Лузер

Дерьмо, я был в таком смятении, что просто не мог перестать убеждать себя, будто это шутка. Будто всё это произошло не всерьёз. Мама помогала отцу выбрать галстук, на тонах, стремительно становящихся повышенными, пытаясь втолковать ему, что подчёркивать свою рыжину ярко-оранжевой тканью — это ужасная идея. У папы было собеседование, после которого мои родители собирались отправиться выбирать машину, поэтому, поглощённые бытовым спором, не заостряли внимание на стандартных вопросах, которые задают утром детям-школьникам. Это было прекрасно, просто отлично, потому что я глушил своё беспокойство тем, что не обращал на него внимания, откладывая мысли о том, что я должен делать, как можно дальше. — Крэйг, заступись за меня! — сдавал позиции отец, крепко держа галстук, будто это последнее его сокровище. — Господи, Томас, что с тобой не так! Ты не выйдешь из дома в этой катастрофе! Откуда ты вообще взял этот ужас? Отец продолжал смотреть на меня. Я попытался протелеграфировать взглядом, что моё мнение может испортить ему линию обороны, но он не понял намёка: — Нет, пап, оранжевый галстук — это полный провал. Родители переглянулись: строгий взгляд мамы и умоляющий отца, а потом галстук был молча передан в руки победительницы. Мама ловко скрутила его и спрятала в карман. Думаю, спрятала навсегда. — Тёмно-синий или чёрный, — был вынесен окончательный вердикт. — Можешь надеть голубую рубашку или тёмно-серый костюм, но ты не будешь играться с цветами на своём собеседовании. Закончив битву, мои родители присоединились к завтраку, так что мне пришлось заставить себя расслабиться. Я всегда могу соврать, скорее всего и буду делать это, пока решаю свои проблемы. Мне точно не следует рассказывать им о том, что вся школа считает, будто у меня СПИД. Мама достала телефон. За столом мы имели право делать это только для одной единственной цели: открыть органайзер. — Триша, Крэйг, — начала она, сосредоточенно листая заметки, — давайте сюда расписание ваших внеклассных занятий и кружков. — И ничего не планируйте на воскресенье, — напомнил отец, покачав ложкой и расплескав на стол молоко. — В воскресенье мы проводим время вместе или отдыхаем дома от дел. Мы с Тришей переглянулись. Она была готова драться со мной за право говорить первой и невербально предупреждала, что меня ждут серьёзные проблемы, если я попробую её перебивать, но, не сегодня. Я отвернулся и занялся попытками запихать в себя еду, уступая ей первенство. — Итак. Я собираюсь заняться чирлидингом, так как им моя новая подруга занимается, — начала сестра. — А ещё, в команде очень симпатичный парень. Но сейчас я только записалась. Пока не уточнили расписание тренировок у футбольной команды, так что мы не знаем, когда свободен стадион, и я не знаю, когда у нас тренировки. — Угу, — бегло печатая, кивнула мама. — Никаких парней в этом доме и походов по домам к парням до шестнадцати, — напомнил отец. — Я помню. Так. Потом живопись. — Господи, — я не сдержал смешка и получил от Триши пинок под столом. Потом мне пригрозил пальцем отец, так что я продолжил заниматься своей едой, напоследок закатив глаза. — В понедельник и среду сразу после уроков, — с напускной невозмутимостью продолжила сестра. — И я также хочу в литературный клуб. Он тоже в понедельник, после живописи, мы встречаемся раз в… Тришу перебил мой телефон, напоминающий о необходимости как можно скорее выйти из дома и дойти до места, куда прибывает автобус. — Мне пора, — сказал я, хватая рюкзак и относя тарелки в посудомоечную машину. — Мне очень жаль, что у Триши ротовая диарея. — Как жаль, что у тебя нет настоящей диареи! — возмутилась сестра. — Удачи в школе, козёл! — Оставь себе, тебе она понадобится, чтобы тебя не взяли в твои отстойные клубы, — я закончил с шутками, отбил ей пять и поспешил на выход. — Удачи в школе, чемпион, — горячо пожелал мне отец. — Тебе тоже с работой, — пробормотал