Те позолоченные цепи, что мы носим

«Мы не вырастаем полностью и хронологически. Одна наша грань меняется, затем другая — неравномерно. Мы растём по частям. Мы сравнимы. В одной сфере мы развиты, в другой — неумелы. Прошлое, настоящее и будущее смешиваются, подталкивая нас вперёд, назад или оставляют стоять в настоящем. Мы состоим из слоёв, клеток и их соединений.» — Анаис Нин.

***

Скорость, которую могла развивать директриса, когда спешила, была впечатляющей, но вот Гермионе приходилось действительно бежать, чтобы успевать за ней. — Они могут? — спросила она, задыхаясь. — Могут, мисс Грейнджер, хоть я этого не подозревала. На самом деле это было вполне обычным делом — приводить осуждаемых сюда за несколько дней до суда. Простите меня, за то, что я сразу не прояснила вам некоторые детали касаемо этого дела. — МакГонагалл ответила твёрдо смотря вперёд — Мадам Лестрейндж будет предложено сотрудничество, но боюсь они ещё до этого успели собрать петиции на применение Легилименции. — Что это значит? — Они хотят взглянуть на её воспоминания, скорее всего, чтобы использовать их во время судебного разбирательства. Даже если мадам Лестрейндж и согласится показать им своё прошлое через Омут памяти, чтобы очистить своё имя, её воспоминания могут быть сфальсифицированы при извлечении. Но чтобы этого не произошло, они пригласили профессионалов в Легилименции, которые смогут засвидетельствовать всё увиденное. Гермиона задохнулась от ужаса. — Но… это же личное! Как они вообще могут ворваться в чью-то голову вот так? Это возмутительно! — В обычной ситуации я бы полностью с вами согласилась, но это — дело Беллатрис Лестрейндж. Неудивительно, — признала МакГонагалл, бросая взгляд в сторону девушки. — После Первой войны не было такой необходимости, так как Мадам Лестрейндж с готовностью приняла все обвинения, которые на неё повесили, заявив, что её Лорд вернётся. Но в этот раз её позиция изменилась. Я не могу сказать, что поддерживаю их методы, но и препятствовать их действиям я тоже не могу. — И всё равно это бесчеловечно, — гриффиндорка продолжала спорить, нахмурив брови. — Видите ли, это похоже на врачебную тайну в магловском мире, только серьёзнее. Эти люди связаны магическим кодексом, запрещающим разглашать информацию о чьих-либо воспоминаниях, до тех пор, пока они живы. Всё, что они могут — это подтвердить или опровергнуть правдивость воспоминания, или доложить об изменениях. — И это должно что-то менять? — Гермиона уже зашла слишком далеко, смея говорить со своим любимым учителем в таком тоне. Но МакГонагалл лишь улыбнулась, видя на лице ученицы жажду справедливости: — Нет, — ответила она, подчёркивая это слово. — Это ничего не меняет. Удовлетворённая ответом, девушка снова сконцентрировалась на «миссии». МакГонагалл считала, что Гермионе и Беллатрис крайне важно поговорить перед судом. Возможно, им удастся под каким-то предлогом задержать авроров, которые так и рвутся провести допрос Пожирательницы Смерти. Так что сейчас они уже пробрались в вестибюль и искали сотрудников с доступом на нижние этажи, куда им и нужно было попасть. Найти конторку рядом с комнатой допросов было не так трудно, как казалось. В отличие от полицейских участков, в юридическом отделе были сооружены специальные комнаты для обвиняемых, рассчитанные на несколько дней и обустроенные уборной и койкой. Девушка со скрытым интересом наблюдала за несколькими аврорами, которые дежурили на этом этаже, в то время как МакГонагалл уже ругалась с портье. — Что значит «только кровные родственники или уполномоченные должностные лица в праве её посещать»? Эта девушка связана с Мадам Лестрейндж на более глубоком уровне, я вас уверяю! Женщина за перегородкой с подозрением посмотрела на директрису после этого странного описания, и брюнетка покраснела от смущения. Она хотела поучаствовать в этом споре насчёт прав посещения, но понимала, что толку от этого будет мало. Гермионе оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь она станет такой же находчивой и убедительной, как её профессор. — Мне жаль, мадам, но таковы правила. Вы можете оформить заявку на специальное приглашение, но это может занять некоторое время… — работница объясняла всё это таким спокойным тоном, на который способны лишь истинные знатоки своего дела. — Тогда будет уже слишком поздно! Моя клиентка может умереть или того хуже! Мне нужно переговорить с вашим начальником. Но даже напряжённая дискуссия с управляющим прошла безрезультатно, так как все аргументы МакГонагалл отходили на второй план при повторении одной той же заученной фразы: «по закону…» Гермиона чувствовала себя немного потерянной поэтому она отвернулась от спорящих людей и начала осматриваться Вдоль стен были расставлены авроры, со скучающим видом исполняющих свой долг. Гермиона отметила, что они всё чаще бросали взгляды на часы, сдерживая беспокойство. Нахмурив брови, Гермиона решила посмотреть сама. Три часа. Тайна была раскрыта, когда по коридору разнёсся противный скрип колёсиков под огромной тележкой с едой и голоса двух волшебников. Они уже начали раздавать порции по камерам, благодаря сторожей, когда те с радостью помогали, открывая двери. Пока