Те позолоченные цепи, что мы носим

Когда Гермиона проснулась, она чувствовала себя, будто заново родилась. Будто все её воспоминания были из другой жизни, и она снова могла дышать свободно. Она ощущала, как очистилась её душа, но всё же она понимала, что ей придётся столкнуться с другими проблемами. Позже. А пока это восхитительное ощущение свежести наполняло каждую клеточку её плоти и костей. Я буду жить. И у неё было полное право радоваться этому. — Гермиона! Ты в порядке? — спросил беспокойный голос с края её… кровати? Проморгавшись, и наконец, открыв глаза, брюнетка поняла, что её как-то перенесли в Нору. Она с лёгкостью могла отличить эти балки на потолке и окно от любого другого дома. Джинни сидела на её кровати, немного взволнованная, но Гермиона успокоила подругу широкой улыбкой, когда поднималась. — Да. Я… на самом деле я чувствую себя прекрасно. Наверное это всё было слишком для меня. Подожди, сколько говоришь меня не было? Рыжая улыбнулась в ответ с облегчением и уселась поудобнее. — Целый день. Доктор сказал, что ты просто переутомилась и переволновалась, поэтому тебе нужно было отдохнуть. — Чего?.. Со вчерашнего дня? Господи. Вот дела. После такого длительного сна ей действительно нужно было помассировать лицо. Ухмыльнувшись, Джинни хлопнула подругу по колену: — Да, тебя и землятресение бы не разбудило. А теперь пошли. Раз ты так хорошо себя чувствуешь, внизу тебя уже ждёт завтрак. Упоминание еды заставило брюнетку слететь по лестнице в два счёта, чтобы поскорее набить свой изголодавшийся желудок. По крикам и смеху снаружи Гермиона поняла, что мальчики тренируют свои навыки в Квиддиче, но выйти к ним она пока не могла, ведь миссис Уизли ещё не убедилась, наелась ли девушка, не влезут ли в неё ещё три сосиски с яичницей. Как только она переступила порог, мальчики заставили смеяться и её, кружа вокруг Гермионы на мётлах с восторженными криками. — Ты проснулась! Замечательно! — ликовал Рон, пытаясь одновременно слезть со своей метлы и обнять девушку. Ничего из этого не вышло, и в итоге он просто положил руку на её плечо: — Слушай, ты не поверишь, что случилось, когда ты решила, ну, прикорнуть. — Хаха, — Гермиона посмеялась с сарказмом, толкая парня в бок, — Ну, так что же случилось, когда я спала? — После вынесения приговора снаружи буквально началось восстание, и Кингсли лично пришлось выйти и объяснить ситуацию. А когда он процитировал твою речь, наступила мертвенная тишина. Потом ВСЕ начали спорить друг с другом. Думаю, сейчас общественное мнение разделилось на тех, кто поддерживает решение суда и тех, кто нет. — Гарри заулыбался, поправляя очки. — Угадай, чья сторона перевешивает — по крайней мере сейчас. Девушка выпустила из лёгких застрявший ком воздуха: — Чудесно. Надеюсь, мы с Беллатрис не будем ещё большей целью после этого. — Серьёзно, Миона, не могу поверить, что ты это сказала. — прокомментировал Рон с почтением, — Я имею ввиду, чёрт! То, что ты сделала — просто потрясающе! У меня лучшая девушка в истории. Гермиона смутилась, краснея и потирая руки от неловкости: — Да, наверное… мне просто казалось, что это правильно. А ещё меня опоили веритасерумом. Лицо темноволосого омрачилось: — Могу представить, кто подослал эту ведьму, чтобы накачать тебя. Но у нас нет никаких доказательств на Фаджа, он умеет прятать концы в воду. Пожимая плечами, девушка предпочла не думать об этом. — Мы уже победили, так что какая разница? Фаджа высмеяли в суде за его мнение, и этого мне достаточно. Рон оживлённо подтолкнул друга в плечо, широко улыбаясь: — Давай же! Расскажи ей остальное! Давай! — Что расскажи? — спросила Гермиона, выгибая бровь. Зелёные глаза Гарри засветились: — Кингсли предложил нам стать аврорами без прохождения подготовки. Теперь каждый подросток от семнадцати лет, прошедший войну, может вступить в их ряды. — И это значит, что когда Хогвартс откроется, мы уже будем работать на министерство как авроры! — перебил Рон, вскидывая руки в воздух. Сначала Гермиона была поражена, потом счастлива за друзей, а затем ей стало грустно, ведь она не сможет с ними видеться, потом снова порадовалась за них. Со смехом