Те позолоченные цепи, что мы носим

«Пылкая ненависть может дать значение и цель пустой жизни. Этих людей преследует бессмысленность жизни, и они пытаются найти новые удовольствия, не только посвящая себя святому делу, но и фанатично тая обиду. Движение масс предлагает им неограниченные возможности для сражения.» — Эрик Хоффер

***

Гермиона постучалась в комнату своей соседки с надеждой и страхом. В течение трёх дней она пыталась увидеться с этой женщиной и не знала, как та отреагирует на нарушение её личного пространства. — Чего? — был грубый ответ. Молодая ведьма не была уверена, заслуживает ли он вздоха облегчения. — Доброе утро. Эм, на сегодня запланирован поход в Хогсмид, и МакГонагалл хочет, чтобы я взяла тебя с собой. Будь готова к вечеру. — Ну, скажи ей запихнуть свою идею туда, где солнце не светит. Гермиона застонала и прислонилась лбом к дверной раме. Беллатрис-любительница-всё-усложнять. — Я не могу, это приказ. Если ты не выйдешь, я должна буду вытащить тебя силой. А это значит, мне придётся касаться тебя, а тебе это терпеть. Будет лучше, если ты пойдёшь по своей воле. — Ты бы не посмела. — Хочешь меня испытать? — зарычала девушка, повертев своей палочкой перед дверью, прекрасно зная, что Беллатрис её не видит. Хоть их последняя стычка и доказала, что ведьме не нужна палочка, чтобы быть опасной, вооружённость Гермионы всё ещё давала ей чувство превосходство над ней. Как же хорошо, что у черноволосой нет палочки. — Прекрасно. Знаешь, что? Мне плевать. Я пойду. Я по крайней мере смогу приставать к тебе по пути… но мы не пойдём с остальными учениками, ясно тебе? — Хорошо. Будь готова в семь. — Всё прошло куда лучше, чем ожидала гриффиндорка. Может Беллатрис что-то задумала? Что она может сделать, пока они будут идти к небольшому городу? Лучше оставаться начеку. Но Гермионе не хотелось портить своё предвкушение только из-за беспокойства по-поводу намерений чистокровной. Студенты неделями ожидали этого дня и были очень взволнованы. Может ей даже удастся уговорить ведьму выпить с ней сливочного пива (или в случае с Беллатрис — огневиски) в трактире «Три метлы» и сходить в «Визжащую лачугу», вспомнить былые времена. Позднее, встретившись с Джинни и Луной, она осознала, что снова защищается в споре: — У меня есть палочка, а у неё нет. Я могу защитить себя. Ясно? — В прошлый раз, когда ты это сказала, она тебя избила. Она слишком жестока! Пойдём вместе с нами. — Она не переступит порог своей спальни добровольно, если узнает, что вы тоже идёте. Беллатрис всё ещё злится на твою маму за то, что она убила её двойника. Теперь она думает, что все считают её навыки, как дуэлянтки, ухудшились, и её невозможно переубедить. — Тогда заставь её пойти! Может МакГонагалл будет сопровождать нас, и Беллатрис не посмеет-… — Джинни, пожалуйста, хватит. — Перебила её Гермиона, чувствуя подступающую головную боль. — Я знаю и понимаю, что ты волнуешься… но я буду в порядке. Наши с ней отношения наконец-то начали налаживаться, и я не хочу их испортить, ладно? Кладя руку на напряжённое плечо Джинни, она понимала, что рыжая ещё не убеждена, о чём говорили её стиснутые зубы: — Если из-за неё что-то случится… — Тогда ты будешь права, и я никогда больше не откажусь от твоих предложений. Договорились? — Старшая гриффиндорка натянула улыбку до ушей, наблюдая, как рыжеголовая наконец решилась. — Ты прекрасно знаешь, что тогда уже может быть слишком поздно, но… агх. Ладно. Но если ты снова придёшь с синяками, уже не отвяжешься от меня так легко. Поняла меня? — проворчала Джинни. Гермиона посмеялась и кивнула, на самом деле радуясь, что её друзья были готовы защитить её. Луна же осталась немногословной на этот счёт, однако, она посоветовала гриффиндорке взять с собой запасную палочку, на случай, если нарглсы украдут её основную. Из окна башни Гермиона видела пыхтящих, счастливых учеников, одетых в тёплые куртки. Первый снег выпал ещё вчера. Рождество обещает быть холодным и снежным. Даже потолок Большого зала этим утром был украшен белыми хрустящими хлопьями. Когда последняя девчушка с факультета Когтевран в спешке покинула Хогвартс, брюнетка отправилась в башню Гриффиндора и опять постучалась в спальню Беллатрис. И… ничего. — Мы можем идти! Ты готова? Внезапно, Беллатрис возникла в дверном проёме, заставляя девушку попятиться назад от неожиданности. Черноволосая снова облачилась в свои чёрные, тяжёлые зимние одеяния; её одежда и кудри соревновались в темноте оттенка. Сказать, что Беллатрис с нетерпением ждала похода — было бы преувеличение года. — Пошли, пока я не передумала, — был бормочущий ответ, и девушка прошествовала за вздымающимся облаком тканей. Их «прогулка» была одной из самых безмолвных. Беллатрис вела девушку через травянистые луга, и когда той надоела нависнувшая тишина, она