Гермиона наблюдала этот процесс, в её голове что-то щёлкнуло. — Боюсь, мы в тупике, мисс Грейнджер, — учительница прервала поток её мыслей голосом поражённого, — Эти упёртые кретины просто сходят с ума от своих книжек с правилами, с абсолютным неуважением относясь к человеческим жизням! Оскорблённая работница косо посмотрела на директрису. — Можешь быть уверена, Агата, твоя мать узнает об этом! — рявкнула МакГонагалл обиженной девушке, проследив, как та побледнела и быстро вернулась к работе. — Так вот в чём прелесть многолетнего стажа преподавания в Хогвартсе? — Гермиона не могла не ухмыльнуться, когда они неспеша возвращались к лифту. — Я знаю эту неблагодарную девчонку, как прыщавую очкастую первокурсницу, которая к тому же ужасно училась, буквально засыпая на уроках. Неудивительно, что она скатилась до такого уровня. — разглагольствовала директриса, явно расстроенная всей этой ситуацией. — Постарайся не закончить, как она, если решишь выбрать профессию в Министерстве, ведь с твоим умом и талантом ты можешь добиться куда большего. Гриффиндорка закусила губу, пытаясь скрыть своё удовольствие от вида на почти-рвущую-и-метающую учительницу. Но затем она немного придвинулась к ней, снижая голос: — Профессор, у меня есть идея. Но лучше обсудить её в более подходящем месте. Покинув Министерство, они аппарировали ко входной двери Норы, где Гермиона в спешке изложила директрисе и друзьям свои планы. Как только эта мысль вошла в голову Гермионы, девушка вцепилась в неё мёртвой хваткой. — В три часа дня охрана открывает двери в камеры, чтобы сотрудники могли занести туда еду. Я позаимствую мантию Гарри и проскользну внутрь, а вечером, когда будут подавать ужин, смогу вернуться тем же путём. — Это очень опасно, Миона, – заметил Рон с беспокойством, — Что если ты запнёшься или они тебя услышат? Если попадёшься, ты точно не сможешь выиграть это слушание. — Мистер Уизли, я должна согласиться с вами. Конечно, это рискованно, но ситуация и так не из лучших. Поэтому я сомневаюсь, что она изменится, даже если мисс Грейнджер разоблачат. — Это единственный выбор. — убеждения Гермионы звучали так, будто она уже решилась. — Мы сейчас говорим о моей жизни. Если мы с Беллатрис что-нибудь придумаем, мне стоит рискнуть. — Мантия в твоём распоряжении, Гермиона. Делай то, что должна, мы тебя прикроем. — пообещал Гарри с другого конца комнаты. — Да, особенно, когда план настолько безрассуден. Мы с тобой до гроба! — все дружно засмеялись после этого комментария от Рона, вспоминая, как много раз их отчитывала сама Гермиона за их безумные идеи. Решение было принято, и на следующий день МакГонагалл снова шагала по коридорам Министерства, только теперь Гермиона, скрытая под мантией-невидимкой, старалась держаться как можно ближе к профессору и не отставала ни на шаг. Её сердце гулко стучало в груди, но никто не обращал на девушку внимания, воспринимая её, как очередной бесформенный кубический метр воздуха. На нижних этажах, после неудачных попыток использования лифта, в то же время оставаясь незамеченной, она уселась на пол рядом с конторкой «секретарши Агаты», которая уже потела и дрожала при виде МакГонагалл. Тем временем Гермиона медленно продвигалась вдоль стены, только бы не врезаться в какого-нибудь служащего по пути. И только сейчас она увидела серьёзный недочёт в своём плане. Перед ней было около двадцати абсолютно одинаковых дверей, но у девушки совсем не было времени, чтобы проверить каждую из них. Можно считать это судьбой или же совпадением, но у них было другое мнение на этот счёт. Как только огорчённая гриффиндорка захотела развернуться, аврор открыл дверь, выпуская двух женщин. Гермиона забыла поднять челюсть. Из камеры вышла Нарцисса Малфой, что было вполне объяснимо, но из всех людей, третью сестру Блэк здесь ожидали увидеть меньше всего. Андромеда Тонкс объявилась.

***

— Белла, побудь благоразумной всего на минуту, прошу тебя! — Благоразумной? — вспыхнула Беллатрис, резко переводя взгляд на сестру — В этой ситуации нет ничего «разумного», Цисси! Они держат меня в клетке, как какое-то животное, потому что прекрасно знают, что моё положение никак не изменится, даже если я позволю им залезть в мою голову! Меня очистят от обвинений, только когда смилуются над своим обожаемым щеночком с грязной кровью. — она со всей силы пнула стул в угол комнаты, наблюдая за его падением без должного удовольствия. Мерлин, как же она ненавидит министерство! — Но и разрушение мебели тебе тоже не очень-то поможет, — Нарцисса попыталась возразить с нотками растерянности в голосе. О самообладании Беллатрис можно было забыть, как только её заперли здесь, а вытянуть из неё пару связных предложений было практически невозможно. — Наоборот, очень даже поможет, — Беллатрис продолжала спорить уже с отблесками безумства во взгляде. — Ну? И как же? — Я подожгу тут всё к чертям. Нарцисса подавила внезапное желание: а) придушить свою сестру; б) закричать (но ведь это точно не то, что бы сделала настоящая леди); в) молча выйти из комнаты. Все варианты были хороши, так что ей пришлось сделать глубокий вдох и игнорировать приближающуюся головную боль. — Белла, мы должны как-то тебя