Hard candy

      Полумрак ежесекундно взрывался световыми вспышками. Малиновый, фиолетовый, оранжевый, голубой, зеленый. Подсветка под потолком клуба вспыхивала в такт музыке. Мощные басы отдавались вибрацией в мышцах. Казалось, что пол дрожит под ногами, как при землетрясении. Нахмурившись, Бакуго потёр ноющие виски. Такая обстановка угнетала.       Высокая блондинка подошла к барной стойке, где Бакуго убивал время в ожидании. Она с улыбкой поприветствовала его, представилась и протянула планшет, на котором отображался длинный ряд цифр. Стопроцентная предоплата, так здесь велись дела. Бакуго особо не вглядывался в счёт, просто небрежно провёл рукой над планшетом. Электронный браслет на запястье дважды мигнул, показывая, что списание денег с его баланса прошло успешно.       Всё это время блондинка — как там её звали? Бакуго не потрудился запомнить имя, — продолжала улыбаться. Голливудская улыбка, вроде так раньше выражались? В прежние времена Голливуд называли «Фабрикой Звёзд». Теперь Голливуд считался крупнейшей в мире фабрикой андроидов, так что для описания оскала этой лучшего выражения не подобрать.       — Пожалуйста, следуйте за мной. Мы подготовили ваш обычный заказ, — блондинка заправила блестящую прядь волос за ухо. Такой естественный, человеческий жест. Её лицо, кожа и едва прикрытое мини-платьем тело были сделаны очень качественно. Если не видеть зрачки, светящиеся кислотно-голубой подсветкой, можно было принять это за настоящую девушку.       Эти становились всё более похожими на людей. Их так программировали — прикидываться настоящими. Грёбаные андроиды.       И что ещё за «обычный заказ»? Прозвучало так, будто Бакуго таскался в эту неоновую дыру каждый день. Вообще-то он пришёл всего лишь в седьмой раз.       Бакуго неохотно кивнул блондинке и вслед за ней направился к неприметной двери. Его провожатая при ходьбе виляла бёдрами, притягивая похотливые взгляды посетителей. В клубе не воздух — сплошь феромоны, духи́ и пот разгорячённых тел.       Бакуго устало сжал переносицу пальцами. Каждый раз к концу месяца работа изматывала его настолько, что не радовали даже крупные денежные бонусы за высокий процент раскрытия преступлений. Хотя с его графиком времени на личную жизнь не оставалось, он чувствовал себя затраханным до полусмерти. Мудак начальник даже пытался отправить его к штатному психологу, после того как Бакуго психанул на очередном выезде и расстрелял парочку андроидов-патрульных. Вообще-то это был рикошет. Ладно, два рикошета. В итоге полугодовой бонус ушёл на оплату штрафа за порчу государственной собственности. Больше он так не облажается. У него появился куда более занятный способ потратить заработанные по́том и кровью деньги.       Лифт доставил Бакуго и блондинку на минусовой этаж клуба. Здешняя атмосфера сильно отличалась. Музыка едва доносилась сквозь слои бетона, коридор был устлан ковровой дорожкой, скрадывавшей звук шагов. Неоновые вспышки заменила мягкая алая подсветка. Дань устаревшей концепции районов Красных Фонарей? Время шло, технологии развивались, но люди продолжали страдать от недотраха, поэтому бордели не переведутся никогда. Просто, шагая в ногу со временем, они будут становиться всё более высокотехнологичными. Наглядный пример — это заведение, сочетавшее популярный ночной клуб и не менее популярный (пусть и в узких кругах) бордель, в котором за определённую сумму можно было покувыркаться с секс-ботом.       Секс-боты отличались от андроидов со стандартной или заточенной под определённую профессию прошивкой. Искусственный интеллект андроидов, созданных для секса, был способен оценивать эмоциональное состояние клиентов и подстраиваться под них. Их восприимчивость была сродни тому, что люди называют эмпатией. Всё это вкупе с безупречной внешностью и покорностью сделало секс-ботов воплощением влажных мечтаний. Этот тип андроидов особенно сильно походил на людей. И особенно сильно раздражал Бакуго. По большей части.       — Ваша комната на сегодняшнюю ночь, — блондинка остановилась перед одной из дверей, расположившихся по обе стороны коридора. — Если вам что-нибудь понадобится, активируйте сенсорную панель в изголовье кровати. Приятного отдыха.       У Бакуго не было желания тратить слова на оскалившуюся куклу с микросхемами, он снова кивнул и отвернулся. Когда блондинка ушла, он провёл голографической ключ-картой над считывающим устройством у двери номера.       Комнату окутывал приглушённый свет. Встроенный в стену бар радовал глаз чередой бутылок. Алкоголь здесь продавали первоклассный — настоящий, а не набирающую популярность синтетическую дрянь. Соответственно, стоил он недёшево.       Кровать была абсурдно большой и стояла посреди комнаты на небольшой платформе, прямо напротив двери. В углу притаилась какая-то уродливая штука, по-видимому образчик современного искусства. Обстановка буквально кричала в лицо входящему, для чего конкретно предназначен этот номер.       Бакуго снял куртку и швырнул её в угол, на тот кусок искусства. С ролью вешалки нелепый предмет справился отлично.       