Закон всемирного тяготения

Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. Фридрих Ницше

«Я приехал, чтобы вам помочь...» В Омске девушка пытается покончить жизнь самоубийством. Во Владивостоке наркоман захватил в заложники сестру и требует денег на очередную дозу. В Самаре лишенная родительских прав мать угрожает взорвать газовый баллон, если ей не вернут детей. Волна террористических актов захлестнула матушку-Землю. Кавказ. Судан. Сирия. Россия. Вооруженные преступники, сбрендившие курсанты, сектанты, душевнобольные и просто запутавшиеся. Ситуация психотравмирующая. Для него – обыденное дело. Переговорщику нельзя использовать бронежилет или другие средства защиты – они всегда раздражают оппонента. Единственная возможность обезопасить себя от пуль или от того, чтобы самому не стать заложником, – это выбрать удобную позицию. Миссия – отговорить от необдуманного шага, сохранив жизнь заложникам и самому человеку. Одно из главных правил переговорщика – не говорить «нет». Подстроиться по теме разговора во время беседы, нужно лишь уловить ее, не упустить момент. Восемь часов изматывающего диалога. Риторика и единственная подвижка – собеседник разрешает к нему прийти, банально – «голым и без оружия». Здесь важно, чтобы не раскусили тебя; поймав на одном, преступник уже не поверит и дальше. Спокойный, гипнотизирующий голос. Неудобная позиция. В оппонентах параноик с нервно подрагивающем пальцем на спусковом крючке. Шизоид… Вопрос жизни и смерти тех трех человек, которые в данную минуту стоят под дулом пистолета. Когда мы начинаем думать о негативном результате, мы его получаем. …и черная кошка с утра, и крикливая тетка с пустым ведром некстати, и обломок зеркала, когда он спускался к машине, и соль, оказавшаяся в сахарнице, – «привет» от отставной любовницы – и… посетившие во сне кореша, лет десять уже как покойные. Опоздай спецназ не на секунду, а скажем, на три, его бы уже не было, а так только пять миллиметров спасло от «ранения, несовместимого с жизнью». Не Бог, но где-то рядом, майор медицинской службы ВДВ вытащил с того света за самую тоненькую волосинку, когда в него уже не верил никто. После курса реабилитации назад он не вернулся; китель с погонами, который так ни разу и не надел, перекочевал из шкафа на антресоли. То ли наученный опытом, то ли по устоявшейся привычке «не оставлять следов» желающим отомстить он зачистил все, что напоминало о прошлом. Сменил квартиру, район, марку машины, отпустил волосы до стандартной гражданской длины. Детская мечта открыть клинику оказалась в шаговой доступности. Незаконные накопления теперь можно было легализовать, версия их появления – горячие точки и хорошо оплачиваемый несколько раз пролонгированный контракт. Письмами с благодарностью от первых лиц, и не только его региона, он намеревался обезопасить офис на случай несанкционированного прихода корыстолюбивых инстанций. Так он переквалифицировался в психоаналитика, при его большой и достаточно специфичной практике это было плевое дело. Пока отстраивался, набирал персонал и привыкал к должности, подсел на графоманию – выплеснул на бумагу, которая, как утверждает народная мудрость, «все стерпит», причинно-следственные связи своих неблаговидных поступков, болезненных переживаний, психологических травм, боли, обиды и прочего негатива по мелочам; перепрожил и завершил то, что было когда-то остановлено, спрятано, заблокировано, и «закрыл гештальт», избавившись от лишних чувств и телесных зажимов. Он выпустил в свет три книги, под псевдонимом, естественно, так как ТАКОЕ и под страхом пожизненного не подписал бы собственным именем. Убийства, трупы, краденные миллионы, и не только они – стандартный детективный набор, но у него был подспорьем богатый жизненный опыт, за неимением литературного образования и умения сочинять, и хорошая память. Переговорщик должен быть немножко актером. Так же, как и писатель. Так же, как и психотерапевт, с соответствующей табличкой на дверях кабинета и названием клиники серебром по черному, имени Колдуна Германа Эдуардовича, то есть себя, точнее, того человека, которым он стал с новыми паспортными