я, поправляя лямки рюкзака. — Сегодня никого не приводи домой! — вслед мне крикнула мама. — Мы любим тебя, сынок! — Боже, — тихо пробубнил я, выдыхая смущение. Вообще-то, мне была нужна удача, от которой я так легко отказался. Много, много удачи. По дороге на остановку я продолжал пытаться убедить себя в том, что это какая-нибудь стандартная проверка, или, что если я разберусь с Картманом, то он удалит ёбаный Твит и напишет мне сердечное извинение. Кроме него на той вечеринке были и другие люди, они же не все были накурены до беспамятства, даже я, куривший больше всех, прекрасно помнил, что там произошло, что я говорил и как на это реагировали. Кто-то ведь точно должен понимать, что это ложь! Никто в своём уме не поверит ему. Может быть, кто-то уже написал опровержение, а я просто не знаю об этом? Я должен буду подписаться на аккаунты других ребят… На остановке стояла Бебе, лениво надувая пузыри из жвачки. Я не рассчитывал, что кто-либо ещё живёт в моём районе, поэтому на секунду остановился, без выражения смотря на неё. Она меня не видела, просто стояла и смотрела в никуда, ожидая транспорта. — Привет, — сказал я спокойно, когда подошёл ближе. Бебе не ответила, демонстрируя мне уровень своего мастерства. Мастерства делать вид, будто людей не существует. — Эй, — сказал я тогда. — Ведь ты знаешь, что этот пост — враньё от первого до последнего слова. Зачем тогда вы все делаете вид, что это правда? Она посмотрела на меня. На самом деле это была всего тень взгляда, прежде чем Бебе снова перевела его в какую-то точку на той стороне дороги. — Отлично, — негромко сказал я со смесью раздражения и сарказма. Я был разочарован, но точно не удивлён. — Здорово поговорили. Бебе хмыкнула, будто я забавно пошутил. Через пару минут приехал автобус, войдя в который, я не услышал ничего, кроме шёпота и звонкого смешка. Господи, надо мной никогда раньше не насмехались! Мне стало горячо в груди, и я крепко стиснул челюсти, игнорируя двух парней и группу девчонок, которые обсуждали меня. Существовал только один человек, с которым мне необходимо было разобраться, я не буду создавать себе репутацию несдержанного подонка, который лупит людей за веру в слухи.

***

До серии перерывов мне нечего было делать, кроме как равнодушно путешествовать от класса к классу, глупо пялясь в листочек, как идиот, который не сумел найти в первый день обучения никого, кто бы мог провести его к нужным кабинетам. Раз в пятнадцать минут я вспоминал о своих попытках подписаться на чей-нибудь Твиттер и проверял на часах успешность этого предприятия, раз за разом натыкаясь на игнорирование или отказ. У всех популярных ребят, кроме Ребекки и Диксона, чьи профили были почти пустыми, аккаунты были закрытыми, и я сидел в информационной изоляции, заводя себя чужими отказами ещё сильнее. Хуже стало на последнем модуле перед обедом. Озадаченный проблемами со своей репутацией, я и забыл о том, чьё место занимал на математике, так что мне потребовалось время, чтобы понять, почему парень сидит на моём месте и так пристально сверлит взглядом. Что ж, конечно это был тот самый футболист, чей стол я занял вчера. И он явно не страдал от затяжной болезни, но я не успел начать формировать на его счёт подозрения, потому что у меня состоялся первый полноценный диалог за день. Следующего содержания: — Чего вылупился, придурок? Ты и так сделал моё место достаточно заразным, мне пришлось просить вымыть его с хлоркой. Вали на другое. — У меня нет СПИДа, мудак, — огрызнулся я. — Я сказал тебе пересесть, — выкатил челюсть Диксон. — Вали, я не хочу пачкать кулаки твоей кровью. Тогда я посмотрел на Ребекку. Настойчиво, долго. Она украдкой глянула на меня, тут же уставившись куда-то на ворот куртки Брэда, будто он разговаривал с призраком, которого видел только один, и это было совершенно обычное дело. Я перевёл взгляд на Венди. Она вчера даже не прикасалась к