она кинулась обнимать их обоих: — Невероятно! Поздравляю! — В следующие месяцы мы будем заняты поиском последователей Волан-де-Морта, но ты ведь тоже будешь занята учёбой, верно? — осторожно поинтересовался Рон, переживая, что она будет грустить без них. — Нет, нет, ты прав. Я буду очень занята, особенно с… с Беллатрис. Надеюсь только, что вы приедете на зимние каникулы? — О, этого мы уж точно не пропустим. — заверил её Гарри, когда они уже возвращались в дом, чтобы обсудить их планы на ближайшие дни. До начала нового учебного года всё ещё оставалось три дня. Всвязи с продолжительным восстановлением самого здания школы и её магического защитного поля, открытие перенесли на целый месяц, но для Гермионы это было везением. Теперь на могла вернуться круговорот жизни после суда, не пропуская начала курсов. Но она всё ещё не могла поверить, что придёт в Хогвартс подруку с Беллатрис, хотя эта перспектива больше её не пугала. МакГонагалл всегда будет рядом, если что-то пойдёт не так, и целый день девушку будут окружать остальные студенты. Тёмной ведьме придётся очень постараться, чтобы её запугать. Гермиону интересовало, о чём сейчас может думать бывшая Пожирательница Смерти. Когда женщина покинула (или когда её силой вывели оттуда) зал суда, её выражение было нечитаемо. Она злилась? Чувствовала ли она облегчение? Или же она пребывала в нерешительности, не веря в происходящее? Предугадать реакцию тёмной ведьмы очень сложно, так как её эмоциональное состояние постоянно меняется. Когда так долго ожидаешь своей смерти, а потом остаёшься в живых… Гермиона и представить себе не могла, что ощущала женщина. Она сдалась. А теперь у неё появился второй шанс. Но сейчас девушка была уверена в своей безопасности на предстоящий год в Хогвартсе, можно перестать волноваться о Беллатрис Лестрейндж и позаботиться о чём-то более важном. О своей семье. Узнать местоположение своих родителей оказалось куда проще, чем она думала. Всё, что нужно было сделать — навестить соседей и задать пару вопросов. — Ох, я так волновалась, думала, что ты поссорилась с родителями. — лепетала пожилая дама, когда Гермиона зашла в её дворик. — они были в замешательстве, когда я спросила о тебе и отрицали, что ты — их дочь. Это так печально. И всё это время они просили звать их Уикинсами. Скажи, дорогая, это из-за мальчика? — А, да, что-то вроде того, — выкрутилась девушка, лихорадочно пытаясь придумать отговорку, — Мы, эм, немного поругались, но сейчас всё в порядке. Мне действительно нужно с ними поговорить. Чтобы извиниться, конечно. — О, ты такая хорошая девочка, Гермина. Я всегда рассказывала мистеру Фиббинсу через дорогу, как ты хорошо учишься и как ты помогаешь родителям на выходных. И какая ты всегда вежливая. Господи, вот бы и моя дочка была такой же милой, как ты. Ох, ты так похорошела в последнее время. Сколько тебе? Пятнадцать? Время летит так быстро… Я помню тебя ещё младенцем, ползающим по веранде в подгузниках… — Эммм, адрес, мисс Генри? — умоляла Гермиона, стараясь придерживаться темы и не убежать как можно дальше от болтливой старушки, которая могла проговорить следующие два часа, и не вспомнив об изначальном вопросе. Как только она разузнала, где конкретно поселились Грейнджеры в Австралии и смогла выпутаться из лап разговорчивой женщины, игра упростилась ещё больше. МакГонагалл самолично сопровождала девушку в другую страну, где она вернула память своим родителям. Неудивительно, что Грейнджеры были в гневе после того, как узнали о манипуляциях своей дочери, но всё же были рады, что она жива-здорова. Им потребовалось несколько часов чтобы понять, зачем девушке потребовалось подделывать их воспоминания (для их же безопасности) и насколько ужасно обстояли дела в Волшебном мире. — Ты связана с убийцей? — голос миссис Грейнджер дрогнул в неверии после этого откровения. — Так было нужно. У меня не было другого выбора, но я не сожалею ни о чём, — ответ Гермионы был коротким. Затем она в малейших подробностях поведала им о том, как провела последние четыре месяца. Однако, она опустила моменты пыток и нападений Беллатрис на острове, заменяя их «очень