данными. Поставив позывной фамилией. А «Герман Эдуадрович» – первое, что в голову пришло. Все остальное прозрачно, включая сертификаты, навыки и именитых клиентов, которым льстило трясти своим грязным бельем и поверять не менее грязные тайны в кабинете «хайтек» тому, кто восемь лет на линии огня спасал человеческие жизни, а теперь вот халдействовал на любого, способного оплатить счет за прием. И чем выше поднималась планка стоимости услуг, тем гуще собирались сливки грехов с людской клоаки, да так, что время от времени его тянуло переименовать клинику в бордель «имени Зла», а себя назначить верховным управляющим. Но пока он решился обзавестись только золотым унитазом, которому раза два в день доверительно испражнялся духовно и физически, жалуясь на беспредел и выражая негодование и периодически вспоминая, что сам не без греха и, следовательно, надо быть терпимее к чужим несовершенствам. Контрастный душ. Брендовая одежда. Дорогой парфюм. Он любил длинные пешие прогулки, альпинизм, сплавы в одиночку по горным рекам, хели-ски – риск и опасность. А еще он любил жизнь. Вор, кадровый офицер с идеальным послужным списком и медалями «за отвагу», убийца и предатель. Мужчина тридцати четырех лет от роду глубоко засунул руки в карманы брюк костюма цвета брюха акулы из последней коллекции «Дома Бриони». Белоснежная рубашка, харизматично расстегнутые две верхние пуговицы, ремень на тон темнее брюк, в цвет мягких замшевых туфель. Дорогие часы, стоимостью в нулевую иномарку. Маникюр. Спортивные и лелеемые метр восемьдесят семь. Брюнет с проседью – в салонах такую окраску именуют «черно-бурый лис», вдумчивые серо-зеленые глаза, брови вразлет, правая пересечена изломанным шрамом, прямой нос с подвижными тонкими ноздрями. Губы жестче, чем хотелось, но их смягчает отрепетированная улыбка и идеально белый оскал зубов, отполированный последними ноу-хау стоматологических технологий. Маска. И прокачанный мозг. Достойное «лицо» собственной клиники. Морща лоб, респектабельный хозяин разглядывал кусты сквозь панорамное окно, идеально гладкую поверхность которого карябал начинающий накрапывать дождь, и строил предположения не на темы: с кем провести вечер, куда сходить, что прикупить, а какого хрена в ночь с четверга на пятницу, то есть сегодня, его посетили кореша-мертвяки, во сне, разумеется. Первый раз подобное отозвалось «неудачными» переговорами и ранением, после которого он сменил профессию. Второй – столкновением на крутом серпантине, на вираже. Недоноска, протаранившего его «мерина», вырезали из «бэхи Х6» автогеном, он же очнулся в реанимации. Если бы можно было выпрыгнуть на ходу, так бы, наверное, и поступил, но отвесный базальтовый срез в никуда гарантировал стопроцентный летальный исход, и тогда он занял наиболее удобную позицию относительно гор. Он осознано шел на риск. И он выиграл. В третий раз психически неуравновешенная влюбленная плеснула кислотой – он сохранил лицо, пожертвовав кистью и плечом. И вот сегодня… Сегодня на приеме были трое. Знаменитая актриса, с которой у него год назад случился скоротечный роман. Белокурая взлохмаченная грива, цвета густо заваренного жасминового чая глаза, облегающие эфемерную фигурку платья, преимущественно красные, реже белые, низкое контральто. В тринадцать лет ее изнасиловал собственный отец, а позже он, якобы перебрав спиртного, сгорел заживо во время пожара, устроенного им же. Николь обожает рассказывать об этом, уютно устроившись в кресле и подтянув колени к острому подбородку. Без напряга. Одно и тоже. Даже в сто первый раз. Не меняя интонации, не переставляя слов, словно по скрипту. И всегда с улыбкой, мягкой, полной сочувствия и понимания. Улыбкой отомщенной жертвы. Отбарабанила роль – похотливый взгляд, необузданная страсть, олицетворение роковой женщины. Мстительна. Умна. Находчива. Постоянно лжет. Играет. Она? Или опасаться следует женатого, с парой замечательных сыновей пяти и трех лет, страдающего диссоциативным расстройством пастора, в котором уживаются сразу несколько персон: любящий семьянин, клоун-бунтарь и портовая шлюшка, злоупотребляющая наркотой? Пастор периодически шантажирует