Он сидел на краю кровати, расправив широкие плечи и закинув ногу на ногу. Сегодня на нём были белые брюки и расстёгнутая бледно-голубая рубашка, не скрывавшая его гладкую грудь и крепкий пресс. Светящиеся разноцветные глаза сфокусировались на Бакуго.       — Привет, — произнёс он. Голос был глубоким, а речь медленной, как будто слова растягивали намеренно, для большей драматичности. — Я Шото.       Ш-о-т-о. Имена андроидов чаще всего образовывались от их серийных номеров, и этот случай не был исключением. При первой встрече Бакуго из пьяного любопытства спросил, какой у него номер. 20Ш0111Т-00. Позже он случайно узнал, что секс-боты из серий, заканчивающихся двойным нулём, считались высококачественной продукцией. Почти элита среди себе подобных. Даже в пьяном угаре Бакуго выбрал не что-то там, а почти элиту, ясно?       — Расскажи мне о своих желаниях, и я постараюсь их исполнить, — Шото заученно тянул вульгарные фразы.       Вполне возможно, каждый секс-бот в этой дыре — а то и на всей планете — приветствовал клиентов вот таким стандартным набором реплик и сногсшибательной улыбкой. Правда, Шото не улыбался. Вообще. По крайней мере Бакуго ни разу не видел на его лице улыбку. Должно быть, у данной модели просто не было такой функции — улыбаться. Бакуго был не против. Как подсказывали его замутнённые алкоголем воспоминания, он выбрал Шото именно из-за этой особенности. Среди скалящихся белоснежными зубами секс-ботов только Шото сохранял отрешенное лицо. Этот контраст привлёк внимание Бакуго. А ещё взгляд разноцветных глаз, настолько пристальный, что ему стало неуютно. Позже Шото объяснил, что его зрительный центр замкнуло, когда их глаза встретились. Это прозвучало как дешёвый подкат, но секс-боты, насколько знал Бакуго, были запрограммированы на более примитивный флирт. Игривые прикосновения, хлопанье ресницами, виляние задницей и жеманный смех — словом, у них на вооружении был тот же арсенал, что и у любой шлюхи. Только в отличие от обычных шлюх, их коллеги-андроиды даже не помнили, с кем трахались вчера. Каждый день их базу воспоминаний подчищали, чтобы сохранять конфиденциальность личной жизни клиентов. Ведь в подобные заведения наведывались люди, стоявшие на социальной лестнице гораздо выше, чем всякие затраханные работой копы из местного полицейского департамента.       Поэтому Шото ничего не помнил. А Бакуго ничего не забыл. Не забыл, как случайно набрёл на сверкающий неоновыми огнями клуб, когда возвращался после попойки с коллегами. Некстати зарядивший ливень, перебор с алкоголем и дерьмовое настроение были тем, из-за чего он шагнул в орущий музыкой полумрак. В тот момент Бакуго даже не знал, зачем он туда зашел. Напиться ещё сильнее, нарваться на драку, найти разового партнёра? В итоге он, не до конца осознавая реальность, «снял» секс-бота, меньше всего похожего на живого человека. Он несколько часов догонялся алкоголем из мини-бара в их номере, матеря мудака начальника. Шото исправно подливал ви́ски, когда стакан пустел, и хотя собеседник из него вышел так себе, его молчаливого присутствия оказалось достаточно. Под утро Бакуго вырубился на кровати, как был — в одежде и обуви. А когда спустя пару часов проснулся без ботинок и накрытый одеялом, он подумал, что услуги секс-ботов стоят своих денег. Даже если забота продиктована программой, это по-прежнему забота. Бакуго чувствовал себя отлично, разве что слегка гудела с похмелья голова. Накопившийся стресс улетучился. Кому нужен психолог, если можно раз в месяц надираться отличным алкоголем в компании красивого андроида? Всё, что ты скажешь, не покинет этих стен. Можно материться, блевать, заливаться пьяными слезами, признаваться во всех своих грехах. Секс-бот не осудит, не растреплет твои тайны друзьям, не станет лезть с сочувствием и советами. Тем утром Бакуго осознал, что ему не так уж много надо от отношений — просто чтобы дома ждал человек, готовый выслушать скопившееся в тебе дерьмо и укрыть уставшего тебя одеялом.       Их следующие встречи проходили по схожему сценарию. Никакого секса — сама мысль об этом казалось Бакуго дикой. Физическая близость ограничивалась массажем плеч, в котором Шото оказался нечеловечески хорош. Бакуго больше не напивался до потери сознания, он неторопливо смаковал алкоголь, пока в теле не появлялась приятная невесомость. Он много говорил — гораздо больше, чем обычно. Не орал, как на работе, где информацию приходилось чуть ли не кулаками вбивать в тупые головы офицеров-подчинённых, а именно говорил. Шото говорил мало. Хотя он был в состоянии поддержать диалог, его репликам иногда предшествовали паузы, как будто для поиска нужных фраз он подключался к какой-нибудь базе данных. Заминки были едва уловимыми, но от Бакуго, по долгу службы привыкшего подмечать детали, они не укрылись. Это выглядело так нелепо и забавно, что почти могло считаться милым. В их предыдущую встречу Бакуго посетила догадка, что, возможно, секс-боты просто не были заточены под светские беседы. Ведь первостепенная функция их ртов заключалась в другом. Тогда эта мысль неприятно царапнула горло, и он поспешил запить её порцией ледяного ви́ски.       