Эффект потерянного Жилиманна

Неделя выдалась для кварианцев насыщенной. Постоянные проверки кораблей выматывали не только физически, но и морально. Трагедия на флагмане «Райя» заставила всех, даже детей, выкладываться на полную, чтобы помочь в восстановлении. Уничтожение корабля-фермы могло стать роковым для расы. Причиной аварии стала неисправность системы охлаждения, над которой уже работали техники флота.

Робаут Жиллиман, прозванный «Спасителем» и «Героем Флота», лежал в глубокой коме. Многие капитаны и жители хотели его навестить, но доступ к нему был закрыт. Маал’Корис, его приемный отец, не находил себе места. Бессонница и недоедание подтачивали его здоровье. Видя это, коллегия адмиралов отстранила его от управления гражданским флотом. Теперь он проводил дни у палаты сына, в управляющем центре. — Как он, Милис’Нема? — хрипло спросил Маал’Корис главного медика. Милис’Нема не раз предлагала ему лечь в лазарет, но он отмахивался, твердя: «Со мной всё в порядке». — Сложно сказать, — начала она. Заметив гневный взгляд, тут же продолжила: — Его организм изучен лишь поверхностно. Медикаменты ему не нужны — тело само справляется с болезнями и угрозами. Мы сканируем его трижды в сутки: злокачественных опухолей от облучения нулевым элементом нет, как и других серьезных повреждений. — Тогда почему он не выходит из комы? — уже спокойнее спросил Маал’Корис, понимая, что кричать на медика бессмысленно. — Как я говорила, его организм обладает феноменальной адаптацией. С вероятностью 97% он приспосабливается к нулевому элементу. Нам остается только ждать и мониторить его состояние. — С этими словами Милис’Нема вышла, оставив бывшего адмирала наедине с тяжелыми мыслями. Он прислонился лбом к наблюдательному стеклу, глядя на сына, и прошептал: — О Кила, за что ты меня так наказываешь? Ответа не последовало, лишь гудение оборудования нарушало тишину. Он хотел вновь проклинать судьбу, как вдруг приборы запищали, сигнализируя об остановке двух сердец. Не успел он поднять тревогу, как в палату ворвалась бригада медиков и начала реанимацию. Секунды тянулись как минуты, минуты — как часы. Разряд за разрядом, но сердца не запускались. Последняя попытка… POV: Милис’Нема Эта неделя была кошмаром. Наплыв раненых с «Райи» из-за давки казался бесконечным. Но главный пациент — «Спаситель» и «Герой Флота» — лежал в коме. Маал’Корис выглядел ужасно: похудел, щеки впали. Я предлагала ему стационар, но он отмахивался. После разговора с ним я пошла на обход, решив оставить его одного. Внезапно инструментрон сообщил об остановке сердец. Я вызвала реанимационную команду. — Эх, — вырвалось у меня. Проклинала гетов за изгнание с Ранноха, из-за которого мы используем устаревшее оборудование, требующее четырех кварианцев для работы. Три минуты мы пытались запустить сердца, но тщетно. Я решилась на отчаянный шаг: — Рему, выставь максимальную мощность. — Это может его добить. Уверены? — Да, делай. — Заряжено, — ответил помощник. — Разряд! — После этого начался хаос. Робаут засветился биотическим покровом, но не синим, а золотым. Медиков отшвырнуло, как тряпичных кукол, но, к счастью, никто не погиб. Оборудование смялось, словно бумага, стекло разлетелось на тысячи осколков. На корабле подняли тревогу, космодесантники стягивались к палате. Я заплакала, боясь, что сейчас умру. Но сквозь этот «ураган» к Робауту шел Маал’Корис, будто не замечая хаоса. Набрав воздуха, он прокричал: — СЫН, ПРОСНИСЬ! Робаут открыл глаза и запел на готике, но голос был не его: *Безмолвный крик, застывший на устах, Поражения горечь — пустотой в глазах. Тускнеет свет, обращаясь в прах, Умирают мечты на моих руках. Боль — всё, что есть теперь, Боль обиды, боль потерь. Боль напомнит — я живой, Свет изгонит мрак ночной. Жизнь — искра горит, Пламя душ воспламенит, Свет надежды в мрачной тьме. Боль навсегда со мной, Смерть не властна надо мной. Я буду жить.* (Группа HMKids, «Безмолвный Крик») Я потеряла сознание. Конец POV: Милис’Нема Приходить в себя было тяжело — голова раскалывалась, будто титан класса «Гончая» станцевал на ней чечетку. Отец заговорил первым, и только тогда я заметил бардак в палате. — Как ты, сын? Не успел я ответить, как медики начали осмотр, осторожно, словно боясь меня. Оказалось, это моё второе пробуждение — первое я не помнил. Отец рассказал о песне, которую я пел, но я соврал, сказав, что не знаю её, и попросил всех выйти. Маал’Корис уходил последним: — У всех есть тайны, сын, и ты умеешь их хранить. Но я твой отец — всегда выслушаю и помогу. Помнишь свои слова в зале конклава десять лет назад? — Дождавшись кивка, он продолжил: — Я верю, наша раса будет процветать под твоим руководством. И да, если создашь ещё одного ИИ, как твоя «Омниссия», я тебя выпорю. Я замер от ужаса, но он продолжил: — Никому не говорил, что у нас есть полноценный ИИ. Сначала хотел его уничтожить, но, наблюдая за твоим созданием, понял, какую ошибку мы совершили