Иерархия.
7 июня 2019 г., 00:59
Наутро он просыпается разбитым, и все болит так, как будто его вчера освежевали заживо.
Голос Эйнара звучит откуда-то издали, медленно приближаясь. Маттиас пытается пошевелиться и понимает, что ничего не может, но он не чувствует от этого никаких эмоций, кроме странного удовлетворения. Он ни о чем не жалеет.
— О, ты проснулся, — Эйнар заглядывает в комнату, — как себя чувствуешь?
— Плохо физически, хорошо морально, — вяло отчитывается Матти.
— Обезболивающее и омлет с кофе. Будешь?
— Да.
Эйнар помогает ему подняться и мягко треплет по волосам.
— Мне нравится, когда меня по голове гладят. Мама так делала раньше.
— Я знаю, — усмехается Эйнар. — Мне тоже.
Искренность не ранит, не подставляет его. Он чувствует себя защищённым и в безопасности. Он никогда так себя раньше не чувствовал.
Это все вдруг становится страшно личным. Он чувствует, что лучше не терять момента. Эйнар молча готовит завтрак.
— Можно я спрошу личный вопрос? Ты женат на одной, но живёшь с обеими?
— Если упрощать, то да.
— А если не упрощать? — допытывается Маттиас.
— А если не упрощать, — он разбивает яйцо над сковородкой, — то получится сложная иерархия, включающая всех, что приходит. Тебя, Клема, Андреана. У нас что-то вроде открытых полиаморных отношений, как я это вижу. Никто никого не ограничивает, но девочки руководят.
Они молчат. Яичница шкворчит, издавая приятный запах жареного бекона и гренок.
— Они тебя тоже пропустили через такое?
Эйнар молча долго смотрит на него, а потом позволяет себе улыбнуться.
— Хуже, я был упрямее. Несколько дней встать не мог. Меня Соль с ложечки поила первый день.
— Стоило того?
— Я ни о чем не жалею, — отзывается он. — Я вообще о себе говорить раньше не мог.
— А теперь?
— Стало гораздо лучше. Девочки никогда не делают ничего просто так.
Повисшая пауза абсолютно естественная и совершенно не тяготит.
— Они меня попросили предложить это тебе, — Эйнар протягивает ему ошейник с кольцом в середине.
— Что это значит?
— Тебе предлагают вступить в семью на полных правах. Ты в любой момент можешь отказаться, но не сможешь вернуться потом. Это большая честь, и он никому не доставался ещё так быстро. Кажется, они любят тебя, и думают, что и я с тобой смогу легко найти общий язык.
— Уже нашел, по-моему, — Маттиас улыбается уголками губ, но глаза у него серьезные. — Я должен подумать.
— У тебя есть время до завтра.
Он доедает яичницу, чувствуя себя странным образом на своем месте. Как будто он, как неправильная деталька паззла, долго пытался встать там, где ему сказали, а вот сейчас попал туда, куда действительно было надо. Маттиас знает, что вляпывается в обязательства, но это переживается, как освобождение.