вытащить отсюда. Поэтому, пожалуйста, давай подумаем об этом хотя бы минутку? — Я не хочу думать! Мне надоело думать! Что бы мы ни сделали, эти ублюдки уже подписали указ о моей отправке в Азкабан и просто ждут, пока его подпишет министр, чтобы избавиться от меня, как только высохнут чернила. — обеспокоенная Беллатрис мерила шагами комнату, не останавливаясь ни на секунду. Её недовольство больше всего выражалось в постоянном сжимании и разжимании кулаков. — Тебе просто кажется. Стали бы они тогда дожидаться суда? Тогда почему же они всё ещё тебя не отослали? Ты даже не пытаешься что-то сдел-… Тирада блондинки и похождения Беллатрис были прерваны внезапным стуком. Женщины одновременно развернулись к двери наблюдая за тем как нерешительный аврор просовывает голову в дверной проём: — У вас ещё один посетитель, Лестрейндж, — проворчал он низким баритоном. — Ну, так впусти его и не стой, как истукан, — набросилась на него Пожирательница Смерти, которую совершенно не заботил какой-то обиженный парнишка. Его голова исчезла, и в комнату вошёл человек, которого здесь не ждали. — Не могли бы вы закрыть дверь? — Андромеда вежливо попросила охранника, не сводя глаз с сестёр, молчавших всё это время. Когда их наконец оставил одних, неловкая тишина нависла над членами семьи. Средняя сестра Блэк прочистила горло: — Ну… давно не виделись. — Дромеда? — прошептала Нарцисса, не веря своим широко раскрытым голубым глазам. Троица несмело изучала друг друга взглядом, отмечая, какие изменения прожитые годы внесли в их внешность. Пропасть в глубину более двадцати лет разлуки повисла между сёстрами. Без сомнений именно Беллатрис была той, кто падал дольше всех. — Мне хотелось увидеться со старшей сестрой, по случаю… сами понимаете. — Андромеда нервно поправила накидку на своих плечах. Я прочла статью в Пророке и знаю, что может случиться, если Белла не выиграет дело послезавтра. Вместо счастливого воссоединения, на которое ни одна из них и не надеялась в случае их встречи, они ещё больше отдалились. Но каким-то образом их всё ещё связывали общая кровь, воспоминания и детство, что и побудило Андромеду к действию. — Значит, ты пришла, чтобы потрепать мою головку и сказать «Прощай сестричка»? Чтобы показать мне, что тебе жаль и забыть обо мне навсегда? — внезапно зашипела Беллатрис, медленно обходя сестру кругом. — Нет! Конечно, нет Я-… я вообще даже не знаю, зачем пришла, я особо не обдумывала… что буду делать или говорить…- Андромеда беспомощно заикалась. — А как насчёт того, чтобы обвинить меня во всём? Кажется, это всё, на что способны люди, которые хотят «разумно» со мной поговорить. — она бросила язвительный взгляд на блондинку, выделяя ненавистное ей слово. В ответ Нарцисса сверкнула глазами. — Ты же не убивала мою Нимфадору, правда? Пожалуйста, Белла, скажи мне, что это ложь, — умоляла средняя сестра, позволив себе сделать лишний шаг вперёд. — О, ради Мерлина. Не убивала я твою дочь! — раздражённая Белла вскинула руки в воздух, — Мы с ней мило болтали, когда вошёл Долохов и бросил в неё проклятье. То, что я тебя ненавижу ещё не значит, что мне хочется марать руки и убивать твоё грязное потомство. Но я бы наградила её парочкой шрамов, чтобы было чем гордиться. Андромеда никак не отреагировала на грубость сестры, и только едва заметное облегчение на её лице говорило, что она очень рада, что Беллатрис не совсем сумасшедшая: — Я верю тебе. Как я могла… Ты всегда защищала свою семью самыми непонятными способами. — она наконец улыбнулась с лёгкой грустью. — И это очень помогло, — взвизгнула Беллатрис, возобновляя свой марш. — А теперь прощайся или выметайся отсюда, потому что я больше не вынесу и минуты, смотря на твоё предательское лицо! — Белла… слушай, я просто… — она хотела подойти ближе, но Нарцисса её предостерегла, качая головой. Поджав губы, Андромеда остановилась. — Я не поощряю твоих действий под командованием Волан-де-Морта. Ты и убивала и пытала людей, но даже после всего этого ты всё ещё моя сестра и я никогда не забуду того, что ты сделала для нас. Спасибо тебе за всё. И мне правда жаль. Я была такой эгоисткой. Возможно, когда-нибудь ты сможешь простить меня. — Убирайся! Просто уйди! Уйди! — Беллатрис вдруг снова завизжала, швыряя чашку с водой в направлении брюнетки. Чашка может и не долетела до цели, но женщины поняли намёк и поспешили удалиться. Для Беллатрис такие случаи не были редкостью, особенно в последнее время, поэтому она могла либо успокоиться, либо потратить всю энергию на уничтожение мебели, пока её сёстры ожидали за дверью. Женщины решили уединиться, чтобы ни один любопытный аврор не мог подслушать их разговор. Вот они и стояли друг напротив друга, словно пытаясь разглядеть хоть что-то, оставшееся от «той девочки с которой я выросла». В противоположном конце вестибюля как раз началась раздача еды. Внезапно Андромеда бросилась на шею сестры, заключая её в объятия. Нарциссе потребовалось не меньше секунды, чтобы прийти в себя и обвить руками потерянную родственницу, крепко закрывая глаза. — Господи, Цисси… Я не могу поверить. После стольких лет… не представляешь, как я благодарна вам обеим. Или как мне жаль… — по щекам брюнетки