Те позолоченные цепи, что мы носим

      «Гитлер, Сталин, Мао и остальные диктаторы подвергались насилию в детстве, и позднее отказывались подтверждать этот факт. Вместо того, чтобы признать и бороться со своей проблемой, они предпочли мстить ценой жизней миллионов людей. А другие люди им в этом помогли.» — Элис Миллер.

***

      Гермиона освободилась от двухдневного постельного режима. Спускаясь по лестнице, чтобы позавтракать, она подготавливала себя к тому, что она терпеть не могла делать. Лгать.       Было ли это верным решением? Наверное, нет. Гермиона уже создала свой собственный ад, где она металась меж двух огней. Брюнетке не хотелось врать людям, которые ей доверяют, но она не видела много способов скрыть активные попытки Беллатрис убить её. Джинни бы лопнула от гнева и, кто знает, что бы она сказала об этом Рону и Гарри? Её лучшая подруга бы точно не смогла оставить всё как есть, если бы знала, что сделала тёмная ведьма и сколько границ пересекла.       Когда-нибудь они узнают правду… но не сегодня. Не сейчас. Не после получения того письма, надёжно спрятанном в её зачарованной сумке. — Гермиона! Ты как? Что случилось? — Джинни как и всегда показывала свою заботу, и Гермиона почувствовала себя даже хуже. — Наша тренировка прошла немного… в общем, мы немного переборщили. Похоже, я недостаточно хороша, — ответила она с кривой ухмылкой и села за стол. — Но я считаю, что уже преуспеваю в улучшении. Я много пропустила? — Брюнетка незаметно попыталась сменить тему. — Да нет. Уверена, ты скоро втянешься. Я делала конспекты для тебя. И Луна тоже. — Джинни продолжала настороженно приглядываться к ней, в поисках травм, но брюнетка успешно скрыла все следы от синяков и ссадин на шее и щеках. — Оу. Конспекты. Мне казалось, ты сказала «носы», — произнесла Луна, склонив голову. — Я думала, что ты попросила из любопытства. Ну, если кому-нибудь понадобятся зарисовки носов всех наших однокурсников, они в моём скетче.       Старшая гриффиндорка подавила смешок, пока рыжая глубоко вздыхала. — Ладно, Луна. Спасибо за старания. — Хорошо, что это были лишь носы, — продолжила когтевранка, умело разрезая свой тост на треугольники. — Ноги были бы проблемней. Не думаю, что им бы захотелось снимать свою обувь прямо на уроках. — Просто спрашивай меня, если просьба снова покажется странной, — предложила Джинни с улыбкой. — Тебе же будет легче.       Гермиона была рада, что о её «инциденте» так быстро забыли. К сожалению, её оправдания закончились, и карма настигла девушку, когда дюжины сов заполнили верхнюю часть зала со своим багажом.       Джинни взвизгнула от счастья в момент, когда письмо приземлилось в дюйме от её тыквенного сока. — От Гарри!       А секундой позднее такой же конверт упал в тарелку Гермионы, которая ещё оставалась пустой. Брюнетка залилась краской, разглядев корявый почерк Рона на обратной стороне. — Рон тоже мне написал. Может, им удалось схватить больше Пожирателей Смерти.       С улыбкой на губах она принялась читать. И опять же, она была благодарна ему за ПОПЫТКИ общаться с ней, как с девушкой, которой она на самом деле и являлась, а не как с другом, к которому можно обращаться словом «чувак!» каждые пять строчек. Но новости для неё были неутешительны. … мы все здесь ужасно заняты. Мы висим у них на хвосте, но эти Пожиратели Смерти чертовски скользкие. Кингсли спрашивал, сможем ли мы остаться здесь на зимние каникулы, чтобы обезопасить Рождество хотя бы на малюсенькую капельку, но он также сказал, что поймёт, если нам нужен перерыв. Но Гермиона, ты должна понять, мы с Гарри действительно хотим только лучшего для всех. Мы так близки! Так что мы решили не приезжать на каникулы. Слушай, мама будет в ярости, но я уверен, ты поймёшь, правда же? Если наши действия могут спасти кого-то от страданий, то это гораздо важнее обмена смущающими свитерами в Норе. Взять хотя бы то, что случилось с тобой! Если бы те ублюдки ещё не были в тюрьме, я бы сам преподал им урок! Я ужасно по тебе скучаю, Гермиона, но это так важно…       Пропуская все сентиментальности, нахмурившаяся Гермиона отпустила письмо и заметила, что выражение лица Джинни было точно таким же. — Они не приедут на Рождество, — констатировала Джинни со стоном, свалившись на стол. — Гарри в больших подробностях описал, кого они преследуют. Хочешь взглянуть?       Младшая Уизли была права, предположив, что Рон опустил большинство деталей. Она быстро пробежалась по письму темноволосого, чтобы быть в курсе дел. Ненамеренно молодая ведьма наткнулась на личную часть, и её мысли унесло в совершенно другом направлении, когда она осознала, что у Гарри не было особых проблем в выражении своей любви и желания к своей рыжеголовой девушке даже в такой короткой записочке. В то время, как у Рона уходили все силы буквально на то, чтобы написать ясное предложение. Да, может он и не был самым романтичным из существ, но немного больше стараний с его стороны были бы кстати. Они были вместе, не в платонических, но только-только переступивших через этап дружбы, отношениях.       