приблизилась к старшей Блэк. — Где ты пропадала всё это время? Я пыталась связаться с тобой несколько дней… тебя не было, даже когда твоя сестра приехала навестить тебя. — Не твоё дело, Мадди. — Последовал язвительный ответ. — Вообще-то моё, я же теперь твоя надзирательница, каким бы идиотским ни было это решение. Беллатрис послала ей мрачный взгляд, оглянувшись через плечо. Тьма огромного капюшона поглощала почти всё её лицо. — Ну, раз ты так настаиваешь, я изредка ухожу за территорию школы. Я просто гуляю… хожу к озеру, лесу… Гермиона почувствовала, как её челюсть отвисла после последних слов. — Ты гуляешь по Запретному Лесу?! Ты совсем сумасшедшая? У тебя даже палочки нет, чтобы защититься! — Я не маленький любопытный хиленький ребёнок, как ты, и у меня такое количество жизненного опыта, о котором ты и мечтать не могла! — зашипела на неё Беллатрис, — Я знаю, как защитить себя. И я знаю этот лес. — Но… он запретный! Если МакГонагалл узнает… — Ой, какие мы умные! И как ты только догадалась то? По названию «Запретный лес»? Может ты забыла имена своих родителей, чтобы освободить место для этого знания? — передразнивала её чистокровная с раздражением. — Четырёхглазая и не узнает об этом, если ты не проболтаешься, Мисс Паинька. Гермионе хотелось кричать от безысходности. Да, эта женщина должна быть сумасшедшей, чтобы рискнуть зайти на такую опасную территорию без единого средства защиты. Вот только попробуй скажи ей это в лицо. — Ты же знаешь, что своим безрассудным поведением подвергаешь опасности не только свою жизнь? Преувеличенное пожимание плечами было единственным ответом. Нахмурившись, гриффиндорка оставила при себе пару ласковых, заготовленных для этой женщины. Ей не очень то хотелось начинать ссору, которая может перерасти в поединок, но с другой стороны ей уже надоело постоянно отступать и потакать прихотям ведьмы. Казалось, будто она вытягивает короткую спичку каждый раз, когда они ругаются. — Беллатрис, я бы была очень признательна, если бы ты хотя бы вспоминала о нашей связи, когда снова почувствуешь себя самоубийственно. — Если это заткнёт тебя и твои чёртовы лекции, я уделю тебе мысль в следующий раз. — Бывшая Пожирательница Смерти махнула рукой, словно делала брюнетке одолжение. — О, ты так добра, — прогрохотала Гермиона и скрестила руки на груди, обижаясь. Девушка чуть не осмелилась упомянуть о книге, спрятанной в её рюкзаке в Хогвартсе, ту самую, которую ей дала Нарцисса, говоря о ненависти Беллатрис к маглорождённым. Но она понимала, что это только ухудшит ситуацию. Когда они наконец добрались до Хогсмида, уже стемнело. Несколько белых пятен на земле указывали на недавний снегопад, ещё не выяснивший отношения с переменчивой погодой. Однако, Гермиона подозревала, что в следующий раз, когда она посетит городок, вся земля уже будет покрыта светлым одеялом. — Ну так, куда пойдём? Можно прогуляться, если хочешь, — предложила Гермиона, решив побыть милостивой. Беллатрис заворчала. — Единственная причина, по которой я здесь — это бутылочка огневиски из «Свиной головы». Так что если ты хочешь что-то купить, то иди. И поживее. Ожидавшая такого ответа девушка, послала небу беспомощный взгляд и направилась к магазинчику со сладостями. Настроение Беллатрис не имело значения, ведь ничто на свете не могло удержать её любовь к сладостям из «Сладкого королевства». Тёмная ведьма позволила ей себя вести и даже зашла вместе с девушкой в тёплое помещение магазинчика. Гермиона испугалась, наткнувшись на Джинни и Луну, когда последняя провозглашала солёные ириски подходящими к каждому приёму пищи. — Луна, как ты вообще можешь это есть? — воскликнула Джинни, морща нос, — Большое спасибо, но я всё же останусь при своём мнении и возьму шоколадных лягушек. — Ты многое теряешь. В Африке их используют как ритуал восхваления рождения женщины. — Терпеливо пояснила Луна. Джинни, кажущаяся немного позеленевшей, была спасена от больших подробностей появлением Гермионы. — Гермиона! Слава богу ты здесь. Хочешь немного слоёных пирожков? — Джинни поспешила к подруге, проверяя её на наличие новых отметин или синяков. — Я тоже рада тебя видеть, — её брови взлетели вверх, когда она опустила взгляд на предложенную ей коробочку, — Ты же знаешь, что нам дают их на завтрак? Каждое утро. — Да, и? — счастливо улыбнулась Джинни с полным ртом. — Они мне нравится. Во всяком случае это же лучше, чем леденцы со вкусом крови, которые сосёт Луна. — Они не со вкусом крови. Это новый сорт. — Добавила Луна. Её лицо почти утопало в шерстяной шапке с расцветкой Когтеврана. — О, ты привела с собой подругу. Здравствуй, подруга Гермионы. Джинни сердито посмотрела на фигуру в капюшоне, смахивая крошки со рта: — Ах, Беллатрис с тобой. К твоим ботинкам могло прилипнуть что-то даже хуже. — Как приятно встретиться