Комический вернисаж

Этот зал был самым большим из виденных им ранее: здесь полотна красовались не только на стенах, но и на множестве выгородок, образующих причудливый лабиринт. Тут, по ходу, полная эклектика в собрании: множество разных стилей, натюрморты висели вперемешку с портретами, а пейзажи сменялись абстракциями. Вот, например, Железнов в образе крёстного отца, а вот переплетающиеся в единое целое стилизованные под иллюстрации из Камасутры трое мужчин: два блондина и один темноволосый. Константин Железнов и два Николая Белкина? Бред какой-то… Тут какие-то зарисовки: Железнов в лесу, Железнов на ферме, Железнов в образе панка, поющего со сцены… Всё ярко и привычно для железновского буйства красок… Однако неожиданно стиль живописи резко меняется: вроде бы мастерское изображение городских пейзажей Мельбурна, Веллингтона, Сантьяго или Бостона с Нью-Йорком, но они были какими-то уж совсем безжизненными и пустыми: хотя на них присутствовали и люди, и транспорт. Вот как раз люди-то и делали эти картины такими ужасающе странными: все они были без лиц, а их позы выдавали в них зомби из какого-нибудь третьесортного трэша. Среди этой уймы картин не было ни одной с Белкиным, хотя нет — среди холстов висел помещённый в простенькую рамочку карандашный рисунок музы Железнова — Николай был на нём весёлый, с задорной улыбкой и похотливым взглядом. Рисунок был измят и явно склеен узким скотчем из нескольких обрывков. — Это единственный из сохранившихся рисунков Николая Белкина, выполненных во времена кругосветного путешествия. — Засмотревшись на картины, человек без прошлого и не заметил, что Евлампия Гавриловна уже вовсю разглагольствовала о «заграничном периоде» Железнова. — Белкин женился на Юлиане Зайцевой — своей сокурснице, и у них родился мальчик — Артём, — менторским тоном продолжала свой рассказ экскурсовод. «Неужели этот Белкин — натурал?» — поражённый подобным поворотом событий подумал неизвестный. — А почему он в таком состоянии? — неожиданно спросил блондин. — Видите ли, если верить воспоминаниям друзей художника, подобных рисунков им было сделано множество, только вот по завершении работы Железнов их тут же уничтожал: сжигал или разрывал на множество мелких кусочков. Нам несказанно повезло, потому что этот рисунок был порван всего на шесть частей, которые затерялись среди бумаг художника. — Ой, наверное, у него была какая-то личная драма с этим Белкиным? — спросила молодая девушка, держащая под руку темноволосого парня ростом выше среднего. Мужчине на мгновение показалось, что при этом в её тоне промелькнула какая-то стервозность. — Вы правы. Именно в этот период Константин сильно переживал из-за разлуки со своим любовником Николаем Белкиным, который был вынужден жениться на Зайцевой. — А разве Белкин не был геем? — удивлённо спросила она вновь. — Нет. Николай был бисексуалом, — отрезала Евлампия Гавриловна и тут же перешла к рассказу о пейзажах в предместьях Мельбурна, давая тем самым понять, что она тут только ради живописи и личную жизнь её автора обсуждать абсолютно не намерена. Мужчина слушал её вполуха, наблюдая за блондином: отчего-то именно в этом зале ему до одури хотелось быть с ним рядом. Не в силах совладать с собой, мужчина подошёл к нему. Высокий красавчик рассматривал портрет темноволосого парня, который гордо опёрся ногой о бампер Bugatti Veyron. — Блин, классная машина. Давно о такой мечтал, — произнёс подошедший второй молодой человек. — Ещё бы, я бы тоже не отказался от такой, — с детской улыбкой произнёс блондин. Его выражение было сродни выражению ребёнка, который первым увидел игрушку, а другой сорванец на неё претендует. Темноволосый не остался в долгу и стал жадно пожирать авто глазами. Этот их невербальный бой очень развеселил нашего героя. Но в этой «битве» он всецело был на стороне блондина. Он представил его в этой машине… Нет, лучше не в салоне… Лучше