Передавая пергамент лучшей подруге, брюнетка сердито смотрела на открытый конверт перед собой.       Проблема была в том, что Гермиона могла понять молодых людей. Долг был важен, и если им на самом деле удастся поймать Пожирателей Смерти или других последователей, уберечь не подозревающие, празднующие семьи, это действительно будет добрым делом. И всё же она надеялась увидеться с парнем и на время отдохнуть от школы. Теперь эта надежда казалась ей крайне безрадостной. — Мы всё ещё можем отпраздновать с твоей семьёй… — сомнительно пробормотала Гермиона, но Джинни скорчила кислую мину. — Я не в настроении. Ах, кому какое дело… давай просто останемся здесь на Йольский бал. Ты всё равно будешь занята подготовкой к празднику, в качестве префекта. Мы даже можем остаться на все каникулы, — проворчала Джинни и схватила что-то со стола.       Теперь у брюнетки не было повода наведываться в Нору, раз Джинни остаётся в Хогвартсе. Конечно, она могла бы уехать к своим родителям, но это не было лучшим выходом, так как последователи Волан-де-Морта всё ещё охотятся на неё и Беллатрис. Она не хотела грузить свою семью проблемами, особенно после того, как они прожили в Австралии целый год по её вине. — Значит, мы остаёмся здесь. Нужно будет вовремя всех предупредить, — предложила Гермиона со вздохом. Тем утром у неё пропал аппетит.       Но сейчас у неё было ещё одно незакрытое дело, которое включало в себя одну черноволосую особу.       Спальня Беллатрис пустовала, когда девушка пыталась найти её после занятий. Также она попытала удачу в женских туалетах (использующихся или нет) и в подпалённой комнате требований. По своему же капризу она оделась во что-то тёплое и вышла на улицу с наступлением ночи.       Уже сидя на стуле у ворот, ведущих к Большому залу, Гермиона позволила своему взгляду охватить тёмный горизонт. С неким чувством вины она отметила, что ещё ни разу не навещала Хагрида, хоть они и перебрасывались парой фраз, только когда встречались где-нибудь в коридоре после её уроков. Учитывая, что её свободное время уже не было таковым, он бы несомненно простил её за недостаток визитов. Возможно, домовые эльфы могли бы помочь ей испечь печеньки на Рождество для широкоплечего.       Было странно наблюдать за появлением света в окнах разных башен и комнат, отсюда, из холодной, мрачной тишины. Однако, вскоре девушка была очарована видом безоблачного небосвода, где миллионы звёзд сияли с разной мощью и разнообразными узорами. Это было искусство, вызывающее такое впечатление, на какое не способен ни один художник. Это было чудом, которое можно познать только самому, своими собственными глазами.       Её взгляд недолго поблуждал по небу, потом решил остановиться на луне. Странно, насколько сильно объект в небе может повлиять на твоё настроение и жизнь.       Этой ночью небесные тела были прекрасны. Интенсивное и яркое свечение, сворачивающееся в тёмную сферу, которая цеплялась за свою белизну, словно чтобы обнять отражённый свет. Нависая в такой тишине над их миром, девушка не могла не признать, что это был чистый мистицизм. Пленительная. И тюремщица каждого оборотня.       Без малейшего понятия, в какое время ночи, ожидание Гермионы было вознаграждено, когда фигура мрачнее мрака молча отмаршировала к замку.       Брюнетка была абсолютно уверена, что Беллатрис заметила её ещё издалека, но и виду не подала. Гермиона решила вмешаться, когда осознала, что женщина планировала просто пройти мимо неё, не сказав ни слова. — Мы можем поговорить?       Её шарада — пытаться игнорировать магглорождённую — провалилась, и Беллатрис остановилась на небольшом расстоянии посреди лестницы. Её мантия была столь бесформенна, что полностью скрывала женщину внутри, с её низко натянутым на лицо капюшоном. — Даже не знаю, о чём мы вообще можем говорить. — Оу, так ты теперь изображаешь стыдливость? — резко ответила Гермиона, закатывая глаза. Молчание. — Ладно, хорошо, — продолжила гриффиндорка, обхватывая коленки руками и притягивая их к себе. — Раз ты не хочешь говорить, я сделаю это за тебя.       