траве. — Венди? — спросил я. Она писала что-то в тетради. Увлечённо. — Венди, — позвал я твёрже. — Ты можешь просто сесть? — раздражённо спросила она, подняв на меня взгляд. — Это место Брэда Диксона, он имеет на него намного больше прав, чем ты, разве нет? Ого, вот так? Я поднял брови, но ничего не ответил, молча пройдя к месту у шкафчика с пособиями. — Не сюда! — бросил мне в спину Диксон. — Я не собираюсь учиться по заразным пособиям. — Ну так сдохни от СПИДа, гандон, — вспылил я, опускаясь задницей на стул с такой силой, что он загрохотал. — Ты что сказал?! — Я сказал, сдохни от СПИДа, мудак. — Доброе утро! Как приятно начать его новой заметкой в личном деле Крэйга Такера, — входя в класс, поприветствовал нас учитель. — А теперь злой парень сделает пару дыхательных упражнений и приготовится изучать алгебру, а не достигать мастерства в разведении драк. Да пошло оно всё на хрен. Я сжал и разжал кулаки, зло выложив на парту свои учебные принадлежности.

***

Шёл к кафетерию я, как безумец, ослеплённый злобой достаточно, чтобы ничего вокруг не замечать и никого не слушать. Я настолько завёлся, что понятия не имел, чего ожидать от себя, когда, наконец, увижу Эрика Картмана, но сомнений в том, что совсем скоро может состояться моя первая настоящая драка, у меня оставалось всё меньше и меньше. Свет витринных окон, выходящих на задний двор школы, ослепил меня: сегодня было солнечно и мило, будто весь мир радовался, насмехаясь надо мной вместе со всей этой сраной школой. Я моргнул, тоже яростно, потому что именно так я совершал все свои действия, за полдня наслушавшись шёпота и унижений на десятилетие вперёд. Главный источник всех моих проблем сидел с девчонками, и без всякой конкретной причины этот факт взбесил меня ещё сильнее. Как будто он был настолько привлекателен и интересен, что находиться с ним за одним столом было особенной честью. Я придумал план. Он был не особенно хитрым, скорее даже наоборот: прямым, как палка, нахальным и вызывающим, потому что против сильных противников играют не по их правилам. Против них используют своё самое серьёзное оружие, и я планировал въебать по Картману своим невозмутимым нахальством так, чтобы у него желчь вскипела. Я не жертва. И не стану принимать это, как должное. Пусть я платил эту цену за своё враньё, мне не казалось, что оно было таким уж страшным или сильно кому-то вредило, чтобы отвечать мне травлей. Схватив поднос, я обошёл очередь, по пути выхватив салат из-под носа парня, у которого со мной была куча общих занятий, и от которого пахло кондиционером для одежды или хренью для смягчения ткани так, будто он носил всё это в карманах или обмазывался вместо одеколона. Парень ничего мне не сказал, а я и вовсе забыл про него, потому что, грохнув тарелку о поднос, направился к столу. Места там были заняты под завязку, но я не расстроился. — Приятного аппетита, леди, — сказал я невозмутимо, пихая задницей Энни. — Отлично выглядишь, — добавил я. Девчонки завизжали и отскочили от меня, как от прокажённого, разбежавшись. Нас за столом осталось четверо: я, с ответной невозмутимостью жрущий панини Картман, а также две девушки, сидящие с его стороны стола. Времени у меня было немного: сейчас из меня придут выбивать дерьмо чьи-нибудь бойфренды. — Зачем ты написал это про меня? — спросил я прямо. — Что конкретно? — деловито уточнил ублюдок, покрутив в руках свою еду так, будто пробовал великолепный деликатес и собирался оценить все возможные его качества, в том числе и эстетические. — Что у меня СПИД. И что я сосал троим парням. — Я не утверждал, что у тебя СПИД, — почти с лаской поправил меня Картман. — Просто предположил, ведь ты участвовал в групповом сексе. Это же так? Я бросил короткий взгляд в сторону любопытно прислушавшихся девчонок и нехотя согласился: — Так. Но это не значит, что у меня СПИД. Дерьмо, я не сосал троим парням! Ценитель углеводов утрированно