обнажённым и раскрепощённо лежащим на капоте. Потерявший себя даже немного испугался своих эротических фантазий: картинка уткнутого лицом в капот блондина и грубо секса с ним так и стояла перед глазами. — А вы бы хотели такую машину? — спросил у молодого мужчины без прошлого темноволосый парень. Тот лишь пожал плечами: — Почему бы и нет. Только её не каждый может себе позволить, — философски заключил он и стал без зазрения совести смотреть на белокурого парня. — Ну это да… — протянул темноволосый и, поняв, что его предпочли другому собеседнику, ретировался в сторону своей супруги. — Я бы слетал на недельку в США, только не в Нью-Йорк, а в Лос-Анжелес — ну, там Голливуд и много звёзд. Я вот без ума от Джонни Деппа, — болтливый блондин начал без удержу разглагольствовать по поводу звёзд кинематографа и гениальной игры Деппа. Для человека без прошлого было неожиданным, что он в курсе, кто такой этот Джонни Депп. Кстати, он откуда-то знал, что тот ему никогда не нравился: ни как актёр, ни как человек. Только, как он ни старался, но так и не смог понять: что ему сделал этот забугорный небожитель. В общем, чертовщина какая-то. Но чувство неприязни было стойким и просто так не проходило. Не смотря на нескончаемый поток пустых словес из уст высокого парня, тридцатитрёхлетнему мужчине это доставляло какую-то пикантную радость: ему нравилось любоваться губами парня и представлять, как бы они смотрелись на его члене. И что интересно, в конце концов эти фривольные фантазии перестали его смущать — осталось лишь желание как-нибудь провернуть всё это, а то, что блондин будет этому только рад — даже сомнений не было, от слова совсем. Парень периодически что-то спрашивал и часто, даже не дослушивая и так немногословный ответ человека с амнезией, продолжал с неимоверным энтузиазмом изливать в уши собеседника тонны воды. — Ой, смотрите, чего это он? Вновь нарисовал себя молодым, — парень с манящими губами указал на холст, на котором в образе испанского инфанта, явно вдохновлённого полотном Мартинеса дель Мазо, в величественной позе стоял молодой Железнов. — Действительно, странно. Кажется, художник впал в детство, — потерявший память не был в восторге от своего каламбура, однако его спутник залился смехом, привлекая внимание других посетителей. — Белка, чего ржёшь? — спросила его школьная подруга. «Белка»? В сознании неизвестного пронеслись тёплые и нежные воспоминания, сладкой истомой растёкшиеся по его членам. Он знал кого-то очень важного в его жизни (самого важного), который тоже имел милое прозвище «Белка». Вот сейчас мужчине и впрямь захотелось вспомнить свою прошлую жизнь — в ней же было не только плохое, но и что-то безумно приятное, раз уж амнезия не смогла полностью очистить мозг от подобных воспоминаний. Тем временем девушка тоже включилась в рассуждения о причине появления тут Железнова в юном возрасте. — Извините, что вмешиваюсь, но, юная леди, вы ошиблись, это не юный Железнов, это его сын, — ироничным голосом произнёс старший мужчина из их группы и лукаво улыбнулся подружке блондина. — Ах, вот оно что, — она захихикала и одарила импозантного мужчину мягкой улыбкой. — Это вам экскурсовод сказала? — Я это и так знаю. Я большой ценитель Железнова, — промурлыкал он и, ловко подхватив девушку под руку, повёл её дальше. «Седина в бороду — бес в ребро, — подумал человек, похожий на голливудского актёра. — И куда только его молодая жена смотрит? Хотя может она и не жена вовсе, а любовница?» — Смотри, а то этот ловелас уведёт твою девушку, — обратился он к блондину. Сам не зная, как так вышло, но мужчина почувствовал еле заметный укол ревности: почему не он, а какая-то девица. — Она просто моя подруга. Мы с ней в одном классе учились, — произнёс блондин и внимательно посмотрел на молодого мужчину. Серые глаза встретились с синими. Они смотрели друг на друга, не в силах оторваться. Возможно, парни