Bidrod Mistaka

Соль знает, что равновесие — хрупкая штука. Где хорошее — там же и плохое. Плохое у них сегодня, потому что Астрос не в духе, а когда она сердита или расстроена, она может переходить все границы. И сейчас, похоже, тот самый случай, потому что Эйнар сегодня использовал стоп-слово, и не захотел потом об этом говорить. Она позаботилась о нем после сессии вместо Астрос, но это было неправильно. Все пошло неправильно. И каждый раз, когда Астрос становится слишком дерганой или импульсивной, у Сольбьорт сердце сжимается от страха. Когда она сломала Матти, первое, что испытала Соль — это страх. Потому что видела, что однажды было, потому что ей пришлось это исправлять, потому что, черт возьми, она знает, как страшно хочется сломать до конца — но это нельзя делать с живыми взрослыми людьми, и их настоящая цель — лишь надломить скорлупу и помочь узнать себя. Потому что Астрос — чертов берсерк, безбашенная садистка, просто ебанутая на боли, и только Соль может сдержать ее в узде, когда надо. Она отчаянно боится проморгать этот момент. Их мягкий, разумный союз держится на мощных стальных цепях, потому что они созданы, чтобы сдерживать друг друга. То, что они позволяют друг другу делать с собой, нездорово и страшно, но они доверяют друг другу. Соль знает, что Астрос удержит ее, если потребуется, и всегда готова сделать для нее то же самое.