с тобой, девчонка Уизли. — Начала черноволосая с сарказмом, — Кажется, это ты так понравилась Кори, когда он был мной. Жаль, что он оказался таким плохим дуэлянтом. Уверена, в твоей большой кроличьей семейке по тебе бы не очень скучали. — Беллатрис цокнула языком, приподняв подбородок в своём привычном высокомерии. Предчувствуя надвигающийся шторм, Гермиона уже хотела вмешаться, но была спасена, когда обе девушки ахнули от удивления, глазея на ведьму. — Какого чёрта? — выдавила ошеломлённая Джинни, — Она снова молодая? — Оу, так значит, слухи были правдой? — подытожила Луна с редким для неё выражением удивления. — Да. И всё, что вы можете сделать, чтобы обезопасить себя и свои семьи — держать рот на замке. Я понятно объясняю? — прорычала Беллатрис, искажая своё прекрасное лицо угрозой. — Пошевеливайся, Грязнокровка. Я не желаю, чтобы на меня пялились, как на какое-то вульгарное развлечение для туристов. — Да, да… просто подожди меня здесь минутку. И, пожалуйста, не поубивайте друг друга, пока меня нет, ладно? Гермиона быстро расплатилась за покупки и, вернувшись, застала Беллатрис и Джинни, косящихся друг на друга, тогда как Луна спокойно стояла прямо между ними, невосприимчивая к ненависти, витающей в воздухе. Она просто безмятежно сосала свой леденец. — Кому-то нужно как можно скорее вынести этот мусор. Он воняет. — Гермиона уже и забыла, что Джинни может быть такой же грубой, когда хочет. — Так вы уже ожидаете новых кровосмесительных рыжеголовых? Или твои братья ещё не успели обрюхатить мамашу Уизли? — огрызнулась Беллатрис, заставляя брюнетку съёжиться. Лицо Джинни покраснело до того же оттенка, что и её волосы, но несмотря на явную ярость, её слова остались спокойны: — Умно, ты, Пожирательница Смерти. А я то думала, что ты выше этих заезженных оскорблений. Уже не такая находчивая без палочки, да? Когда Гермиона схватила женщину за руку, чтобы вывести её на улицу, Беллатрис нашла, что ответить девушке Гарри самым мудрым из возможных способов: она высунула язык и начала кривляться. Назначенная надзирательница протолкнула чистокровную в дверной проём, поспешно выкрикивая следующие слова через плечо: — Увидимся завтра за завтраком! Она так и оставила стоять Джинни в ярости и Луну с её леденцом в магазинчике и наконец вдохнула свежего ноябрьского воздуха. — Господи, ты ведёшь себя хуже пятилетнего ребёнка. — Прокомментировала она, радуясь, что они оказались вне опасной зоны, пока ситуация не накалилась до предела. — А что? Она первая начала. — А ты ей ответила, — прошипела брюнетка. Они обе уже спускались по улице в направлении «Свиной головы». — Ну почему же так сложно сдержаться хотя бы раз? — А ты сейчас пытаешься нравоучения мне читать? — Беллатрис гневалась от самой этой мысли. Её чёрные глаза сверкали опасностью во мраке капюшона. — Не высовывайся так далеко из окна, Мадди, я ведь могу и столкнуть тебя. — Если бы ты поставила себя на моё место, ты бы поняла, почему ты меня так расстраиваешь. Фырканье. — Тск, ну конечно. Делать мне больше нечего. Ага, буду я представлять себя грязью общества. У тебя с таким же успехом получится напялить платьишко на великана. — Ой, заткнись, а? — Гермиона сжала челюсть и сконцентрировала всё своё внимание на их нынешнем направлении, пытаясь не смотреть с тоской на «Три метлы». Может «Свиная голова» и месторождения армии Дамблдора, дом Аберфота, но это ведь не значит, что девушке должна нравиться эта дыра. Бывшая Пожирательница Смерти не постеснялась с грохотом откинуть дверь и протопать к свободному столику, громко стуча каблуками, как обычно. Гермиона старалась держаться поближе к женщине, чувствуя себя неуютно под косыми взглядами завсегдатаев бара. Сев напротив черноволосой, она внезапно застеснялась. — Ненавижу это место, — пробормотала она, замечая на себе похотливый взгляд какого-то мужика. — Я тоже, но я бы лучше осталась в этом болоте, чем в «Трёх мётлах». Здесь людишки хотя бы не считают себя такими праведными и не ставят себя выше меня. — Смотрите-ка кто явился сюда и так мило болтает о моей лачужке. — вмешался хрипловатый голос. — Аберфорт подошёл к ним, высокий и долговязый, как и всегда. Он посмотрел украдкой на тени, в которых было укрыто лицо Беллатрис. — Старая-карга-мадам-Лестрейндж, кто бы мог подумать. — Теперь мадам Блэк, старый дурень. Вы что «Пророка» не читаете, или образование здесь — незнакомое слово? — Этот детский журнальчик? Я лучше буду пользоваться более проверенными источниками, чем этим каталогом сплетен. Что ж, учитывая, что вы в компании этой леди сегодня, — он дружелюбно кивнул Гермионе, которая ему слабо улыбнулась, — я побуду вежливым в этот раз. Что вам принести? — Огневиски. И убедись, что стакан будет чище, чем твой обычный стандарт. — Сливочное пиво, пожалуйста, — вежливо попросила