетти.       На самом деле, он действительно был слишком маленьким и худеньким для семилетки. Зато благодаря особенности своего телосложения, мальчик мог продолжать работать на мистера Гарри, трубочиста. — И как же тебя зовут, «семь-с-половиной»? — Мелкий, мелочь, эй-пацан, выродок, ублюдок, дьявольское отродье. Выбирай, что нравится. — А мать? — Последний вариант ее любимый, — с напускным безразличием усмехнулся малец.       Но от Бетти не укрылась та печаль, что промелькнула в необычных фиалковых глазах малыша. Она никогда не видела ничего подобного. Женщина пригляделась к новому знакомому внимательней. Если отмыть личико от слоев сажи, то оно абсолютно не будет похоже на то, которыми обладают местные Джоны, Джеки и Бобы. Этот ребенок был слишком красив для опасных улиц Лондона. — Тебе не стоит здесь ошиваться, — строго заметила Бетти.       Мальчик снова усмехнулся. Он прекрасно знал о своей проблеме. Винс, бывший уголовник и один из любовников матери, просветил младшего товарища о том, что могут сделать со смазливым мальчишкой, если поймают его. Именно Винс однажды спас его из подобной передряги, в то время как мать, наблюдавшая за тем, как взрослый мужик начал домогаться ее сына, даже пальцем не шевельнула чтобы помочь. — Уберусь, когда ответишь на мой вопрос.       Проститутка задумалась. Стоит ли ей вообще болтать с этим пацаненком, вместо того, чтобы искать клиентов и зарабатывать. — Я так долго в своей профессии, что уже забыла, каково это — чувствовать. Но знаешь. Когда ты делаешь это с тем, кого любишь, все совсем иначе. Нет ничего более восхитительного и приятного, чем тот момент, когда два любящих человека становятся настолько близки.       Казалось, будто лицо Бетти помолодело лет на десять, а мутные серые глаза засияли. Но, этот свет потух так же быстро как и загорелся. — Винс говорит, что любовь — это выдумки жеманных девиц с ветром в голове. Правда, он много всего говорит, особенно когда напьется. — О нет, милый. Любовь есть. А бывает и такая, что отравляет и тело, и душу. — Какая твоя? — полюбопытствовал паренек, принимая протянутую бутыль. — Глупая, — без обиняков ответила шлюха. — Симпатичный малый в алом мундире. Как было устоять деревенской простушке? Мы сбежали, но не успели обвенчаться. Началась война. Джим погиб, а я осталась с пузом и без денег. Не идти же к отцу кланяться. Он бы меня на месте убил. С тех пор так и живу. Хорошо, ребенок мертвым родился. Не знаю, как прокормила бы ее. — Мадам Шерри тоже считает, что лучше бы я умер. — Мать твоя? — Ага. — Пожалуй, она права. Несладко тебе придется в этой жизни, милый, — заметила Бетти, но тут же спохватилась, заметив, как в фиолетовых глазах заблестели слезы. — Хотя, почем мне знать, жалкой шлюхе? Может именно тебе удастся найти дорогу к лучшей жизни.       Мальчик попытался улыбнуться, но пришлось поджать губы, чтобы Бетти не видела, как они дрожат. В трущобах взрослеют намного раньше, а вместе с тем приходит и понимание собственной никчемности. К тому же, здесь редко кто доживает до старости. — Буду считать себя счастливчиком, если не помру, застряв в дымоходе, — пнул камешек малыш и едва не потерял равновесие.       Дети, занимающиеся подобным ремеслом, чаще всего именно так и кончали. Застрять в трубе камина, задохнуться от дыма или вовсе умереть от голода было в порядке вещей у маленьких трубочистов. Старик Гарри и вовсе слыл настоящим извергом, ничуть не гнушавшимся экономии на детях. Скудное питание он объяснил тем, что мальчишки разжиреют и не смогут работать. А если вдруг кому-то было страшно ползти в этой темной узкой щели, извращенец и вовсе разжигал огонь в камине. Он называл это — «пощекотать пятки».       У нашего героя было хоть и незавидное положение, но получше чем у остальных детей из шайки Гарри. Если большая часть из них были сиротами, а остальных продали собственные родители за очередную бутылку выпивки, то за этого мальчишку было кому заступиться. Винс пообещал старику, что шкуру с него спустит, если тот навредит мальчику, тем самым обеспечив своего юного приятеля относительной безопасностью и, хоть и не абы каким, но жалованием. Вместо жидкой похлебки с куском плесневелого хлеба и дырявой крыши над головой, малыш получал целых четыре пенса в день. Однако, Гарри так же выиграл в этой сделке, так как получил шустрого, словно обезьянка, мальчика, без слез и причитаний выполняющего любую работу.       