ожесточёнными ссорами». Ей не хотелось вот так врать своим родителям, но они уже и так были ошеломлены и достаточно волновались. Наконец, счастливое воссоединение семьи перекрыло все остальные эмоции, и Гермиона провела несколько минут в объятиях любимых родителей. Вот за что она боролась: вернуться к семье, которую она так горячо любила, не боясь, что они пострадают в этом мире, полном магло-ненавистников. Они были в безопасности. Чтобы снова поселиться в Британии, им понадобится немало времени, но Гермиона поклялась постоянно поддерживать с ними связь. На обратном пути в резиденцию Уизли, Гермиона не могла перестать улыбаться. Казалось, она только сейчас узнала о том, что Волан-де-Морт ушёл навсегда. И девушка очувствоваться себя даже лучше прежнего от того, что ехала домой. Изумлённая МакГонагалл посмотрела на неё, когда они уже подходили к дому: — Похоже, у вас сегодня хороший день, мисс Грейнджер. Может быть я могу сделать его даже лучше. Гермиона с удивлением взглянула на женщину: — Правда? Как? — Я решила наречь тебя старостой в этом году. Прежде, чем девушка успела сбивчиво поблагодарить директрису, её глаза округлились, и МакГонагалл подняла руку, останавливая её: — Знаю, вы и так будете заняты с мадам Лестрейндж… или Блэк, как её вскоре будут звать, но я считаю, что это единственное правильное решение. Никто не мог бы справиться с этой задачей лучше вас. К тому же, вы получите определённые… права, которые облегчат наши обязанности. Я обеспечу вас и мадам Блэк отдельными спальнями в гриффиндорской башне, чтобы наша протеже никак не влияла на других учеников. — Это… невероятно. Спасибо вам, профессор. — воссияла Гермиона. — И, говоря о мадам Блэк, второго октября вы будете сопровождать её в министерстве, после того, как обустроитесь на новом месте получите расписание на этот год, — продолжила МакГонагалл, смотря под ноги. — Оу, вы имеете ввиду отдел тайн? После того как профессор кивнула, Гермиона застыла: — Оу, вау. — Так как вы обе уже бывали в министерстве, — объясняла женщина, посылая девушке взгляд поверх очков, — Управляющий решил, что ваш приход не станет нарушением безопасности. Похоже, мадам Блэк уже успела прошерстить их записи перед сражением в министерстве, и даже если нет прямых доказательств, в противном случае она бы не узнала о Слезах Иксиона. — Ну, у них было более чем достаточно времени, чтобы подготовить ловушку для нас с Гарри, так что не сомневаюсь, что Беллатрис успела многое узнать об их тайнах. Наступила уютная тишина, в которой девушка смогла представить, как пройдёт её седьмой год обучения. Несомненно, он будет до краёв наполнен волнением. Жители Норы поздравили Гермиону с повышением до звания старосты. Особенно этому была рада Джинни, которая возвращалась к учёбе в Хогвартсе вместе с Гермионой. Девушки уже начали собирать чемоданы, когда единогласно было приятно решение пройтись по Косому переулку, чтобы докупить нужных вещей и провести этот замечательный день в компании друзей и любимых перед тем, как расстаться на несколько месяцев. Утром первого октября вся семья собралась на кухне, чтобы вместе позавтракать. Гермиона, конечно, с горечью осознавала, что это будет первый год в школе, который она проведёт без двух лучших друзей, но всё же ей не терпелось снова начать обучение. Также нужно было учесть наличие каникул и то, что они постоянно будут переписываться. Молли и Артур лично проводили девушек до станции Кингс-Кросс, так как родители Гермионы всё ещё не приехали из Австралии. Хотя ей было приятно от материнской заботы миссис Уизли, которая, кажется, перестала суетиться только тогда, когда они ступили на девятую платформу, где их окружала привычная, немного беспокойная толпа отъезжающих и их семей. Найти Беллатрис в этой толпе было несложно. Тёмная ведьма и её сестра тоже стояли на платформе, сохраняя заметное расстояние между собой и другими людьми. Большинство поглядывало на двух чистокровных с нездоровым любопытством или, насторожившись, со страхом. Беллатрис отвечала на эти взгляды либо раздражённым рычанием, которое отпугивало и тех и других, либо мрачными оскалами, которые