текли слёзы, она то и дело их смахивала. Она стала ещё более неуравновешенной, да? Если… только бы я не уехала, она бы не была такой… — Ш-ш-ш-ш, Дромеда, — Нарцисса отвечала так же тихо. Авроры были и правду заинтригованы, но уважали их личное пространство. — Это не твоя вина. Азкабан сделал это с ней; Ничего бы не изменилось, даже если бы ты осталась. — Это была её идея? Оборвать все связи? — Она… да. Это был единственный выход. Отец был просто в ярости и хотел призвать всех своих друзей и коллег для твоих поисков, но Белла подала голос и все прислушались к ней. Она утверждала, что лучше вообще отречься от тебя и не тратить время впустую. Только я понимала, что на самом деле пыталась сделать Белла… и я её поддержала. Андромеда схватилась за голову: — Боже. Боже. Ни одного «спасибо» никогда не будет достаточно, чтобы отблагодарить её. Ведь она спасла и меня и Фрэда. — её голос подрагивал — Мне было так страшно. Я боялась, что они придут и убьют нас. Или… или заберут меня обратно. — она снова залилась слезами. Взгляд Нарциссы потупился. Она не знала, что можно ответить на такое откровение. — Цисси, мы должны ей помочь. Мы должны рассказать им правду-… — Мы не расскажем правду Ни одна из нас! Этот секрет мы похоронили вместе с ним, и откапывать его не нужно. — горячо шептала младшая Блэк, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что никто не мог этого слышать. Она придвинулась ближе к сестре — Дромеда, клянусь если ты сделаешь это… я простила тебя за всё, что ты сделала, за то, что ты сбежала, но я бы никогда, никогда, не простила тебя за это, слышишь меня? Андромеда побледнела: — Н-но… ладно. Прости… — она смочила пересохшие губы и опустила глаза, — Знаешь, это даже забавно. — Что прости? — блондинка раздражённо проморгалась. — В конце концов это сделало меня сильнее. Намного сильнее. Когда меня пытали, всё, о чём я могла думать, было «да, да, ты это заслужила», но они были не слишком креативны и даже не приблизились к тому, чтобы сломить меня. Убирая с лица кудри, она была так похожа на свою старшую сестру, только более смиренную и светлую. Она немного отстранилась и задумчиво улыбнулась — Теперь я знаю, что нужно делать в таких ситуациях. — Видела бы ты Беллу, когда она узнала, что тебя пытали, — Нарцисса отдалась воспоминаниям со смесью страха и гордости в голосе, — эти люди… ей потребовалось меньше часа, чтобы убедить Тёмного Лорда в том, что они были «предателями». А когда она получила полное разрешение делать с ними всё, что вздумается… Блондинка умолкла, и Андромеда осторожно положила руку на её плечо. — Что она с ними сделала? — тихий вопрос. — Тебе лучше и не знать. Клянусь небесами, я не буду тебе об этом рассказывать. Иногда… временами я боюсь, что она может навредить себе, потому что ей становится хуже… — в этот раз Нарциссе приходилось сдерживать слёзы, — Она стала такой жестокой и настолько безжалостной. М-может… может для неё будет лучше… боюсь, будет лучше, если… если это заседание не пройдёт так, как мы надеемся… — Нет, нет, нет, нет, Цисси, не смей! Не смей! — средняя сестра Блэк опустила вторую руку на плечо Нарциссы и слегка встряхнула женщину. — Белла сильнее нас всех вместе взятых, ты же знаешь. И теперь, когда Волан-де-Морт ушёл, ей станет лучше, это точно! — Тебя не было здесь, Дромеда, — с горечью ответила Нарцисса, суровым взглядом упрекая сестру. — Ты не представляешь, через что ей пришлось пройти. Что пришлось сделать. Она посвятила всю свою жизнь защите семьи… и это сказалось на ней. Сёстры просто посмотрели друг на друга и, не сказав ни слова, снова обнялись, ища в чужом тепле хоть какое-то утешение. Это было крепкое, отчаянное объятие, способное даже построить мост над той пропастью в два десятилетия между их сердцами. «Я скучала» — произносилось по буквам так же безмолвно, как и «всё будет хорошо.» Передёрнув плечами, Малфой вновь собралась по кусочкам. — Нет, ты права, мы не можем бросить её сейчас. Только не сейчас. У неё всё ещё есть шанс, а мы должны вернуть ей должок. Андромеда понимающе закивала, улыбаясь. — Да, я приду на слушание. Вдруг мне нужно будет дать показания, кто знает. Я сделаю всё, что угодно, чтобы помочь Белле. Неважно, простит она меня или нет, — она снова засмущалась, отводя глаза на секунду, — Давай… ну… ты бы хотела переписываться? Кажется, Нарцисса была просто ошеломлена, хлопая прелестными голубыми глазками: — Я… пришлю тебе сову. Хорошо? — Да! М-ммм, замечательно. То есть, хорошо. Хорошо. — брюнетка бросила обеспокоенный взгляд в сторону камеры Беллы, — Тебе, наверное, стоит вернуться, если она успокоилась. — Точно. Гм… тогда хорошего дня Андромеда, — официально ответила Нарцисса, прочистив горло, вспоминая, что для леди со статусом просто недопустимо шушукаться с кем-то за углом. Её сестра снова понимающе улыбнулась, и они кивнули друг другу на прощание. Это был такой короткий, но нужный им обеим непринуждённый разговор после стольких лет. Нарцисса вернулась к двери, терпеливо ожидая, пока аврор её откроет. А вот Гермионе пришлось мысленно себя подтолкнуть, чтобы выйти из ступора и последовать за матерью Драко. Внезапно ей открылась целая вселенная новых вопросов.