***

Она стоит у подоконника, и смотрит, как Астрос водит по стеклу пальцем, следуя за каплями воды. За окном мокро и серо. — Что с тобой происходит? — спрашивает Соль осторожно. Она дёргает плечом, уходя от прикосновения. — Астрос. — Что Астрос? — огрызается. — Что у вас случилось? — Сольбьорт спрашивает это гораздо жёстче, и руку на плечо кладет все равно, прихватывая за горло майки. — Я остановилась, когда он сказал, — мрачно. — Что вы делали? — Проверяли границы. Я не навредила бы ему, он просто слишком много за себя думает, а должен доверять мне в этот момент! — Мне повторить это с тобой? — ласково спрашивает Сольбьорт, но это звучит обманчиво. На самом деле она сильно сердится. Она все же выпытала из Эйнара подробности того, что его испугало, и сильно переживает. Это нельзя оставлять просто так. Астрос молчит. — Мне сделать с тобой то, что ты сделала с ним? — Я бы доверилась тебе! — запальчиво говорит Астрос, как будто это все игра «на слабо». — А себе? — Сольбьорт такая мягкая в этот момент, но это выглядит угрожающе. — Не знаю, — признает та. — Так чего же ты ждёшь от него? Если ты сама в себе не уверена? Если ты помнишь, у вас с ним и так был сложный опыт. У Эйнара уже есть повод не доверять тебе, а ты только усиливаешь это. Зачем? Астрос молчит. — Ты будешь на его месте. И он сделает с тобой все то же самое, — подводит итог Соль. — А я прослежу, чтобы ты была достаточно напугана. Иногда самое лучшее, что ты можешь сделать, — это встать на место своего нижнего. Сольбьорт знает это по себе. Ты должен понимать, что ты делаешь, насколько это больно или опасно. Ты должен помнить про контроль — на какой-то момент за двоих. Поэтому она идёт в ту комнату и садится в кресло. И ждёт, пока они придут. И обнимает Эйнара, гладит его по плечам и спине, успокаивает. — Ничего не бойся, — шепчет она ему на ухо. — Все будет хорошо. Ей это будет полезно. Он такой потерянный и уставший, что Соль все же спрашивает, действительно ли он этого хочет. — Да, — глухо. Астрос заходит в комнату не так уверенно, как обычно. Соль отмечает, что она смущена. Это ее забавляет. Эйнар не фиксирует ее и начинает с порки. Смотреть на него одно удовольствие — он движется свободно, отточенно, как хищный зверь на охоте. Каждый его удар аккуратный, безопасный и — Сольбьорт готова поклясться — достаточно болезненный, чтобы вскрикнуть. Но Астрос молчит. Крепится. Она в первый раз дёргается, когда он прикрепляет на нее прищепку — оттягивает кожу, зажимает и отпускает. Одна за одной, он прицепляет их на то чувствительное место на животе, на руки, на грудь, аккуратно выбирая самые острые по ощущениям из безопасных зон. Разворачивает ее спиной — одним слитным, резким движением, и добавляет ещё штук восемь — в два ряда вдоль позвоночника. Астрос позволяет себе вздох. — Тебе нравится? — с интересом спрашивает Эйнар. — Мне вот очень понравилось. Эта часть меня вполне устроила, и я бы не стал ее повторять, но без нее то, что дальше, теряет значение. Она кивает. Он снова бьёт ее. Гибкий стек — очень хороший выбор для такой филигранной порки, отмечает Соль. Эйнар аккуратен — точно аккуратнее, чем Астрос, и он так же аккуратно сшибает прищепки — одну за другой. — Какая жалость, задел парочку. Ну-ка, встань ровно. Астрос уже трясет, она пытается уклониться, избежать боли, но вместо этого только получает ещё пару ударов, от которых взвизгивает. — Разве тебя не учили быть тихой? — строго спрашивает Эйнар. И снова бьёт, внахлёст, сшибая по несколько прищепок разом. Она кричит — сдержаться практически невозможно. Сольбьорт ловит себя на том, что ей хочется потрогать — она знает, как чувствительно тело в первые моменты, когда снимаешь зажимы. Разгоряченное от ударов, податливое, не готовое к неожиданно ласковому прикосновению. Но сейчас сессия не про удовольствие, и она сдерживается. — Я не злюсь на тебя, — говорит Эйнар, прислоняя ее к стене и срывая прищепки одну за другой. Астрос вздрагивает и вскрикивает, она кажется, растеряла всю свою стать и властность, и сейчас — всего лишь человек. Человек, не имеющий своей воли. Это настолько же жалко, насколько восхитительно. Сольбьорт ловит себя на мысли, что Астрос нравится ей и такой тоже. — Я не злюсь на тебя, но я хочу, чтобы ты понимала, как это было страшно, — повторяет он, грубо оглаживая освобожденную кожу. — Что, если бы я решил сейчас засечь тебя до потери сознания, и не стал бы тебя слушать? А ведь я могу. Думаешь, меньше вещей меня злит? Она мотает головой. — Я не слышу. — У тебя не меньше поводов злиться. Я не должна была срывать это на тебе. Прости меня. — Больше так не делай, — подводит черту Эйнар, и достает из шкафа свечи. Соль тяжело вздыхает. Из рассказа она уже знает, что проблемы были именно с этой частью. На всякий случай она отвлекается на пару минут, чтобы сходить за водой. Эйнар