Гермиона. Аберфорт издал сдавленный смешок, поглаживая свою длинную бороду. — А, этот лёгкий напиток. Найду для вас бутылочку. Он оставил женщин наедине, и Гермиона разместила свои локти на деревянном столе. — Почему ты постоянно прячешься? Почему ты не хочешь, чтобы люди видели новую тебя? — спросила она с любопытством, ставя подбородок на открытую ладонь. — Я жду подходящего момента. Я же не слепая, и вижу, как протестанты возвращаются каждую неделю, и что пишут в газетах. Даже Цисси сказала мне быть осторожной. Чем меньше меня видят, тем лучше. — Тёмная ведьма откинулась на спинку стула со скрещёнными руками. — Хах, — ответила Гермиона, пытаясь разглядеть хоть что-то через мутные окна. Неудачная попытка. — Думаю, ты права. — Теперь, когда ты уже знаешь о моих безобидных прогулках, где тебя черти носили все эти недели? Я видела тебя у ворот. Гермиона ухмыльнулась и передёрнула плечами: — У тебя свои секреты — у меня свои. На секунду Беллатрис обнажила свои зубы, недовольная нахальством девушки, но тут вернулся Аберфорт с напитками. Две звенящие бутылки опустились на их клейкий столик. Тёмная ведьма моргнула на свой заказ: — Что за… что случилось с моим огневиски? — Алкоголя вы здесь не получите, Блэк, — резко ответил мужчина, с щелчком откупоривая сливочное пиво, — обратно вы, скорее всего, пойдёте вместе с этой юной леди, и я не хочу, чтобы Гермионе пришлось иметь дело с пьяной сукой вашего калибра. Она отдаст вам бутылку, когда вы будете уже в Ховартсе. Угрожающе нахмурившись на владельца бара, Беллатрис пнула ножку стола, чуть не уронив оба напитка: — Надо было сжечь твоё жалкое подобие на таверну ещё тогда, вместо грязной хижины Хагрида. — Да, хорошо сказано, Блэк. А теперь помолчи, или я вышвырну тебя, как того несносного типа, Флетчера. После того, как девушка заплатила за напиток, Аберфорт оставил их в покое, но продолжал наблюдать за происходящим из-за прилавка. Гермиона была благодарна ему за заботу, несмотря на его циничную натуру. Делая глоток пива, она видела, как черноволосая надула губки. — Можешь попить моё пиво, если хочешь. — Предложила она после нескольких минут молчания. — Нет, спасибо. — Выдавила Беллатрис сквозь сжатые зубы. — Но если ты хочешь сделать мне одолжение, можешь бросить в него пару проклятий. — Прости, не могу. Я не проклинаю людей, которые мне нравятся. А Аберфорт мне очень даже нравится, — Гермиона нехотя улыбнулась, немного удивлённая, что большой мужчина относился к тёмной ведьме, как к ребёнку. — Ну, раз уж тебе нравятся козлы, то пожалуйста, — огрызнулась Беллатрис, накручивая кудряшку на палец. Несмотря на её сногсшибательную внешность и чопорную одежду, она расселась по-пацански. Это ей так свойственно. Гермиона мысленно потрясла головой и глотнула ещё из бутылки. Тем не менее, брюнетка не могла не жалеть расстроенную женщину, и быстро прикончив своё пиво, она помахала владельцу паба и вместе со своей спутницей покинула душную и густую атмосферу «Свиной головы». После наступления абсолютной темноты они решили прогуляться. Обратно к школе, конечно же. Гермиона всё ещё не совсем понимала, зачем МакГонагалл заставила её взять чистокровную с собой. Может она хотела, чтобы женщина освежила свои социальные связи? Вообще-то именно Гермиона и заявила в суде, что черноволосая должна вернуться в общество, и, казалось, только МакГонагалл и помнит об этом несущественном факте. Сегодня эта попытка блистательно провалилась, и она обязательно расскажет об этом директрисе. Используя палочку брюнетки, как источник света, на этот раз они шли в более мирной тишине. Настояв на том, чтобы Беллатрис поведала ей о существах, живущих в Чёрном озере, она добилась своего. Ей очень даже нравилось то, как женщина могла говорить о чём-то, не будучи слишком ехидной или грубой. Это напоминало ей о временах, когда они могли беседовать о психологии и книгах в том коттедже. — Так значит, русалочий — тоже магический язык. — Любой дурак может выучить язык, усердно трудясь и пытаясь, но вот за магические языки нужно браться основательно. Не все могут их выучить. — Ты научишь меня говорить на нём? — мягко спросила Гермиона, уже зная ответ. — Ты уже спрашивала это и насчёт Парселтанга. С чего же ты взяла, что я передумаю? — Ну, я хотя бы попыталась. Уверена, я могла бы многому от тебя научиться, — намекнула брюнетка, надеясь, что сможет продвинуться дальше, поиграв с гордостью Беллатрис. Чистокровная лишь хохотнула, сразу поняв, что пытается сделать девушка. — Хорошая попытка, Мадди. А как насчёт пары заклинаний Тёмных искусств? Уверена, если бы ты дала мне палочку, я бы показала тебе несколько приёмов. Гермиона закатила глаза, встряхнув головой. — Хорошая попытка, — передразнила она, — но нет. Я, конечно, может и интересуюсь языками, но палочки ты не