Полгода, шесть ночей. Все те мысли, разговоры и опустошённые бутылки накрепко отпечатались в памяти Бакуго.       Пока он предавался воспоминаниям, Шото смотрел на него без намёка на узнавание. Для него Бакуго был незнакомцем, клиентом. Каждый раз. Так и должно было быть, вот только под его взглядом головная боль Бакуго внезапно усилилась.       — Для начала застегни рубашку и налей мне выпить, — Бакуго сел на кровать, потирая лоб. — Трахаться не будем, предупреждаю сразу.       Пальцы Шото двигались плавно, без малейших признаков механической отрывистости. Он застегнул рубашку на все пуговицы и подошёл к мини-бару. Его чувственный голос перечислил ассортимент имеющегося алкоголя, и это звучало как аудио-реклама, после которой вам непременно захочется скупить перечисленные марки. Бакуго выбрал то же, что выбирал каждый раз.       — Как я могу обращаться к тебе? — спросил Шото, наполняя стакан отточенным движением профессионального бармена.       — Кацуки, — это был седьмой раз, когда Бакуго называл ему своё имя. И первый раз, когда при этом он ощутил тошнотворный привкус дежавю. Он почти выхватил стакан из руки подошедшего Шото, торопясь сделать глоток. Терпкий вкус ви́ски успокоил его. Отлично, такими темпами можно спиться.       — Твоя задача — красиво сидеть рядом и не раздражать меня, — проворчал Бакуго в стакан.       Шото тут же опустился на край кровати. Не слишком близко, но достаточно, чтобы поддерживать интимную атмосферу. Его поза была неестественно элегантна, как постановочный кадр из фильма. Он молчал, ожидая, пока Бакуго сам заговорит с ним.       Когда на дне стакана осталось совсем немного янтарной жидкости, настроение Бакуго стабилизовалось.       — Что за паршивые тряпки на тебе сегодня? — он скользнул взглядом по телу Шото. — Ты похож на хоста.       В их настоящем хостов уже не было, но раньше смазливые мальчики в барах развлекали посетителей разговорами, подливали им алкоголь и всячески обхаживали, чтобы те активнее раскошеливались. В одном старом фильме Бакуго видел представителей этой исчезнувшей профессии. Сегодняшний образ Шото напомнил ему о них. И вызвал у Бакуго неприятное чувство сходства между ним самим и простаками, которых хосты в фильме разводили на деньги.       — Одежду подбирает стилист. Тебе она не нравится? Я могу снять, — Шото с готовностью потянулся к застёжке своих брюк.       — Притормози, — Бакуго рывком схватил его за запястье. — Оставь как есть.       Шото легко мог бы не только вырваться из его хватки, но и одним движением сломать ему руку, но под прикосновением клиента он покорно замер.       Бакуго хмыкнул и убрал руку. Ви́ски в стакане осталось на один глоток.       — Налей ещё, того же, — он протянул опустевший стакан Шото, облизывая горькие от алкоголя губы.       Бакуго взял лежавшую в изголовье подушку и откинулся на неё, закрыв глаза. Услышав приближающиеся шаги, он протянул руку, не открывая глаз. Шото вложил стакан в его ладонь, бережными прикосновениями зафиксировал его пальцы вокруг стеклянных стенок. Бакуго вслепую сделал глоток.       — Ложись рядом, — свободной рукой он похлопал по кровати.       Кровать мягко спружинила под чужим весом. С закрытыми глазами звуки казались более громкими, но Бакуго слышал только своё дыхание и стук кубиков льда, перекатывавшихся в стакане. Со стороны Шото не доносилось ни звука. Тем не менее, его присутствие ощущалось на физическом уровне. Как статическое электричество, от которого встают дыбом волоски на руках. Еще один глоток ви́ски и Бакуго окончательно отпустил себя. Удобно устроившись на подушке, он принялся рассказывать обо всём, что выбесило его за прошедший месяц. А затем обо всём, что порадовало. О повседневных вещах и о вещах, которые разбавляли повседневность. О людях, подкидывавших ему проблем, и о тех, кто помогал эти проблемы разгребать. Подробная сводка последних тридцати дней. К тому моменту, когда Бакуго закончил, его стакан давно опустел. Казалось, что кровать медленно покачивается на невидимых волнах. Это была самая приятная стадия опьянения.       Он повернулся на бок и подпер голову кулаком, глядя на Шото. Тот, прежде неподвижно лежавший на спине, скопировал его непринуждённую позу.       — Сколько там осталось от нашего времени? — спросил Бакуго, наполовину прикрыв отяжелевшие веки.       — Шестьдесят девять минут и четырнадцать секунд, — без заминки ответил Шото, как будто где-то в недрах его совершенного тела был спрятан таймер. — Теперь шестьдесят девять минут и тринадцать секунд, — поправился он через секунду.       — Я понял, незачем запускать обратный отсчет.       Ещё чуть больше часа. Весь вид Шото выражал готовность провести оставшееся время, слушая монологи Бакуго. И хотя очень скоро услышанное стёрлось бы из его памяти, такое внимание не могло не льстить. Бакуго свесился с кровати, чтобы поставить пустой стакан на пол, и снова повернулся к Шото. Он был ленив, разморен и немного пьян, что в сумме можно назвать хорошим настроением.       — Откуда ты? Где тебя собрали? — Бакуго бывал здесь шесть раз, но не знал о Шото ничего, кроме серийного номера. Прежде не приходило в голову поинтересоваться, а сейчас эта неосведомлённость почему-то начала вызывать дискомфорт.       — Калифорнийский филиал компании «ТДРК», Лос-Анджелес, Голливуд.       Одно лишь название «ТДРК» было своего рода знаком качества, как бирка из самого дорого в технологическом мире бутика. А тут еще и Голливуд.       — Почему-то я не удивлён, — губы Бакуго невольно сложились в мягкую ухмылку. — Только вот, — он пару раз ткнул указательным пальцем в мраморно гладкую щеку Шото, — где фирменная голливудская улыбка?       — Ты хочешь, чтобы я улыбнулся? — уточнил Шото после едва уловимой заминки.       — А ты умеешь?       Дразнить андроида бессмысленно и глупо, но Бакуго было плевать — ему это нравилось. А если что-то приносило ему удовольствие, не имело значения, как это выглядит с точки зрения здравого смысла или окружающих.       — Да, я умею улыбаться, — Шото кивнул с серьёзным видом, сделав ситуацию еще комичнее.       Бакуго изобразил скептическое выражение лица, подначивая его.       После еще одной микроскопической заминки Шото выдал сверкающую улыбку поп-звезды, способную вызвать обморок у впечатлительных девушек. Возможно, у некоторых особо чувствительных юношей тоже.       А Бакуго такая улыбка показалась уродливо фальшивой. Она напоминала белозубые оскалы блондинки и остальных секс-ботов из борделя.       — Лучше бы я этого не видел, — он скривился, отмахиваясь от Шото. — Твоё каменное лицо нравится мне больше. Хотя… Давай-ка я научу тебя, как надо улыбаться.       Бакуго сел на кровати и склонился над лежащим Шото. Пальцами он слегка приподнял уголки чужих губ — на ощупь губы оказались шелковистыми, чуть тёплыми, — и зафиксировал их в лёгкой улыбке. Секунду подумав, он также изменил изгиб бровей Шото, придав выражению лица некоторую надменность. Взяв его за подбородок, Бакуго с разных ракурсов посмотрел на результат своих манипуляций. Он удовлетворённо хмыкнул. Высокомерная полуулыбка богатенького сынка идеально подходила облику этого секс-бота.       — Так-то лучше.       Шото сосредоточенно замер. Должно быть, «сохранял» новое выражение лица в свою базу данных. Он расслабил губы, затем снова изогнул их — в правильной, по версии Бакуго, улыбке.       — Теперь тебе нравится, как я улыбаюсь? — если бы Шото был человеком, можно было бы решить, что он выпрашивает похвалу.       — Определенно, — Бакуго коротко рассмеялся и сделал то, что, как он думал, было совершенно неприемлемо для него. Под влиянием порыва он притянул Шото за подбородок и поцеловал его улыбающиеся губы.       Технически этот поцелуй не представлял собой ничего особенного. То же пикантное щекочущее ощущение, когда твой язык касается чужого языка, что и при любом хорошем поцелуе. Бакуго считал себя достаточно искушенным в поцелуях, его было трудно удивить. И всё же сам факт этого поцелуя — поцелуя с грёбаным андроидом — потряс его так сильно, что он мгновенно протрезвел. Осознав свои действия, Бакуго отшатнулся. Он уставился на приоткрытые губы Шото, мысленно ругая себя, его, владельца клуба и производителей андроидов. Вслух Бакуго не проронил ни слова. Он встал с кровати и молча направился к двери номера, на ходу поправляя измявшийся свитер.       — Осталось пятьдесят три минуты и сорок девять секунд, — голос Шото летел ему вдогонку. — Кацуки, почему ты уходишь? Я что-то сделал не так?       Его тон оставался ровным, но скорость, с которой он говорил, казалась чуть более высокой. Бакуго, про себя отметивший это крошечное изменение, с досадой застыл в шаге от двери.       — Я вспомнил, что у меня ещё есть дела. А ты был хорош, как всегда, — не оборачиваясь, он махнул рукой на прощание и вышел из номера.       Идиот, идиот, идиот. Единственное слово билось в его голове, заглушая ревущую в клубе музыку и голос блондинки, у которой он грубо потребовал счёт за выпитый в номере алкоголь. Эта не стала выяснять, почему клиент решил покинуть клуб раньше, чем истекло оплаченное время. Пока нет жалоб на обслуживание и просьб вернуть предоплату — кому какое дело? Бакуго не думал о том, что часть его денег оказалась выброшенной на ветер. Он хотел как можно скорее покинуть клуб, вернуться в свою тихую холостяцкую квартиру и лечь спать.       Вылетев на улицу, он едва не угодил под колёса такси. Водитель разинул было рот, чтобы обругать его, но столкнувшись с взглядом Бакуго, благоразумно промолчал. Бакуго посмотрел на свою машину, припаркованную через несколько зданий от клуба — далёкая чёрная точка, до которой идти и идти. Мотнув головой, он дёрнул дверцу такси и забрался внутрь. Водитель, явно сожалеющий, что не успел уехать, спросил, куда его отвезти.       Бакуго назвал адрес и откинулся на подголовник сиденья. Случайно поймав своё отражение в зеркале заднего вида, он тут же отвёл взгляд. Это зверское выражение лица заставило его чувствовать себя ещё хуже. Он был зол и полон горькой самоиронии. «Идиот» слишком мягко для него. Всех нецензурных слов в его лексиконе не хватило бы, чтобы выразить, кем он себя чувствовал в тот момент.       