сделал вид, что собирается откусить от панини очередной кусок, но я схватил его за запястье и требовательно на него вылупился. Пусть при них скажет, что наврал. Наконец, Картман посмотрел на меня. — Ты можешь это доказать? — спросил он меня. — Рассказ о твоих достижениях слышало немало ребят. И все они, кроме тебя, почему-то считают, что то, что я написал, — правда. Ты можешь доказать мне и остальным, что я ошибся? Я молчал. Продолжал пялиться на него с видом самого злого и правого, потому что мне нечего было больше сделать, нечем крыть. Единственная правда в этой истории заключается в том, что я наврал. Я никак не мог доказать ни ему, ни кому-то другому, что у меня был групповой секс именно на тех условиях, которые я изложил. — Как ты представляешь это себе, идиот? — наконец, ответил я. — Хочешь, чтобы я попросил кучу людей признаться в том, что они занимались со мной групповым сексом? И рассказать, как именно? — Нет состава, — пожал плечами Картман, дёрнув рукой в требовании отпустить его, — нет и преступления. Я взбесился. Снова. Свободной рукой вырвав у него из пальцев еду, я смачно, от всей души плюнул на хлеб и впечатал украшенный моими слюнями деликатес прямо в приоткрытый рот обескураженного сплетника. — Добро пожаловать в мир СПИДа, мудак, — зарычал я, вставая из-за стола. И пусть от этого нельзя было бы заразиться, даже будь я болен, всё равно. Плевать, зато это было мерзко. Начался безумный шум, крик поднялся и накрыл кафетерий волной. Девчонки принялись на меня орать, Картман плевался. Я собирался уйти, но стоило мне развернуться, как в лицо мне полетел кулак Брэда Диксона, знатно наточившего на меня зубы ещё на алгебре. Я увернулся в последний момент, зато в следующий — апперкотом получил в солнечное сплетение. Я много думал о том, как будет ощущаться, если мне придётся подраться, но даже в самых смелых фантазиях не мог вообразить, что это будет так больно. Я схватился за живот, беззвучно захрипев и согнувшись. Пока я был оглушён, отплевался Картман и, оттолкнув Диксона, легко, будто пластиковый манекен, опрокинул меня на пол толчком и подсечкой. Я упал на плитку, сжался, сознание яростно требовало убежать прочь или дать сдачи, но не могло собрать себя в кучу. Вдохнуть я тоже не мог… — Что здесь творится?! — раздался чей-то ор. — Картман, Диксон, выговор! Это кто? — Крэйг Такер, — просипел я, разгибаясь, поднимая корпус на руках, дрожащих в локтевом суставе. Какой позор. — Выговор! — нанёс последний удар коридорный каратель, следящий за дисциплиной. — Да пошёл ты, — хрипло сообщил я своё мнение по поводу нового наказания. А потом насилу сделал вдох и, шатаясь от дезориентации, убрался прочь. Аргументов у меня больше не осталось, я наполучал тумаков, и мне ничего больше не оставалось. Только уйти, приняв поражение. И вот, выровняв походку и дыхание только на середине пути, я добрался до стадиона, занял место в верхнем ряду пустых трибун и бездумно посмотрел на светлый, голубой горизонт. Отстранённо, почти апатично я подумал о том, как разозлится отец, когда узнает, во что я успел за два дня превратить своё личное дело. Драка, угрозы заразить одноклассника СПИДом… а сейчас я мог получить ещё и штраф за курение на территории школы, но мне было плевать. Я был опустошён, всё ещё зол, голоден, но… просто сидел и курил, хотя никогда раньше не делал этого без компании. Из-за первой за три прошедших летних месяца дозы никотина голова начала кружиться. От мыслей в ней было пусто. Вообще ни одной. Видимо, побеспокоившись о том, чтобы мне не было совсем уж грустно и одиноко, Картман подсуетился и одарил меня новым подарком. Я уже заранее знал, какого он будет содержания, когда дисплей часов загорелся. Так как я не был внутри школьных стен, достал телефон и посмотрел на оповещение о новом Твите. Новый Твит от @ETCSHS Крэйг Такер подтвердил, чт… Я заблокировал экран, снова уставившись в небо.