вызывали волны трепета в любом, кто мог их видеть. Нарцисса же была выше таких шалостей и игнорировала бормотание за спиной с ледяным достоинством. — Встретимся в купе, — сказала девушка подруге и обняла родителей Уизли, прощаясь. Заметив брюнетку, Беллатрис уставилась на неё с раздражением. — Рада вас видеть, — выдавила Гермиона из вежливости. Нарцисса медленно ей кивнула, но от Беллатрис приветствия можно было и не ждать. Женщина и так была занята шипением на очередного прохожего, который запаниковал и бросился бежать. Блондинка фыркнула с презрением. — Эмм, — девушка осторожно начала, — всё в порядке? Нарцисса удивила её, отвечая на вопрос с сарказмом, направленным в сторону сестры: — Я буду очень признательна, если вы наконец заберёте мою дорогую сестру. У меня в доме будто бы снова постелилась пятилетка. У меня ушёл всего лишь час, чтобы догнать её и заставить одеться. Гермиона вовремя закусила губу, чтобы ненароком не улыбнуться, представляя эту картину, пока она смотрела на Беллатрис. Женщина была одета в одно из своих привычных платьев, отчего она выглядела как блистательно, так и угрожающе, стоя в позе упомянутой пятилетки со скрещёнными руками, недовольным лицом и надутыми губками: — Ненавижу Хогвартс. И теперь я возвращаюсь туда на чёртовых двенадцать месяцев. — Это всего лишь год, Белла, — вздохнула Нарцисса, сытая по горло поведением сестры. Гермиона могла только догадываться, насколько сущим наказанием должна была быть Беллатрис все эти дни. — И ты сможешь вернуться во время каникул. — Да ну тебя. Какая разница? До каникул ещё целых два месяца, — с этими словами Беллатрис развернулась, направляясь к дверям вагона. — Прощай, Цисси. — движение её запястья над плечом должно было означать что-то похожее на помахивание. Очевидно, и Нарцисса и Гермиона ожидали от женщины более тёплого прощания, но Беллатрис была слишком раздражена и незаинтересованна в слащавых сценах. Потирая лоб, в надежде отсрочить мигрень, Нарцисса повернулась к гриффиндорке: — Послушайте, Беллатрис ещё не вернули её палочку, поэтому она просто в ярости. Скорее всего ей её и не вернут, пока она не докажет, что будет пользоваться палочкой в разумных целях. Вы должны быть готовы к тому, что она устроит скандал… или десяток. — вздох. — никогда нельзя знать наперёд. На это Гермиона пожала плечами с полуулыбкой: — Да, я знаю. Учитывая, что у меня есть палочка, а у неё нет, я смогу приструнить её, если слова перестанут действовать. Беседа быстро становилась неловкой и холодной, так как они обе понимали, им не о чем говорить. Девушка уверенно прочистила горло и взглянула на поезд. — Эм, мне нужно заняться обязанностями старосты, так что… Я позабочусь о вашей сестре… рада была вас видеть, мисс Малфой. Прежде, чем она развернулась к поезду, бледная ладонь накрыла её плечо. Пальцы Беллатрис были словно из кованного железа, и хватка Нарциссы не уступала ей в силе и эффективности. Гермиона с любопытством опустила глаза на руку, затем на саму женщину. Она была в замешательстве. — Я… хочу… поблагодарить вас, мисс Грейнджер. За то, что вы сказали в суде. Мы перед вами в долгу, за то, чего вы достигли и… и вы — желанная гостья в моём доме. Блондинке было сложно говорить это, выдерживать такой взгляд на себе, но Гермиона ценила это предложение, считая, что оно звучало искренне. Наверняка, среди чистокровных семей был какой-то кодекс чести, который немало значил для светловолосой женщины, несмотря на её слабо-скрываемое отвращение к маглорождённым. — Пожалуйста… умоляю вас, не говорите никому о нашей с Андромедой беседе. — Спасибо, — ответила Гермиона, действительно имея это ввиду и надеясь, что женщина это понимает, — И я не стану об этом говорить. Я знаю, что это личное. Нарцисса кивнула и поспешно отдёрнула руку. Передёрнув плечами, она снова склонила голову в сторону девушки. Затем она ушла сбалансированной и грациозной походкой. Брюнетка задумалась, все ли женщины семейства Блэк владели этой характерной способностью привлекать всеобщее внимание одной манерой движения или ходьбы. Даже у Беллатрис иногда проявлялась эта холодная, гладкая элегантность, но чаще