***

— Вижу, ты ещё не достигла своей цели, — сухо прокомментрировала Нарцисса при виде остатков стула, поломанного стола и разорванной в клочья скатерти. Однако, койка была нетронута, как и дверь в уборную. Тем временем Беллатрис сидела в углу комнаты, обнимая колени, и злобно смотрела на сестру. — Если бы у меня была палочка, мы бы даже не говорили об этом. Блондинка со вздохом распрямила спину: — Дромеда-… — И слышать не желаю. — Ладно, — сдалась Нарцисса, уже мучаясь от головной боли — Теперь ты успокоилась, поэтому я надеюсь, мы можем продолжить… Слабый кашель прервал её. Затем послышался звук, похожий хруст осколков и неуверенное движение в воздухе. — Что за чёрт? — прошипела Беллатрис, опираясь на стену и поднимаясь на ноги. Обе сестры с сомнением уставились в точку, откуда исходил шум. И в этот момент посреди комнаты появилась Гермиона Грейнджер: — М-мммм. Привет? Нарцисса ахнула, в шоке отступая назад: — Во имя Мерлина, что…? — Видимо сегодня меня не оставят наконец в покое, да? — саркастично пробормотала Беллатрис и снова уселась на один из немногих, не уничтоженных предметов мебели. Когда Гермиона вдоволь насмотрелась на Пожирательницу Смерти, девушка осознала, что последний месяц прошёл для неё не так хорошо, как хотелось бы. Женщина сильно похудела, несмотря на питание наиболее дорогой едой, которую могут себе позволить только чистокровные семьи, а её бледность из фарфоровой стала мертвенной. Её когда-то столь роскошные черные кудри стали взлохмаченными, и теперь напоминали о том дне, когда она сбежала из тюрьмы. Но вдобавок ко всему этому её взгляд стал настолько пустым и холодным, что заставлял Гермиону дрожать. — Ты… ты подслушивала нас с Андромедой, да? — шипела Нарцисса. В ярости она была так похожа на старшую сестру, что на мгновение девушка замерла от страха. — Н-нет, ну… Я… — брюнетка запиналась, отводя глаза. Господи, из неё выходит отличная лгунья, — Слушайте, сейчас это даже не имеет значения, да ведь? Да и вообще я не поняла и половины из того, что вы сказали. — Ну, это была полуложь, но достаточно убедительная. Мать Драко всё ещё пылала леденящим пламенем гнева, но до того, как она смогла высказаться, Беллатрис хлопнула ладонью по деревянной поверхности, на которой сидела. — Мне вообще без разницы, о чём вы там говорили. Цисси, не оставишь нас одних на минутку? Думаю, Грязнокровке понадобится сопровождение чтобы выйти отсюда, — вычислила черноволосая ядовитым тоном. Нарцисса не была этому рада, но вскоре ей пришлось сдвинуться с места. Бросив на Гермиону ещё один скверный взгляд, она исчезла за дверью. Как только они остались наедине, Гермиона придвинулась ближе, при этом сохраняя почтительное расстояние. Девушка знала, насколько быстрой может быть эта Пожирательница Смерти, и у неё не было ни малейшего желания играть в очередной раунд «Унизь Грязнокровку». Держа мантию над головой, чтобы в любой момент можно было снова её накинуть, она полностью развернулась к Беллатрис. — Итак, ты пробралась сюда, чтобы поболтать со мной. Мои поздравления, Мадди, на этой неделе ты выиграла награду за идиотизм. Игнорируя резкость со стороны женщины, Гермиона решила сразу перейти к сути. — Знаю, ты, конечно же, будешь против этого замысла, и мы ещё не до конца всё продумали… но ты наверняка сможешь заверить их в том, что пыталась помочь нам во время войны, приняв Непреложный обет, в качестве аргумента-… Беллатрис громко застонала: — Прошёл месяц, и ты приходишь ко мне с самым паршивым планом, до которого только можно додуматься? Это суд, а не метод проб и ошибок! — Ты и не пытаешься помочь! — упрекнула её Гермиона — А я и не собиралась — Так значит ты не хочешь, чтобы с тебя сняли обвинения? — ляпнула сбитая с толку девушка. — Конечно хочу. — фырканье. Гермиона вздохнула: — Ладно. Хорошо. Да. План — чушь собачья. Теперь остаётся лишь надеяться, что моё подтверждение твоего хорошего поведения будет достаточно. Масса чёрных кудряшек задвигалась, когда Беллатрис сощурила глазки и совершенно озадаченная выдала: — …чего? — Месяцы, которые мы провели на острове Льюис, — понимания не последовало, и гриффиндорка была вынуждена продолжить, — я засвидетельствую факт, что ты не вела себя необычно или угрожающе, пока мы были вдвоём, подчёркивая, какой ты была скромницей. Потом все поверят, как ты изменилась, и поймут, как было бы здорово, если бы ты вернулась в общество и бла бла бла. — сарказм стекал с её слов, образовывая небольшое озеро на полу камеры. Пока Гермиона слушала тиканье своих воображаемых часов, Беллатрисса продолжала таращиться на неё со сдвинутыми бровями и сморщенным носом перед тем как невозмутимо ответить: — Девочка, тебе наверное ещё не говорили, но ты худшая лгунья из всех, что я видела. А я видела не одного чокнутого, уж поверь. Девушка кашлянула, вновь заливаясь краской: — Да, наверное, ты права, но я буду работать над этим до послезавтра. Это же просто как экзамен, я заучу свои реплики и вставлю их в нужное время. — она усмехнулась — лучше у меня получается под давлением. В тот день я смогла обмануть даже тебя, насчёт гриффиндорского меча. Помнишь? — Тьфу, — прокомментрировала ведьма, упираясь подбородком в кулак. — Ладно. Делай, что хочешь. Я собираюсь славненько сидеть и оскорблять судей. — Постарайся не оскорблять не тех — посоветовала Гермиона ещё сильнее кутаясь в мантию — Это всё что мы можем сделать чтобы выиграть на этом дурацком слушании Всё равно большинство судей будут беспристрастны пока их мнение не изменят остальные Беллатрис