***

Мне выпал невероятный шанс проснуться за десять минут до звонка будильника, потому что, подложив во сне под живот смятое одеяло, я вдавил его в поставленный синяк, и был вознаграждён вспышкой такой внезапной и острой боли, что тут же открыл глаза. Сев на кровати, я задрал футболку и посмотрел на жёлто-фиолетовое пятно диаметром чуть пошире здорового кулака Диксона прямо в центре груди. Воспоминание о позорной драке не принесло мне ничего, кроме мгновенно испортившегося настроения. Ещё больше оно испортилось, когда я вспомнил, что вчера не спустился ужинать. Потому что спал, от стресса вырубившись сразу, как сделал домашнее задание. Мне, возможно, предстояло ответить на несколько неприятных вопросов, а значит, новое враньё. Закончив с утренними процедурами, я спустился вниз. Мой отец напряжённо глядел на поджаривающиеся яйца, держа наготове лопатку. Мама заметила меня первой, потому что ставила на стол посуду и не была увлечена борьбой с богатой белком пищей. — Доброе утро, — сказала она, вопросительно на меня посмотрев. Отец на секунду оторвался от яиц, но потом снова повернулся к ним. — Что-то вчера случилось? — Я устал на тренировке, — соврал я. — У команды очень серьёзный тренер. Мама ответила не сразу. Какое-то время она пристально смотрела мне в лицо, выискивая на нём какие-то сигналы, но держать бесстрастное выражение было нашим общим, семейным талантом, так что она отступила. — Ты не справился? Тебя ругали или что-то ещё? — продолжив заниматься посудой, спросила она мягче. — Ну, я точно не был звездой на поле, но это и не было ужасным, — бросив рюкзак у стула, я сел на своё место и подождал в неподвижности, пока пройдёт тупая боль в животе и груди. Дерьмо, ощущения от этого синяка были такие, будто он проявляется и на спине тоже, насквозь пробив мне всю грудную клетку. — Как машина? — Не понравилась, — ответила мама, оборачиваясь, чтобы узнать, как дела у отца. — Думаю, тут уже всё готово. — Я дожариваю бекон, — сосредоточенно пробубнил отец, но плиту выключил. — Трише не пора просыпаться? — Нет, это Крэйг сегодня ранняя пташка, — улыбнулась мама, растрепав мне волосы по пути к холодильнику. — Не переживай, ты сильный парень, Крэйг, у тебя с футболом всё получится. Она достала сок и поставила кувшин около меня. Я молча наполнил свой стакан и стакан сестры, потом передвинул сок ближе к месту своего отца и сменил тему. — Ну, а с работой что? — Успех! — воодушевился папа, с кряхтением укладывая на стол подставку под сковородку, а потом и её саму. — Твоя мама гоняла меня по вопросам целую неделю, так что теперь и я при работе. Я протянул ему кулак, и он отбил по нему, потом подло схватив меня за запястье и дёрнув на себя, чтобы стукнуться плечами и крепко меня приобнять. Я выпучил глаза куда-то ему в рубашку, терпя очередную болезненную вспышку, но хлопнул его по спине, чтобы не показаться говнюком. Отец отстоял двухмесячную очередь, ожидая набора сотрудников, а потом месяц проходил стажировку, чтобы, наконец, пройти