Лузер

Они растопчут всё, что тебе дорого, Порвут на части твои стремления, И ты станешь винтиком, обслуживающим машину убийств.

Я не преуспел. У меня на это не было ни шанса. В полной тишине Твик вёз меня по пробкам, изо всех сил стараясь хоть немного исправить положение. Мы напряжённо молчали и пялились на дорогу ровно до тех пор, пока на часах не возникла фатальная цифра шесть. — Всё, — сказал я, скрывая обречённость за напускным смирением. — Расслабься, красавчик. Теперь уже можно не спешить. — Лучше почистить зубы тридцать секунд, чем вообще не чистить, — возразил Твик, упрямо вертя головой, видимо, в надежде, что внезапно Бог пошлёт нам третий ряд и мы сможем проехать остаток пути быстро. Но Бог не спешил ничего нам дарить, и Твику пришлось смириться, тревожно уставившись в стоящую впереди машину. — Твои родители будут считать, что я ужасный человек. Что я плохо на тебя… Я не хотел демонстрировать Твику никаких сомнительных жестов, но ничего не смог с собой поделать и рассмеялся. — Чушь, — улыбнулся я. — Поверь мне, они не строят иллюзий по поводу моей законопослушности, так что получу только я: не только за нарушение домашнего ареста, но ещё и за то, что втянул в это тебя и сестру. — Сестру? — я кивнул. — Чёрт… что они могут тебе сделать? — спросил Твик таким голосом, будто всерьёз переживал, останусь ли я цел. — Я получу трекер — это точно. — Ты серьёзно?! — удивился Твик. — В смысле, я тогда не всерьёз говорил про трекер… Твой домашний арест — это что-то, связанное с полицией?.. Боже, о чём я только думал, позволяя тебе приезжать… — Нет, — я остановил его фантазию. — Это немного другое. Мои родители не отслеживают мой телефон, так как это странно, и я легко могу их обмануть, поэтому у нас есть на такие случаи браслет. Просто до сих пор мы им никогда не пользовались. Я притих, ощутив, как на меня набрасывается стыд. Трекер висел над нами с Тришей, как Дамоклов меч, который отрубит нам голову, если мы обнаглеем настолько, чтобы игнорировать наказание. Естественно, я и раньше нарушал свои аресты, но в том, что происходило сейчас, было слишком много нюансов. Во-первых, повод для наказания был слишком серьёзен — никогда раньше меня не наказывали за враньё и угон машины. И, кроме того, я никогда раньше не попадался, нарушая. В общем, на этот раз меня ждали серьёзные неприятности. Твик напряжённо затих, не успокоенный моими объяснениями. Не зная, что ещё сказать, чтобы не оставлять висящее в воздухе ощущение вины и проблем, я пожал плечами и уверенно произнёс: — Я не жалею, что влип. Это того стоило. Теперь Твик слегка улыбнулся, тоже пожимая плечами и не отвечая на это ничего. В конце концов, то, что я натворил, уже не отменишь, так что мне остаётся лишь пытаться искать в этом плюсы. На подъездной дорожке моего дома мы были в шесть двадцать. Твик не стал глушить мотор, и это значило, что встречать ураган я буду в одиночестве. Я не винил его и не обижался: мне тоже хотелось бы произвести на родителей Твика хорошее первое впечатление, а не появиться им на глаза после того, как проигнорировал домашний арест бойфренда, чтобы вести себя как похотливое животное. — Пожалуйста, Крэйг, напиши мне, когда всё закончится, ладно? Я очень переживаю из-за того, что произошло, — прибито сказал Твик, смотря на свои руки, некрепко сжимающие руль. Успокаивая себя тем, что мои родители не такие звери, чтобы расправляться со мной, я кивнул и потянулся к нему, чтобы поцеловать на прощание. Твик очень драматизировал, но это не было удивительным: что-то мне подсказывало, что он всю жизнь был более, чем послушным ребёнком, которому и в голову не могло прийти встать перед родителями в подобную позу. Ему было сложно представить себя на моём месте, вот он и воображал худшее. — В крайнем случае ты пришлёшь цветы мне в больницу, хорошо? — спросил я шёпотом, а потом