хмыкнула, опуская веки ниже чем обычно: — Ха. — Может нам стоит-… — Я устала, — перебила её черноволосая, заворачиваясь в одеяло. — Сядь где-нибудь и подожди Нарциссу. Мне без разницы, чем ты занята до тех пор, пока ты делаешь это тихо. — тут она повернулась к брюнетке спиной. — Чт- но эй! В ответ на это из-под простыней поднялся указательный палец: — Да-да. Тишина! Я же сказала — ни звука. Понимаю, ты очень любишь мусолить языком, но теперь помолчи. Молча девушка стояла и смотрела, как засыпает Пожирательница Смерти, как медленно поднимаются и опускаются её плечи. Чувствуя себя немного растерянной, посреди разрушенной комнаты и спящей убийцы прямо перед ней, Гермиона села у стены и вытянула ноги. Девушка не сдержалась и тихонечко усмехнулась. Странно, насколько осторожной сделала её эта женщина. Поэтому она и сидела как можно дальше от старшей сестры Блэк, с палочкой наготове. И всё же теперь она могла говорить с ней более свободно и легкомысленно. «Я на самом деле начинаю к ней привыкать. Ха. Кто бы мог подумать.» Гермиона ещё долго смотрела на спящую фигуру. Очевидно, что Беллатрис не видит в девушке угрозы и ведь не стала бы она так сладко сопеть в одной комнате со своим врагом, верно? Или Пожирательнице Смерти было просто плевать? М? Ты тоже привыкаешь ко мне?  От этой забавной мысли девушка покачала головой, улыбаясь. Но тут она снова вернулась к слишком громкому разговору, который подслушала не по своей воле, конечно же. Столько информации, которую сложно было бы осмыслить за раз. Беллатрис помогла своей сестре, разорвав с ней все связи? Она была не в себе ещё до встречи с Волан-де-Мортом? И кого же они похоронили? Ну это уж точно был не Тёмный Лорд ведь так? Нет, кем бы он ни был, скорее всего, он был членом семьи и довёл Андромеду до того, что та решила покинуть отчий дом и никогда не возвращаться. Или просто умереть. Ударившись затылком о стену, она начала разглядывать потолок. Так много вопросов без ответов. Гермиона осознала, что очень заинтересована в мрачных тайнах семьи Блэк, хоть у неё и не было на то особых причин. Но самым важным вопросом для неё стало то, почему Беллатрис Лестрейндж стала самой опасной ведьмой за последние несколько поколений. Беллатрис сама по себе была головоломкой, а Гермиона обожала головоломки. От скуки девушка почти задремала (или может плавное расслабляющее дыхание ей в этом помогло, но она ни за что в этом не признается), но дверь снова отворилась. В голове Гермионы затрещал сигнал тревоги, и она вскочила на ноги, готовая в любую секунду бежать. Леденящий взгляд Нарциссы прошёлся по обломкам мебели. Женщина всё ещё была возмущена подслушиванием гриффиндорки. Но она нехотя смягчилась, увидев сладко спящую Беллу, и блестяще исполнила свою роль сопровождающего. Она обратилась к аврору: — Кажется, ваша мебель недостаточно прочная. Я требую, чтобы её как можно скорее заменили. — она распорядилась таким тоном, которым может владеть лишь настоящая леди. Пока мужчина пожимал плечами, Нарцисса почувствовала чьё-то тёплое дыхание за спиной, но ощущение тут же пропало, и она поняла, что миссия выполнена. — Вам придётся подождать до завтра. Ремонт комнат не входит в мои обязанности. — грубовато ответил тот. — Тогда неважно. — огрызнулась Нарцисса, разворачиваясь к нему спиной. Им всё же нужно было обсудить кое-что перед судом, но отдых сестры, конечно, важнее. Тем временем Гермиона бежала по коридору так быстро и бесшумно, как только могла. Девушке просто не верилось, что всё прошло вполне успешно, и несмотря на то, что тёмная ведьма не собирается делать ровным счётом ничего, брюнетке удалось узнать множество интересных вещей. Даже больше, чем она смела надеяться. Намного больше. Однако, она понимала, что всё это было личным, поэтому и не думала о разглашении чужих секретов. МакГонагалл всё ещё восседала на скамье для посетителей с раскрытой газетой в руках. Учитывая выражение её лица, она не была особо заинтересована статьёй, что читала. Стараясь не испугать директрису, Гермиона чуть откашлялась, надеясь, что шум от суеты на этом этаже поглотит этот невинный звук. Единственный признак удивления вспыхнул и тут же погас за зрачками МакГонагалл. К тому же, это изумление можно было бы с лёгкостью приписать статье, которую она изучала. — Бесполезная трата времени, — проворчала женщина с раздражением и вернула газету обратно на стенд, никак не обозначая, что она заметила присутствие Гермионы. Теперь когда профессор начала удаляться, девушке пришлось поторопиться. Им удалось покинуть министерство сравнительно гладко. Но как только они оказались в безопасном месте, Гермиона с шумным вздохом сорвала с себя мантию: — Слава Богу. Я уж думала, что задохнусь под этой штукой. — Что ты выяснила? — профессор нетерпеливо прервала её, — Я видела леди Малфой и Андромеду Тонкс в дальнем конце коридора. Довольно шокирующе, особенно после всего, что произошло. — Мне кажется, они пытаются помириться, — Гермиона указывала лишь на факты, пытаясь сменить тему, — Я сразу же вошла туда. Полагаю, Беллатрис не собирается нам помогать, — с досадой признала девушка, — Сейчас она немного неспокойна, вероятнее всего, потому что снова чувствует себя взаперти. Я рассказала ей о наших намерениях и надеюсь, что она постарается показать… ну, будет вести себя так, будто изменилась. — Это отчаянный поступок, но мы должны хотя бы попытаться. А я в свою очередь узнала, что встреча легилиментов назначена на завтрашний день около полудня. Мы с тобой тоже должны явиться, чтобы