Из-за этого особого положения у ребенка часто возникали стычки с остальными детьми. И далеко не всегда он выходил из них победителем, о чем свидетельствовали три отсутствующих зуба и синяки по всему худому тельцу. Но сдачу он раздавал как мог, не сдаваясь до последнего. Все как учил Винс. — Ладно, малыш. Пора старушке Бетти поработать, — встряхнулась женщина, заметив на горизонте потенциального клиента. — Ты вовсе не старая, Бетти. Вполне себе даже ничего, — пролепетал мальчик, немного опустив голову.       Женщина даже растаяла от комплимента и обаятельной щербатой улыбки мальчугана. Но еще больше она растерялась, когда ее новый знакомый, пошерудив в кармане ветхих коротких штанишек, достал шиллинг и протянул ей. — Спасибо, что спасла. — Оставь себе, сладкий. Он тебе нужнее. — Но… — Никаких но, малыш. Я в миг заработаю полкроны, обработав вон того хлыща.       Мальчик посмотрел в сторону обсуждаемого юнца, который, судя по фраку и начищенным ботинкам, забрел на эту улицу случайно. — Только сперва пощупай его карманы. Может кто уже успел его ощипать.       Женщина подмигнула мальчику: — А ты, парень, не промах. Таких точно ждет удача. — Или виселица, — в тон Бетти ответил мальчик.       Возможно, скажи он нечто подобное в гостиной Вест-Энда, дамы лишились бы чувств. Но Бетти, женщина совершенно иного сорта, просто засмеялась, будто услышала забавную шутку. — Береги себя, малыш, — пожелала ему проститутка и поспешила в сторону жертвы. — И не трать деньги на выпивку. — Хорошей охоты, Бетти! — крикнул ей вслед мальчишка и побрел домой.       Тем временем джин уже взял свое. Окружающий мир покачивался и расплывался перед мальчиком от чего его стало сильно мутить. Парнишка не помнил, сколько пути он прошел, прежде чем упал на колени, опершись о покрытую влажной плесенью каменную стену. Он совершенно потерял счет времени, пока его в очередной раз выворачивало. Внутренности жгло, горло словно разъело кислотой. Неужели таким будет его конец, и он преставится прямо здесь, посреди лужи собственной рвоты? А мать даже не узнает, что с ним случилось. Наверное, она будет счастлива избавиться от «дьявольского отродья» испортившего ее блестящую жизнь.       Желудок опустел, но спазмы все не прекращались. Мальчик упал на грязную землю, свернулся калачиком и поджал тощие коленки едва ли не к самому подбородку. Несмотря на боль, глаза начали потихоньку закрываться. — Ма, кажется, он проснулся, — откуда-то издалека послышался детский голос. — Не шуми, Рафаэль. Дай ребенку придти в себя, — пожурил мальчика приятный женский голос с заметным французским акцентом, который мог принадлежать только ангелу. — Я умер? — прошелестел парнишка.       Он хотел еще что-то сказать, но горло сильно резало, отчего на глаза навернулись слезы. Сквозь них мальчик едва разглядел бедно обставленную, но очень чистую, комнатушку. А он-то надеялся, что на небесах будет жить во дворце. — Не споткнись я, ты бы точно окочурился, — снова заговорил тот мальчишка. — Рафаэль, нельзя так говорить. Правильно умер, упокоился, отдал Богу душу, а не то ужасное слово, — отчитала женщина сына и тут же обратилась к маленькому гостю: — Как ты себя чувствуешь, дорогой?       Мальчик попытался ответить, но замолчал на полуслове. Над ним склонился настоящий ангел. Женщина не отличалась особой красотой и намного уступала мадам Шерри, но ее светлые большие глаза излучали такую доброту и заботу, что парнишке снова захотелось расплакаться. Чадящий свет свечи позади женщины подсвечивал ее золотистые косы, уложенные подобно короне вокруг головы, словно нимб. — Ты ангел? — благоговейно, но так же хрипло, прошептал мальчик. — Ну что ты, — улыбнулась незнакомка, заставив маленькое сердечко екнуть. — Меня зовут Нэн. А этот сорванец — Рафаэль.       Из-за плеча женщины показалась взъерошенная голова с еще более светлыми волосами. — Привет. Можешь звать меня Раф. А тебя как зовут?       Как же мальчик не любил этот вопрос. — Как хочешь. Мне все равно. — Такого не бывает, — удивился сорванец. — У всех должно быть имя. Правда, ма? — Даже если у меня оно есть, я его не знаю, — вспылил мальчик и закашлялся, а голова в этот момент грозила взорваться.       Его ужасно раздражал этот Рафаэль со своими расспросами. Лучше бы Нэн говорила. У нее такой замечательный голос, такой теплый. Вот бы его мать так с ним разговаривала. — Тише, милый, — погладила его по предплечью женщина. — Не обращай внимания на Рафаэля. Он просто хочет с тобой познакомиться. — Но я и правда не знаю, как меня зовут, — доверительно посмотрел на Нэн паренек. — Я спрашивал у мамы, но она говорит, что дьявольским созданиям имена не положены.       