Те позолоченные цепи, что мы носим

«В самых великих душах заложена возможность как крупнейших пороков, так и величайших добродетелей» — Рене Декарт.

***

— Шеклболт позаботился о предстоящем судебном разбирательстве, относительно Беллатрис Лестрейндж, — начала МакГонагалл, сразу после того, как девушка, оправившись от шока, опустилась с ней за кухонный стол. — Я полагаю, что он так же поднимет вопрос о «Слезах Иксиона» во время заседания. Поэтому сейчас нам стоит немедленно выдвигаться обратно, чтобы успеть подготовиться к этому событию до конца месяца. — В конце сентября? Почему так долго? — В Министерстве по-прежнему не хватает людей, так как многие бывшие чиновники подали в отставку, перешли на тёмную сторону или… мертвы, — профессор задумчиво сложила руки на столе и немного подалась вперёд чтобы взглянуть на свою ученицу поверх оправы. — Практически каждый день проводятся судебные процессы. И те, кто не старается снять все обвинения с участников войны, заняты поисками сторонников Волан-Де-Морта. А также, у нас есть небольшие проблемы со связью с другими Министерствами. Попытка заполучить контроль над тёмными магическими существами, надежды на сокращение потерь в ходе этих действий… список может быть бесконечным. С учётом того, что мадам Лестрейндж находится под нашим надзором и в настоящее время не представляет настоящей угрозы, она остается одной из самых наименьших наших забот, особенно потому, что все уже вполне могут себе представить, каким будет исход заседания. — Думаю, не очень хорошим, — безропотно заключила Гермиона, наблюдая, как её учитель кивает. — Именно поэтому нам нужно вернуться домой, как можно скорее, и хотя бы попытаться понять, чего следует ожидать. Директриса заметила то, как Гермиона была одета: — Ну, по крайней мере одна из вас уже готова. — Я… просто… собиралась съездить в Сторновей. За продуктами. — Ложь. Она отвела взгляд. — Понимаю. — МакГонагалл подыгрывала ей, но в то же время бровь женщины многозначительно поднялась, намекая, что ей не удалось никого обмануть. — Я сообщу нашей узнице об отъезде. Непрерывный ветер снаружи, конечно, может и приглушал все звуки снаружи, но на самом деле разум Гермионы был слишком занят её мотивированием, и, наверное, поэтому она даже не услышала мотор подъехавшей машины. Было трудно определить, в каком настроении была Беллатрис, так она предпочла выйти из коттеджа в своей обычной высокомерной манере, громко стуча каблуками, и как всегда, действуя Гермионе на нервы. Но с другой стороны, за её плечами был тяжёлый рюкзак, и этот факт заставил её почувствовать настоящую радость, которой она была лишена очень долгое время. Теперь было бы глупо скрывать искреннюю улыбку от облегчения. За считанные часы она уже будет далеко от этого места. Терри и МакГонагалл так мило беседовали, что девушке пришлось делить заднее сидение с Пожирательницей Смерти. Даже после всего произошедшего между ними в коттедже, Гермионе всё ещё было неловко сидеть рядом с этой женщиной. А когда их взгляды встречались, Гермиона почти чувствовала муравьишек, бегущих по её коже вверх и вниз, и она была готова разорвать собственную плоть, лишь бы избавиться от желания почесать левую руку. Они остановились у отеля Терри. Шелли была очень расстроена таким скорым отъездом Гермионы, и, наверное, поэтому она так крепко её обнимала. Эта милая супружеская пара действительно заботилась о девушке, и она это ценила. Брюнетка обещала им звонить и когда-нибудь навестить их снова, понимая, что она будет очень по ним скучать. Даже сейчас ей не удалось уйти без маленького гостинца — самодельных печенюшек. Тронутая таким проявлением чувств, Гермиона была вынуждена извиниться и переждать это мгновение уязвимости в машине, вместе с задумчивой Беллатрис. Благодаря гостеприимству Терри, им не пришлось ошиваться по пирсу сопровождая известную преступницу. В этот раз они вышли в море в светлое время суток, и у девушки была возможность понаблюдать за процессом. МакГонагалл убедила её в том, что все, кого она знала были в порядке, но беспокоились за неё. Гермиона подозревала, что им лучше не знать, что она делала всё это время. Между ними всё ещё оставалось множество недосказанных вещей, но