Нескрываемый ужас

Темень была всюду. Такое чувство, что сама ночь опустилась на землю и пропитала ее насквозь. Чертова машина все не хотела заводиться, но вскоре это чудо техники соизволило поехать. Сигарета в зубах начала надоедать одинаковым вкусом табака, а пепел изредка просыпался на уже прожжённую и старую футболку. Вечно проклятая работа заставляла выматываться на полную, тратить все силы, а что взамен? Копейки, называемые зарплатой, и вытрепанные нервы. Не такие были ожидания обо всем этом дерьме. Гэвин тихо ругнулся, когда увидел через лобовое стекло автомобиля больницу. Или это была психушка? Да черт побери эту халупу, все равно толку от нее теперь маловато. Парень, которому то исполнилось вот недавно 20 лет, устало вышел из салона, выбрасывая сигарету и взглядом замечая, как пепел рассыпается по земле и затухает последняя искра. Камера как всегда в руке, все же, журналист он и в Африке журналист, не то, что в этом местечке. “Хоть бы заплатили сначала”, - пронеслось в голове парня перед тем, как он, согнувшись в три погибели, пролез на территорию лечебницы. Тяжелая вывеска “Mount Massive” озаряла главный вход пристанища психов. Да, видок у этой постройки был знатный. Какой-то непонятный проблеск настороженности пробежал по телу журналиста, но он взял яйца в кулак и пошел вперед, настраивая камеру: дешевую, с кучей сколов и царапинок, и в придачу еще и б/у. Ну, чем богаты, тем и рады, как говорится. Главное, чтобы эта хрень работала в важный момент, а не выключилась. Рид напрягся, отвлекшись от своих мыслей и уловив какое-то движение в одном из окон. Силуэт человека в больнице, которая была заброшена много лет – как минимум, странное зрелище. Журналист заглянул по пути в пропускной пункт, но не увидев там никого, просто пошел дальше. Мало ли, охраннику приспичило, и он отлучился. Свет то горел, а значит, этот недалекий тоже должен быть рядом. Осторожными и тихими шагами Гэвин прошел в холл. Обычное, ветхое здание, всеми брошенное и забытое. Да только так казалось лишь на первый взгляд и это сразу было понятно. Скрипящие на разных этажах половицы, мигающие лампочки, неясные шорохи и шепот – все это невозможно было списать на ветер или же на сломанные доски, что просто так скрипят. Просто, от не хрен делать, берут и скрипят. Камера в руке начала незаметно подрагивать от волнения и напряжения владельца столь прекрасной конечности. Рида посылали в разные задницы, но до такого еще не доходило. Глаза парня наполнились самым настоящим, неподдельным ужасом, который испытывает лишь загнанная в угол жертва, видя того, в чьем желудке сейчас окажется. Оторванная голова охранника покоилась возле стула, причем придвинута туда она была довольно бережно. Само же тело, в обрывках формы и кусках плоти, недвижимым грузом покоилось у стены. Живот, распоротый будто огромными садовыми ножницами, показывал всю красоту внутреннего мира человека. Одной руки не было, а другая, все еще целая, крепко сжимала фонарь. Рядом со всем этим валялись батарейки, видимо, из злополучного фонарика. Парень зажал рот рукой, сдерживая рвотный позыв. Он закашлялся, не в силах поверить в то, что видит. Такое зверское убийство, причем воздух был пропитан свежей, горячей кровью, а не гниющей тухлятиной. Резко обернувшись, Гэвин рванул к двери, но так захлопнулась с чудовищной силой прямо перед ним. Журналист начал судорожно дергать дверную ручку, но та не поддавалась. - Какого хрена?.. – прошептал он, на нетвердых ногах отойдя от двери на несколько шагов. Это ведь было просто невозможно. Все это. Что-то сзади упало, и парень слишком быстро повернулся в ту сторону, от чего не успел поймать взглядом то, что промелькнуло прямо перед его лицом. Дыхание прервалось, все тело будто пропустило электрический ток. Да что то, ощущение было будто через кости прошла молния и заряд пропустило сердце, забившееся в два раза обычного. Немного придя в себя, Рид решил, что нужно двигаться дальше. Судя по тому, что встретило его чуть ли не у порога, такие сюрпризы еще будут встречаться. Настроив камеру на ночное виденье, он начал подниматься по лестнице, находя взглядом явно ничего хорошего не предвещающий лифт. Но все вокруг было завалено, будто тут прошелся ураган или смерч, так что других путей не было. Пришлось зайти в эту конструкцию и нажать на второй этаж. Тяжело дыша и уже на середине подъема чувствуя металлический запах крови, Гэвин вышел из лифта, крепко сжимая камеру, надеясь, видимо, что она как-то его защитит. Как и ожидал парень, вокруг были лужи крови и растерзанные тела. Остатки внутренностей и мозга, вытекающего из черепной коробки, вызвали внутри парня новый спазм, но теперь уже сдержать его было легче. Уже уверенным, но осторожным шагом, Рид пошел дальше. Ходить так мог только он, потому его, как ценного сотрудника, и отправляли в такие места. Коридоры были измазаны в крови, там виднелись отпечатки человеческих рук и какие-то стрелки. Но не решившись идти по их указанию, журналист пошел в абсолютно другое крыло. Все