Из России с любовью

В хостел заселились легко и быстро, предварительно сняв со Стива бушлат и шапку-ушанку, чтобы тот не выглядел совсем уж глупо, да и не палился особо. Брок доплатил за шампуни-бритвы-зубные щетки-пасты-мыло. — Так, — сказал он, больше для Баки. — Актив, слушай мою команду. Моешься сам, бреешься, расчесываешь башку, чистишь зубы. Меняешь нижнее белье, сменное у тебя в рюкзаке. Потом моется-бреется-расчесывается Стив. Потом сидите, сохнете и ждете меня. Я в магазин за едой. Команда ясна? — Да, командир, — тут же отозвался Солдат. — Брок, разве ему нужны такие подробные инструкции? Баки же сам знает, или нет? — тревожно спросил Стив. — Поверь, — Брок похлопал его по плечу, — ему так проще. И ушел, улыбнувшись милой, усталой, слишком ярко накрашенной девушке на ресепшене, которая была искренне рада, когда они заселились и заплатили за сутки вперед. В хостеле, кроме них, жильцов сейчас не было. Брок дошел до магазина, который приметил на той же улице. Назывался магазин с претензией: Мир Вкуса. Но детское питание — баночки, пакетики, еще какая-то мутота в коробках и жестяных банках — там была. Там даже кружки продавались, дешевые, с налепленными на бока зайчатами и тигрятами. Брок взял самую большую кружку, взял упаковку пластиковых ложек, набрал самого разного детского питания. И упаковку черных резинок для волос. Сам он вместе со Стивом мог поесть в забегаловке на этой Юбилейной со странным названием «Будем друзьями». С намеком название. Многообещающее. *** Когда Брок ушел, Стив подошел к Баки, угрюмому, небритому, но своему Баки и аккуратно убрал волосы с лица. Тот стоял не шевелясь, словно ждал от Стива нападения и готовился к нему. — Баки, ну что ты, — грустно сказал Стив. — Не бойся меня. Я… Я не сделаю тебе ничего плохого, обещаю. — Ты не сможешь, — глухо ответил Баки. — Плохого — не сможешь. — Я и не собираюсь, — Стив гладил Баки по плечам, по волосам, наслаждаясь этими прикосновениями. Баки стоял, словно соляной столб, недвижим, а Стив обнимал его, чувствуя, что тому неприятны эти прикосновения, но не мог оторваться. — Иди мойся. Я подожду. Солдат наклонил голову, коснулся щекой ладони Стива, которая замерла на плече, и резко дернулся в сторону, уходя в ванну. Он чувствовал, что происходит что-то неправильное, дестабилизирующее его психику, его восприятие, но не мог с этим ничего сделать. Стив, этот странный, взявшийся из ниоткуда, пошатнул его понятный мир, в котором были емкие приказы, он что-то сломал, и Солдат почувствовал что-то, чего никогда не чувствовал. И он испугался этого чувства. Того, что прикосновения Стива ему понравились. Захотелось почувствовать эти прикосновения снова. Они оказались такими теплыми, ласковыми. Солдат сел на колени в ванне, под струи воды, и тихо завыл, не понимая, что с ним происходит. Он не мог вспомнить никаких событий, но чувства подсказывали, что этот человек, этот Стив был ему близок. Солдат не позволял прикасаться к себе, а тут… Так и не придя в себя, Солдат выполнил все указания командира и вышел из ванной. — Твоя очередь, — сообщил он Стиву. — Баки, — сейчас, гладко выбритый, хоть и с длинными волосами, Баки еще больше стал похож на себя прежнего, и Стив не мог просто так смотреть на него. Он подошел и, пока его не оттолкнули, коснулся губ Баки своими, задержал прикосновение на несколько секунд и отпрянул. Баки смотрел на него странно, Стив бы не взялся интерпретировать этот взгляд, и ушел в ванную. Солдат коснулся пальцами живой руки своих губ, чувствуя на них тепло и вкус чужих, и замер, впав в прострацию от полного непонимания, что сейчас произошло. — Актив, — Брок вернулся, пока Кэп еще мылся. — Вот твое детское питание. А еще там ложки и резинки для волос, чтобы ты не ходил таким патлатым. Сейчас разведу детскую кашу, выпьешь. Лариса сказала, у них есть чайник. Брок ушел, полюбезничал с Ларисой, пока чайник закипал, развел по инструкции «Кашу детскую с витаминами и пробиотиками» в большой кружке с аляповатым рельефным тигренком и принес