МакГонагалл откладывала этот разговор на потом. Уступая, Гермиона придержала свои вопросы. Она уже догадывалась, что Нейт был основной причиной сомнений директрисы. Моряк был маглорождённым. Оставшееся время они провели в молчании. Было непривычно видеть местность, отличающуюся от того, что было на острове Льюис, когда они причалили. Девушка, попрощалась с мужчинами, по очереди обнимая каждого. Терри с улыбкой похлопал её по плечу: — Береги себя, девочка, — сказал он, пожимая её руку. Когда трио добралось до вокзала, Гермиона была согласна просто сесть и ждать следующий транспорт, но МакГонагалл слегка тряхнула головой: — В секретности больше нет смысла. Подойдите ближе, мы аппарируем. Таким образом они уже прибыли в Хогвартс, и Гермиона всерьёз задумывалась над тем, чтобы припасть к земле и начать целовать каменный пол. — Итак, к чему это внезапное появление? — протянула Беллатрис, лениво скрестив руки. Указывая на несколько стульев в дальнем углу кабинета, МакГонагалл начала вводить Пожирательницу Смерти в курс дела. Гермиона уселась, с нетерпением ожидая чего-то нового, пока тёмная ведьма безучастно прогуливалась по комнате, постоянно отвлекаясь на всякую ерунду. Однако, брюнетка знала, что Беллатрис насторожилась, словно ястреб. — Похоже ваша история стала весьма популярной благодаря «Ежедневному Пророку» — МакГонагалл садится в кресло — Мы убедились в том, что автор мог указать только на факты, не делая из этого причудливых россказней. И всё же на следующее утро в Министерство хлынули многочисленные жалобы и негодование. — Это должно было произойти. — с печалью заметила Гермиона, сжимая ладони между колен. — Конечно, им не нравится, что к Пожирательнице Смерти относятся по-особенному. — Я вообще-то здесь. — прошипела Беллатрис, раздражённая тем, что о ней говорят в третьем лице. Они уставились друг на друга в гневе. — Вы правы, Мисс Грейнджер. — МакГонагалл прервала их, прежде чем они вцепятся друг другу в глотки. — Людям нужен козёл отпущения, и они видят идеальную кандидатуру для этого в правой руке Волан-де-Морта. Тёмная ведьма была готова швырнуть что-нибудь в директрису. Как она смеет так бесцеремонно о нём отзываться? — Значит им без разницы, что будет со мной? — безнадёжно спросила Гермиона. — Не всем. — успокоила её профессор. — Пока есть две стороны: одна настаивает на немедленной отправке в Азкабан, считая, что любой из Золотого Трио с радостью отдаст свою жизнь за справедливость. — тёмная ведьма незаметно вздрогнула, а Гермиона фыркнула. — И другая хочет проявления милосердия со стороны Министерства. Они верят, что теперь, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть ушёл навсегда, убийства прекратятся. — Думаю, понятно, к кому из них мы относимся. — брюнетка улыбнулась учительнице. — Замечательно. Теперь мы знаем о мнении никчёмных людишек. Что насчёт Визенгамота? Что думают они? — Беллатрис подгоняла женщину, вертя меж пальцев циферблат золотых часов. — Осторожнее. Они дорог-… Хруст. МакГонагалл прикрыла глаза, вздыхая. — Неважно. — Упс. — Беллатрис изобразила невинность. — Большинство новых членов Визенгамота пока держат своё мнение при себе. Они достаточно умны, чтобы дождаться начала суда и предоставить все доказательства уже там. — продолжила профессор печально поглядывая на разбитый золотой предмет, валяющийся на полу. — Но некоторые открыто обсуждают это. Шаклболт, как вы уже знаете, на нашей стороне. А вот Фадж… — Фадж? Бывший министр? Его восстановили? — Да, мисс Грейнджер, хоть и не как министра. В молодости он работал в отделе магических происшествий и катастроф, а теперь стал его начальником, — МакГонагалл к этой перемене относилась не очень благосклонно. — Он довольно… красноречив, в своих утверждениях по поводу того, что должно произойти с мадам Лестрейндж. Я бы предпочла не излагать его речь. — Есть ли что-то ещё, о чём мы должны знать? — вслух поинтересовалась Гермиона. — Боюсь, на данный момент, всё довольно печально. Пий Толстоватый и Элфиас Дож известны своей враждебностью ко всем последователям Волан-де-Морта, и они склоняются к более суровым мерам наказания. Муфалда Хмелкирк должна быть разумнее будет, но я в ней не уверенна. Остальные же решили