улыбнулся и вышел из машины, обречённо направившись в сторону дома. Момент встречи с последствиями я оттягивать не старался. Мои родители прекрасно слышали, как подъехала машина, и они явно не поверят в версию Триши о продлёнке и проблемах в школе. Потому что никакая сраная продлёнка не может длиться до шести вечера. Я открыл дверь, снял куртку и прошёл в гостиную, где меня уже ждала вся моя семья. Что ж, я появился. И по какой-то причине серьёзное выражение на лице моей матери медленно сменилось на недоумение такой силы, какого я не видел уже давно. Я перевёл взгляд на отца, но тот и вовсе глядел на меня, приоткрыв рот и не моргая. — Что со мной не так? — поинтересовался я, стараясь звучать не очень нахальным и очень раскаивающимся. — Я хотела бы знать, — ответила смущённо мама. — Ты упал в каменный уголь?.. О, чёрт! Я в ужасе потёр руками у себя под глазами, и на тыльной стороне ладоней остались чёрные разводы. Сраный макияж ревендж-эры*, я так испугался за свою жизнь, что позабыл о том, в каком виде мы с Твиком проводили время у него дома! — Это… — пробубнил я, смотря на свои руки с таким выражением, будто они мне не принадлежали. Что, «это»? Какие слова я вообще мог найти для того, чтобы объясниться? — Застегни ширинку, — вставил своё слово отец, и моё лицо залило краской. Впервые в жизни я смутился настолько сильно, что не мог найти ни одного повода защищаться и оправдывать свои поступки. Мои родители, должно быть, считают, что я полный идиот. Вдруг Триша вскочила с места, и я оторвался от попыток стереть лак для ногтей пальцами (у меня ничего не выходило). Она крайне пристально смотрела на меня, не двигаясь в своём сосредоточении… — Так-так, ну и кто же твой бойфренд, Джерард Уэй? — догадливо спросила она, приняв позу страшно гордого собой человека. — Я требую объяснений, — напомнила о своём присутствии мама. — Крэйг влюбился в фрика, — объяснила Триша с видом знатока. — Тут и угадывать нечего! Не в силах смущаться ещё больше, я пожал плечами. Счастливая своей правоте, Триша запрыгала на месте, хлопая в ладоши и тихо повизгивая. Что ж, пусть она порадуется: судя по крайне невпечатлённым лицам моих родителей, мне такая возможность выпадет ещё нескоро. — Простите, — пробубнил я виновато. — Я соврал и после школы поехал к… бойфренду. У него сломался, типа, виниловый проигрыватель… в смысле… Мой отец устало схватился за лоб и медленно покачал головой. — Тебе стоило лучше поработать над выдуманной историей, — сказал он смирённо. — Крэйг, мы с мамой рады, что ты смог наладить отношения с тем парнем, которого ты обидел… или с каким-то другим, потому что я не знаю, о ком тут речь, но никакие радости жизни не дают тебе права нарушать домашний арест. Моя мама согласно кивнула, а я подавил в себе желание доказывать, что не вру. В смысле… да, про виниловый проигрыватель — это и правда звучит нелепо. Дерьмо. Мои родители теперь точно считают, будто я поехал к нему только для того, чтобы с ним трахаться, потому что счёл это занятие намного более важным, чем заслуженный домашний арест. — Макияж, конечно, странный, — не смогла сдержать улыбки мама, но быстро подавила в себе все эмоции в угоду воспитательным мотивам. Это было бесполезно: я уже всё видел, поэтому задумчиво улыбнулся в пол. — Я покажу тебе, что за макияж! — воодушевлённо заявила Триша. — Это важная часть ритуала, — с расстановкой объясняла она. — Крэйг хорошо постарался, чтобы завоевать чужое сердце. — Это всё здорово, — прервала её мама. — Но сейчас Крэйг получит браслет, а потом смоет свой красивый и очень важный макияж, после чего отправится убирать во дворе листья. Ты понял нас? — Да, мэм, — кивнул я, подходя к ней и протягивая руку. Мама достала из кармана трекер: аккуратный браслет, похожий на умные часы, а потом застегнула на моём запястье. — И запомни, Крэйг, что это — последнее