нормальное собеседование и устроиться менеджером. Как человек, до знакомства с моей мамой занимавшийся лишь ремонтом автомобилей, он больше многих заслужил свои поздравления. — Больше денег — больше счастья, — подмигнул мне счастливый родитель, садясь на своё место. — А с машиной обвал. Завтра поедем смотреть другую. Я подумал: ну и к чёрту эту сраную школу. То, что у меня там были проблемы, не означало, что вся моя жизнь должна быть сосредоточена вокруг них. Пусть хотя бы малая её часть будет про хорошее. — Я с тобой, — вызвался я. Мой отец пожал плечами и кивнул, легко соглашаясь на моё предложение. Из своей комнаты вышла Триша, тут же безраздельно завладев родительским вниманием. До выхода из дома оставалось десять минут, и ещё никогда за всю свою жизнь я не хотел уметь останавливать время сильнее, чем сейчас.

***

Пока я сидел на статистике, без осмысления записывая за преподавателем материал, мне в голову пришёл рискованный последний шанс, который, если исключить всю его абсурдность, вполне мог бы сработать. Футбол. Футбол мог мне помочь, потому что я играл неплохо. И не парням решать, буду я в команде или нет, а тренеру, так что подойти и выяснить расписание тренировок я должен был обязательно. Во время перерыва я проигнорировал существование кафетерия и просыпающийся голод, решив, что лучше потрачу время на выяснение деталей до продолжения занятий, чем после них, минимизировав свой шанс столкнуться с кем-то из команды… Боже, я был жалок. Сейчас я занимался тем, что прятался от своих агрессоров, и единственное, что могло меня удержать от вспышки злости по отношению к самому себе, была сомнительная мысль о том, что я делаю это для того, чтобы выносить план. Найти почву под ногами. Я пока не думал, каким образом должен буду играть в командную игру с парнями, которые мечтают уничтожить меня, но, если буду играть хорошо и не спускать им агрессию в свою сторону, они ведь должны рано или поздно понять, что я играю по их правилам? У них просто не останется причин продолжать эту нелепую бутафорию. Я постучал в кабинет. Оттуда мне в ответ пробасил резкий, отрывистый голос: — Войди! Так я и сделал. Без особого расшаркивания пройдя в помещение, где трое тренеров занимались обедом, я сел на отставленный в сторону стул, по всей видимости, именно для посещающих тренерскую учеников и предназначенный, а потом спросил: — Можно мне расписание тренировок? Я Крэйг Такер, приходил два дня назад. — Ты не в команде. Тебя не взяли, — огорошил меня тренер, отложив столовые приборы и развернувшись ко мне на крутящемся стуле. Его коллеги молча наблюдали за нашим диалогом, а я пытался уложить в голове то, что услышал. — Почему? — глубокомысленно поинтересовался я. — Потому что мы нашли парней талантливее. — И в чём они талантливее? — продолжал допрос я. Цеплялся за соломинку, как последний идиот. Тренер выставил передо мной раскрытую ладонь и принялся унизительно загибать пальцы. — Умение давать длинные пасы. Умение давать короткие