всего она имела оттенок грубого животного влечения в действиях никого иного как опасной бывшей Пожирательницы Смерти. Возможно, на женщину так повлияла её неуравновешенность. Когда прогудел свист поезда, Гермиона осознала, что стоит в одиночестве посреди платформы, её взгляд устремлён куда-то вдаль, будто у неё было всё время в мире. Опомнившись, она быстро запрыгнула в вагон, пока Хогвартс-экспресс не ушёл без неё. Беллатрис стояла прямо за дверью, нетерпеливо ожидая: — Раз я теперь у тебя на поводке, куда направляемся, Глава Грязнокровок? Тёмные глаза насмешливо покосились на значок, прицепленный к форме девушки. — Наверное, мне лучше взять тебя с собой в «вип» купе, пока ни у кого не появилось глупой идеи поругаться с тобой в первый же день, — пробормотала девушка, поворачиваясь в нужном направлении. Беллатрис следовала за ней со скукой и безразличием, что действовало на нервы брюнетки, и она просто ждала, когда поведение женщины снова изменится, как по неслышному щелчку. Как только они добрались до нужного места, гриффиндорка с головой окунулась в свои новые «обязанности старосты», начиная раздавать указания остальным. Пока Гермиона разглагольствовала, все, даже Джинни, молча уставились на Беллатрис, которая издавала звуки рвоты или стонала, когда девушка упомянала слова «правила» и «долг». Удивлённые слизеринцы вскоре начали хихикать. Особенно потому, что каждый раз, когда Гермиона разворачивалась к тёмной ведьме, та с невинным видом округляла глазки, что было просто смешно. Наконец, все обязанности были распределены, и большинство студентов патрулировали вагоны или сбивались в небольшие группы. У Гермионы и Беллатрис было отдельное купе, что неудивительно, учитывая нынешнее звание девушки. Она подозревала, что весь поезд стоял на ушах, ведь знаменитая правая рука самого Волан-де-Морта была прямо здесь, с ними, на пути в Хогвартс. Теперь, когда Гермиона задумалась об этом, это на самом деле звучало иронично и невероятно. И всё же, всё это происходило взаправду, и это будет продолжаться в течение следующих нескольких месяцев. Девушка и представить себе не могла, во что ввяжется Беллатрис, вернув себе молодость. Чем ближе они подъезжали к Хогвартсу, тем больше что-то… менялось в самой Беллатрис. Это было сложно описать словами, что-то вроде мерцающей детали, которую нельзя заметить, просто повернув голову. Похоже, какая-то часть женщины начинала готовиться, словно хищник перед прыжком. Однако, в то же время вокруг неё была аура задумчивости и спокойствия, делающая эту картину ещё любопытнее. Этот напряжённый взгляд, который Беллатрис направила в проносящиеся мимо пейзажи в кружащейся веренице движений и цветов. Закат был красив как никогда раньше, поэтому Гермиона была рада тишине, затянувшейся между ними. Пока она просматривала книги и учебники, Беллатрис была погружена в свой собственный мир, наблюдая за дрейфующим временем и пространством, подперев подбородок кулаком. Ближе к конечной остановке, «Глава Грязнокровок» отправила всех своих помощников в начало поезда, чтобы бывшая Пожирательница Смерти не была такой сенсацией среди нормальных учеников. Идея была неплохой, так как тёмная ведьма только усложняла ситуацию. Походка женщины была раздражающе медленной, она постоянно отвлекалась на различные растения, существа и другие вещи, настаивала на ещё паре минут милой беседы с жеребцом, толкающим их коляску. К тому времени Гермиона, которая была готова кричать от досады, удивилась тому, как женщина заинтересована разговором с чёрной лошадью. Только сейчас гриффиндорке удалось увидеть существо в его полном величии. Скелетоподобное тело, огромные кожистые крылья приводили девушку в замешательство, хоть она и знала, что существа, живущие в Хогвартсе, были приручены и благородны. Но видеть, как Беллатрис воркует с магическим зверем, словно он был миленьким щеночком, — ещё более странно. — Они тебе нравятся? — осторожно спросила Гермиона, когда они наконец двинулись к крепости. — Разве они не прекрасны? Такие сильные и величественные. Как только выйду из Хогвартса, заведу себе собственного. — бывшая Пожирательница Смерти