предупреждение. Если ты продолжишь вести себя подобным образом, мы с отцом разозлимся на тебя по-настоящему. Ясно? Я кивнул. — Хорошо, — добавила мама. — Ты знаешь правила? — Знаю, — кисло отозвался я. — Я появляюсь дома сразу после школы. Я не снимаю браслет. И я схожу с маршрута дом-школа только в ситуациях, когда моей жизни и здоровью что-то угрожает. — Отлично. Иди умывайся. Чувствуя себя полнейшим идиотом, я с облегчением отправился исполнять её указания. Мне и самому хотелось как можно скорее избавиться от доказательств того, насколько специфично мы с Твиком проводим совместно время, потому что… первое впечатление? Бог знает, какую картинку нарисовали себе в голове мои родители. А уж учитывая то, сколько вещей сейчас расскажет им Триша и сколько покажет фотографий, думаю, это вовсе не успокоит ни мать, ни отца. Скорее наоборот. Ну, я бы напрягся, если бы мой сын накрасил ногти, подражая парню с серьёзными проблемами… Блять! Я остановился на середине лестницы. Сердце застучало быстрее, предвкушая новую волну унижений. Не сумев собраться с силами, я продолжил путь наверх и сперва хорошо вымылся в душе, уповая на последнюю надежду, будто лак смывается под горячей водой. Конечно, он не смывался. Так что я переоделся и спустился, найдя своего отца сидящим в кресле и сосредоточенно глядящим в телефон. — Пап, — сказал я неестественно тихо. Мой отец тут же отреагировал на нетипичные интонации, отложив телефон на стол и внимательно на меня посмотрев. Я помолчал. Потом произнёс внезапно ставшим твёрже от злобы на судьбу голосом. — А как смыть лак с ногтей? Водой не отмывается. Мой отец поморгал. Я поморгал своему отцу. С кряхтением поднявшись с кресла, папа подошёл ко мне и обнял, крепко похлопав по плечу. — Пойдём бензином тебе пальцы потрём, горе моё, — с тщательно укрываемой за бодрым тоном нежностью сказал он, отправившись спасать меня в гараж. Если честно, я был ему очень благодарен. Я заявил о своей ориентации не самым лучшим способом и встретился с вполне предсказуемой реакцией, но с тех пор отец больше ни разу не упоминал, будто у него с этим какие-то проблемы. Я верил в то, что для него это ничего такого особенного не значит, и, думаю, мне стоит быть ему за это по-настоящему благодарным. Мама, в конце концов, права: он вырос в очень консервативном обществе, и, посмотрите. Ведёт своего сына в гараж, чтобы помогать ему смывать с ногтей чёрный лак. В нашем гараже был полнейший порядок и не содержалось никакого хлама. Он не был местом, предназначенным для тусовок, и я не думаю, что что-то такое когда-нибудь подразумевалось, поэтому, в отличие от гаража Твиков, в нашем невозможно было найти хлам, ни для чего не нужные коробки или, там, диваны. Здесь был всего один стул, ждущий своего часа возле стола с паяльником, и этот-то стул отец и взял, чтобы поставить перед водительской дверью своей машины. Потом он открыл её и жестом предложил мне сесть. Я и сам вполне мог бы справиться с бензином, но не стал спорить, изо всех сил стараясь заслужить прощение за проступок. Что бы ни захотел сейчас делать отец, пусть делает это как хочет: моё дело было сидеть и не возражать. Отец поставил бензин у своих ног, намочив им предварительно чистую тряпку, а потом я протянул ему руку, и он начал старательно оттирать мой большой палец. Бензин с лаком справлялся намного лучше воды. И вот так я был спасён от участи стать ещё большим придурком в школе. — Вот что, — не отрываясь от своего занятия, сказал отец. — Мы с мамой и Тришей немного поболтали. Я ничего особенно из этого разговора не понял, поэтому давай-ка ты мне расскажи, что это за парень такой. Всё моё смущение закончилось ещё в гостиной, поэтому я согласно помычал и ответил честно: — Его зовут Твик. Он посещает практически все занятия, которые посещаю я. Думаю, что мы будем поступать в одни и те же учебные