Когда Бакуго проснулся следующим утром, он первым делом от души обругал себя, а потом запоздало понял, что оставил в чёртовом борделе свою куртку. Не то чтобы потёртая кожанка представляла собой хоть какую-то ценность, но в кармане лежал его персональный брелок, без которого не завести машину. Если бы Бакуго не решил отправиться домой на такси, он заметил бы пропажу гораздо раньше. Казалось, этой ночью сама Вселенная была настроена против него. Бакуго накрыл лицо подушкой и ещё некоторое время лежал в кровати, проклиная всё и всех.       Ночной клуб, он же бордель, открывался ровно в полночь. Бакуго решил подойти непосредственно к открытию, чтобы забрать куртку до основного наплыва любителей ночной жизни. В итоге ему всё равно пришлось выстоять длинную очередь завсегдатаев клуба, которым не терпелось окунуться в водоворот сомнительных развлечений. Пробившись через людей на танцполе, Бакуго выловил в толпе посетителей блондинку-как-там-её. Эта не входила в ассортимент борделя, поэтому её воспоминания были на месте, и она мгновенно идентифицировала Бакуго как вчерашнего клиента. Тот коротко объяснил причину своего прихода. Блондинка, скалясь приветливой (в её понимании) улыбкой, коснулась гарнитуры в ухе. Судя по репликам, разговаривала она с менеджером клуба.       Бакуго наблюдал за ней с иронично приподнятыми бровями. Зачем нужна гарнитура, если в смазливую электронную башку этой наверняка можно загрузить десяток мессенджеров и подключить высокоскоростной интернет?       — Ваши вещи были убраны в комнату хранения. В течение пяти минут их принесёт менеджер клуба. Пожалуйста, ждите здесь, — наконец блондинка обратилась к нему.       — Ясно, — Бакуго кивнул и прислонился к одной из декоративных колонн, сложив руки на груди. Блондинка улыбнулась на прощание, после чего снова затерялась в толпе.       Количество народа в клубе увеличилось вдвое. Со своего места Бакуго мог окинуть взглядом весь зал. Была тому причиной природная цепкость или неприязнь к андроидам, но ему хватало пары секунд наблюдения, чтобы безошибочно определить, принадлежит фигура в толпе человеку или секс-боту. Последних в зале было немало. С разными оттенками кожи, разными цветами волос и разными чертами одинаково красивых лиц — на любой вкус. Некоторых Бакуго уже встречал в клубе, некоторых увидел впервые. Ни один из этих не удостоился того, чтобы он задержал свой взгляд дольше, чем на две секунды.       Шото среди них не было. Убедившись в этом, Бакуго не почувствовал ни облегчения, ни разочарования. Напрягаться из-за возможности случайной встречи было глупо — над памятью Шото уже поработали, так что их идиотский поцелуй угнетал одного лишь Бакуго. По той же причине не было места и разочарованию — даже столкнись они нос к носу, Шото всё равно не узнал бы его, так что лучше не сталкиваться вовсе. Они увидятся через месяц, в восьмой раз, и всё будет так же, как в предыдущие семь. Разумеется, без спонтанных поцелуев. Бакуго был не из тех, кто дважды наступает на одни и те же грабли.       Откуда-то сбоку послышались пьяные крики. Он машинально посмотрел в направлении шума. Около барной стойки сцепились двое парней, одетых вычурно и дорого. У обоих были глаза навыкате с покрасневшими белками, губы нездорового синюшного оттенка. Вены на их шеях потемнели и вздулись. Блондинистый секс-бот — по-видимому, причина ссоры — с пустым лицом стоял рядом, ожидая, когда определится победитель, которого он будет обслуживать этой ночью. С другого конца зала к ним уже спешил здоровенный андроид-охранник. Подобные ситуации Бакуго за свои семь визитов наблюдал не раз. Характерные признаки на лицах некоторых посетителей могли многое рассказать тому, кто имел дело с криминальной стороной города. Бакуго равнодушно отвёл взгляд, ему было не до того.       Менеджер появился спустя четыре минуты, как показали часы на электронном браслете Бакуго. Он оказался человеком, но с улыбкой не менее раздражающей, чем у здешних секс-ботов. При виде утончённых, явно подправленных пластикой черт, и сверкающих неестественно белых зубов у Бакуго слегка дёрнулся глаз. Похоже, он был близок к тому, чтобы заработать нервный тик. Менеджер протянул ему куртку, аккуратно свёрнутую и запечатанную в пластиковый пакет, вызывающий неприятную профессиональную ассоциацию с пакетами для улик. Бакуго на месте разорвал пакет голыми руками — из-за этого глаз дёрнулся уже у утончённого менеджера — и начал демонстративно проверять содержимое карманов куртки. Брелок был на месте, как и его любимая шариковая ручка — старомодная, прямо-таки ретро. Бакуго поднял голову, чтобы изобразить какую-никакую благодарность, когда его боковое зрение уловило знакомый силуэт.       