понять, кто будет работать с мадам Лестрейндж. — Мне уже жаль этого недоумка, — девушка пробормотала себе под нос, даже не пытаясь представить, какой хаос мог царить в голове Беллатрис. Все были рады их скорому возвращению, но серьёзность ситуации угнетала. Они осознавали что время уходит, а у них так и не появилось ни одного хорошего аргумента, который можно было бы использовать в суде. Число преступлений Беллатрис было просто ошеломляющим, даже если вычеркнуть смерть Тонкс из этого списка — всё равно что убирать снег с верхушки айсберга. Рону конечно хотелось утешить свою девушку, но он не мог ничем помочь. Гермиона слишком долго волновалась, чтобы её можно было успокоить за час или даже два. Никто не мог её винить за беспокойство, ведь её жизнь была в смертельной опасности, если им не удастся уберечь Беллатрис от тюрьмы. И это уже не говоря о каком-то предмете из департамента тайн, который женщина так хотела заполучить. Запинаясь в словах, Гарри предложил вступиться за ведьму, несмотря на то, что она убила его крёстного отца. Гермиона чуть не плакала от его попыток, но Шеклболт напомнил им, что своими глазами зелёный луч Авады Кедавры, брошенный Пожирательницей Смерти, и если они открыто соврут в суде, делу это не поможет. Сразу за этим убийством в списке следовали родители Невилла, но никто не посмел и спросить скорбящего сына, смог бы он простить Беллатрис. И даже если был хоть какой-то жалкий шанс, что он способен на это ради друзей, его бабушка уж точно не сделала бы того же. За день до суда Гермиона металась в простынях в поисках сна. В последнее время она чувствовала себя не очень хорошо, с трудом ела, тем самым заставляя всю семью переживать. Когда они вместе с МакГонагалл уже в который раз сели на скамью ожидания в министерстве, девушка была готова свалиться замертво от изнеможения. Дело было даже не в недостатке сна или еды, а в непрерывном беспокойстве, словно гудящем в её голове. И ей стало только хуже, когда МакГонагалл украдкой указала на мужчину в чёрном костюме с вышитой буквой «Л» на левой стороне пиджака. — Этот молодой человек будет проводить процедуру. Но раньше я его здесь не встречала, так что, боюсь, всё, что нам остаётся это ждать. И они ждали. Нарциссу выгнали из камеры на время проведения легилименции. Она предпочла стоять в сторонке и испепелять строгим взглядом каждого прохожего, заставляя несчастных дрожать. Казалось прошли часы, но тут двери распахнулись, и тот самый мужчина выбежал из камеры. Раньше на его лице было чистое, спокойное или даже мужественное выражение, но теперь поперёк его лба расползлась морщинка, не сулящая ничего хорошего. Аврор и глава отдела начали яростно перешёптываться. Гермиона переглянулась с учительницей, но в глазах женщины отражалось то же замешательство. — Думаю, там произошло что-то незапланированное. Но я понятия не имею, что… возможно, они тоже не смогли проникнуть в её воспоминания. Её подозрения подтвердились, когда меньше чем через десять минут в комнату вошёл ещё один человек. В этот раз МакГонагалл не могла не посмеяться. — Это Аллондро Пендрейк, лучший легилимент нашего времени. Насколько я знаю, в этой сфере он уступал лишь Волан-Де-Морту. Мужчина был высоким и долговязым, но его поза чем-то напоминала статую. Его вытянутое, худое лицо не выражало никаких эмоций, с этой аккуратно подстриженной бородой и испытывающими серыми глазами над ястребиным носом. Серебряная «Л» сияла на его одеянии. От Пендрейка таки разило справедливостью и властью. Гермиона содрогнулась в присутствии такого волевого характера. Его сила могла сравниться даже с Беллатрис. Когда такие люди были поблизости, большинство могли лишь смотреть и съёживаться. — Он жуткий, — выдохнула брюнетка, вжимаясь в сиденье. Но мастер легилименции обменялся парой слов со своим помощником и направился прямо в камеру Беллатрис. Тишина в коридоре всё ещё была осязаема — Это неплохой удар по их репутации, если уж им пришлось вызывать самого мастера Пендрейка, чтобы справиться с Пожирательницей Смерти. — размышляла МакГонагалл используя свои обширные знания о Волшебном Мире — Я часто слышу, что мужчинам не хватает умений или таланта даже для самых простых заклинаний, но разум этого человека настолько отточен, что он способен обучать всех этих легилиментов их работе. Он чистокровный волшебник, но я помню что читала статью о том что он отказался сотрудничать с Пием Толстоватым, после того, как тот свергнул Скримдже-… Внезапно, душераздирающий вопль пронзил всё пространство холла. Узнавая голос, Гермиона чувствовала, как кровь стынет в жилах. Авроры, стоящие неподалёку уже бежали к той самой двери, откуда слышались крики, но прежде, чем они смогли ворваться внутрь и понять, в чём же дело, дверь с треском распахнулась. Первым показался опытный аврор, а за ним следовал спотыкающийся мастер легилименции, который держался за голову обеими руками и проклинал всё вокруг. Теперь, когда дверь была нараспашку, всему этажу был слышен нескончаемый визг Беллатрис. Наверное, поэтому люди в ужасе закрывали уши руками и убегали прочь. Нарцисса, тем временем, ухватилась за возможность и поспешила к сестре, в сопровождении двух охранников, уже пытающихся как-то угомонить вбесившуюся Пожирательницу Смерти. — Эта… эта женщина — сумасшедшая! — буйствовал Пендрейк проносясь мимо начальника отделения. — Кто бы не выдал это идиотское разрешение на Легилименцию, должен быть заживо скормлен акулам. Я лично засвидетельствую это! Я никогда не сталкивался с таким