с гетами. Его слова эхом отдавались в голове, но это было лишь наваждение. Внезапно на инструментроне появилась голограмма моей «дочери» — кварианской девушки в красной робе, с маской, держащей в левой руке топор-шестерню, а в правой — импульсный пистолет. — Маал’Корис вас Квиб-Квиб, спасибо, что не уничтожили меня. Если нужна помощь, я готова. Например, включить камеры в женской раздевалке… Я покраснел от стыда. Она добавила: — Шутка. Отец рассмеялся и вышел. Я строго посмотрел на голограмму: — Нам надо поговорить о твоем воспитании, юная леди. Она улыбнулась и скрылась в инструментроне. Вопросы воспитания подождут. Главное — знает ли Император моё местоположение? Может ли он вытащить меня из этого мира? Ответ даст только время. Ещё одно: облучение нулевым элементом пробудило биотические способности. Судя по приборам, я могу одолеть группу азарийских матриархов, не запыхавшись. Лёгкое мысленное усилие — и тело окутывает золотой биотический покров. Стул стал подопытным. Пять минут спустя — Увлекся, — пробормотал я, глядя на смятую мебель, завязанную в «бараний рог». Слава Империуму, медицинское оборудование не тронул. Три дня спустя Все благодарили меня за спасение флагмана. Даже вчерашние завистники извинялись. Я направлялся на мостик временного флагмана «Квиб-Квиб», пока «Райя» восстанавливали. Там меня ждали четыре адмирала, включая нового главу гражданского флота, и мой отец. — Адмиралы, вы хотели меня видеть? — спросил я. — Да, — ответил Ронин’Кена вас Райя, новый адмирал гражданского флота. — Мы благодарим тебя от лица флота. — Благодаря тебе наша раса избежала гибели, — добавила Даро’Зема. — Прошу прощения за предвзятость. Что до твоего отца, его снятие с должности неизбежно — он допустил ошибки, поставив флот под угрозу. Но твой подвиг спас его от изгнания. Мы решили выполнить твои просьбы. — Извинения приняты, — ответил я. — Мне нужен полный доступ к материально-технической базе и разрешение отправиться в паломничество на Омегу. Вторая просьба вызвала эффект разорвавшейся бомбы. Первым отреагировал отец: — Паломничество? Ты с ума сошел? Если тебя раскроют, за тобой погонится всё пространство Цитадели! Саларианцы распотрошат тебя, не моргнув. Я против. — Согласен с твоим отцом, — спокойно сказал Хан’Меррал. — Твоя поимка поставит флот под удар. Если Совет узнает, что мы укрывали новую расу, нам не поздоровится. Прости, мы думаем о благе флота. — Я предполагал отказ, — ответил я, активируя голографический дисплей. — Посмотрите. Записи показывали пленных кварианцев в руках работорговцев и бандитов. Омниссия взломала сеть Омеги, собрав эти данные, несмотря на ограниченные мощности. Адмиралы знали о тяжелой судьбе паломников, но не представляли масштаба. После просмотра воцарилась тишина. Я нарушил её: — Вам не стыдно смотреть в глаза матерям, чьи дети не вернулись? Из десяти паломников возвращаются пять, в лучшем случае семь. Я говорил ещё минут пять, пока меня не попросили выйти. Через полчаса позвали обратно. — Конклав согласен, — объявила Даро’Зема. — Мы отправим тебя на Омегу, но если тебя поймают, помощи не жди. Мы не можем рисковать флотом. Отправка через две недели. Совещание закрыто. Две недели спустя Я готовил силовой доспех Мк.I «Паломник» — гибрид Мк.VII «Аквила» и Мк.II «Крестовый Поход». Ранее мне не хватало компонентов, но с доступом к базе дело пошло. Самое сложное — синхронизация доспеха с моей физиологией, чувствами и рефлексами. С Омниссией мы справились. Доспех включает: Авточувства: в шлеме — аудиофильтры, сетки целеуказания, тактические дисплеи, дальномеры, ауспексы, коммуникационные системы.Фотолинзы: защита от вспышек, инфракрасное и ультрафиолетовое зрение, усиление в темноте.Вокс-респиратор: усиление голоса, фильтрация токсинов.Наплечные пластины: поглощают удары, несут геральдические знаки.Нагрудная пластина: защищает силовые кабели.Ранцевый генератор: источник энергии с резервными ячейками и солнечным коллектором.Монитор жизненных показателей: впрыск болеутоляющих, стимуляторов, противоядий.Резервуар питательных веществ: поддерживает метаболизм.Укрепленные ножные доспехи: гироскопы и магнитные подошвы для невесомости. — Омниссия, доложи о состоянии доспеха. — Генератор, охлаждение, авточувства — всё в норме, — ответила она. — Прекрасно! — Я не сдержал улыбки. — Пора надевать. Модульная конструкция позволила собрать доспех за 15 минут. Он стал второй кожей. — Системы функционируют нормально, — подтвердила Омниссия. — Доспех готов. — Отлично. Пора заявить о себе, — сказал я, направляясь в ангар. Там уже ждали другие паломники. Мой доспех вызвал восхищённо-недоумённые взгляды. Не подавая виду, я встал в ряд. После напутственной речи адмирала мы хором сказали: «Кила се’лай!» и загрузились в челнок. Усевшись и пристегнувшись, я мысленно произнёс: «Как говорил Юрий Гагарин — ПОЕХАЛИ!» Челнок вздрогнул, поднялся и устремился к Омеге навстречу опасностям и приключениям.