заведения, потому что он вроде как заинтересован в том, чтобы продолжать дело родителей. И он не фрик. Просто лузер. Я пытался починить его проигрыватель, чтобы понравиться ему. Потом мы просто музыку решили послушать, и оно всё, типа, как-то само собой случилось. Я про макияж. И про ширинку. Последняя череда признаний далась мне нелегко: я никогда раньше не говорил с родителями о тех, кто мне нравится, потому что не считал, будто нуждаюсь в советах. Твик был моим первым парнем, и теперь я почти не смущался ничего, что касалось взаимодействия с ним, но говорить об этом с отцом было без всякой на то причины неудобно. Но ему необходимо это знать, я так думаю. В этой семье всегда строго относились к людям, которые так или иначе нас касаются. Отцу потребовалось время, чтобы обдумать полученную информацию. Он замер и вовсе перестал тереть бензином мою руку, так что её защипало. — Ладно, — задумчиво ответил он, продолжив своё дело. — Твик, значит. Что у них за дело? Какой он? — Да, обычный, — ответил я сперва на последний вопрос, но потом оборвал сам себя. Обычный. Нет уж, он был каким угодно, но точно не обычным. — Он очень сложный, — исправился я. — Я иногда чувствую себя тупым рядом с ним. Он, ну, не особенно высокий и довольно беспокойный. Я думаю, он может постоять за себя, но ему это тяжело даётся, потому что он достаточно трусливый. Я не был уверен в том, что использовал нужное слово. Это было скорее не трусостью, а… я понятия не имел, как это назвать, но это вписывалось в картину его беспокойного состояния. — Он бережёт себя, но иногда срывается, — добавил я. Отец просто сидел и тёр мои пальцы, прямо сейчас заканчивая с мизинцем. Я заткнулся, чтобы понять, какие он испытывает по поводу моего рассказа чувства, но не уверен, что уловил это верно. Он не выглядел прямо очень довольным, но и разочарованным, кажется, тоже. — Дело? — напомнил мне отец. — А. У них кофейня. — Угу. Дай другую руку, — я выполнил просьбу. — Мы с мамой обсудили кое-что, так что сейчас я хочу, чтобы ты меня внимательно послушал, ладно? Я кивнул, а отец повторил мой жест, продолжив: — Учитывая обстоятельства твоего домашнего ареста, мы решили, что трекера будет достаточно. Мы не собираемся ни продлевать арест, ни давать тебе каких-то особенных заданий, кроме, разве что, листьев на заднем дворе, которые ждут тебя сегодня вечером. Так вот. Ты же в курсе, сколько тебе лет? Папа посмотрел мне в глаза, и мне оставалось только ответить ему тупым и бессмысленным взглядом человека, который ни на йоту не осознал, какой у вопроса был контекст. Хохотнув, мой отец пихнул меня локтем. — Тебе скоро восемнадцать, Крэйг. Мы запрещали тебе водить домой девчонок до шестнадцати, ты это помнишь? Тут уж я догадался. Продолжая смотреть отцу в глаза, я недоверчиво прищурился. — Твой домашний арест не предполагал изоляции. Если ты хочешь привести домой парня, то ты можешь это сделать в любое время, если, конечно, предупредишь нас заранее. К тому же, наверняка будут моменты, когда это будет не совсем уместно, но, в остальные дни и во всё то время, что нас нет дома, ты можешь звать друзей. Я не считаю, что мне необходимо читать тебе лекцию о сексе, учитывая то, в каком виде ты пришёл домой, но я только напомню тебе, что то, что парень не может забеременеть, не означает, будто ты не должен предохраняться по крайней мере пока не узнаешь, что он ничем не болен. Тебе это ясно? — Ты серьёзно сейчас говоришь, что я, типа, могу его сюда приводить? — я не мог поверить в то, что слышал. То есть… звучало-то это логично, но по какой-то нелепой причине я был твёрдо уверен в том, что не могу водить сюда парней. Оказывается, я мог. Чёрт, я мог привести Твика сюда в любой день или уговорить остаться на ночь… — Я говорю тебе об этом серьёзно, парень, — кивнул отец, заканчивая с моим мизинцем. — А теперь иди убирай листья.