отказаться голосовать или просто воздержаться от комментариев. Девушка потёрла виски, новости не были обнадёживающими. Беллатрис заворчала: — И что теперь? Мне сидеть на месте и ждать окончания месяца, зная, что приговор уже фактически вынесен? — напряжение в голосе Пожирательницы Смерти заставило ближайший шкаф дрожать. Раздосадованная женщина развернулась к своим собеседницам. — Ничего ещё не решено, мадам Лестрейндж. — поправила её МакГонагалл. — Как только мы здесь закончим, вы отправитесь к своей сестре. Нарцисса Блэк находится под наблюдением за её участие в действиях тёмной стороны, но так как она не совершала тяжких преступлений, и за неё ручается сам мистер Поттер, скорее всего она не понесёт серьёзного наказания. Она уверила меня в своём содействии как в письменной форме, так и на словах, и будет приглядывать за вами, обеспечивая тем самым вашу безопасность. — А что на счет её идиота-мужа? — Люциус Малфой задержан для допроса. Ему запрещено возвращаться в своё поместье, пока его судьба не будет решена. Вероятно это займёт ещё больше времени, чем ваш собственный суд. Беллатрис расслабленно опустила плечи, благодарная, что ей не придется терпеть этого заносчивого лицемера. Ведьм не особо интересовало дальнейшее обсуждение людей, которым можно доверять или тех, кто мог бы им помешать, так как они совсем недавно вернулись из своей ссылки на остров. Поэтому МакГонагалл и неусидчивая Беллатрис ушли. Пожирательница Смерти даже не попрощалась с девушкой, с которой связала жизнь. Гермиона с трудом верила, что на целый месяц избавилась от сумасшедшей женщины. Она впервые смогла вздохнуть свободнее. Она дождалась возвращения директрисы в её же кабинете. Наконец, девушка добралась до места, о котором неделями мечтала, во время их нескончаемого скитания по всей Британии. Когда Гермиона снова увидела Нору, её сердце забилось быстрее. И как только дверь отворилась, девушка залилась слезами и кинулась к семейке Уизли. Она была дома. Час спустя она сидела между Роном и Джинни с большой тарелкой всей стряпни, которую только могла приготовить Молли, и рассказывала свою историю, делая небольшие глотки сливочного пива. Хоть она и опустила все моменты насилия, на лицах окружающих было легко заметить гнев из-за грубого обращения с ней. Больше всех злился Рон. Да и Молли не отставала: — Не могу поверить! МакГонагалл не должна была оставлять тебя одну в таком месте и с этой… этой… сумасшедшей! Это было крайне безответственно с её стороны. — Кричала женщина, как только Гермиона закончила рассказ. — МакГонагалл не виновата. — быстро вмешалась девушка, ставя пустую тарелку на стол — Она просто предложила мне вариант, и я согласилась. Ответственность за эти действия полностью лежит на мне. И вообще после всего этого профессор, наверное, жалеет, что сказала мне об этом. — И всё же ты была совсем одна. Я мог бы поехать с тобой, любой из нас бы поехал и мы могли бы защитить тебя от неё. — добавил Рон, когда в нём проснулся какой-то яростный защитник. — Я могу позаботиться о себе, Рон — она пыталась успокоить его милой улыбкой, в то же время хлопая его по руке, словно благодаря. — И я знаю, как много ты помогал Гарри в поиске последователей Волан-де-Морта. Ты молодец. — Ну, да, наверное, — пробормотал он, заливаясь краской — Но я бы лучше помог тебе. — И всё-таки это была хорошая идея — продолжила девушка — укрыть нас на острове, защищающем нас и не вызывающем подозрений. — Она причиняла тебе боль? — обеспокоено спросила Джинни. Приятно, когда люди, которых ты любишь, заботятся о тебе. — Уверена, у нас должно было остаться ещё немного Экстракта бадьяна. — Она хорошенько пнула меня по рёбрам, поэтому они всё ещё болят по утрам или когда я двигаюсь слишком быстро. Это можно исправить парочкой заклинаний. — Если она тронет тебя ещё хоть раз, моему терпению придёт конец. — проповедовала мать-медведица. Гермиона была тронута тем, что мать Уизли готова сражаться за неё, как за собственную дочь. — Пойдём, я осмотрю тебя наверху. — вызвалась рыжая — а потом мы устроим вечеринку в честь твоего возвращения. Гарри тоже придёт и будет очень рад тебя видеть! — Ох, точно, я вспомнила кое о чём… вот, держи — Молли вручила ей очень