Лаванда

* * * Утро выдалось промозглым и пасмурным. Ещё с ночи зарядил мелкий, противный дождик и всё никак не проходил. Весь Нью-Йорк утонул в этой мерзкой осенней тоске. Мелькали то и дело фигурки людей, спешащих кто куда. Безысходная, равнодушная картина. На норвежских фьордах ярко светило солнце. Океан разбивался о скалы на берегу, шурша солёными брызгами. Простор вдали едва рябил. Пахло хвоей и морской водой. На самом краю утёса, обдуваемый ветрами, лежал камень. Возможно, чертовски много времени, но лишь недавно к нему стали так часто наведываться. Возможно, это было из-за гравировки, оставленной кем-то на нём. «Солнце воссияет над тобой. И будет сиять каждое утро, до скончания времён» Чьи-то руки опустили у камня букет лиловых цветов. Лаванда. Стефан устало выдохнул и улыбнулся, смотря вдаль. – Сегодня неплохой денёк, да, Локи? В Нью-Йорке сегодня довольно прохладно. Тебе бы не понравилось. Тебе бы вообще вряд ли понравилось, что я снова тут. Тор… Он, в целом, в порядке. Оправился, наверное, не знаю, давно с ним не разговаривал. С ним рядом та очаровательная девушка, как бишь её… Валькирия. Думаю, за него не стоит беспокоиться. Всё идёт своим чередом. Знаешь, а ведь ты был прав, когда говорил, что, если уйдёшь, империи не падут. Они и в самом деле не пали, но… Ты знаешь, мне плохо без тебя. Даже отвратительно. Помнишь, я говорил, что надеюсь провести с тобой ближайшую вечность? И видеть сейчас вместо тебя этот камень с дурацкой надписью больно. Ты бы наверняка рассмеялся, чёрт. И засыпать в одиночестве вовсе не так приятно. Ты знал, что по ночам похож на испуганного ребёнка и обыкновенно прижимаешься ко мне? Вернее, был похож. Чёрт. В последнее время я по ночам снова вижу, как ты умираешь. Раз за разом. Я не сплю уже второй день, потому что не хочу наблюдать за этим снова, не в силах помешать. Ты бы не одобрил, наверное. От этого не стало легче. Знаешь, это происходит снова. Стрэндж выдохнул и зябко поёжился. – Да, я снова начал тебя видеть. Так что… Я с просьбой. Камень молчал. Маг закрыл глаза и тихо усмехнулся. – А впрочем, это не в твоей власти, я думаю. Я люблю тебя, Локи. Я знаю, я говорю это каждый раз. Прости меня. За магом закрылся портал. * * * Стефан выдохнул и остановился у спальни асгардца. Кажется, он так ни разу и не открыл этой двери. Дрожащими пальцами маг коснулся пыльной ручки. Сделал глубокий вдох и вошёл в комнату. Вокруг никогда не изменилось. Комната ждала хозяина, словно он вот-вот ворвётся и вновь начнёт, проклиная весь мир, искать какую-то мелочь. На тумбе около кровати был небрежно брошен кинжал. Лампа ночника, который Лафейсон тогда оставил включенным, давно перегорела. Пахло пылью и лавандой. Помнится, Локи всегда терпеть не мог, когда в комнате пыльно, но та теперь осела толстым слоем на книгах, на полках, на столе, словно напоминая, что больше некому от неё избавляться. На спинке стула висела чёрная рубашка. Чистая, идеально выглаженная, готовая вот-вот опуститься на плечи обладателя. По столу были разбросаны пергаменты и листы блокнота с торопливыми заметками. Где-то на полях виднелась забавная карикатура на Тора, выполненная явно в момент скуки. Чуть поодаль лежала книга с аккуратной закладкой. Стрэндж взял её в руки и смахнул пыль. Ф. С. Фитцджеральд «Великий Гэтсби» Стефан вздрогнул. Он вспомнил, как Локи говорил ему, как заинтересовался романом, и что видел изредка себя на месте Гэтсби. И как он однажды застал его за чтением. В глазах трикстера светился ничем не скрытый интерес. Чародей тогда усмехнулся и замер на пару минут, любуясь Лафейсоном. В тот день асгардец сетовал, что ему осталась всего пара страниц, узнать судьбу миллиардера, но… Стефан выдохнул и открыл книгу на месте, где остановился Локи. «…Шофер — один из протеже Вулфшима — слышал выстрелы; но потом мог сказать лишь одно — что не обратил на них внимания. Я с вокзала поехал прямо на виллу Гэтсби, и взволнованная поспешность, с которой я взбежал на крыльцо, послужила первым сигналом к тревоге. Но они уже знали, я в этом убежден. Почти не сговариваясь, мы четверо — шофер, лакей, садовник и я — бросились к бассейну. Лишь легкое, чуть заметное колыхание на поверхности позволяло угадывать ток воды, что вливалась в бассейн с одного конца и уходила с другого. И, покачиваясь на этих игрушечных волнах, медленно плыл надувной матрас с грузом. Малейший ветерок, едва рябивший воду, отклонял этот случайный груз от его случайного направления. Порой на пути попадалась кучка опавших листьев, и, столкнувшись с нею, матрас начинал кружиться на одном месте, точно ножкою циркуля прочерчивая в воде тоненький алый круг. Уже когда мы несли Гэтсби к дому, в стороне от дорожки садовник заметил в траве тело Уилсона — последнюю искупительную жертву.» Стрэндж вздрогнул и разом захлопнул томик. Он читал роман несколько раз, однако, лишь сейчас понял, какое звучание для него приобретает каждая его строка. Маг слабо улыбнулся и раскрыл последнюю страницу. На ней была всего одна строка: «Так мы и пытаемся плыть вперед, борясь с течением, а оно все сносит и сносит наши суденышки обратно в прошлое» Чародей осторожно прикрыл дверь и, ткнувшись в неё лбом, минуту простоял недвижимо. Его выворачивало наизнанку, ломало и рвало на части. Сколько бы времени не прошло, он не свыкнется с мыслью, что Локи уже никогда не ступит за порог храма. Что Стефан никогда больше не прижмёт к себе худощавое тело асгардца, не коснётся губами бледной скулы, вслушиваясь в чужой тихий смех. Лафейсон ему не улыбнётся, не съязвит, не пожалуется на брата, положив голову на чужие колени, не упрекнёт в занудстве Вонга и на его глазах демонстративно не спросит Стрэнджа, «как он терпит этого идиота». Не рассмеётся, в привычном жесте откидывая голову назад, и не протянет бархатным голосам: «Стеф». Чёрт, как же Стефану не хватает этого ласкового обращения. Стрэндж выдохнул и отстранился. Нужно продолжать работать.