Будь ее воля, Нэн высказала бы этой женщине все, что она о ней думает. Но мальчик и так был напуган, чтобы на него еще и свой негатив вываливать. — Значит, дома тебя ждет мама? — снова встрял Раф. — А папа у тебя есть? У меня вот нет. Мы с ма только вдвоем живем. — Рафаэль, — выдохнула женщина.       Как бы она не старалась, этот мальчишка никак не хотел учиться хорошим манерам. Конечно, вряд ли они пригодятся в этом злачном месте, куда закинула их судьба. Но все же Нэн надеялась, что в скором времени все изменится и станет на свои места. А до этого момента, она приложит все усилия, чтобы воспитать в Рафаэле джентльмена.       Отца у меня нет. Да и мадам Шерри меня вряд ли ждет. Иногда она сама меня выгоняет.       «Бедный мальчик». — И что ты делаешь по ночам? Ма не отпускает меня, говорит, что на улице опасно, — заинтересовался Раф. — Ну, обычно я ночью работаю, если у старика Гарри есть заказы. А если нет, то ищу местечко посуше и ложусь спать. Иногда забегаю к Винсу. Но в это время он, чаще всего, пьян в стельку, — будничным тоном описал свой день маленький трубочист.       Рафаэль присвистнул. — Ничего себе! Кто такой Гарри? А Винс? Ты работаешь? На самой настоящей работе? — Ты дурак? Или больной? Где брать еду, если не работать?       Рафаэль пожал плечами: — Не знаю, меня ма кормит. — Она тоже шлюха?       Женщина закашлялась. Она отходила, чтобы налить мальчику плошку супа. А тут как раз услышала обрывок фразы и едва не развернула содержимое миски на пол. — Детям нельзя произносить такие слова. — Но моя мама шлюха. Она делает с мужиками всякие вещи, а они дают ей деньги или еду всякую, иногда даже приносят украшения. Обычно она отправляет меня с ними к Немому Сэму, обменять на монеты и купить выпивку, — пояснил гость.       «Надо немедленно покормить этого мальчика и выпроводить его. Нельзя, чтобы Рафаэль перенял у него подобный образ жизни, " — ужаснулась женщина.       Но подумать легче, чем сделать. На самом деле Нэн понимала, что малыш ни в чем не виноват и не выбирал в какой семье родиться. К тому же, глядя на очаровательное маленькое личико с большими, словно блюдца, фиалковыми глазами, чересчур длинные для мальчика почти черные взъерошенные ото сна волосы и худющее тельце, женщина чувствовала как в душе щемит жалость. — Я швея, — пояснила Нэн, вручая гостю миску. — Люди приносят мне свои вещи на починку. Иногда я шью новые. Кстати, я отремонтировала твою курточку, пришила пуговицу и залатала брюки. Но вот с ботинками не в силах помочь.       Мальчик покраснел. Ему стало ужасно стыдно за свою грязную и порванную одежду. Рубашка Рафаэля была такой красивой и аккуратной. — Спасибо, — пролепетал мальчик, уставившись в тарелку. — Пустяки. Ешь давай. А то одни кожа да кости. — Мне нельзя толстеть. А то застряну. — Застрянешь? — недоуменно переспросил Раф, с ногами забравшись на постель к незнакомцу.       Его все больше и больше интересовал этот мальчик. Они с Нэн как раз шли из булочной, когда Рафаэль зацепился за булыжник и упал, наткнувшись на бесформенную грязную кучу. Как потом оказалось, эта куча была человеком, точнее маленьким мальчиком, что сидел сейчас в его кровати.       Нэн заплатила прохожему, чтобы тот помог донести ребенка до их комнаты. Женщина раздела, умыла и осмотрела мальчика, но не нашла ничего подозрительного, кроме огромного количества синяков и ужасного истощения. А запах спиртного навел ее на мысль о спиртном. — Обычное дело для трубочистов. На прошлой неделе мелкий Джонни так и задохнулся в дымоходе. Гарри пришлось потрудиться, чтобы достать его оттуда. Если бы хозяева были не такие богатые, то старик просто слинял бы оттуда, оставив бедного Джонни гнить, — пояснил мальчик с полным ртом, размахивая ложкой. — Никогда не ел ничего вкуснее. — Спасибо, — улыбнулась Нэн. — Ма! — возмутился Раф. — Почему это он ест в постели, да еще и так неаккуратно, а ты и слова ему не скажешь? — Потому что наш гость болеет. — Не. Я не болею. Просто джин Бетти, как я ей и говорил, полное дерьмо. — Я тоже хочу попробовать джин! — Рафаэль! — воскликнула Нэн и тут же строго посмотрела на чавкающего гостя. — Молодой человек, видимо мне придется взяться и за ваше воспитание. — Если меня и дальше будут так вкусно кормить, то я на все согласен! — расплылся в беззубой улыбке мальчик.       Нэн не смогла удержаться и рассмеялась от вида этой довольной очаровательной мордашки.       Этот день навсегда изменил жизнь маленького трубочиста.