знакомую палочку, и Гермиона издала восторженный возглас, прижимая предмет к себе. — Её нашли при обыске какого-то Пожирателя Смерти Я не знаю, как ему удалось заполучить её, но Олливандер уже которую неделю занимается распознаванием палочек. — Спасибо! Я так рада, что она не исчезла. — девушка снова обнимала всех, широко улыбаясь. Даже Джордж теперь улыбался, но уже без своего близнеца. Затем они с подругой поторопились на второй этаж и избавились от мешающей одежды Джинни чуть не закричала от шока, когда взглянула на кожу брюнетки. Она была просто усеяна синяками разных размеров, а самые свежие из них окрасили запястья в голубые и фиолетовые оттенки. На спине были видны почти зажившие царапины, как и на шее, где Беллатрис слишком глубоко вонзала свои ногти. — Мерлин! Эта женщина — животное! Скажи мне, что ей тоже досталось. — Хотелось бы. — признала Гермиона со вздохом и села, позволяя Джинни начать залечивать её раны. — Только не говори об этом своей маме. Она успеет ворваться в Малфой Мэнор и проклясть Беллатрис ещё до завтрашнего дня. Рыжая слабо усмехнулась: — Может ты и права. — но затем её лицо снова помрачнело. Джинни стояла за спиной гриффиндорки поэтому та не могла видеть девушку когда она продолжила: — Это всё, что она с тобой делала… верно? Просто била тебя? — Чего? — Гермиона резко развернулась и поморщилась от боли. — О чём ты… она бы не… Я имею ввиду, да, это всё. Правда. — Она улыбнулась подруге — Клянусь. Побои это, конечно, не здорово, но я уже взрослая и могу с этим справиться. Джинни с облегчением вернулась к своему занятию. К слову, говоря, что Гарри был в восторге, встретив её — было преуменьшением. Его реакция была похожа на Рона, когда он завизжал и кинулся её обнимать, кружась с ней в воздухе несколько раз. Гермиона не переставала смеяться, благодарная, что Джинни позаботилась о её ушибах до этого. Тем вечером Молли устроила настоящий пир. Поэтому все пили, веселились и навёрстывали упущенное. Гарри внимательно слушал рассказ подруги о тех месяцах, в которые она отсутствовала, подтверждая, что все за неё очень беспокоились. — МакГонагалл заверяла нас, что всё в порядке и обещала, что мы скоро увидимся, но дни переходили в недели, а недели — в месяцы. Мы уже начинали подозревать, что она скрывает от нас что-то ужасное, но потом внезапно мы вспомнили «Эй, мы же говорим о МакГонагалл!» и продолжили волноваться. — Она просто хотела защитить меня. — сказала Гермиона со всем своим доверием к директрисе. Девушка понимала, что теперь Гарри жил в Норе, счастливый, в отношениях с Джинни. Они даже немного напоминали ей о милой паре Драммондов, когда сидели вот так. Она должна обязательно как-нибудь съездить с ними в Сторновей и навестить супругов. Вскоре луна поднялась достаточно высоко, и гости начинали сбиваться в небольшие группы, обсуждая совершенно разные темы в каждой. Рон и Гермиона решили воспользоваться шансом и прогуляться по саду. Было приятно наконец уединиться, держась за руки и ощущая тепло друг друга. — Мне всё ещё кажется, что кто-то должен был поехать с тобой. — Рон, — начала девушка, спокойно дожидаясь, когда он посмотрит прямо ей в глаза, чтобы удостовериться, что он действительно её слушает. — Я сама хотела побыть с ней вдвоём. После пыток в Малфой Мэноре я хотела доказать себе, что я не та бессильная, плачущая девочка, в которую она меня тогда превратила. И в каком-то смысле я даже поставила точку… несмотря на повторение представления. — Знаешь, я был так близок к тому, чтобы просто ворваться в Хогвартс и встретиться с МакГонагалл лицом к лицу. — Рон прервал тишину, в которой они наблюдали за сиянием луны. — А потом вышла эта статья в «Ежедневном Пророке». Я так боялся, что ты не вернёшься. — Я бы вернулась, тупица — она слегка упрекнула его, аккуратно толкая в бок. — Ты же знаешь, как мне было тяжело из-за этого Непреложного Обета и… всё решится в конце месяца. После глубоко вздоха он отпустил её руку и сжал плечи. Она позволила его теплоте и приятному запаху окутать тело, от него всё равно будто бы веяло пылью, как от самой Норы. Сейчас она отпускала все плохие воспоминания, накопившиеся за эти месяцы в коттедже. Да, было просто чудесно снова быть дома.