***

Я убирался, как бешеный. Это была определённо не самая качественная уборка двора, но мне было наплевать. Мой отец только что дал мне зелёный свет на бойфренда, на возможность проводить с ним время и на сексуальную активность, что было, думаю, излишним жестом, но… очень родительским? Я не собирался просить у Твика никаких документов, потому что, пусть это и опрометчиво, но он мой первый парень, как и я для него, а кровь мы сдаём на медкомиссиях достаточно регулярно, чтобы мне не в чем было сомневаться. Единственный, кто был здесь под прицелом подозрений – так это я со всеми этими сплетнями про мой СПИД, но Твик, как и львиная доля школы, прекрасно осознавал, что это ложь. Так что я выбросил это из головы. Я мог приводить его домой. И собирался сделать это прямо завтра. Закончив с уборкой и нарушив своё табу, я выкурил две сигареты прежде чем подняться к себе и помыться снова. От чрезмерно утолённого никотинового голода меня затошнило, и закружилась голова, но я не придавал этому никакого значения, озабоченный куда более важными вещами: Твиком и всякими связанными с ним перспективами. Закончив с мытьём, я завалился на кровать и тут же ему позвонил. Твик ответил почти мгновенно: — С тобой всё в порядке? — взволнованно спросил он. Твик, вопреки обыкновению, сегодня говорил со мной не из-за стола: он тоже был на кровати. То есть, однажды мы уже общались таким образом, но чаще всего он предпочитал находиться за столом. Не знаю, зачем вообще обратил на это внимание. Сейчас в моей голове была такая каша. Я протянул руку с браслетом так, чтобы она попала в камеру. Твик прищурился, всматриваясь в мой новый аксессуар. — Это хорошо или плохо? — глухо спросил он. — Это отлично, — ответил я, нахально ему улыбнувшись. — Потому что мой отец сказал, что ты можешь приходить ко мне домой в любое время, если, конечно, хочешь. Твик поморгал, с долей испуга смотря на меня некоторое время. — Он же имел в виду не то, что он готов надрать мне задницу в любой день, ведь так? — уточнил он в шутку, но голос с головой выдал, насколько он нервничает. — Нет, крошка, — продолжал паясничать я, строя ему обольстительные выражения лица. Боже, какой же я всё-таки иногда бываю тупой. — Это значит, что, если ты хочешь, то мы можем завтра после школы поехать ко мне. У меня, конечно, нет винила. Но у меня есть хорошая стереосистема, кальян, пиво, кровать, домашний кинотеатр, большой монитор в комнате и, Боже, всё, что ты захочешь на все эти выходные. Я планирую занять всё то твоё время, которое ты мне позволишь. Ты как на это смотришь? Твик смотрел на это с ужасом: его лицо продолжало выражать напряжённую работу мысли, испуг, смущение, и он, определённо, тем или иным способом боролся с самим собой прямо сейчас. — Ты… — неуверенно начал он. — Крэйг… Ты правда хочешь увидеть меня и завтра? — Что? — обалдел я, выйдя из роли похотливого павлина, готового красоваться оперением до тех пор, пока я не получу хоть немного ответного флирта. — В каком смысле, хочу ли я? Я же тебе предлагаю, так что, конечно. Твик молчал. Он неподвижно уставился в каком-то неопределённом направлении и долго ничего мне не отвечал, прежде чем вызвавшим во мне странный трепет жестом положить ладонь на сердце и очень тихо выдохнуть: — Вау… Я… Извини, я не самый уверенный в себе парень, ладно? Я просто… Я не знал, что ты готов на… на что-то такое. — Это ничего, — глупой фразой ответил я. Она была явно неуместна и не выражала совсем ничего из того, что я пытался передать. В смысле, я теперь понял, что из нас двоих только я на эти отношения строил исключительно радужные перспективы… ну, такие, что строят любые подростки: чтобы было много секса, чтобы не было никаких проблем, чтобы было весело проводить время, и всё такое прочее. Для Твика это было, вероятно, сопряжено с несколько другими переживаниями, и, знаете, он имел на них право. Я не был с ним очень добр в начале учебного года, и нет ничего странного в том, что он всё ещё не может окончательно поверить, что для меня это, типа… не знаю, тоже имеет большое значение. В смысле, большее, чем