двери на его пути были закрыты, а ключей у него, естественно, не было. Да и на кой хрен журналисту что-то вскрывать, да? А вот тут интуиция Гэвина подвела и теперь ему осталось открыть последнюю дверь. Но лишь он подошел к ней, то изнутри послышались хриплые стоны, тихие и еле уловимые, и чей-то угрожающий шепот. Тихо приоткрыв дверь, Рид заглянул внутрь, надеясь понять хоть что-то. Камера неизменно осталась при нем, заставляя вытянуться во весь рост. Но от увиденного парню стало лишь хуже. Обшарпанные стены, гнилые шкафы и кровяные следы, будто кого-то волокли по полу. На полу, в луже собственной крови, лежал человек в смирительной рубашке и беззвучно рыдал. Лишь изредка из его горла доносились неясные, нечеловеческие звуки, похожие на скулеж раненой собаки. “Псих”, - подумал Гэвин и продолжил рассматривать все через объектив камеры. Над ним, держа бедолагу за горло, нависал другой мужчина. Черные, прямо смоляные волосы его были прилизаны весьма аккуратно, что было странно, если учитывать нынешнюю ситуацию. Его руки были в таких же черных перчатках, заляпанных кровью. Дальше же тело мучителя Рид увидеть не смог – все перекрывал чертов шкаф. Но с такого расстояния все же можно было расслышать их разговор. - Я…Кх…Я ничего…Не сделал… - хрипел пленник, захлебываясь кровью и кашляя. Мучитель спокойно слушал его, лицо мужчины было будто из точеного камня – бесчувственным и холодным. Он крепко сжимал горло своей жертвы, смотря ей прямо в глаза. Рука его потянулась к глазнице мужчины и обвела бровь тыльной стороной руки по контуру, спускаясь ниже. - Это ведь ты убил охранника, разве я не прав? – спокойным голосом, баритоном с ощутимой хрипотцой, спросил он и надавил прямо на глазное яблоко. То лопнуло, и вязкая жидкость полилась из изувеченной глазницы. Другая же ладонь зажала рот психу так, чтобы он не мог ни дышать, ни кричать. Пленник начал задыхаться, хрипеть и дергаться, явно пытаясь отстоять свою правоту. – Признайся, ты хотел его смерти. Он был тебе омерзителен. Мужчина спустя несколько мгновений перестал сопротивляться, и мучитель открыл ему рот, разрешая говорить. Но вместо слов изо рта его потекла кровь вперемешку со слюной, забрызгивающая рубаху. Гэвин стиснул челюсти, пытаясь никак не выдавать свой страх, да и свое присутствие в целом. Тот факт, что он вынужден стоять, и ничего не делать, угнетал его, парень не знал, стоит ли ему сбежать сейчас или же лучше остаться безмолвным наблюдателем. Но не успел он и выбрать, за него самого все решили. В горло усмиренного впилось острое лезвие ножа. Оно медленно прокрутилось внутри, заставляя жертву биться в агонии, а после вышло с мерзким хлюпом. Убийца встал, вытер лезвие о шорты, оказавшиеся на нем, и решил уже было выходить через вторую дверь. Но сам того не замечая, Гэвин начал пятиться назад и наступил на кусок прогнившей древесины. Она противно заскрипела, чем обратила на себя внимание мужчины. Журналист шумно сглотнул и увидел, как монстр в обличье человека медленно поворачивает голову в его сторону. Вскоре его голубые глаза встретились с серыми глазами парня. Ужас волной накатил на него, заставляя тело хоть как-то двигаться, и как-только мужчина в комнате сделал шаг в сторону Рида, тот сорвался с места и со скоростью света побежал, спотыкаясь и больно ударяясь о выступы, назад, в сторону стрелок. Все мысли в голове парня резко пропали, будто испарились. Теперь там было только желание выжить, только убежать отсюда куда подальше. Того материала, что он заснял, будет достаточно, чтобы выполнить задание этой гребанной конторы, на которую он работает, чтобы получить гребанные деньги, и чтобы еще месяц сидеть дома, в безопасности и одиночестве. Гэвин был слишком напуган, слишком потрясен. Все слишком, все по максимуму. Со всех сторон начали раздаваться крики пациентов этого дрянного места, повсюду начали мерещиться силуэты врачей-психов с бензопилами и скальпелями. Но это длилось лишь до того момента, пока Рид не забежал в уборную и не спрятался в одну из кабинок, прислоняясь мокрой от бега спиной к холодному кафелю. Сейчас уже было все равно на все, что тут твориться. Нужно было лишь добраться до телефона, вызвать полицию и бежать. Все это было немыслимым, несуразным, нереальным. Сейчас, собравшись с мыслями, журналист осознал, в какой заднице находиться. Этот мужчина явно его видел и сейчас, наверняка, ищет его. Анализируя увиденное, парень заметил несколько важных деталей. Во-первых, ростом этот зверь был приблизительно два метра, если не больше. Причем со спины его мускулатура была выдающейся, если ее можно было так назвать, так что, если попасть к нему, из своих лапищ точно не выпустит. Это пугало, учитывая средний рост и худощавость Гэвина. Да и с его бессонницей и общим состоянием здоровья мысли о выходе начали отдаляться на второй план. А во-вторых, ножа у психа не было, а то лезвие, что было у убийцы, оставило бы намного меньшие разрезы на теле охранника. Тот нож был намного больше. Значит, в больнице бродит еще один маньяк.