***

Беллатрис наверное уже в пятый раз закатывала глаза на суетящуюся сестру. Для Нарциссы было недостаточно предложить ей большую комнату, обед, который был намного больше, чем просто пиршество, убедиться, что с ней хорошо обращались, нет, ей нужно было кружить вокруг черноволосой и постоянно спрашивать, не пострадала ли она пока была на острове. — Я же сказала, Цисси. Грязнокровка даже не сопротивлялась большую часть времени. Она более шумная и раздражающая, чем домашний эльф, но я с лёгкостью добилась всего, что мне было нужно. — И всё же, Белла, ты стала такой молчаливой… на тебя это совсем не похоже. — подметила блондинка с искренним беспокойством в глазах. — Ты никогда не была настолько тихой. Беллатрис раздражённо вздохнула, поправляя очередную подушку за своей спиной. Господи, как же замечательно снова оказаться в надлежащем жилье, простором и наполненном всяческими излишествами. — Я целых три месяца провела в этом крошечном домике в обществе этой болтливой грязной всезнайки, и я не припоминаю ни одной ночи, когда этот сводящий с ума ветер утихал. Ах, да, и ещё меньше чем через месяц вонючие щенки из министерства решат, буду я жить или нет. И даже если я отделаюсь лёгким выговором, пока они не дадут мне то, чего я хочу из департамента тайн, Грязнокровка будет есть грязь и, скорее всего я тоже! Как ты можешь осуждать меня за то, что мне хочется немного спокойствия? — с каждым предложением Беллатрис кричала на сестру всё громче. — Я не осуждаю тебя. — Нарцисса мягко согласилась — Совсем нет. Прости меня, Белла. — Да неважно. — черноволосая отмахнулась с неожиданной усталостью в голосе. Теперь она наконец избавилась от грязной девчонки. Было весело играть с Грязнокровкой в кошки мышки и ставить ту на место, но временами ей казалось, что слова девушки действительно имели смысл, и это было просто возмутительно. Нет, только не слова грязного отродья, уничтожившего мечты её господина. Мысленно встряхнув головой Беллатрис украдкой взглянула на сестру: — Как он? — Драко? — хозяйка дома поджала губы — Он пытается… смириться со всем, что произошло. Он с трудом разговаривает, но всё же начал регулярно есть. Я так за него беспокоюсь… Насмехаясь над этим проявлением материнской любви, Беллатрис снова покачала головой: — Это сделает его сильнее. Тебе нужно перестать следить за каждым его движением. — Он мой сын, — прошипела другая женщина, являя взору характерные черты Блэков. — Я всегда буду заботиться о нём! Ну, да, конечно. Потому что ты знаешь, что случается, когда мать не заботится о детях. — размышляла Пожирательница Смерти, отклоняя голову на подушки — О, нет, не надо, Белла. — А что там с твоим жалким подобием на мужа? — Белла, — блондинка почти её отчитывала. — Ладно. Что с Люциусом? — уточнила она. Это имя она произносила таким тоном, словно из её носа выползали черви. — Худшее, что может быть — Азкабан. Но на самом деле, я не имею ни малейшего понятия. — И я думаю, ты смотришь на это, как на