Активу. — Держи. Не жри сразу, пусть немного остынет. Горячо. — Спасибо, — непонятно сам для себя ответил Солдат, но он знал, что так нужно сказать, так правильно. Так говорил… Баки. Брок погладил его по плечу и сказал Стиву: — Кэп, сейчас я вымоюсь, побреюсь и мы с тобой пойдем есть. Тут поблизости нашлось… заведение. Возьмем тебе побольше всего, какой-то ты тощий по сравнению с фото в учебниках. Стив сидел на койке, глядя на Баки, на его металлическую руку, и даже думать не хотел, что с ним произошло. Но спросить было обязательно нужно. Нужно было понять, что с его Баки такое, как это исправить. Стив смотрел на Баки, который, похоже, совершенно не тяготился своим состоянием, пил из здоровенной кружки кашу и рассматривал баночки с детским питанием, выставляя их в каком-то одному ему ведомом порядке. Мешать есть Стив не стал, у них еще будет время, он верил, что этого времени будет предостаточно, чтобы снова стать близким. А пока приходилось сидеть и смотреть. А еще Баки завязал волосы в хвост, и ему очень шло. Стив еще до конца не понял, как ему повезло вновь обрести любовь всей жизни, он просто был безгранично счастлив быть здесь и сейчас. — Ешь не спеша, — велел Брок этому… Баки. — Мы сейчас уйдем завтракать, потом вернемся и пойдем покупать Кэпу одежду. — Сейчас пусть возьмет мою, — оторвался от каши Солдат. А потом посмотрел на Стива. — Я звал тебя Стив. — Ты помнишь меня? — удивился и обрадовался Стив, хотел даже кинуться обнимать Баки, но тот угрюмо посмотрел на него и продолжил есть. — Не тереби его пока, Кэп, — придержал Стива за плечо Брок. — Одевайся и пойдем. Стив оделся быстро, натянув камуфляж Баки, и они с Броком вышли за дверь. Спросить хотелось очень много, но Стив предполагал, что у Баки очень хороший слух, поэтому подождал с вопросами до того, как они вышли из здания. — Что у него с рукой? — спросил он Брока. — Что вообще с ним такое? И кто ты такой? Можешь мне наконец объяснить хоть что-нибудь? — Протез у него с рукой, — ответил Брок. — Не знаю, откуда. Всегда такой был. Кэп, сначала еда, потом поговорим. У меня кишка кишке колотит по башке. Стив согласно кивнул, ему тоже дико хотелось есть, тот хот-дог был просто ни о чем. *** Оставшись один, Солдат методично, одну за одной, ел содержимое принесенных командиром баночек, и старался вообще ни о чем не думать. Но сейчас не получалось совсем не думать. В голову лезли мысли, которые были далеки от планирования операций. Солдат думал о Стиве, он помнил его. Странно, урывками, но помнил, что с ним было тепло. Вот только и сейчас ему было не холодно, а все равно хотелось того самого тепла. Еще Солдата озадачил командир, кардинально изменивший приказ, и он ощущал потребность узнать причины смены приказа. Солдат чувствовал, что с ним что-то не так, он хотел быть ближе к Стиву, хотел, чтобы командир тоже прикоснулся к нему так же, как Стив, погладил его. Это было очень странно, противоречиво и совершенно непозволительно, но Солдат хотел тепла командира. Брок привел Стива в кафе, и они, не сговариваясь, выбрали столик у стены с обзором улицы и входа. Официантка принесла затертое меню, и Брок стал зачитывать Стиву названия горячего. — А что это все такое? — изумился Стив, потому что про борщ он еще слышал, а вот все остальное оставалось для него загадкой. А что есть “сборная солянка”, Стив даже не догадывался. — Пельмени — это фрикадельки в тесте, — объяснял Брок. — Сборная солянка — суп из нескольких видов мяса и копченостей. Щи — суп из капусты с мясом. Кулебяка — такой пирог. — Пусть будет все, что ты перечислил только что, — вздохнул Стив. Еще никогда выбор еды не был таким сложным. — И объясни уже наконец, что происходит? Пожалуйста. Потому что из пленника превратиться снова в свободного человека еще куда ни шло, но приказ у вас явно был другой. Так что рассказывай, обещаю, что убивать не буду. А то вдруг мне Баки за тебя голову откусит. Брок сделал заказ. Глядя, сколько блюд захотел Стив, он забеспокоился, не мало ли еды он купил для Баки. Когда принесли борщ — ярко-красное нечто с белым плевком сметаны по центру, — Брок размешал сметану и начал есть. — До второго блюда я говорить отказываюсь, — пробормотал он, втягивая красные капустные усы. Стив ел молча, раз Брок не желал разговаривать. Он даже не сильно удивлялся всему новому в мире, ведь он никогда не был в России и сравнить ему было не с чем. Он вообще был странно спокойным для человека, судьба которого была неизвестна. — Брок, какой сейчас год? — спросил Стив, принимаясь за десерт. Может с голоду, может, с умелых поваров, но еда Стиву понравилась, хотя пресловутая солянка была жидковата. — Две тысячи одиннадцатый, двадцать пятое октября, — ответил Брок. — Мы за Полярным кругом, поэтому здесь уже зима, а в нормальных местах еще осень. — И какие у нас планы на будущее, — прищурился Стив, — потому что главный план ты похерил? К кому меня нужно было доставить и почему ты решил этого не делать? Брок сжал вилку с насаженным на нее пельменем, набрал воздуха и ответил — как в ледяную воду с обрыва прыгнул: — Планы на будущее будем строить вместе. Потому что доставить я тебя должен бы в американское отделение Гидры. Только я не знал, что — тебя. — И с чего это ты решил не доставлять меня Гидре? — спокойно спросил Стив. Кажется, ему просто уже не хватало удивления, слишком сюрреалистичной стала его жизнь. Слишком. Баки с металлической рукой, русские гидровцы, две тысячи одиннадцатый год. Может, он все еще лежит под километрами льда и бредит? — Потому что я люблю свою страну и не могу сдать в Гидру ее героя? Потому что Актива… Баки твоего принуждают работать отнюдь не сладким кофе и кексиками? Потому что у меня в детстве постеры с тобой и Ревущими Коммандос в спальне висели? — спросил Брок. — А что сделали с Баки, что он ничего не помнит? — спросил Стив. Причины, которые побудили Брока изменить план и дезертировать из рядов Гидры, были странными, но Стив пока что их принял, ему просто необходимо было научиться доверять Броку, потому что один он ничего не сможет. Да и Баки в очень странном состоянии, и пройдет ли оно вообще, Стив не знал, но хотел верить, что пройдет. — Ему, если он не в крио и не на миссии, постоянно колют какие-то препараты, я в этом не разбираюсь, — честно сказал Брок. — После миссий обнуляют электрошоком — и снова в крио. Говорят, он до середины девяностых или около того у русских был, потом его переправили в Штаты. — Но Баки же живой человек. У него есть права, — ужаснулся Стив. — Такой большой, а в сказки веришь. У всех есть права, но вот эта девчонка, — он кивнул на официантку, светлые волосы которой были собраны в жидкий хвостик, а глаза слишком густо подведены, — никогда не станет мисс Россия. А мой батяня — президентом США, хотя по рождению он американец. Но — итальяшка, рылом не вышел, чтобы президентом становиться. Вот тебе и твои права. — Но с живыми людьми нельзя так обращаться, — изумился Стив. — Это же… бесчеловечнее, чем концлагеря. — У правительства США есть концлагеря, если что. Для военнопленных и террористов и тех, кого заподозрили в терроризме, — сказал Брок. — Ешь. Не сотрясай воздух. Не хочу я Ак.. Баки надолго одного оставлять. — И за это все я воевал… — грустно изрек Стив и заткнулся, доедая странного вида пирожное под названием “Наполеон”. Стив попытался осмыслить услышанное, но ничего не получалось. Гидру так и не победили, в родной стране концлагеря, и это светлое будущее. Странно, но Стив чувствовал себя виноватым, хотя он спас от разрушения несколько крупных городов, а его соотечественники сбросили такие же бомбы (и где только взяли) на неприятеля. Нет, конечно, война забирает не только военных, но и мирные жители погибают, но уничтожить город… Стив начинал чувствовать, что не хочет жить в этом времени. Да и домой как-то резко расхотелось. — Ты воевал, я воевал, а кончилось все тем, что у богачей приросли их банковские счета, — покивал Брок. — Будешь еще что-нибудь или я расплачиваюсь? — Нет, — качнул головой Стив. — Пойдем к Баки. Или сначала одежда? — К Баки, — согласился Брок.