получишь… Беллатрис? — Брюнетка остановилась, осознав, что идёт одна. Развернувшись, она заметила, с каким пристальным взглядом женщина уставилась в темноту. В темноту. Туда, где расстилался Запретный лес. — Ты слышала? — сейчас голос Беллатрис звучал как-то непривычно тихо. — Слышала что? Что такое? — Крик. — Погоди, чего-… — Смотри. Беллатрис указала тонким пальцем в направлении леса. Гермиона сощурилась, но всё же увидела вспышки вдалеке. Меж стволов и веток быстро метались огни чего-то светлого. Затем они обе услышали крик. Женский. — Быстрее! Мы должны помочь. — на этот раз крик был определённо предназначен для Беллатрис. Девушка уже начала бежать, схватившись за свою палочку. — Да стой же ты, дура! Мы не знаем, что там такое. Но молодая ведьма уже решила предоставить свою помощь, неважно, кому она понадобилась. Она просто хотела найти тех, кому было больно или страшно, и убраться отсюда к чертям. А Беллатрис, судя по количеству неутихающих ругательств за её спиной, следовала за ней. Черноволосая, в своих сапогах с высокими каблуками, на этот раз с трудом поспевала за девушкой. Они значительно замедлились, достигнув начала зарослей. Там и в помине не было никакой тропинки, поэтому им приходилось просто проламывать себе дорогу. Тяжело дыша, Гермиона отмахнулась от ветки и обнаружила источник криков, лежащий на мшистой земле, а с ней и другие три девушки, которые просто потеряли сознание (как надеялась брюнетка). Все они были гриффиндорками. Насторожившись, она осмотрела местность, держа палочку наготове. Беллатрис тоже добралась до небольшой полянки. Вспышка света где-то сбоку привлекла внимание Гермионы, она развернулась. Какой-то человек в рваной мантии направил на неё оружие. Она начала кричать на него только из-за, но его уже отбросило. Девушка не могла чувствовать себя победителем дуэли, так как ещё трое окружили её. Один из них последовал на землю за первым, но внезапно её палочка была выбита из рук. Гермиона ощущала лишь панику, пульсирующую в кишечнике, когда кто-то завопил: «Это они!», и чьи-то огромные руки, очень похожие на лапы, скрутили её запястья. Затем её дёрнули вперёд. Во мраке появилась ещё как минимум дюжина потрёпанных вооружённый мужчин, того самого типа, с которыми лучше не встречаться после наступления темноты. Громкое шмыганье носом у самого её уха, заставило её вздрогнуть и обернуть голову к своему захватчику. Кровь в венах окончательно застыла. Ухмыляющийся Фенрир Грейбек. — Ну, здравствуй, девчушка. Он выжил. Вот же гадство. — Не с места, предательница. Мы быстро разделаемся с тобой и твоей маленькой подружкой, — прокричал уже кто-то другой бывшей Пожирательнице Смерти, неподвижно стоящей с гордостью и с явным презрением оглядывающей окруживших её людей. — А, это вы, холопы, — насмешливо протянула Беллатрис, упираясь обеими руками в бёдра. Она не была впечатлена. — Хотите урвать лакомый кусочек от лейтенанта? — Заткнись, сука. Это ты виновата в падении Тёмного Лорда… ты, его самое доверенное лицо, пырнула его в спину, чтобы спасти свою шкуру! — У оратора были отросшие, грязные волосы, которые вероятнее всего когда-то были светло-бурыми. В её глазах он выглядел, как более амбициозная и менее сообразительная версия Скабиора. — Если бы ты не был умственно отсталым, Гас, ты понял бы, что мы были обречены ещё с самого начала побоища. Лицо Гаса исказилось, он выступил вперёд и направил на неё палочку. — Когда Тёмный Лорд вернётся, ты будешь страдать, как никто прежде. — Он уже не вернётся. Теперь всё по-другому, нежели в тот раз, имбецил ты твердолобый. Господи, хоть кто-нибудь вообще читает газеты? — черноволосая вскинула руки к небу, не веря. — Ах, да кому какое дело до предательницы. У меня здесь кое-кто и поважнее есть. — Грейбек скользил по своей жертве плотоядным взглядом, оголяя противный жёлтый оскал. От родительских наставлений для брюнетки это зрелище было вдвойне отвратительным. Она действительно считала, что хватка Беллатрис подобна железу, но пальцы оборотня — титан. Как бы сильно она ни сопротивлялась, ей не удалось сдвинуть его ни на дюйм, она лишь вызывала новые приступы боли в скрипящих костях. — Отпусти меня, ублюдок! — она кричала на него, в попытках сдержать страх от того, что их схватили именно те, о ком её и предупреждали Рон и Гарри. Но кто бы мог подумать, что они смогут разыскать Беллатрис, чтобы отомстить ей. Ведь она даром получила пропуск из тюрьмы. Это Хогвартс. Это место должно было быть безопасным. Фенрир гоготал, таща девушку, словно какую-то куклу. Палочка, прижимавшаяся к её запястью, причиняла мучительную боль. Если ей удастся выбраться, у неё будет множество синяков, чтобы предъявить их своим друзьям. Похоже, ты была права, Джинни. Ты лишь прогадала с виновником. — Ну и что вы со мной сделаете? Подвергнете