Беллатрис сменила позу с шуршанием одежд. Каким-то образом бывшая Пожирательница Смерти передавала свою незаинтересованность без использования языка тела или выражения. — Мне жаль за то, что случилось, — торопливо начала Гермиона, прежде, чем другая ведьма передумает и исчезнет, — но я уверена, что не виновата в этом… инциденте. Может сила Непреложного обета на это как-то повлияла… ну, кто знает. Я не хотела, чтобы что-то такое случалось. В общем, то, что я хочу сказать — я не очень рада тому, что ты пыталась меня убить, но… я прощаю тебя за попытку. — Боже, какие мы сегодня альтруисты, — прорычала тёмная ведьма. — Уверена, это многого стоило для твоего эго — ставить себя так высоко надо мной. — Ну перестань, Беллатрис. Не будь такой мелочной, — девушка противодействовала, не позволяя себе снова быть униженной бывшей Пожирательницей Смерти. — Я знаю, что видела вещи, о которых ты бы не хотела, чтоб я знала, но что сделано, то сделано. Я знаю. И только смерть может изменить это. — Я могла бы стереть тебе память, — предложила Беллатрис хитрым полутоном, свидетельствующем о том, что она уже могла бы наставить палочку на девушку. Гермиона оставалась непоколебимой. — Я наложила чары, защищающие меня от этого, но, учитывая твои магические способности, можно полагать, что ты так или иначе добьёшься своей цели, если очень захочешь, — она выпрямилась, — Но я думаю, что за всё время, которое мы были связаны, у тебя не было ни одного повода, чтобы обвинить меня в предательстве. Включая личную информацию, которая у меня на тебя есть. Малейшее колебание. — Ты… никому не рассказала? Даже своим друзьям Уизли? И даже мальчику-который-раздражающе-не-может-остаться-мёртвым? — МакГонагалл знает, что я видела что-то в твоём разуме, но не знает, что именно. Или кого.       Беллатрис фыркнула и снова начала выхаживать по ступеньке, на которой стояла. — Я тебе не доверяю. Может, ты собираешься держать их при себе сейчас, но на самом деле просто ждёшь подходящего момента. Момента, когда ты сможешь использовать её, чтобы унизить меня. Неважно, какой паинькой ты можешь казаться, в конце концов все становятся эгоистами. — Ты можешь выделить мне хоть каплю своего доверия -… — Нет, не могу, — зашипела на неё тёмная ведьма, подходя ближе на несколько шагов, чтобы скрыть боль, сочащуюся из её голоса. — И даже не буду пытаться. Потому что воспоминания, которые ты видела, должны были быть моими и только моими! Я никогда не хотела делиться ими с кем-то. Ни с любовниками, ни с товарищами, ни даже с моими сёстрами. Ты забрала у меня самое дорогое и сокровенное, что у меня было, и я никогда не смогу это вернуть. Даже если буду проклинать твой мозг до тех пор, пока ты не станешь рыдающим овощем! Хотела ты этого или нет, но ты стала злейшим врагом всей моей жизни, Грязнокровка, и я обязательно найду способ заставить тебя поплатиться, уж поверь. — Беллатрис, разве я совсем ничего не могу сделать, чтобы доказать -… — начала Гермиона, её кровь уже застыла в её венах от такой ненависти, но была вновь перебита. — Можешь заткнуться, грязное отродье. Даже если бы ты со мной и не заговорила, твоя участь настигла бы тебя очень скоро. Просто продолжай липнуть ко мне, ты, жалкая грязь, для меня будет лишь в удовольствие показывать тебе твоё место каждый. чёртов. раз.       С громким и последним свистом своего плаща бывшая Пожирательница Смерти развернулась и промаршировала вверх по лестнице, оставив девушку одну на холодном воздухе. Скорее всего, это были лишь слова.       Гермиона дышала через ком в горле, обнимая колени и сжимаясь в клубочек. С того момента, как они начали жить в Хогвартсе, пошёл какой-то процесс. Беллатрис может и не была дружелюбна к гриффиндорке, но, по мнению Гермионы, они смогли выработать нейтральные отношения, основанные на необходимости выжить. Не было никаких признаков, указывающих на то, что чистокровная будет настроена против неё после окончания обучения и они бы просто разошлись своими дорогами, но теперь, кажется, за плечом будет стоять тёмная тень до конца её дней. Эта обескураживающая, тупая, ужасная, самовлюблённая, эгоистичная… сука!       Она чувствовала себя неудобно, даже когда ругалась мысленно, но нужно же ей было как-то дать выход эмоциям. Как оказалось, Беллатрис была большей проблемой, чем она когда-либо могла себе представить, чёртовой проблемой, от которой она не могла отцепиться. Что же её так удерживает? Почему она не попросила о помощи и не убедилась в том, что не увидит садистку-чистокровную до конца года? Или вообще?       Ответ был в письме, которое она в который раз вытаскивала из своей сумки, читая замысловатые строки и слова. Беллатрис стала чудовищем, которым был её отец.       Сколько вторых шансов она заслуживает? Сколько было «слишком много»? Была ли она в действительности подходящим человеком, чтобы уберечь Беллатрис от её пути саморазрушения? Гермиона задумалась.       В какой момент «узнать побольше» о чистокровной стало «спасти её»?       Подавив дрожащий вздох, брюнетка склонила голову, её нос зарылся в запах пергамента и чернил.       Была ли она готова превратить собственную жизнь в ад ради попытки изменить чужую? Иногда быть одним из хороших ребят — полнейший отстой. Полнейший.       Возможно, в этот раз Гермионе стоит сначала понять себя, а потом уже кого-то другого.