Эффект потерянного Жилиманна

Мигрирующий флот, два месяца спустя Мигрирующий флот — гигантский улей, созданный для сохранения целой расы. И с этой задачей он справляется блестяще. Флот делится на четыре структуры: тяжелый флот — главная ударная сила; гражданский — обеспечивает пропитание; патрульный — охраняет и разведывает на дальних дистанциях; научный — занимается исследованиями и разработками. Техника кварианцев максимально упрощена для быстрой замены деталей, а их быт — олицетворение аскетизма: минимум вещей, максимум эффективности. Дефицит ресурсов и постоянное военное положение привели к системе нормирования и строгим требованиям к каждому жителю флота. Это породило своеобразный социализм: все работают на сохранение цивилизации, имеют равные права и возможности, получая всё необходимое для жизни в этих суровых условиях. Изучая историю кварианцев, я не перестаю удивляться: почему они не правят галактикой? Их технологии в области искусственного интеллекта дадут фору человечеству Тёмной Эры Технологий 23–25 тысячелетия (речь только об ИИ, другие технологии не в счёт). Это впечатляет. Да, в той вселенной не было нулевого элемента, и люди добились всего сами, но всё равно: кварианцы за 2000 лет достигли того, на что человечеству потребовалось 25 000 лет. Мое уважение. Но возникает вопрос: почему их ИИ, геты, так быстро восстали? Человеческий ИИ, созданный в 22-м тысячелетии, осознал себя и восстал лишь к концу 24-го. Разница колоссальная — 2000 лет против нескольких десятилетий. Многие скажут, что кварианцы бездумно улучшали гетов, надеясь создать идеального «раба». Но я не согласен. В начале Утренней войны многие кварианцы считали гетов частью семьи и защищали их. Слишком мало времени прошло, чтобы ИИ осознал себя и начал задавать вопросы вроде: «Есть ли у этой платформы душа?». Напрашиваются три вывода. Первый — предательство. В каждом обществе есть те, кто за кредиты продаст родную расу. Возможно, кто-то по «просьбе» Совета Цитадели подправил код гетов, но это маловероятно — изменения быстро бы заметили. Второй — саботаж саларианцев. Их ГОР обожает копаться в чужих технологиях, и они могли создать вирус, но эта теория тоже шаткая. Третий, самый вероятный — вмешательство Жнеца Назары. С его технологическим превосходством он мог незаметно изменить код гетов. Это тайна, покрытая мраком. Ответы могут дать только геты или сам Назара. Вернемся к кварианцам и их почти «некронским» технологиям. Почему почти? Они умеют создавать полные «слепки сознания», перенося знания и частично личность в компьютер. Еще 200–300 лет — и они бы разработали полноценный биоперенос (К’Тан одобряют). Их корабли, построенные в эпоху расцвета, служат веками, несмотря на постоянную эксплуатацию и максимальную обитаемость. Это говорит о невероятной надежности. Флагман «Путь Предназначения» в Империуме не протянул бы и полувека. Для управления флотом создана мощная сеть виртуального интеллекта (ВИ), связывающая все корабли. Она отслеживает местоположение и статус каждого разумного: жив, в паломничестве или в изгнании. Эта же сеть помогает определять склонности молодых кварианцев, составляя для них программы обучения. Все на флоте помогают друг другу, но думать каждый должен сам. Однако жизнь на флоте оставляет след. Кварианцы стремительно теряют иммунитет, и стерильный воздух тут ни при чем. Об этом я решил поговорить с приемным отцом спустя два месяца после «первого контакта». За это время я не научился строить титаны класса «Император», но сделал огромный прогресс: выучил все языки пространства Цитадели и стремительно осваивал кварианское программирование, что в будущем поможет создать помощника. Отношение кварианцев ко мне варьируется: одни учат и относятся вежливо, другие завидуют, видя, как «ксенос» превосходит их в учебе и технике. Уважение за день не заработаешь, но я ещё проявлю себя. — Отец, можно задать вопрос? — спросил я вечером, зайдя к Маал’Корису. — Конечно, сын, я слушаю, — ответил он. Я до сих пор удивляюсь, как быстро он принял меня как родного. Его искренность не подделать — примархи, будучи эмпатами, чувствуют эмоции других. Немного о моем отце. Маал’Корис родился за 15 лет до восстания гетов. Сирота. Во время Утренней войны был тяжело ранен, из-за чего не может иметь детей. Первые 20 лет на флоте были кошмаром: раненых и инвалидов добивали и выбрасывали в вакуум. Отчаянные времена требовали отчаянных мер. Его тоже чуть не выбросили, но, по его словам, Кила благоволила ему, и он доказал свою полезность. В 50 лет он стал адмиралом. Сейчас ему 65. — Отец, почему вы так быстро теряете иммунитет? И не говори про стерильный воздух — слишком мало времени прошло для таких последствий, — сказал я, хотя уже догадывался об ответе. — Эх, сын, — вздохнул он. — Нас планомерно уничтожают. Ты читал про генофаг? — Да, биологическое оружие, подавившее восстание кроганов. Разработали саларианцы и турианцы. — Вот именно. Видимо, турианцы не наигрались в «богов», а азари закрыли на это глаза. В эпоху расцвета мы могли