Шото обходил зал по периметру, оставаясь в тени стен. Бакуго заметил его только благодаря разноцветным вспышкам, которые всегда считал безвкусными и раздражающими. Теперь он был благодарен дерьмовому вкусу того, кто занимался интерьером клуба. Он небрежно всучил остатки разорванного пакета менеджеру и двинулся наперерез Шото. Его действия были продиктованы не приступом сентиментальности, а всего лишь наблюдательностью. Он хорошо знал особенности жестов, походки и скудной мимики Шото. В тот момент Шото двигался не так, как обычно. Если бы речь шла о человеке, его походку можно было бы назвать немного неуклюжей. Неуклюжий человек явление вполне обыденное, а вот неуклюжий андроид — даже если эту неуклюжесть способен заметить далеко не каждый — нет.       — Шото, эй! — Бакуго окликнул его на ходу, когда между ними оставалось еще несколько метров. Музыка заглушала голос, но для слуха андроида это не должно было стать проблемой.       Шото услышал и остановился. Он повернулся на зов, оказавшись вне полосы тени.       — Привет, Кацуки, — его голос без труда достиг ушей Бакуго, к тому моменту подошедшего вплотную.       — Какого хера, что с тобой случилось? — Бакуго вцепился в подбородок Шото и повернул его лицо так, чтобы сторона, прежде скрытая густой тенью, оказалась под лучом одного из цветных прожекторов.       Правая половина лица Шото выглядела жутко. Область вокруг глаза была сильно повреждена, искусственная кожа сморщилась и потемнела. Глазное яблоко походило на покрытый копотью стеклянный шарик; радужку, прежде насыщенно бирюзовую, едва можно было различить. Веко над глазом осталось подвижным, но приобрело такой же тёмно-бордовый цвет, длинные тонкие ресницы были опалены. Под слоем поврежденной кожи угадывались тонкие светящиеся дорожки, словно паутина наполненных неоном вен.       — Клиента возбуждал вид огня, — ответил Шото своим обычным ровным тоном.       Бакуго не был наивным, он понимал, что клиенты вряд ли нежничали с секс-ботами. На ком ещё можно реализовать свои самые извращенные фантазии, как не на том, кого невозможно травмировать и кто на следующий день обо всём забудет? Но это…       Человек, сделавший такое, был последней мразью в глазах Бакуго.       — Ты что-нибудь почувствовал? Больно? — выдавил он сквозь зубы, разглядывая то, что можно было бы назвать ожогом, если бы речь шла о человеке.       Нет, это и был ожог.       Шото покачал головой.       — Какие повреждения ты получил? — Бакуго перефразировал вопрос.       — 31% кожного покрова лица нуждается в замене, правый глаз функционирует на 12%, внутренние системы в процессе диагностики, — послушно отрапортовал Шото. Помедлив примерно одну десятую секунды, он добавил: — Высокая вероятность полного обновления дизайна. Это означает замену всего лица, — пояснил он, когда Бакуго непонимающе нахмурился.       Правый глаз почти полностью отказал. Должно быть, это стало причиной крошечных изменений в походке. Даже у системы «умной парковки», встроенной в машину Бакуго, при сниженной видимости возникали проблемы с расчетом расстояния между объектами. Люди, чьё зрение внезапно сильно ухудшилось, также могли с непривычки испытывать затруднения при передвижении. Если воспринимать андроида как нечто среднее между этими двумя примерами… Он утвердился в своём предположении. Пусть раны не болели, они всё же причиняли Шото неудобства.       Бакуго стиснул зубы и отвёл глаза, слепо уставившись в пространство. Почему эта отбитая тварь попалась именно Шото?       Его потемневший от злости взгляд вдруг дрогнул. Он повернулся к Шото.       — Ты назвал меня по имени, — Бакуго медленно выговаривал слово за словом, вслух анализируя то, что проигнорировал в порыве ярости. — Ты узнал меня. Почему ты меня узнал?       — Из-за повреждений активировался аварийный протокол. Доступ к некоторым областям, включая отвечающую за хранение воспоминаний, закрыт, — Шото коснулся обожженного участка кожи у виска, где светились переплетения тончайших проводков. — Тот клиент пришёл сразу после тебя, поэтому я помню вас обоих.       Пара минут потребовалась Бакуго, чтобы осмыслить услышанное и свыкнуться с ним. Итак, Шото помнил его. У Бакуго запершило в горле. Сейчас он не отказался бы от двойной порции ви́ски.       Алкоголь, здешний бар, потасовка у барной стойки, потемневшие вены на шеях посетителей — цепочка мыслей сформировалась за долю секунды.       Напряженные плечи Бакуго расслабленно опустились. Он повернулся к Шото и по-хулигански улыбнулся.       — Хочешь уйти отсюда вместе со мной?       — Сотрудникам минусового этажа запрещено покидать клуб.       — Уволься, — спокойно сказал Бакуго.       — Я собственность владельца клуба, — брови Шото слабо дрогнули.       Бакуго расценил это как попытку нахмуриться и тихо засмеялся.       — Не напрягай так свой процессор, а то голова взорвётся. Я со всем разберусь.       Шото молчал, глядя так пристально, словно сканировал каждую клетку тела Бакуго.       — Ну и? Ты хочешь уйти со мной? — Бакуго повторил вопрос.       — У меня нет желаний.       Бакуго пугающе улыбнулся. Его только что отшил секс-бот?       — Я создан, чтобы исполнять желания клиента, — добавил Шото. Режим подсветки зала изменился. По обожжённому, но всё ещё красивому лицу заскользили цветные всполохи, придавая ему загадочности.       — Пятьдесят три минуты и сорок девять секунд, — Шото снова заговорил. — Это остатки времени, которое ты оплатил. Они не были использованы.       