пыткам? — Беллатрис уже сама издевалась над ними, запрокинув голову назад, и рассмеявшись, — Думаете, вы сможете превзойти Тёмного Лорда в этом? Да вы просто жалкая кучка неудачников. — Она отхаркнула прямо Гасу под ноги, продолжая его разъярять, но Гермиона с восхищением заметила, что даже сейчас, когда женщина была безоружна, никто не осмелился к ней и притронуться. Даже сейчас они тряслись от страха благодаря её репутации бывшей Пожирательницы Смерти. — Что с лицом, Лестрейндж? — прищурился один из мужчин при плохом освещении, — Что-то изменилось, да ведь? — Да, но она в полном порядке. Я бы ни с кем не спутал этот раздражающий голос, — лёгкое движение палочки Гаса сбросило с черноволосой капюшон, что её не на шутку разозлило. По шайке сразу пронеслось приглушённое бормотание и шёпот, все смотрели только на её мрачную красоту и были поражены её внезапным омоложением. Для Гермионы подобная реакция уже стала привычной, поскольку все, казалось, были одинаково озадачены при виде очарования женщины, которую всегда воспринимали, как черепоголовую психопатку. Грейбек облизнулся, шумно выдыхая. — Когда мы с ними разберёмся, я попробую кусочек вон этой. Но я предпочитаю мякоть плода, которая находится прямо в моих руках. — Он грубо оттянул руки Гермионы. — М, девчушка? Ты же хочешь почесать мою шёрстку, не так ли? Его кисловатое дыхание вызывало желчь в горле Гермионы. Что бы Беллатрис с ней там ни вытворяла, это будут лишь цветочки по сравнению с тем, что собирался сделать Фенрир. — Ты омерзителен. — Выплюнула она со всем отвращением, на которое была способна. — Ох, какие мы дерзкие. Люблю дерзких. — Рявкнул он, довольный. Даже если она и вырвется из хватки этого животного, что она могла сделать? Мучительно вспоминающая о недостатке своих навыков как дуэлянтки, она понимала, что количество Пожирателей превышало их численность. Может она и смогла бы потянуть парочку из них за собой, в пропасть. Но для этого ей понадобится палочка, которой у неё в настоящее время не имеется. Думай, думай, думай. Гриффиндорка твердила себе раз за разом. Не паниковать. Холодный пот стекал по её спине, в то время как конечности беспомощно дрожали. — С Тёмным Лордом или без него, мы заставим тебя вопить, предательница. Ты пожалеешь о том, что родилась. — Рычал Гас с ненавистью, копившейся в каждом слове. Она могла себе представить ту зависть и крушение надежд, которые он испытывал, когда Беллатрис вытирала об него свои сапоги. — Знаешь, а ведь это именно то, о чём я думаю каждый раз, когда вижу твоё уродское лицо. Полагаю, говорить, что твоя мать была троллем, было бы комплиментом, которого ты не заслуживаешь. Как она вообще может оставаться такой невозмутимой? Ах, да. Она же ненормальная. Чёрт возьми, она только раззадорит их ещё больше. Гермиона прикрыла глаза, вдыхая и выдыхая. Грейбек был отвлечён пререканиями между Гасом и женщиной, которая унижала его в Малфой мэноре, и он, похоже, забыл о своей жертве. Я не умру здесь сегодня, только не сейчас. Только не после окончания войны, не после того, как я зашла так далеко. Должен же быть хоть какой-то выход… Короткая спичка. Только не снова! И тут гриффиндорка вспомнила обо всех мучительных тренировках, которые она выстрадала. Уже почти целый месяц. Боевые искусства были скорее не для силы или выдержки, а в контроле своего и чужого тела. Движение и реакция. Существовало множество хитростей и уловок, направленных на использование силы противника против него самого, и Инихара продемонстрировал ей самые основные из них. Её тренер, конечно, был заинтересован в укреплении её физической формы, но он также понимал, что такая девушка, как она, практически не имела шансов в схватке с громилой, который хотел причинить ей боль. Так что сопротивление хватке за запястья было одним из первых пунктов в списке. Почувствовав прилив надежды, Гермиона поставила всё на эту возможность. — Не надо, пожалуйста, — всхлипывала она, выбрасывая почти всю энергию за раз, — Я сделаю всё, что угодно, только не делайте мне больно. Оборотень повернулся к ней, блеснув недоумением на её внезапную перемену в поведений. Его высокий лоб нахмурился. Гермиона не дала ему прийти в себя, резко дёрнув вперёд, и вывернула их влево. Непривыкший к подобным штучкам, Фенрир, скорее всего даже не слышавший о боевых искусствах, не успел ничего сделать, и девушка схватила его за большой палец. Теперь его собственная мощь и крепость уже не могли ему помочь. Через секунду он с воплем отцепился от её руки, когда она сдавила палец. Оборотень не смог удержать ни девушку, ни свою палочку, поэтому, вырвавшись, она под бушующим адреналином выхватила падающее оружие и оттолкнула его от себя. Громила едва коснулся земли, как его пронзило её проклятие. Палочка едва касалась трёх её пальцев. Это был её шанс. Пока