бы так и стояли дальше, но рядом оказалась Евлампия Гавриловна, которая рассказывала историю появления некоторых полотен «кучке избранных»: семейной паре, молодой супруге старшего мужчины и подросткам в сопровождении матери юноши. Заграничные городские пейзажи сменились летними и зимними красотами среднерусской природы. Разумеется, среди этого великолепия достойного кисти Шишкина, Левитана или Куинджи немного диссонировала стилизованная под средневековую миниатюра, на которой рыцарь-Железнов спасал принцессу-Белкина. Благо Евлампия Гавриловна рассказала о случае с падением Николая Белкина с крыши здания и о неимоверной силе духа Константина Железнова, который не позволил случиться страшному. Эта история отозвалась в душе потерявшего память щемящей болью и непонятным животным ужасом. Другой, не менее странной картиной была железновская интерпретация «Похищения Европы», в оригинале принадлежавшей кисти Тициана. Только вот у Железнова похищали Белкина, а Зевс-бык почему-то имел явно человеческие черты лица какого-то довольно интересного, если не сказать больше, мужчины. Были и портреты чуть ли не в полный рост Белкина, только они походили больше на подделки или неумелые копии — ну не мог виртуозный мастер Железнов изображать своего обожаемого натурщика так небрежно и так топорно. Молодому мужчине без прошлого захотелось узнать у экскурсовода, что опять случилось между художником и его музой в мужской блондинистой ипостаси, но вдруг на него вновь обрушились голоса. Их было едва слышно, словно в соседней комнате тихо работал радиоприёмник. Сходство с радио придавало и то, что голосов было двое и они периодически перебивали друг друга, и казалось, что говорят они, не замечая друг друга. Первый голос принадлежал тому властному, не терпящему неповиновения мужчине, которого наш герой слышал в начале экскурсии, но теперь он был уставшим, безжизненным, что ли. Мужчина кого-то убеждал, что только он во всём виноват и что этому неизвестному, кому предназначались эти слова, нужно всего лишь выжить. Голос признавался в любви и умолял вернуться. Он убеждал, правда, скорее себя, что больше не допустит порочной слабости… Второй голос наш герой тоже уже слышал. Только теперь он не истерил, не истошно кричал или умолял. Сейчас этот голос принадлежал сильно-сильно уставшему человеку, причём не столько физически, сколько морально. Молодой мужчина, которому принадлежал голос, просил прощения за то, что не мог прийти раньше, что не добился, не предпринял, не сделал… Просил прощения и тоже умолял вернуться… Нашему герою было не уютно — хотя голоса и были лишь плодом его воспалённого, болезненного сознания, но он словно подслушивал исповедь кающихся грешников, каждый из которых винил лишь себя. Мужчина с амнезией хотел крикнуть им туда, в другой мир, в другое измерение, что виноват лишь он… Лишь он…. И он ответит за это, сейчас не известно как, но обязательно ответит… А пока… Пока можно побыть рядом с красивым белокурым парнем и насладиться последними мгновениями свободы… Завершали экспозицию тропические пейзажи вперемешку со странными картинками в стиле sci-fi: зелёные человечки и летающие тарелочки, похищающие юношу с кукольной внешностью, и Белкин, пытающийся подбить НЛО из пистолета. Наконец, самой последней была просто красная точка на белом холсте. Да-да, вы не ослышались, именно — красная точка средних размеров на большом холсте, покрытом ослепительно белой краской. При этом она была смещена немного влево и вверх от центра полотна. «По ходу, в этот период Железнов подсел на какие-то запрещённые вещества», — подумал человек без прошлого. Он, как и все его спутники, сгрудились возле Евлампии Гавриловны, вещающей о последнем произведении в этом зале — некоем смелом эксперименте Железнова в области изобразительного искусства, пика его мастерства. Закончив свой монолог, экскурсовод повела группу дальше.