Улыбка Бакуго стала шире и опаснее.       — Дай-ка подумать. Ещё пятьдесят три минуты и сорок девять секунд я могу считаться твоим клиентом, так?       — На данный момент осталось сорок минут и двадцать семь секунд, — вежливо поправил Шото. — Мы разговариваем уже тринадцать минут и двадцать две секунды.       Отшил секс-бот? Нет, всё обстояло гораздо хуже. Секс-бот дразнил его.       — Невыносимый даже для андроида, — пробормотал Кацуки. — Просвети меня, если ты перестанешь быть сотрудником клуба, буду ли я по-прежнему считаться твоим клиентом в течение этих сорока минут?       — Тридцати девяти минут и двух секунд. Да.       Бакуго мечтал отвесить ему подзатыльник, но сдерживался из-за травм Шото.       — И если я захочу забрать тебя отсюда?..       — Если ты хочешь этого, я уйду с тобой, — Шото опустил глаза.       — Вот только не надо прикидываться покладистым, я на это не куплюсь, — проворчал Бакуго, спрятав улыбку. Он потянул Шото за собой, отправившись на поиски блондинки-как-там-её. Через эту наверняка можно было добраться не только до менеджера, но и до владельца клуба. — Идём, мне нужно поболтать с твоим боссом, а потом поедем домой.       Шото ни о чём не спрашивал. Он молча шёл за ним, не отставая ни на шаг, сколько бы людей не оказывалось на их пути.       Бакуго закинул куртку на плечо и вытащил из кармана джинсов гарнитуру. Вставив крошечный наушник в ухо, он с помощью голосовых команд отправил вызов одному из приятелей. С настоящими друзьями у Бакуго было туго, зато имелось множество знакомых из самых разных сфер законной и незаконной деятельностей. В некоторых ситуациях решающим фактором были не деньги, а связи.       — Это я, — благодаря особенностям гарнитуры Бакуго не нужно было орать, чтобы собеседник услышал его сквозь рёв музыки. — Пришли мне всё, что ты нарыл по клубу на 73-ей улице, а копии файлов уничтожь. Что значит когда? Через неделю! Хорош ржать. Сейчас пришли, клоун! Живо! — в итоге без крика всё же не обошлось. Бакуго вырвал из уха гарнитуру и затолкал обратно в карман.       На этот раз «полное обновление дизайна, замена всего лица», а что случится в следующий? Очередной клиент прострелит Шото голову, которую потом без лишних сантиментов заменят на новую? Что в итоге останется от него первоначального? Бакуго вполне устраивал и его оригинальный дизайн, и электронная начинка в его голове. Все те едва уловимые заминки во время разговора, никакая мимика и фразы невпопад, из-за которых появлялось раздражающее ощущение, что секс-бот подкалывает тебя. С какой стати Бакуго отказываться от этого? Как ему тогда избавляться от стресса?       — Я знаю одного рукастого техника, за ним должок, — рассказывал Бакуго на ходу. — Он подлатает твои повреждения. След от ожога скорее всего останется, зато не придется целиком менять лицо. Тебя это устроит?       — Это лицо нравится тебе, поэтому я буду рад его сохранить, — голос Шото раздался над его ухом.       — С чего ты взял, что оно мне нравится? — Бакуго хмуро оглянулся через плечо.       — Ты сказал это ночью.       — Бред, ничего такого я не говорил.       — Значит, оно тебе не нравится?       Бакуго беспомощно выругался. Как он мог решить, что иметь дело с этим андроидом проще, чем с людьми? Где были его глаза?       Поймав блондинку, Бакуго велел ей передать послание. Он нашарил в кармане клочок бумаги и с помощью любимой ручки вывел на нем ряд символов.       — Покажи это своему боссу, — он вручил бумажку блондинке.       Символы на бумаге были частью формулы новейшего синтетического наркотика. Эффект от него можно было сравнить с сочетанием эффектов от экстази и убойной дозы афродизиака. Несмотря на заоблачную цену, наркотик быстро набирал популярность. Разумеется, его изготовление и распространение карались законом.       Природное чутьё копа не было тем, что можно включать и выключать по желанию. Даже если ты не при исполнении, оно продолжает работать в фоновом режиме. Побывав в клубе несколько раз, Бакуго заподозрил, что здесь торгуют не только алкоголем и секс-ботами. Он не собирался поднимать шум — кто знал, куда отправили бы Шото в случае закрытия клуба? Но просто чтобы убедиться в своей правоте, он подключил связи и собрал доказательства. В клубе и правда приторговывали наркотиками. Сейчас эта информация оказалась очень кстати.       Как и рассчитывал Бакуго, его записка возымела эффект. Не прошло и пяти минут после ухода блондинки, как к ним подошёл менеджер. За его спиной возвышался андроид-охранник.       — Владелец клуба приглашает вас в свой кабинет для приватной беседы, — объявил менеджер. В его сверкающей улыбке не осталось и намёка на дружелюбие.       Бакуго сунул куртку в руки Шото.       — Жди здесь, я скоро вернусь, — велел он. — Никуда не уходи и ни с кем не разговаривай, понял?       — Я буду ждать тебя здесь и не стану ни с кем разговаривать, — эхом отозвался Шото.       