самую ужасную несправедливость. — протянула Беллатрис, укладывая голову на кресло. С секунду Нарцисса обдумывала её слова: — Честно? Нет. Это заставило черноволосую приподняться в удивлении. — Не после того, как он втянул Драко во всё это. Он должен был остановиться ещё после первого раза, но Люциус вернулся к Тёмному Лорду. Это его вина, чёрт возьми, и я не собираюсь поддерживать его. Не после того, как он чуть не продал собственного сына, — заключила она с чистым гневом. — Цисси, ты меня поражаешь, — пролепетала Беллатрис с довольной улыбкой, — Ты даже немного выругалась. Смеялись они недолго, потому что тёмная ведьма извинилась и вышла. Временами она чувствовала, как стареет, особенно, после утомительных поездок через пол Шотландии и целого дня общения с взволнованной сестрой. Ей просто не терпелось опуститься на мягкие прохладные простыни после недель в этой грязной лачуге. Но сон снова ускользал от неё. В её памяти постоянно бушевали Крики, и она точно знала, что последующие ночи будут невыносимы. Сбросив с себя одеяло, она прошлась по плотному, ворсистому ковру, ласкавшему её босые ступни, тёмная ведьма отыскала библиотеку поместья. Она бесцельно исследовала книжные полки желая найти что-то действительно стоящее её внимания Всё ещё не заинтересовавшись ни в чём, она начинала чувствовать разочарование, но зачем-то уселась за стол, листая какую-то магическую книгу со скукой на лице. Ей потребовался почти час, чтобы смириться и наконец обдумать одну идею. В руках она уже держала чистый лист пергамента и перо. Две минуты спустя она дважды щёлкнула пальцами, и перед ней появился домовой эльф: — Вызывали, Госпожа? — он кланялся так низко, что кончик его носа упирался в землю. — Вот, держи, — приказала она, бросая листок к ногам эльфа. — Я хочу, чтобы ты доставил мне всё из этого списка к завтрашнему дню. Маленький эльф взглянул на бумагу читая первый пункт: — «Данте Алигьери — Божественная комедия?» — он пробежался по остальным авторам из списка. Любому дураку было бы понятно, что это магловские работы. — Н-но… Госпожа… здесь нет таких книг. — Наверное, поэтому я и прошу тебя за ними сходить, идиот. — прошипела тёмная ведьма сквозь зубы. Слуга дрожал, от этого он казался ещё меньше. Все эльфы знали, что старшая Блэк относилась к ним с уважением, если, конечно, была в настроении для этого. — Из… эм… Косого Переулка, Госпожа Лестрейндж? — Мне без разницы. Главное — найди их и побыстрее. И ещё… об этом никто не должен знать, — поспешно добавила она. Это просто замечательный способ узнать поближе своих врагов по крови. Отворачиваясь, она махнула рукой в знак того, что он свободен: — Теперь оставь меня. Эльф снова поклонился и исчез с негромким хлопком. Её тревога ненадолго утихла, и Беллатрис провела всю ночь в тихих раздумьях, наблюдая за луной из высоких окон библиотеки. Может ей и не стоило искать этих книг. Что ж. В любую минуту она может взять и обвинить Крики во всех своих сомнениях и неуверенности.