безумным сопротивлением. О чём они, чёрт возьми, думали? — Н-но… мистер Пендрейк… Фадж ясно дал… — испуганно протестовал маленький мужчина, заикаясь. — Тогда иди туда сам, Перкинс! Десять Волан-Де-Мортов не смогут заставить меня и приблизиться к этому чудовищу! — высокий мужчина ударил себя по лбу, словно вспоминая о чём-то. — Уиллис! Поднимись наверх и найди мне зелье от головной боли, и поживее! — Да, господин, — моментально отозвался один из Легилиментов и метнулся в сторону другого лифта. — Сэр, нам нужно подробней взглянуть на её воспоминания, если мы хотим, чтобы заявление выглядело безупречно… — попытался возразить Перкинс, начальник отдела, быстро шагая за мужчиной. Они уже скрылись за углом, идя к выходу, когда прозвучало громкое восклицание: — Да нахуй мне надо твоё заявление! — этот крик ещё долго отдавался эхом по стенам министерства. — Что ж, — сухо прокомментировала МакГонагалл, — Теперь и мы прочувствовали на себе его неприятный характер. Не могу сказать, что это меня радует. Но Перкинс и вправду бывает раздражающим. Гермиона почти не слушала профессора, её взгляд приковала дверь напротив. Визг постепенно затихал. Несмотря на слова о ненависти к тёмной ведьме, Гермиона не могла перестать волноваться за неё. — Интересно, что это вызвало? — нахмурившись, вслух спросила брюнетка. Но никакого ответа не последовало, так как двери больше не распахивались, и из комнаты больше не донеслось ни звука. Девушка почти могла слышать призрачный голос Рона у самого уха: «А я ведь предупреждал», однако директриса оказалась более красноречивой. — Боюсь, я даже не могу сформулировать внятный ответ на этот вопрос, но могу предположить, что до завтра они оставят её голову в покое. — ответила она, сдвинув брови, поправляя съехавшие очки. — Мне кажется, мы уже злоупотребляем гостеприимством министерства. Нам больше нечего здесь делать. Гермиона уже была готова неохотно повернуть назад, подавляя внезапное желание броситься к двери и своими глазами увидеть, как там Беллатрис. Она всё ещё чувствовала смесь стольких эмоций в том вопле. Я… надеюсь, что с тобой всё в порядке, Беллатрис. Гермиона была погружена в свои мысли слишком глубоко, чтобы увидеть, что директриса остановилась. Поэтому женщине пришлось удерживать их обеих от падения. Гермиона моргнула и посмотрела на причину их внезапной остановки: — Ах, мистер Фадж, — МакГонагалл с уважением поприветствовала министра. Но что-то в её голосе говорило о подводном течении этой фразы. — Рад снова видеть вас, профессор МакГонагалл, — ответил чиновник со скользкой улыбкой. — Должен признать, что я крайне удивлен застать вас здесь так рано. — Мы просто решили воспользоваться возможностью, посетить это место. Ничего такого, — импровизируя, директриса с такой лёгкостью лгала, что Гермиона могла только завидовать. — Надеюсь, у вас всё хорошо? Вы ведь получили столь востребованное звание начальника отдела магических происшествий и катастроф. Поздравляю вас. — О, да, спасибо. Всё благодаря удачному стечению обстоятельств, — его неприятный прощупывающий взгляд бродил по брюнетке. — О, я смотрю, вы с подсудимой? Могу лишь пожелать вам удачи мисс… Грейнджер, верно? Как печально, вся эта история так трагична. Жаль, что такая талантливая волшебница будет осуждена за чужие грехи. Он цокнул языком в фальшивом сопереживании. — Я уверена, у Визенгамота сложится своё впечатление по поводу этой ситуации, и он примет правильное, обоснованное решение, так как ещё ничего не решено, — высказалась Гермиона, используя тот же почтительный, ледяной тон, что и её учитель. — О, конечно, — Фадж начинал отступление, склоняя голову в сторону девушки, — Мы все заинтересованы в правосудии. Эти двое уставились друг на друга и не двигались течение нескольких секунд потому что Гермиона не была готова уступить этому лживому червяку, но бывший министр на самом деле был трусом, который быстро сдался и обернулся к МакГонагалл. — Что ж, до встречи в суде. — Конечно. Хорошего дня, мистер Фадж, — директриса двинулась вперед, не желая продолжать этот разговор. Гермиона следовала за ней, вне себя от ярости. — Этот жирный идиот, сын хоббита, — зашипела Гермиона, когда они были уже вне пределов слышимости. — Любой пластический хирург бы позавидовал такой фальшивости. — И он уже готов развязать войну прямо в зале суда, — подтвердила МакГонагалл, лишь приподнимая бровь в ответ на ругань девушки. — Нам стоит быть очень, очень аккуратными с этой подлой змеёй — Янусом. Атмосфера последней ночи была куда более безрадостной. Рон, Гарри и Джинни остались в комнате с Гермионой, пока не уснули от смертельной усталости. Никто не мог ей помочь, но все вокруг были горазды на опечаленные взгляды, которые просто сводили девушку с ума, так что она была рада оказаться в кругу друзей. — МакГонагалл сказала что мои родители в безопасности. — девушка осведомила их с глубокой грустью, — Если завтрашнее заседание пройдёт неудачно, они хотя бы не будут скучать по мне. — Но мы будем. — тихо ответил Рон и обнял её, — Все мы будем. Так что давай соберёмся и сделаем всё, что от нас зависит, чтобы выиграть это чёртово слушание. Гермиона напрасно пыталась держаться за эти слова. Когда все наконец заснули, её мысли вновь обратились к женщине, с которой она была так крепко связана. Удивительно, но той ночью только воспоминания о боли в голосе Беллатрис, её уставший, пустой взгляд этих бездонных, чёрных глаз помогли ей забыться и поспать несколько часов. Я должна бороться за нас обеих. Нам нельзя сдаваться.