всё ещё смотрела на жеребца с очевидной тоской. В лодке Беллатрис, распластавшись на заднем сидении, опустила руку в мутные воды Чёрного озера и, прокашлявшись, отвлекла Гермиону от созерцания впечатляющего замка в ночи. Внезапно, всё раздражение девушки пропало, когда она заметила переливающуюся серебром в лунном свете причину странного поведения Беллатрис: — Русалки… — прошептала Гермиона с благоговением. Существа начали кружить вокруг их лодочки с непревзойдённой изящностью. Молчаливый, магический конвоир, сопровождающий их до берега. — Ты… ты умеешь говорить и на русалочьем? — Языки так недооценивают, — протянула Беллатрис, наблюдая, как сирены касаются её ладони. Это мог быть жест приветствия или дружбы. — Никто не видит их достоинства. Никто с ними не говорит. Ты чувствуешь с ними связь? — мысленно поинтересовалась Гермиона, видя, как бывшая Пожирательница Смерти забавится с русалками, словно они были старыми знакомыми. Потому что ты тоже другая?.. Поэтому ты уважаешь своих домашних эльфов? Так почему же ты не можешь принять маглорождённых, если понимаешь этих существ? Ах, вопросы, вопросы. Как и всегда, один ответ откроет целый каталог загадок об этой удивительной женщине. Но вместо того, чтобы снова посметь разгневать женщину своим любопытством, Гермиона позволила себе насладиться этой чудесной ночью и присутствием этих скромных, экзотических существ, сияющих сильнее самых дорогих драгоценностей. Удивительно, что МакГонагалл уже дожидалась их в главном зале: — Ох, замечательно. Опоздавшие наконец соизволили явиться. — Не припоминаю, что подписывалась на такое, так что буду являться в любое время, которое сочту подходящим, — пропела Беллатрис. Директрисе не очень хотелось ругаться с сестрой Блэк, так что она проигнорировала повод для спора, поворачиваясь к закрытым дверям: — Я начну свою речь через минуту. А вам, мисс Грейнджер, советую найти свободные места за гриффиндоским столом. С этим она отворила ворота и исчезла в море звуков, доносящихся из зала. Все студенты смеялись, кричали, болтали и спорили, будто завлекая двух женщин внутрь, чтобы начать учебный год вместе с ними. — Чёрт, — выплюнула тёмная ведьма, кривя лицо, — гриффиндорский стол. Несколько поколений моих предков перевернутся в своих гробах. Тьфу… как унизительно. — Не волнуйся, ты не заразишься, если сядешь с нами, — саркастично ответила Гермиона с уколом в голосе. — Я бы не была так уверена, — Беллатрис покосилась на неё, — Всё же у меня может пропасть аппетит от вашего отвратительного безмозглого гриффиндорского бесстрашия. С этими словами она без малейшего признака сомнения переступила через порог. Это было проявлением могущества и превосходства. Очаровывающе. С головы до пят облачённая в самые дорогие чёрные кружева, кожу и ткань, с подбородком, поднятым в нарцисстичном высокомерии она шла так, будто бы её не смог потревожить сам апокалипсис, Беллатрис Блэк привлекла внимание каждого в этом зале в ту же секунду, как взошла на сцену. Обдавая равнодушным взглядом «низшие слои общества» из-под полуприкрытых глаз, она медленно приближалась к свободному месту за красно-золотым столом. Каждый её шаг отдавался эхом от стен помещения, вызывая волны трепета у окружающих. Показушница, девушка следовала за ней и могла думать только об этом, но даже она не могла отрицать, насколько завораживающим было беззаботное покачивание бёдер Беллатрис. Золотое мерцание тысяч свечей отражалось на каждой кудряшке, обрамляющей её лицо, шею и спину. Из-за этого её бледная кожа словно горела мрачным огнём. Гермиона сглотнула и постаралась не думать, как сильно даже её привлекала эта любительница тёмных искусств. Брось, ты просто ей завидуешь, потому что ты бы не смогла привлечь столько внимания, даже если бы танцевала голышом. Как это вообще возможно, чтобы человек управлял всем залом одним своим присутствием? Встряхнув головой, она очистила её от нежелательных мыслей и села рядом с ведьмой, на которую все пялились. Студенты вокруг начали шептаться, но всё их слова отскакивали от её внешней надменности, как проклятия от магического защитного поля. Беллатрис положила