Fall out boys

      Оказывается, целый промежуток времени из своей личной истории можно вырезать так же, как удалить файл на компьютере. И не в корзину с шансом на восстановление, а навсегда без следа на жестком диске. Сотни исписанных страниц памяти и чувственного опыта исчезают безвозвратно, обнуляешься и идёшь дальше. Тэ это так проживал, просыпаясь раз за разом в реальности, где нет ни намёка на что-то кроме этой выматывающей продуктивности, детальных графиков, рабочих разговоров, приятельской поддержки и так нужной всем тишины по вечерам. Они начали заново, никаких двусмысленностей и будоражащих пересечений, так было задумано, и вот оно вживую, идеально и стерильно.       Тэ ещё первые полгода по ночам цеплялся за воспоминания, цитаты прикосновений и разговоров, но все стало бледнее внутри как обложка перечитываемой сотни раз книги. Не жжёт и не болит больше. Они с Гуком даже начали разговаривать, нет, не наедине, нет, только про поверхностное и мимолетное, нет, только на расстоянии не ближе вытянутой руки.       Сегодняшнее интервью ничем не отличалось от сотни уже пройденных. Их одевают как мальчиков-скаутов, нет ни одной упущенной детали, законченные образы - шорты, футболки-поло, белоснежные кеды. От грима чешется лицо, приходится сжимать руки в кулаки, давить в себе желание броситься к девочкам-коорди и попросить смыть подводку. Нам бодро отвечает на все вопросы, передавая слово то одному, то другому, все по сценарию, уже нет этих срывающихся нот в голосе как было в начале или импровизаций из-за забытого текста. Их посадили рядом с Гуком впервые за все время после, контроль снижался постепенно, ведь не было ни одного повода сомневаться в принятом решении. Макне вёл себя безупречно, даже учитывая его страх перед новыми людьми и напряжения во время любого интервью или шоу, улыбался и кивал, заразительно смеялся, шутил. Тэ любовался, старался не задерживать взгляд надолго, где-то глубоко внутри оживала тоска. Как осьминог своими щупальцами оплетала внутренности, было тепло и горько. Достаточно было лишь немного сократить расстояние, и хрупкие защиты трескались как весенний лёд, ничего не забывается и не уходит бесследно. Наивно было считать по-другому. Чимин взял Тэ за руку в коротком перерыве между дублями: - У тебя какой-то нездоровый блеск в глазах, температуришь? - он говорил быстро и параллельно останавливал Юнги, направляющегося в гримерку, - Мин, позови кого-нибудь из наших, Тэ плохо себя чувствует. - Что с тобой такое? Тошнит? Что-то болит? - Старший сразу остановился и положил руку на лоб, - Реально температура, все же отболели неделю назад, казалось, тебя не зацепило. Сейчас принесу парацетамол! - Да, парацетамол не помешает, я в порядке, до конца продержусь. Пересадите меня только ближе к выходу на всякий случай, немного тошнит, - Тэ смотрел в спину Гука, младший разговаривал с Намом. Он все меньше был похож на себя в начале: расправлены плечи, сцеплены за спиной рукой, детская мягкость окончательно сменилась устойчивостью. Теперь только наблюдать и радоваться самому факту возможности. - Мы картинку собьём пересадив тебя, потерпи ещё полчаса, сможешь? - Мин встал, загородив все точки обзора. - Тэ, на меня смотри, сможешь? - Да, конечно, ты прав. Полчаса - это не полгода, - уже тише ответил младший. - Продолжим, - оператор обозначил конец перерыва. Все вернулись на свои места, проверили микрофоны, все работало. Гук, поправляя гарнитуру, легким касанием дотронулся до предплечья рядом сидящего. Мимолетное движение, но он нахмурился и, продолжая регулировать положение микрофона, спросил: - Ты заболел? Горячий. - Да, скорее всего, вирус, теперь моя очередь, - Тэ улыбался будто услышал смешную шутку, - я всегда притормаживаю, ты же знаешь. - Не всегда, иногда ты как раз соображаешь быстрее меня, есть чему поучиться. - Не было в этой фразе язвительности или желания уколоть, только констатация факта.       Тэ после интервью пребывал в состоянии раздражительной усталости, температуру снизили, отпаивали и давали передохнуть между активностями. Но какая-то истеричная часть в самой глубине навязчиво возвращала в этот микродиалог. То есть принял? Смирился и отпустил? Этого же и просил Тэ, про это и шёл разговор. Но сейчас это задевает и раздражает, будто они поменялись местами: если старший быстро решил, то младший быстро смирился. Симметричный ответ, понятная позиция и честная логика, но...       