суицидом, а через раз обещает осложнить психоаналитику жизнь, наслав страшную кару в лице серийного маньяка, зачастившего к нему на исповедь по четвергам. Ждать в гости нового Чикатило? Герман заказал в офис обед, предупредив на ресепшен, чтобы рассчитались. Прошелся по кабинету. Не помогло. Прилег на удобную кушетку, предназначенную для клиентов. Третий… Третьим был представитель теневого закулисья, член местной ОПГ, он же банкир и депутат, воспитывающий после гибели родителей, произошедшей три года назад, племянника, которого, собственно говоря, он и привел подлечить от затянувшейся депрессии. Хилый недокормыш с зашоренным внутренним миром, внешне сильно смахивающий на раннюю Уму Турман в «Убить Билла», разве что с роскошной смоляной косой, из которого, кроме односложного «да», «нет» и одного-единственного взгляда, ничего не удалось вытащить. Партизанил или «врач» ему так активно не нравился? В присутствии старшего члена семьи было сложно диагностировать. Мафиози, намекнув на асфальтовый каток, не пожелал однако убраться к чертям собачьим к другому специалисту, кровожадно возжелав именно германовских кишок, и заплатил за десять сеансов вперед. Налом. Времена другие, а замашки все те же, даром что на собеседнике не спортивный костюм, а привезенные с миланской выставки шмотки. Ну и от кого ждать свинью? Вчера была ультраинтересная пара – нервный коррумпированный генерал с пофигистичной поп-звездой, а позавчера так вообще треш – чиновничьи детки, близняшки-хакеры, мальчики, спят вместе с двенадцати лет, точнее, трахаются. Срочно искали третьего. И не абы кого, а такого, чтобы можно было им похвастаться, чтобы «Вау!» и все вокруг от зависти полегли. Честь была оказана ему. Еле отбрехался. Но они сказали, что еще зайдут. Он сменил дислокацию поближе к компьютеру, пролистал личные дела, разложил пасьянс из лиц. Кто? …и только когда собеседник согласился на диалог, начинается первый этап переговоров – поиск ключей. У переговорщиков это называется психологическая подстройка. Подстроиться можно по темпу речи, по взгляду, но продуктивнее всего – по теме. После подстройки второй этап – изменение психологического состояния оппонента. После этого можно будет перейти к переформированию его намерений. Бывает такое, что и темы общие найдены, и психологические техники использованы, а разговор не клеится. Не идет, и все… Поддых кадры: тащат за бронник и бросают в вертушку убитого террориста – чтобы было, что предъявить; во-первых, он даже мертвый дороже некоторых живых стоит, во-вторых, есть договоренность касательно захоронений членов «семьи». Его самого в ту же вертушку, только на носилках и более основательно. Тошнотворное амбре из пропитанных кровью бинтов, дерьма, лекарств и травки. Слипаются веки. Антидот. Донбасс. День памяти исполнения воинского долга. Я больше не хочу умирать! Снизу принесли еду из корейского ресторана и энергетик, который он смешал с кофе с той же доставки. Дождь, по прогнозу кратковременный, жахнул разрывными, а он, вглядываясь в гнущиеся под напором налетевшего шквального ветра ветки, отягченные свежей апрельской зеленью и влагой, пытался сопоставить и понять. Картина складывалась в групповой портрет из недовольных интригующе молчащих лиц подозреваемых. Сегодня, как и в день ранения, когда он удивительным образом не сдох, была и баба с пустым ведром, и обломок зеркала, в который он по неосмотрительности загляделся, и неразлучная парочка смердящих мертвяков – Баян с Шутом, сквернословя, опустошали его холодильник, заверяя, что ему такое количество еды не понадобится. Кто?! Профессорская дочь Белл? Игра в ложную идентичность и обманутые надежды; притязание на нечто несбыточное. Живая и яркая, не дающая ни на минуту расслабиться и заскучать. Сексуальное притяжение между ними. Искра. Бурная постельная сцена на чердаке. А потом еще много раз на съемных квартирах. Замужем за бандитом, который ее бьёт. «От спиртного я становлюсь агрессивной и нихрена не помню», – именно эту мысль она всю дорогу пытается ему внушить; он делает вид, что верит. Она пьет, много и часто, умело замазывая следы супружеского «воспитания» праймером. Развод исключен, еврейская семья старых традиций такого позора не переживет. Начав жалеть себя у него, она продолжила в ресторане. Итог: вернувшаяся с рынка домработница обнаружила хозяина с метко засаженной пулей между глаз и невменяемую хозяйку в лоскутах вместо платья и свежих синяках и царапинах. Полиция. На счета наложен арест. Из-за принятого алкоголя несчастная женщина не помнит произошедшего. Он оплатил ей адвоката: увлекся, поддавшись искушению решать, кому жить, а кому умирать, заигрался в Бога. В итоге – «убийство в целях самообороны». Поздравив, он пошутил, что женитьба на богатой вдове не входила в его планы. Она грубо выразила недоумение, укусив. Стерва. При этом законченная. Валя? После попытки самоубийства лечение в клинике. Диагнозы: клептомания, социопатия, паранойя. Мечта обрести душевный покой, скрывшись от реальности в соцсетях. Он помог ей найти свое место в этом мире, в результате – пылкая влюбленность, от которой хорошего ждать не приходится. Она обещала за него бороться, а пока присылала в офис цветы. Лилии, подкупив секретаршу и узнав, что из всех он предпочитает именно эти. Сладкий, насыщенный аромат, гримирующий запах падали и скелетов в шкафу. Артем? Богатенький шизофреник, вундеркинд, известный в среде математических исследований. Боль и отчаяние. Умненький мальчик устал от жизни подопытного кролика. Он просил подобрать лекарство, чтобы все одним махом прекратить. Конечно, можно ему и с этим посодействовать, но данная проблема купируется иначе: секс, и следа не останется от фантомной боли и тоски. Подложить его под кого-то из знакомцев, за деньги согласных хоть на что, а потом лечить от еще большей депрессии? Любовь – это проигрышный вариант, его вряд ли полюбят. В этом мире все используют всех, кто за материальные ценности, кто за блага иного характера. Насилие. Убийства. Вуайеризм. Социопатия. Депрессии, суицид и прочие психические патологии. Можно, конечно, переиграть, отзвониться и заночевать тут. Когда было много работы, он так и поступал, но на эту ночь у него были другие планы, да и что изменит один день? Даст короткую отсрочку? Смысл растягивать то, что давно надо прекратить? Он потер ладонями лицо, чувствуя, что сам становится похожим на буйнопомешанного параноика. Сапожник без сапог. Обхохочешься. Дождавшись звонка и обменявшись с собеседником парой дежурных фраз, он закрыл кабинет и спустился в подземный паркинг. Мятная жвачка освежила дыхание. Черный «мерин», погодка погибшего в горах, мигнув фарами, приглашающе распахнул разблокированную дверь. Прохладная кожа руля. Тонировка со светопропускаемостью. Сиденье, принимающее форму тела. Дорогостоящая игрушка, на которую он заработал своими знаниями и нервами, точнее, демонстративным отсутствием их. Начавшийся полчаса назад несерьезный дождь заканчивался. Ночь. Пульт поднял и опустил ворота. Он почувствовал, как зверски устал. Дурацкий сон и туго закрученная неделя. Лениво перебирая мысли на тему, что менее вредно для здоровья: «виагра» или «большой брат», он ждал, скрестив пальцы на удачу… Размышления прервал звонок. – Купи торт. С вишнями и шоколадом. – Массажный крем? Трусики со вкусом лесных ягод? – захотелось уйти в загул, в стеб, в исключающие друг друга возможности. Словесная провокация, якобы обнажающая уязвимые места, а по факту – умелая манипуляция, крючок. – Совсем плох? – В хлам. – Тогда «Блэк» № 4 или 6, нет, лучше 8... подлиннее, а не как в прошлый раз – пупырышек. Поднимем тебе уровень травматичности. Про торт не забудь. И абонент отключился. Он прислушался к ощущениям – кажется, удалось. Сексшоп, Домашний бисквит. Цветочный. Флешка с компроматом. Он практически ненавидел себя. Охотник, и почти никогда – добыча. Все те, кто его когда-то поддержал, уходили из жизни, предав. Хоть бы немного покоя, тишины, без беготни и толпы демонов. Распахнув дверь подъезда, он принюхался. Сальвадор пах тройным одеколоном, и он был там. Кнут, самый опасный из подвижных девайсов, петлей удобно устроился в руке. В другой яркий букет и кулинарный шедевр – для отвода глаз, как у фокусника. Тело требовало ласки, а душа любви.