начинает с одной свечи, сразу же сильно наклоняя ее. Астрос сползает по стене на пол, обнимая себя за плечи, и он тут же бьёт ее по рукам, заставляя открыть грудь и живот. Воск капает, и она дёргается каждый раз — после всего, что он уже сделал, тело куда резче реагирует на обжигающий жар. Астрос вертится и всхлипывает, получая дополнительные удары за каждое лишнее движение, но не может их не делать. Это слишком много, этих ощущений слишком много, ей тесно внутри себя самой. А потом он делает это — то, что стало их камнем преткновения. Берет ее за подбородок и резко подносит свечу к лицу, не давая отдернуться. Воск капает на щеку, Астрос кажется, что бровь уже горит, она пытается отстраниться, но Эйнар держит ее крепко, а Соль даже не пытается вмешаться. Она пытается закричать, но получается только глухой стон. Воздух как будто отказывается набраться в лёгкие. Ровно в ту секунду, когда Астрос начинает кричать, Эйнар отпускает, и она шарахается, ударяясь головой. Очень хочется прервать все это, но сама Астрос зашла дальше. И она обещала. А значит, она выдержит. Она уже знает, что он сделает дальше, и понимает, что он не знал. Что это было ещё страшнее. Кажется, Астрос проваливается туда, где она сама делает это, и чувствует то восхищение, которое ее охватило. Ее так веселил его страх. Почему он не радуется? «Потому что не хочет навредить тебе, » — подсказывает разум голосом Сольбьорт. Ей становится стыдно. Эйнар зажигает сразу четыре свечи, держа их вместе, и пламя очаровывает ее. С них льет горячий воск, он уничтожает ее тело, она чувствует себя статуей в руинах горящего храма. Ей вдруг становится спокойно, как будто так и должно произойти. Еретики ворвались в ее храм, ее тело — это храм, ее сжигают вместе с ним, все правильно. Это просто конец. Зрачки Астрос становятся очень маленькими, когда он подносит это пламя к лицу. Она пытается сдвинуться, ёрзает, но спина уже упирается в стену. Ей горячо и страшно, и все мысли выветрились. Отсветы играют на лице Эйнара, и оно кажется ликом демона. Астрос попала в ад, где никто с ней больше не нянчится. Где она не имеет голоса. Ей никто не поможет. Лицо горит нестерпимо, ей кажется, будто на ней страшный ожог. Он изуродовал ее, заклеймил. Ей так страшно, что она уже не чувствует раскаленные капли — они кажутся ей холодными. — Вермахт, — трясущимися губами выговаривает Астрос, и тут он делает это. Эйнар делает это все равно, как сделала она. Чертов конечный аккорд, крещендо. Он тушит чёртовы свечи о ее волосы, и ей кажется, что поджигает их. Волосы ее длины горят примерно 15 секунд. Астрос чувствует, как они идут одна за другой, а она такая медленная, такая неуклюжая. Она не успеет потушить их. Она бьёт себя руками по голове, охваченная ужасом, и кричит, и не понимает, получилось у нее или нет. Соль выплескивает ей в лицо стакан воды, а потом осторожно обнимает прямо так — мокрую, голую, испуганную. — Ч-шш, — говорит она, осторожно гладя по спине, укутывая ее в большое вафельное полотенце, — ч-шш, моя девочка, все закончилось. Они не загорелись, все хорошо. Астрос колотит крупная дрожь, Эйнар устало опускается рядом, и Сольбьорт обнимает его второй рукой, осторожно целует в висок. Он чувствует, что наконец может расслабиться, и тяжело приваливается к ней, закрывая глаза. В комнате темно и пахнет гарью. — Я очень боялся повторять это, — признается Эйнар тихо. — С открытым огнем так легко навредить. Это очень опасно. Но это было то, что довело меня. Именно так, как и когда ты это сделала. Астрос жмется головой к плечу. Сольбьорт такая прохладная, домашняя, мягкая. Она пахнет лавандой и больше не злится на нее. Астрос чувствует, как подступают слезы. От стыда и раскаяния ей хочется провалиться сквозь землю. — Прости меня, пожалуйста, прости меня, прости, — бормочет она бессвязно, чувствуя, что не может и не хочет их сдерживать. — Я нескоро доверюсь тебе снова, но я не зол, — Эйнар приобнимает ее с другой стороны. — Я никогда не навредила бы тебе намеренно. Прости меня, я не понимала, насколько это страшно, — все ещё всхлипывая, — спасибо, что показал мне. Прости, что сделала это с тобой и не позаботилась о тебе. Эйнар мягко вытирает слезы с ее щек. — Все хорошо. Они сидят вместе, обнявшись, ещё несколько минут, и это что-то большее, чем обычно. Шанс порушить все был слишком велик, они чудом избежали беды.

***

Вечером заходит Клеменс, и он приносит свои последние наработки. Эйнар слушает это, и чувствует, что это будет та самая песня. Они должны выбрать ее. — Я знаю, как это доделать. Кинешь мне копию? Хочу, чтобы у нас была и твоя версия тоже. — Конечно. Он копается с минусом всю ночь, приводя его в порядок и поменяв половину, но конечный результат ему нравится больше, чем многое, что он делал до этого. Не забывайте любить, пока ненависть не восторжествует.