локти на стол, слишком открыто показывая свою скуку. — Мы можем наконец поесть? — Нет. Профессор МакГонагалл произнесёт вступительную речь, а затем новички будут распределены по факультетам. Перестань, эта церемония не могла стать ЕЩЁ длиннее с тех пор, как ты выпустилась отсюда. — ответила Гермиона, пропуская вдох. — Нет, но мне откровенно плевать на то, что происходит. Я хочу есть. С раздражением закатив глаза, она шикнула на апатичную чистокровную, когда МакГонагалл начала говорить. Беллатрис снова издала звук рвотного рефлекса, и Гермиона толкнула её локтем. От неожиданности женщина подавилась своим ворчанием. Черноволосая, казалось, уже прожгла своим взглядом дыру в шее Гермионы, но внимание девушки приковала директриса, и она просто молилась, чтобы Беллатрис не отомстила ей сейчас. И её молитвы были услышаны. — Приветствую всех вас в новом учебном году в Хогвартсе, — обратилась МакГонагалл к сидящим в зале. Её неизменный голос странствовал над необозримым количеством людей и сумел даже заглушить шёпот о проникновении бывшей Пожирательницы Смерти. — Перед тем как мы начнём, я бы хотела поблагодарить всех, кто помогал в восстановлении этого древнего замка, бывшего и будущего дома для многих. — Пауза. — А сейчас мы можем почтить память тех отважных учеников, которые отдали жизнь в бою за свою школу и нас всех. Краем глаза Гермиона заметила, что Беллатрис снова готовится отпустить язвительный комментарий, но как только она прошипела «Тонкс», рот женщины с едва уловимым щелчком захлопнулся. — Спасибо. А теперь давайте проведём церемонию распределения без промедлений, чтобы начать пир без новеньких наряду с нами. Как и в прежние годы, Гермиона аплодировала каждому новому гриффиндорцу, вступающему в их ряды, со смешанными чувствами замечая, насколько истощены были столы слизеринцев. Многие родители попросту отказались отдавать своих детей в Хогвартс из-за прошлого кровопролитного года и самой знаменитой последовательницы Волан-де-Морта, снующей в стенах школы. Это был грустный знак, но счастливые лица студентов отгоняли подобные мысли прочь. Все были рады оказаться здесь. После того как последний ребёнок уселся между своими новыми товарищами в Когтевране, где Гермиона обнаружила светловолосую Луну Лагвуд, очевидно, снова забывшуюся в своих мечтаниях. Девушке было приятно знать, что не она одна решила закончить школьное образование. Это заставило её так задуматься, что она чуть не пропустила ещё одно объявление МакГонагалл. Наконец, чистокровная и маглорождённая сидели подле друг друга, не споря и не ссорясь. У них было более важное занятие — еда. Так как они были в самом конце стола, им не пришлось передавать никаких чашек или блюд, и это позволило им полностью погрузиться в задачу питания под звон и клацанье тарелок. — Теперь, когда все насытились, — директриса вновь обратилась к залу через несколько минут, — пара слов о наших новых учителях. Старые и новые учителя были представлены ученикам, и когда Хагрида отметили, как егеря и профессора по уходу за магическими существами (хотя последняя должность для девушки была сладко-горькой), Гермиона энергично помахала ему рукой. — Вдобавок к этому, директора Бьюксбатона и Дурмстранга согласились улучшить отношения между нашими странами. В знак их согласия нам предложили праздновать Йольский бал (25 декабря каждого года) в разных школах, начиная (в этом году) с Хогвартса, мы будем отмечать и рождество и победу во Второй Волшебной войне в один день. Зал взорвался громким «ура», многие молодые студенты вспоминали истории о великом фестивале, проводимом в компании учеников из других школ. — Правила будут теми же, что и прежде, — последовало совмещённое восклицание вздохов, — но вместо чемпионата Тривизард, мы будем голосовать за представителя школы, который будет примером всего состава учеников. И когда придёт время, все представители должны будут показать самые ценные качества каждого из факультетов Хогвартса. В случае если вы решите провести каникулы дома, двадцать пятого числа вы сможете приехать в Хогвартс, а двадцать шестого — вернуться домой из Хогсмида. Последовали ещё