Эффект потерянного Жилиманна

Неделю спустя. На борту флагмана флота «Райя»

Неделя выдалась утомительной и напряженной. Постоянные проверки, анализы — всё это начало меня раздражать и пугать. Мало ли, решат вскрыть мою тушку? Судя по нездоровому блеску в глазах местного «апотекария», такая мысль его посещала. Слава Императору, обошлось. Кварианцам повезло, что к ним попал я, а не, скажем, Ангрон. Тот бы не стерпел и перебил всех к демонам варпа. Но всё имеет свойство заканчиваться, и эта пытка тоже подошла к концу. Параллельно со мной работал лингвист, пытавшийся через инструментрон составить перевод готики. Спасибо Императору за знание этого языка — иначе как бы я объяснил, что ксеносы знают один из языков Земли, а люди для них новая раса? Лингвист был в шоке, когда через три дня я начал говорить на их языке, пусть и с ошибками, а к концу недели освоил «хельский» в совершенстве. Его лицо, полное искреннего изумления, я запомнил в мельчайших деталях — идеальная память примарха не подкачала. Жаль, фотоаппарата под рукой не было. Несмотря на мой прогресс, никто не спрашивал, кто я такой и откуда. Видимо, адмиралы хотели узнать всё из первых уст и запретили экипажу меня донимать. Что до еды, сначала меня кормили крошечными порциями — анализ показал, что их пища мне не подходит. Теперь, под охраной двух космодесантников, я направляюсь в зал конклава коллегии адмиралов. Хм, туда же, где в каноне будут судить Тали. Проходящие мимо кварианцы таращились на меня с широко открытыми глазами, некоторые замирали в ступоре. Еще бы — не каждый день видишь представителя новой расы, отличающегося лишь количеством пальцев, строением ног и цветом кожи. Зал конклава коллегии адмиралов Зал напоминал растревоженный улей. Кварианцы суетились, не находя себе места. Встреча с новой расой — событие, случающееся раз в пятьсот лет, дай Кила. Почему о чужаке знал весь флот? Всё просто: Мигрирующий флот — одна большая семья. Что знает один, знают все. Двери распахнулись, и я в сопровождении охраны вошел в зал. Все взгляды моментально устремились на меня — и не только в зале, ведь трансляция велась на весь флот. Адмиралы сильно рисковали, устраивая публичную встречу. Психологи за неделю составили мой психологический портрет, отметив необыкновенную для возраста сообразительность и спокойствие, но всё равно опасались, что я могу выкинуть что-нибудь непредсказуемое. Каждый мой шаг был полон хищной грации, взгляд скользил по присутствующим, выискивая угрозу, а тело было готово мгновенно отреагировать. Я неспешно спустился по ступеням и предстал перед адмиралами — местными «божками». Первым, неожиданно, заговорил адмирал тяжелого флота: — Я Хан’Меррал вас Нима, адмирал тяжелого флота. От лица кварианцев и коллегии адмиралов приветствую вас на борту флагмана Мигрирующего флота «Райя». Остальные адмиралы также представились. — Рад приветствовать вас, адмиралы, — ответил я. — Меня зовут Робаут Жиллиман, и я пока единственный представитель расы людей. Кварианцы замерли. Причина? Я заговорил на чистом «хельском». — Вы поразительно быстро освоили наш язык, — заметила Даро’Зема, прищурившись. — Ваша раса никогда не сталкивалась с нашей цивилизацией? — Нет, наши ученые лишь строили теории о внеземной жизни, — ответил я без капли лжи. «А то, что вы для меня были цифровыми модельками из вымышленной вселенной, вам знать не стоит», — подумал я. — Что до вашего языка, я выучил его за неделю. Ваш лингвист подтвердит. — Ну что ж, Робаут, можно вас так называть? — спокойно спросил Маал’Корис, получив мой кивок. — Расскажите, откуда вы. — Увы, мне почти нечего рассказать, — начал я. — Я знаю лишь своё имя, название родной планеты — Терра — и немного её истории. — Я кратко описал быт и культуру, умолчав о ключевых деталях. — Больше поведать нечего. «В этой вселенной история людей могла пойти иначе — от природного катаклизма до ядерной войны. Карибский кризис в помощь», — подумал я. — Как вы видите свою дальнейшую судьбу? — продолжил Маал’Корис, в его голосе чувствовалась симпатия к моей выдержке. — Оторванный от дома, без связи с родными, что будете делать? Я понимал: от ответа зависит моя судьба. Решив быть максимально честным, я сказал: — Адмирал, пока я затрудняюсь ответить. Но я благодарен вам за спасение, за то, что не оставили меня в холодной пустоте космоса. Я хочу помочь вашему народу выжить и вернуть былое величие. Зал загудел. Кварианцы, сами не зная почему, поверили моим словам. — Смелое заявление, — с искренней улыбкой ответил Маал’Корис. — Но выслушайте меня внимательно. Вы здесь чужак. Вам предстоит изучить нашу культуру, следовать традициям… — Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. Увидев холодную решимость, продолжил: — Я назначен вашим опекуном. Зал взорвался гулом, но охрана быстро восстановила порядок. Я ответил: — Пожалуйста, позаботьтесь обо мне. — И низко поклонился. Маал’Корис с улыбкой приобнял меня, своего нового сына, и под одобрительный гул кварианцев мы покинули зал. Так закончился ещё один день на Мигрирующем флоте.