вся их шайка пыталась подстроиться под её аггравацию, она могла вырубить сразу нескольких самыми удобными заклинаниями и оглушить кого-то, пытающегося дать дёру. Если бы она была достаточно быстрой, то у неё было даже получилось отвлечь их на достаточное время, чтобы успеть унести отсюда ноги. Но тогда это была не Гермиона. А кто-то совершенно другой. Держа палочку Грейбека, она чувствовала лишь дискомфорт ладонью, словно деревяшка противилась её приказам. И вдруг она решила отдать оружие Беллатрис, которая, к слову, была также изумлена. Глаза Беллатрис расширились от подступившего упоения и алчности. Женщина в один миг ухватилась за летящую палочку. Тогда-то Гермиона и была посвящена в полную красу Беллатрис Блэк — чуда, гения дуэлей. Исключительная дуэлянтка. Женщине даже не нужно было произносить те три проклятия, что одно за другим слетело с наконечника её палочки, отшвыривая своих оппонентов в заросли с практически эстетической синхронностью. Ещё двое упали, корчась и визжа от боли. Затем остальные вернулись с того света, чтобы начать кидаться в опасную женщину своим возмездием в виде заклинаний. Но вооружённая чистокровная была слишком хороша для такого сброда, как они. Было ли их двенадцать или двадцать, Беллатрис изящно блокировала каждое и успевала отвечать. Это был не талант, а годы и годы практики. Наблюдать за ней в этом бешеном необузданном танце, в котором она ещё и безудержно смеялась — сущее блаженство. Это было и животной дикостью и самым высшим искусством. Окрашенное в синий заклинание из палочки Фенрира была настолько мощным, что Гас дважды успел прокрутиться в воздухе перед паданием, даже несмотря на его наспех наколдованный щит. В секунды его столкновения со стволом слышался отчаянный хруст явно сломанных костей. Ещё трое дуэлянтов Блэк возникли прямо из гущи леса, которых она с детским радостным хихиканьем раскидывала одного за другим в разные стороны. Гермиона, как зачарованная наблюдала за этим сумасшествием, но вдруг когтистая лапа вырвала девушку из забытья. И она уже летела в темноту ночи. Воссоединившись с планетой Земля, брюнетка застонала, её голова ударилась прямо о узловатый корень дерева. Перед глазами плыли светлые пятна, в независимости от того, закрывала ли она глаза. Прежде, чем Гермиона успела опомниться, рычащий оборотень запрыгнул на неё, вжимая её в сырую почву. Девушка напрягалась и боролась с зубами и когтями, как только могла, но неподъёмное тело на ней не шевельнулось. В это позе месяц обучения был в раз обесценен до четверти кнута. Твёрдое колено врезалось меж рёбер, вызвав новый поток боли по всему корпусу. В её лопатки впивался острый камень, торчащий из скользкой грязи, и впивался в кожу всё глубже с каждым движением, когда она пыталась противостоять Фенриру. — Сейчас мы со всем и покончим, маленькая негодница. Передавай там привет Люпину. — Вонь его прогнивших зубов подтверждала, что оборотень широко раскрыл пасть, готовясь разорвать её плоть на части. Я не хочу умирать. Пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста! Хоть она и понимала, что Беллатрис занята с остальными Пожирателями Смерти и ей было плевать на саму девушку, Гермиона зажмурилась и заорала имя черноволосой так громко, как только могла. Противные клыки порвали несколько слоёв кожи на её шее в тот же миг, когда со скоростью и мощью несущегося поезда Фенрира откинуло заклятие. Чувствуя приближающийся приступ гипервентиляции, брюнетка снова захныкала и медленно ползла назад, пока огонь в рёбрах не заставил её упасть. Сквозь пелену слёз Гермиона наблюдала за кряхтящим и стонущим оборотнем, который хотел избавиться от головокружения, качая головой. Пока он пытался привести себя в порядок, черноволосая медленно подходила ближе, словно дитя самих теней. Надменность, с которой она вертела палочку меж пальцев, глядя на Грейбека с низко опущенными веками и тяжёлыми ресницами, надменность и садистское злорадство плескались в её взгляде. Подчиняющий, подавляющий и такой знакомый взгляд. Даже беспечный, оборотень-вожак затрясся в ужасе, когда осознал, кем был отброшен в сторону. — Беллатрис… мы можем всё обсудить… — проурчал он, всё ещё хватаясь за дерево позади, как за последнюю надежду. Он завопил, когда светящийся луч разбился о его грудь, связывая всё тело, и упал. Теперь он был больше похож на огромный валун с мехом. Но оборотень всё же был в сознании, поэтому сам его страх просачивался сквозь его поры и капал со лба. А ведь его мучительница ещё ничего не сделала, пока что просто цокая языком. — Ай-ай-ай, Фенрир… ну как же ты мог так меня обмануть? Я ужасно обижена. Ты такой плохой щенок. — Беллатрис потихоньку приближалась, водя наконечником приобретённой палочки по своей челюстной кости. Гермиона воспользовалась моментом и попыталась побороть