пасы. Манёвренность. Они крепче. Они хитрее. Наконец, — мне в лицо устремлялся уже целый кулак, обещающий пришествие самого веского аргумента. — Если им со всей силы вот таким кулаком врезать по зубам, они не перезаражают мне весь ста… — Нет у меня СПИДа, да ёб же твою мать! — вспылил я, вскакивая со стула. — Сядь! — рявкнул мне в ответ тренер, и я тут же опустился обратно, выкатив челюсть и начав сверлить его упрямым взглядом. — Заметка! Блять. Я поднялся с места, на которое только что сел и, полный бессильной ярости, вышел из кабинета, проконтролировав, чтобы дверь была закрыта тихо, а не с такой громкостью, которая бы выдала истинную силу моего бешенства. Пока эта злая волна куда-то меня несла, я подошёл к стенду с записью на внеклассные занятия и упрямо вперился в него взглядом. Волейбол. Бейсбол. Да плевать, куда! Выбрав последнее, я скинул лямку рюкзака движением плеча, поймал её предплечьем и закопался внутри, пытаясь найти ручку. Криво и зло написав своё имя, я поставил в конце вескую точку, проткнувшую листочек и пробковую доску, и только тогда моя упрямая агрессия начала утихать. Не все же вокруг такие сраные придурки, как этот тренер и его мастаки разбивать кулаком рожу другим игрокам? В бейсболе мой физический контакт с товарищами по команде будет минимален, так что, даже будь у меня грёбаный СПИД, никто бы уже не смог использовать это, как основание для отказа. — Эй! Эй, стой! Я обернулся. Не успел я отойти на десять метров от стенда, как меня кто-то очень серьёзным голосом окликнул. Позвавшим был высокий парень, которому стоило бы внимательнее относиться к своим прыщам и растительности на лице. — Убери своё имя, пожалуйста, — попросил он вежливо. — Чего? — не понял я. — Зачеркни, — повторил он. — Мы делаем перенабор в этом году, полный, чтобы повысить процент выигрываемых матчей. В прошлые два года мы только проигрывали, и… — Я хорошо играю в бейсбол, — надавил я. На самом деле, я не был придурком и понимал, о чём конкретно он говорит, но почему-то, не знаю, для чего, хотел, чтобы он произнёс это вслух. Чтобы вслух подтвердил, что не хочет, чтобы я пробовался в команду, потому что это испортит им репутацию. — Ну, это будет нехорошо для нас, — парень беспомощно развёл руками. — Как тебя зовут? — Джеймс. — Слушай, Джеймс, — начал наступать я. — Репутация твоей сраной команды должна зависеть от качества игры, а не от сраных сплетен про игроков. Я не собираюсь зачёркивать своё имя и, если завтра увижу, что оно зачёркнуто, буду знать, что это сделал ты. Даже если ты этого и не делал. Ясно? — Не надо так сильно нервничать, — огрызнулся хранитель командной чести, но отступил. Я проводил его взглядом и задался вопросом, что вообще он там делал? Специально следил за стендом, чтобы выяснять, кто записывается? Если так, то бейсбольная команда действительно была для меня не самым удачным вариантом: у парней, похоже, всё было дерьмово. И поэтому я оставил своё имя и в приглашении прийти попробовать себя в волейболе тоже.