некоторые примечания, пока все уже с энтузиазмом перешёптывались в предвкушении Йольского бала, своих выбранных курсов и первых недель обучения. Некоторые всё же продолжали искоса поглядывать на бывшую Пожирательницу Смерти. Сейчас Беллатрис была слишком раздражена и встревожена, чтобы сидеть спокойно. Поэтому женщина начала заниматься резьбой по столу, с лёгкостью обращаясь с лезвием после практики. Девушка почувствовала острую боль в руке, с сочувствием наблюдая за муками изуродованного дерева. Она отлично помнит, как талант Беллатрис выглядит на её коже и плоти. Несмотря на её звание старосты, главным для Гермионы оставалась забота и присмотр за невменяемой женщиной. — Ты закончила? — спросила она, направляя взгляд на высеченные буквы. Тёмная ведьма беспечно швырнула столовые приборы в сторону тарелки, поднимаясь со скамьи: — Конечно. Ну, мне нужно было хоть как-то себя развлечь… господи, речи МакГонгалл ещё нуднее, чем у Дамблдора. Но они по крайней мере имели значение, чёрт возьми. Брюнетке теперь принадлежали оба ключа от их новых апартаментов, так что она проводила Беллатрис наверх, в гриффиндскую башню. Множество проходов изменили своё местонахождение благодаря ремонту, но девушка уже привыкла к постоянно меняющейся структуре магического замка, поэтому они лишь слегка задержались. Женщины незаметно проскользнули через общую гостиную, которая, к счастью, была почти пустой (все, кажется, были заняты распаковкой), и поднялись к одинокой двери. — Так значит, мы теперь особенные? — тёмная ведьма позади неё цокнула языком. — МакГонагалл упоминала, что комнаты старост больше подходят для нашей с тобой… ситуации. А что, ты бы лучше делила комнату с нашими товарищами гриффиндорцами? — Я бы лучше придушила их во сне, если тебе так интересно. — Ну, мне не интересно. — На что мне плевать, ведь я говорю, когда захочу. — огрызнулась Беллатрис, — и хватит болтать Грязнокровка, открывай чёртову дверь. Гермиона повернула ключ. Учитывая количество щелчков, дверь была оснащена не простым защитным механизмом. Перед ними предстала маленькая, скромная, но уютная гостиная, из которой вытекало ещё три комнаты. Их быстрый обзор раскрыл за правой дверью небольшую ванную, а левые комнаты оказались абсолютно одинаковыми спальнями. К недовольству Беллатрис, они обе были выполнены в тёплых красно-золотых тонах. — Миленько, особенно, если сравнивать с общими. Могу только надеяться, что ты сдержишься и не разнесёшь свою чудесную спальню в первую же ночь, — усмехнулась Гермиона, вспоминая постоянные приступы ярости женщины на острове Льюис. — Можешь иногда заходить и пытаться остановить меня. Меня не очень беспокоят твои мазохистические наклонности. — прохрипела Беллатрис ей прямо в ухо и захлопнула за собой дверь. Гермиона тихо посмеялась и позволила своей голове упасть на подушки, чтобы сделать глубокий, очищающий вдох, ощущая аромат новой комнаты и словно растворяясь в воспоминаниях за все семь лет. Так много детей росли, учились и набирались опыта в этих (почти) нерушимых каменных стенах Хогвартса, где она встретила своих лучших друзей и худших врагов. И сейчас всё для неё так ново, но в то же время похоже. Действительно приятно. Она с лёгкостью могла представить, как будет жить здесь весь следующий год. Я дома. Как и говорила МакГонагалл… и ни одна сумасшедшая ведьма не испортит мои впечатления от последнего и седьмого года в школе. Пятью секундами позднее двери распахнулись и Беллатрис со своими чемоданами исчезла за (опять) захлопнувшейся дверью в спальню Гермионы. Брюнетка в замешательстве моргнула в сторону чистокровной, прежде чем закричать: — Эй, подожди-ка минутку, это же моя комн-… Дверь открылась, и багаж Гермионы был бесцеремонно выброшен в гостиную в виде беспорядочного вихря сумок и вещей, также, как и сухое «эта больше». Ещё один хлопок дверью. Гермиона вздохнула. Глубоко. — Да. Конечно. Мне стоило этого ожидать. Уставшая, девушка молча признала своё поражение и перетащила свои вещи в другую спальню, вместо того, чтобы идти войной на черноволосую. Она была готова уснуть прямо на полу. Завтрашний день будет длинным, очень длинным.