свой испуг, вставая с помощью ветки. — Это была не моя идея. Гас, он сказал, что это хорошая идея. Я-я хотел только девчонку, клянусь, — Грейбек откашливался и, если бы мог, поднял бы руку, защищаясь. — К вашему сведению, поскольку вы все продолжаете успешно игнорировать происходящее вокруг, поклоняясь человеку, который уже не вернётся к жизни, пытаться убить Грязнокровку — очень, очень бестолковая идея. А все, кто всё-таки пытается это сделать, уже поднимаются в списках моих целей, ты, дворняжка. — В глазах Беллатрис вспыхнуло безумие, её кожа казалась чуть ли не призрачно-прозрачной с голубом отблеске света. На это было больно смотреть, особенно учитывая, что она теперь вновь стала молодой. Гермиона напомнила себе о чудовищных преобразованиях портрета Дориана Грея. Прекрасное не должно становиться отвратительным. — Беллатрис, мы не одни за вами охотились. Слушайте, я мог бы вам помочь, как в старые добрые времена? Из нас бы вышла отличная команда. — Грейбек только и делал, что пыхтел. Его зрачки значительно сузились и во взгляде уже отображались белые пятна от сверкающего проклятия. В ужасе он мог лишь шевелить губами. — Я не хочу иметь дела с дураками, особенно такими лицемерными, как ты. — Мрачная улыбка легла на её рубиновые губы, и на секунду лицо Беллатрис казалось говорящим черепом. В её глазах тоже отражался свет палочки, хоть и по-прежнему оставались двумя чёрными безднами из мрака. — Но я думаю, что могу одарить тебя милейшим из подарков. Знаешь, ради былых времён. Брюнетка почувствовала мурашки, цепляющиеся за кожу. Сейчас с тёмной ведьмой было что-то совсем не так. И всё-таки моя сестра всегда была… другой. Умной. Гением, на самом деле. Но также отдалённой от реальности, насколько отдалённой, что иногда это пугало меня. Внезапно она вернулась на пол поместья Малфоев, под бёдра взбесившейся Пожирательницей Смерти. Под бёдра женщины, чей взгляд в одно и то же время мог быть так далеко и так близко, опаляя саму её душу. Что тебя довело до такого состояния? Что заставляет тебя наслаждаться чужой болью? Так близко. Она была так близко. Слишком близко. Гермиона бросилась вперёд с выкриком: «Нет!» в секунду, когда Беллатрис взвизгнула, называя проклятье Круциатус, возможно, спасая обе их жизни, врезаясь своим покалеченным телом в тёмную ведьму. Из её палочки не вылетело никаких красных заклинаний, и они вместе свалились на землю с приглушёнными стонами. — Остановись, Беллатрис! — распорядилась брюнетка между рваными вздохами, — Очнись же! Чёрт возьми, ты не можешь вот так взять и спасти нас обеих, а потом убить! Освободись от этого! Бывшая Пожирательница Смерти зашипела на неё, но без различимого сумасшествия. — Слезь с меня, Грязнокровка! — Кувыркнувшись, Беллатрис уложила более высокую девушку на спину и чуть приподнялась. Сдув мешающую прядь чёрных кудрей с лица: — Что с твоим дыханием? У тебя голос, как у белки. — Проблемы с дыханием, — выдавила Гермиона, перед её глазами теперь снова танцевали пятна, но на это раз они были чёрными. — Иди, св-…яжи их… Найди-…мою палочку. Нужно… МакГонагалл. — Плевать. Грейбек всё равно заслужил и должен был этого ожидать. — Черноволосая неуклюже поднялась на ноги. Гермиона была рада быть живой и, наконец в безопасности от этих подонков. Но она уже не могла не закатить глаза на переменчивое отношение другой женщины. — Просто… иди. Поговор-… поговорим позже. Она сконцентрировала всё внимание на поступлении кислорода в лёгкие, игнорируя свирепый взгляд оборотня всего в нескольких метрах от неё самой. Через пару минут каждый из последователей Тёмного Лорда был обезоружен и связан магическими цепями, будь то бодрствующий или отключившийся. У некоторых появилась ещё парочка-троечка кровоподтёков, благодаря мстительной Беллатрис. Оханье и тяжёлые вздохи раздались где-то посреди поляны, и бывшая Пожирательница Смерти подтвердила, что гриффиндорки были живы и невредимы. Теперь, полностью владея ситуацией, да ещё и с палочкой девушки, черноволосая оттащила задыхающуюся Гермиону в Хогвартс, выражая своё крайнее недовольство. Молодая ведьма чувствовала подступающую рвоту, стоя на ногах. И если быть предельно честной, забыть обо всей ситуации, она могла признать, что слова Беллатрис и знакомый звук её голоса успокаивали изнеможённые нервы девушки. Так необычно чувствовать себя спасённой в присутствии той, кто когда-то была её личным врагом. Ей хотелось скорее аппарировать, но такого в Хогвартсе не позволялось, так что им пришлось проделать довольно долгий путь. Ей ещё многое придётся объяснять МакГонагалл и своим лучшим друзьям. Но больше всего ей, конечно, не терпелось рассказать Джинни и Луне о о том факте, что Беллатрис Блэк, каким-то образом и может и по единственной причине («спасение собственной шкуры») спасла Гермионе жизнь.