***

EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 3 spt. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool #SHS_12thgrade #SHS_losers #SHS_newbie [фото] Лол С этого началось моё утро. На фотографии был тот самый стенд, у которого я стоял вчера днём, ища какие-то лазейки для спасения. Моё имя было написано абсолютно во всех списках. В женском клубе. В союзе чёрных. В клубе помощи беженцам. Разумеется, в клубе для ЛГБТ-персон тоже. Литература. Живопись. Под ярким заголовком «ЧИРЛИДИНГ ЮЖНОЙ СТАРШЕЙ ШКОЛЫ» моё имя было написано трижды, блестящими разноцветными ручками. Этот идиотский удар я принял всё с той же вспышкой бессильной злости, но уже не такой сильной, как вчера. И тут же поругал себя за это смирение. Вот чем я точно не должен был заниматься, так это сбавлять обороты. Надо было что-то с этим делать, но точно не игнорировать. — Можно я возьму машину? — спросил я за завтраком у мамы. Раз они собирались ехать за автомобилем, то обязательно воспользуются такси сегодня. Мой отец тоже имел небольшой опыт вождения в большом городе, а для мамы наша безопасность была далеко не последней заботой, так что за рулём пока была только она. — Зачем? — удивилась она, переглянувшись с отцом. — Мне надо пораньше попасть в школу. Дела команды. Я забыл вчера сказать. Это враньё было хилым. Я никогда не забывал ни о чём предупреждать родителей, потому что таково было правило: организованность во всём. Никаких неожиданностей или необдуманных поступков. Они наверняка поняли, что я нечестен, но, о чём-то безмолвно друг с другом договорившись, не стали выпытывать у меня информацию. — Нет, Крэйг, я не могу позволить тебе ездить в Денвере без подготовки. Это совсем не то же самое, что в горном городке. Давай я лучше тебя подвезу. Оказавшись в школе на полчаса раньше, чем обычно, я хмуро принял позу у входа, без выражения всматриваясь в почти пустую парковку. Проходящие мимо ученики бросали на меня странные взгляды, не решаясь практиковаться в остроумии в одиночку. Мне было на них плевать: я ждал вполне определённых ребят и ни на что не отвлекался. Билли приехал примерно через десять минут. По-джентльменски открыв дверь Ребекке, он двинулся с ней в сторону школы. Заметив меня, они комично остановились. Вокруг не было больше никого, кто создавал бы им фон: самой обычной девчонке, пробившейся в популярную прослойку только благодаря смелым экспериментам с гардеробом, макияжем и причёской, и парню, на год младше меня, который держался на плаву по списку причин и того короче. Я отлепился от стены и пошёл им навстречу, хмуро остановившись на расстоянии, приемлемом для диалога. — И что, — спросил я, — мы теперь, типа, не друзья, да? — Чувак, — начал Билли, переглянувшись с Ребеккой. Таким голосом, как будто он мне сочувствует. Вот. Я зацепился за это. — Вы не верите в это, — сказал я твёрдо. — Ни ты, ни ты. Вы знаете, что я говорил совсем не то, что написано. Какого хуя? — А что мы должны сделать?! — возмутилась Ребекка. — Назови нам хоть одну причину защищать тебя? Я вот могу назвать тебе целую кучу причин, по которым нам стоит послать тебя на хуй прямо сейчас. А не слать — ни одной. — Ну, может, потому что это неправда? — спросил я почти с издёвкой. Какой абсурд, они в лицо заявляли мне, что играют в игры Картмана, потому что, раз его мнение авторитетное, он может говорить любой бред, с которым они согласятся. — Потому что вы, вроде, были милыми со мной в первый день? Ребекка готовилась огласить новое громкое заявление, но её остановил Билли, вытянув перед ней руку и без выражения глянув на меня. — Пошёл отсюда на хрен, Общий Доступ*, — сказал он мне, будто мы только начали диалог. — Не надо разговаривать со мной, я не хочу, чтобы ты преследовал меня, чтобы отсосать. Я не гомик. Не хочу, чтобы мой член оказался у тебя во рту. Я просто смотрел на него, не зная, какую эмоцию мне следует транслировать. Не зная даже, какую я должен испытывать. Он только что серьёзно сделал вид, будто не было никакого сочувствующего тона и расшаркиваний, начав диалог с чистого листа. — Просто пиздец, — заключил я равнодушно, разворачиваясь.

***

Никто не хотел сидеть со мной в обед. Я вошёл в кафетерий, и на меня тут же перевели взгляд почти все парни, представляющие из себя что-то большее, чем объект для унижений. Взгляды эти однозначно обещали мне муки в местном отделении травматологии, а также новый набор заметок в личном деле, и… я просто ушёл. Мой обед проходил на пустом стадионе, где я смотрел в никуда и жевал свою еду, не ощущая ни вкуса, ни сытости. С неба мерзко, негусто капало, было влажно, противно и серо.