Вечером дома хотелось только закрыть глаза и проспать сутки. Тэ не включал свет и уже вечность лежал, прижав колени к груди и балансируя на грани сна. Мин пришел в комнату с гигантской чашкой травяного отвара, пахнущего фантастически отвратительно. Он теперь был с серебристым цветом волос, а в яркой толстовке с угрожающими надписями и фирменным раздраженным выражением лица напоминал предводителя инопланетных повстанцев. - Мелкий, тут тебе Джин что-то нахимичил по рецепту своей бабушки. Но я не уверен, может, это покушение на убийство. Я пока сидел на кухне уже начал видеть свет в конце тоннеля. Ты должен моментально выздороветь от нежелания это пить? Но шанса у тебя нет, Мамочка сказала, что придет и проверит. - А можно я тихо и печально умру в гордом одиночестве и без попыток меня реанимировать чем-то дурно пахнущим? - Тэ залез головой под подушку, но от этого запаха не спастись. - Не помогает, если у меня не было насморка и слезящихся глаз, то сейчас будут. Это такой метод от противного? - Сам у него спроси и забирай скорее, оно пахнет мне в лицо! - Юнги держал кружку в вытянутых руках и ногой не особо бережно толкал Тэ в бок. - Быстрее, я сказал! - Я не помню, чтобы вас на той неделе такой дрянью поили. Я как сестра милосердия только жаропонижающие и чай с медом вам носил. Кто людям помогает, тот тратит время зря. - Младший смирился со своей участью, сел и забрал кружку у Мина. Зажмурившись начал пить, на вкус было лучше чем представлялось, удивительно. - А не так все плохо, честно! Хочешь попробовать? - Ты издеваешься? У тебя помутнение рассудка, а не простуда? Допивай и спать! Сказали последить за тобой, чтобы температура выше 39 не поднималась. - Ты ее силой мысли контролировать будешь? Пусть организм сам справляется, я в него верю. - Тэ уже сквозь сон увидел заходящего Пака. Тот поставил бутылку с водой рядом с кроватью и начал о чем-то переговариваться с Юнги.       Они общались очень странно, общались, но очень странно. Пак был единственным, кому позволялось издеваться над старшим, лезть ему под руку и давать советы. Даже бессмертный макнэ отправлял в студию к Юнги спросить-узнать-выяснить Чимина. Старший после того разговора усвоил все претензии младшего и стал контактнее, практически ровно пережил двухмесячный роман Чимина с барышней из стаффа, перестал демонстрировать ненависть всепоражающей силы и лучше контролировал аффекты. Пак оказался суперэффективным стабилизатором внутри команды, его коммуникативным навыкам можно было позавидовать. Тревожность и наивность были всего лишь частью очень сложной многогранной структуры. Тэ по-настоящему восхищался им и привязался быстро, мягкий, но твердый, легкий, но глубокий.       Сны в мареве температуры отбрасывали в самое начало. ...Слишком быстро, огромное помещение и свет из панорамных окон, и очень много, очень много людей, смотрящих на него в упор. Не убежать, не спрятаться: учащается пульс, сердце пропускает удары, вот-вот замрет и не продолжит. Холодный пот по спине, слабость в ногах и тугой узел вместо внутренностей, начинает тошнить от страха. Тэ понимал, все как по нотам, вся последовательность отработана до абсолюта, еще пара минут и начнут трястись руки, а дальше он начнет задыхаться. Двое, те, кого он запомнил с момента прослушивания, уже стояли в дверях переговариваясь с кем-то из стаффа, огромные no name толстовки, маски и кроссовки кислотных цветов. Младший как будто замечает невыносимость происходящего, что-то быстро говорит второму, синеволосому, и идет к Тэ через весь зал, останавливается близко-близко, поправляет ему футболку и снимает кепку. У девочек из стаффа просит бутылку воды и ловит ее в полете, и не разжимая губ в сторону говорит: - Поклонись! Надо сказать: «Позаботьтесь обо мне!» Очнись уже! Ты откуда такой невменяемый взялся? Мину ты уже не нравишься, не усугубляй!..       Видеть сон и понимать, что это сон, и не хотеть просыпаться. Ведь там еще есть перспектива, там есть сотни удивительных разговоров и прикосновений, сказанного вслух и интуитивно понятного. Можно проматывать на репите как любимые сцены в фильме, проговаривая реплики за главных героев. Всего лишь сон, от этой мысли пульс ускоряется и реальность просачивается в сознание. Тэ резко дернулся, открыл глаза. Уже была глубокая ночь, Мина на месте не было. Но у его кровати в наушниках играя в Overwatch сидел Гук, очень тихо играя в Overwatch, а это технически невозможно. Первые десять секунд он казался галлюцинацией, но картинка ожила. Макнэ повернул голову, не прерывая бой, протянул старшему бутылку воды, подмигнул и продолжил играть, не говоря ни слова.

здравствуй, моя хиросима. держи чистосердечное я буду любить тебя всю зиму, а зимы тут бесконечные. Евгений Соя