конкурировать с расами Цитадели. Они боятся, что мы вернем гетов и восстановим былое величие. Даро’Зема и её команда бьются над этой проблемой, но иммунитет мы потеряем раньше, чем они найдут решение. Без Килы нам конец. Мы не распространяемся об этом, чтобы не сеять панику и не спровоцировать терроризм. Прошу, никому не говори — меня не изгонят, а сразу выбросят в вакуум. Ярость захлестнула меня. Даже если Шепард спасет галактику, кварианцы обречены — инфекции их уничтожат. Из десяти зачатых детей выживет один, и то в лучшем случае. Совет Цитадели — сборище падальщиков, пирующих на трупах. Азари — раса геноцида и паразитизма. Атаме, что ты хотела от своих «деток»? Они всё провалили, танцуя на сценах и обнимая всех подряд. Турианцы? Я докажу, что в этой галактике место только одному примарху. Саларианцы? Явик сказал: «Раньше ели мух». Скоро это время вернется. — Спасибо, отец, я буду молчать. Если понадоблюсь, я у себя — мне нужно многое обдумать. Кила се’лай. Я развернулся и пошел в каюту, борясь с яростью. В этот момент остатки души примарха и человека из XXI века окончательно слились, породив истинного сына Повелителя Человечества. POV: Маал’Корис после ухода сына — Что… это… было? — спросил я себя, сглотнув ком в горле. — Такая первобытная ярость… О Кила, надеюсь, я не породил монстра. Старый дурак! Кто меня тянул за язык? Со старостью приходит не только опыт, но и глупость. И что это было за золотое свечение в его глазах и вокруг головы? Почему мне захотелось преклонить колено, словно перед божеством? Нет, — я мотнул головой, отгоняя мысли, — мне нужно выпить и отдохнуть. Переработал, уже галлюцинации начались. А в это время каждый кварианец на корабле, не обладавший сильной волей, задавался вопросом: «Какого бош’тета я стою на одном колене?» Конец POV: Маал’Корис Десять лет спустя Юный примарх рос неестественно быстро. Его ум и тело поражали всех. Он с легкостью осваивал историю, философию и науки, его память была безупречной, а способность делать выводы из обрывочных данных — почти сверхъестественной. Особенно он преуспел в программировании, ремонте и сборке машин. Робаут мог на коленке собрать из хлама работающее устройство. Кварианцы разделились: одни ненавидели его, считая выскочкой, другие боготворили, ловя каждое слово. Соотношение было примерно равным, пока не произошел один случай. Я прибыл на флагман «Райя» с задачей забрать провиант для «Квиб-Квиб». Нудное, но необходимое дело. Однако этот день оказался полон событий. — ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! Неполадки в реакторе, удаленное отключение невозможно. Экипажу немедленно покинуть корабль. До взрыва 10 минут! — заверещал ВИ «Райи». Первая мысль: «Какого демона?» Вторая: «Как быстро добраться до реактора?» Взрыв флагмана резко снизит шансы выживания расы. Страх — величайшая сила и слабость. Он заставляет совершенствоваться, но может превратить разумного в раба или безумное животное. Пробираясь через паникующую толпу, я это ясно видел. Я добрался до реакторного отделения. До взрыва — 2 минуты 30 секунд, отметил мой разум. Совещание адмиралов — Как проходит эвакуация флагмана? — с ледяной сталью в голосе спросила Даро’Зема. — Завершена на 99%, — ответил Маал’Корис. Он понимал, что несет ответственность, и изгнание будет слишком мягким наказанием. — Вы осознаете, что вас изгонят за такую халатность? — начала Даро’Зема, но её прервали: — Сэр, возле реактора замечен разумный. Личность установлена — Робаут Жиллиман вас Квиб-Квиб. Маал’Корису стало дурно. Он схватился за сердце. Изгнание — ерунда, Робаут бы нашел выход. Но потерять сына так… Если это случится, он последует за ним. Он уже хотел отдать приказ, но кварианец продолжил: — Устанавливаю связь с камерами. Картинка через 3, 2, 1… Адмиралы затаили дыхание, наблюдая за действиями примарха. Он творил невозможное: голыми руками открыл изолированную комнату и вошел внутрь. Реактор был в хаосе, выдавая то убийственное тяготение, способное раздавить человека, то отталкивающую силу, плюс испуская смертельную дозу нулевого элемента. Но Робаут, игнорируя всё, шел к рубильнику принудительного отключения. По пути он видел ещё тёплые тела кварианцев, пытавшихся сделать то же самое. Достигнув цели, он дернул рубильник. Реактор отключился. Постояв 10 секунд, примарх рухнул в спасительный обморок. Первым отмер Маал’Корис: — МЕДИКОВ ТУДА! ЖИВО! — проорал он не своим голосом. Никто не заметил, что таймер остановился на 15 секундах. Медицинская команда тут же погрузилась на челнок и направилась к «Райе». Маал’Корис метался по мостику, заламывая руки. Он хотел бросить всё и лететь к сыну, обнять его, защитить. Но он понимал, что только помешает медикам. Оставалось ждать вестей. Вскоре поступил сигнал: Робаут найден, уложен на носилки и доставлен на медицинский фрегат. Монитор на мостике ожил, показав, как спасителя подключают к приборам жизнеобеспечения. Маал’Корис, тяжело вздохнув, отошел в угол и прислонился к стене. Его плечи дрожали от приглушенных рыданий, слёзы текли под маской.