***

Ожидание судного дня было невыносимым, но всё же Гермиона наслаждалась повседневностью, вернувшейся в её жизнь. Жить в доме Уизли было совсем не скучно, ведь в нём всегда что-то происходило. И чаще всего это отвлекало её от мрачных мыслей. Или же Джордж наделает глупостей или сама Гермиона согласится сыграть в квиддич (несмотря на то, что ей всё ещё не нравилась эта игра) или займётся чем-нибудь увлекательным с Роном, Джинни и Гарри. Билл и Флер часто навещали друзей, развлекая их своими забавными историями. Джинни с Луной ладили друг с другом, поэтому она тоже иногда заглядывала. Гермионе и вправду нравилось проводить время с пустоголовой блондинкой, потому что с ней было легко, она проще воспринимала окружающий мир и этим очень отличалась от семейки Уизли. Девушка не тратила на своего молодого человека так много времени, как хотелось бы. Слишком долгое время они были лучшими друзьями, чтобы сейчас обжиматься где-то по углам, и Гермиона очень ценила эту лёгкую симпатию, проскальзывающую между ними. Рон стал очень заботливым партнёром, иногда он, конечно, перегибал палку, но брюнетке всё же нужно было его внимание. Рон отступал на несколько шагов назад, когда понимал что пересёк границу. И теперь он действительно использовал свои мозги, чтобы измениться, хоть и никак не мог вклиниться ни в одну дискуссию между Джинни и Гермионой. МакГонагалл, как и обещала, держала их в курсе, и во время одно из её визитов Гермиона поддалась желаниям своей души и заработала ошеломлённые взгляды окружающих: — Серьёзно? Ты хочешь вернуться туда? — спросил Рон с широко раскрытыми глазами. — В отличие от вас с Гарри мне нравилось учиться в Хогвартсе. Я знаю, что вам двоим предлагали работу в Министерстве не раз, но я всегда заканчивала начатое. То же касается и моего образования. — Мисс Грейнджер, я полностью вас поддерживаю и могу лишь восхищаться вашей тягой к знаниям. — прокомментировала директриса с улыбкой. — Ага, просто потрясающе. — пробубнил младший Уизли себе под нос, получая нехилый толчок локтем от сестры. — Ай! Женщины так жестоки… — Вам бы стоило чаще прислушиваться к этой девушке, Мистер Уизли. — МакГонагалл уже начала читать лекции. — Образование — это хороший способ улучшить свои умения и отточить характер. Не в каждой стране есть такие возможности. С языка Рона чуть не слетело возражение по этому поводу, но как только он открыл рот, ему сразу же пришлось его захлопнуть из-за косых взглядов девушек. Гарри смеялся с нотками сочувствия в голосе. Несмотря на загруженность, дни ползли точно улитки, и иногда Гермиона обнаруживала, что сидит на окне, кусая губы и задаваясь вопросом, будет ли у неё возможность исполнить своё желание. Чем больше проходило времени, тем более задумчивой становилась Гермиона, вызывая обеспокоенные взгляды Джинни каждый раз, когда они спали в одной комнате. Но затем наступил день рождения Гермионы, и все её мысли улетучились. Молли снова устроила шумную вечеринку и пригласила всех друзей и знакомых золотого трио. Забавно, что из всех троих ей исполнилось восемнадцать раньше всех. А все эти шутки насчёт «отношений с малолеткой» уже не были редкостью. Невилл их удивил, появившись со скромной Ханной Эббот, и не скрывая того факта, что они встречаются. Гермиона была рада встрече, но это её немного смутило, ведь она думала что ему нравится Луна. — Мы стали хорошими друзьями, — герболог пожал плечами — мы думаем, так будет лучше. Тем более у меня появился человек, к которому я чувствую нечто иное. Он улыбнулся своей девушке, которая ужасно покраснела, но улыбнулась в ответ. Флер и Билл смогли сделать празднование ещё более оживлённым начиная с хороших новостей: — Мы станем родителями, — провозгласил гордый отец, прижимая к себе свою очаровательную супругу. Послышался одобрительный шум, и все подняли свои напитки в благодарность за ещё один повод для радости после войны. За этот вечер Гермиона ни разу не вспомнила о суде. В то время как у семейства Блэков не было поводов для веселья. Хоть с Драко и Нарциссы и сняли все обвинения, потребовав просто смешной цены за возмещение убытков от такого рода, как Малфои, всем было ясно, что Люциусу придётся не так легко. С каждым днём его положение всё ухудшалось, и теперь многим уже казалось, что даже Азкабан будет для него счастливым исходом. Когда дело доходило до утешений, Беллатрис мало чем могла помочь, поэтому она просто сидела рядом с плачущей сестрой, регулярно наполняя бокал Нарциссы. А когда разум Беллатрис был неспокоен, и она не могла уснуть, женщина запиралась в своей комнате, раз за разом перечитывая книги, которые эльф всё-таки сумел найти. Это было как запретное удовольствие, её грязная тайна. Но время безжалостно и оно не останавливается. И вот, за три дня до заседания, несколько чиновников наконец пришли за Беллатрис, чтобы её допросить.