Бакуго с трудом подавил желание назвать его хорошим мальчиком и потрепать по голове. Он последовал за менеджером, под конвоем в лице андроида-охранника. Когда они покинули клубный зал и оказались в безлюдном коридоре, Бакуго равнодушно обронил:       — Вы наверняка уже выяснили, кто я. В тело каждого полицейского встроен микрочип, реагирующий на резкое снижение жизненных показателей. Избавиться от меня по-тихому не удастся, так что советую не делать глупости. К тому же я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. У меня деловое предложение к вашему боссу.       Выражение лица менеджера стало уродливым. Он молча привел Бакуго в кабинет владельца и ушёл, забрав с собой шкафоподобного охранника.       Как только дверь за ними закрылась, Бакуго повернулся к голографическому экрану, где отображалась темная фигура хозяина клуба. Разглядеть его — или её? — лицо было невозможно. Голос, которым поприветствовали Бакуго, оказался бесполым и невыразительным. Явно был изменён программой. Разумные меры предосторожности, учитывая содержание записки.       — В чём заключается ваше предложение? — монотонно спросил тёмный силуэт.       Бакуго коснулся браслета, над которым тут же вспыхнул маленький экран-проекция. По полупрозрачному экрану забегали строчки символов. Имена, суммы, даты.       — Я хочу обменять свою коллекцию доказательств распространения наркотиков в этом клубе на одного из ваших секс-ботов, — Бакуго улыбнулся ослепительно и раздражающе.       Шото ждал на том же месте, где Бакуго оставил его. Прошло не меньше пятнадцати минут, но он, казалось, не сдвинулся ни на миллиметр и не изменил позу. Всё так же сжимал в руках чужую куртку, глядя в том направлении, куда ушёл его клиент.       Бакуго, вернувшийся другим путём, подошёл к нему со спины. Остановившись в нескольких метрах от Шото, он постарался выбросить из головы воспоминания об их поцелуе. Прежде Бакуго было некогда думать о таких глупостях — то одно, то другое, — а теперь, когда проблема разрешилась, его позорная выходка напомнила о себе.       Хотя был ли смысл напрягаться из-за поцелуя? Он только что с помощью грязных методов выкупил Шото у владельца и планировал привезти его к себе домой. По сравнению с этим поцелуй выглядел просроченной сенсацией. Успокоив себя таким образом, Бакуго подошёл и небрежно похлопал Шото по плечу.       — Поздравляю, теперь ты безработный.       Шото протянул ему куртку и спросил:       — Это хорошо?       — А ты как считаешь?       — Ты хотел, чтобы я ушёл с тобой, и теперь, когда меня уволили, я могу покинуть клуб, — Шото принялся выстраивать логическую цепочку. — Если я могу сделать то, чего ты хочешь, это хорошо.       Бакуго поджал губы. Это прозвучало чересчур мелодраматично.       — Тебе нужно что-нибудь забрать? Какие-то вещи? — он предпочёл сменить тему, пока Шото не выдал еще что-нибудь неловкое.       — У меня нет своих вещей. Моя одежда также является собственностью клуба.       Бакуго окинул взглядом его рубашку, брюки и ботинки — всё в элегантных серых тонах и явно недешёвое.       — Шмотки вернём завтра, отправлю экспресс-доставкой. Мне чужого не надо.       Он потащил Шото к выходу из клуба. Той ночью Бакуго впервые за долгое время вернулся домой не один.       Четыре месяца спустя клуб на 73-ей улице закрыли. Дело в том, что тремя месяцами ранее кто-то дал наводку сотрудникам отдела по борьбе с наркотиками. Отделу потребовалось время, чтобы собрать доказательства, после чего началось официальное расследование. Хотя владельцу клуба, лица которого ни один из сотрудников не видел, удалось выйти сухим из воды, активный канал сбыта наркотика был перекрыт.       Задействованные в этом деле полицейские получили премии и благодарность от главы своего департамента. В течение нескольких недель они донимали звонками и приглашениями выпить того, кто навёл их на этот сладкий кусок пирога. Ответом на каждое приглашение был весьма нелюбезный отказ. Зачем Бакуго их благодарность? Он всего лишь намекнул ребятам из наркоотдела на то, что происходит в клубе на 73-ей, а дальше те сами с энтузиазмом бросились ворошить муравейник. У Бакуго не осталось доказательств — а если б и были, он не воспользовался бы ими, сделка есть сделка, — но его слов хватило, чтобы заинтересовать коллег. После этого он с чистой совестью выбросил клуб из головы.       Тем временем его жизнь текла в привычном ритме. Работа по-прежнему выматывала Бакуго, ежедневно проверяя на прочность его нервную систему. Люди, находящиеся у него в подчинении, по-прежнему являлись тупицами, неспособными выполнять простейшие поручения. Начальник по-прежнему был мудаком. Денежные бонусы по-прежнему не вызывали особого восторга.       Изменения Бакуго чувствовал только тогда, когда переступал порог своей квартиры, вернувшись после очередной смены.       Вещи, которых раньше здесь не было — вроде двухметровой вертикальной капсулы для подзарядки. Ароматы, которых раньше здесь не было — вроде смеси запахов масла для смазки тонких механизмов и чего-то пригоревшего на маленькой кухне. Звуки, которых раньше здесь не было — чужие шаги и глубокий проникновенный голос.       — С возвращением, Кацуки, — произнося это, Шото всегда улыбался. Той самой улыбкой, которой однажды его научил Бакуго.