возможность с кем-то спать или целоваться. Сейчас это было так. — Я не это хотел сказать, — всё-таки исправился я. — Я имею в виду, тебе не надо так думать, окей? Типа… ты мне нравишься. Ты знаешь это? — смутившись, я едва выдавил из себя это. Говорить такое кому-то было дикостью, и моё сердце в ужасе дрожало, не понимая, чего это я вдруг решил кому-то рассказать, как много всего тёплого и светлого к нему чувствую. — Я знаю это, — кивнул Твик, улыбнувшись и, наконец, посмотрев на меня. — Это… началось немного, ну… неожиданно для меня. Я ни на что не рассчитывал и не видел никаких намёков, так что… Извини, я занимаюсь полной ерундой и выдумываю всякую хрень. Спасибо. Ты тоже мне нравишься, Крэйг. И я рад, что с тобой всё в порядке. — Ну, мои руки пахнут бензином, я долго убирал листья на заднем дворе, и я не справился с отказом от курения, так что, не так уж я и в порядке, — я соскочил с темы. Не было и шанса, что я смогу продолжить говорить о своих чувствах хоть немного дольше, и это не убьёт меня. На сегодня откровений хватит. — Ты бросаешь курить? — удивился Твик. — Я слишком этим увлёкся. Раньше я курил, когда сам считал, что мне стоит, типа, контролировал это, а теперь я хочу курить почти всегда, как случается буквально хоть что-то. Типа, я встал раньше обычного — это повод покурить. Бачок сломался, и я уже думаю о том, как пойду покурить. Я правда не хотел, чтобы через пять лет у меня изо рта пахло этим странным запахом, который появляется из-за курения. И мне, определённо, не нужно, чтобы мой голос осип, потому что он и так достаточно низкий. В общем, я всерьёз хотел взяться за отказ от сложной привычки. — Ты собираешься это чем-нибудь заменить? И используешь что-то, что бы тебе помогало? Честно, я о таком даже не думал. Только о вейпе. — Я собираюсь перейти на вейп, — сказал я. — Я закажу его после того, как мы поговорим, но ничего больше я не пробовал. Мне почему-то не кажется, что я смогу отказаться от сигарет полностью, хотя я хотел бы. — Я в этом не специалист, но есть всякие пластыри или какие-то алгоритмы, когда ты тем или иным образом хвалишь себя за то, что не куришь некоторое время… Мы с Твиком потратили ещё минут сорок на то, чтобы обсудить сложные привычки друг друга, от курения перейдя на странную историю о кофеиновой зависимости, которая была у Твика в средней школе. Я был удивлён, потому что Твик представлялся мне настолько примерным парнем, что склонность к зависимостям была последней вещью, которую я о нём бы подумал. Так или иначе, у него был опыт прохождения через подобное, и я решил, что моя идея завязать с курением вполне осуществима с его помощью… И я должен быть честным: у меня в голове постоянно крутилась навязчивая мысль тем или иным образом подвести этот разговор к совместной мастурбации, но я никак не находил момента, чтобы хоть как-то перескочить на эту тему. В конечном счёте я смирился с тем, что эта идея провальная, как вдруг Твик внезапно замолчал и очень задумчиво уставился куда-то не в камеру. — Сегодня было… мне понравилось. В смысле, спасибо, что ты помог мне с проигрывателем и согласился, ну… на всё это. И потом… я никогда не думал, что могу так. Что это окажется так просто. — Ты строил какие-то особенные планы? — я тут же с голодом ухватился за поднятую тему. Мой голос стал ниже, а темп речи медленнее, потому что я мгновенно переключился. Твик на секунду перевёл на меня взгляд. Он был уязвимым и колким. Зрительный контакт, установленный через фронтальную камеру, не передавал всего, что было в его глазах, но самое важное я уловил. — Время от времени разные, — сказал он, подстраиваясь под мой темп речи. Когда Твик шептал и старательно проговаривал слова, они прекращали шипеть у него на языке. И то и то почему-то оказывало на меня странный будоражащий эффект. Думаю, потому что большинство часов в сутках я был абсолютно на все сто процентов погружён в него и наши отношения. У меня снова ускорилось сердце, у меня снова встал член. — Это было лучше или хуже того, что ты придумывал? — спросил я, спуская бельё и начиная себя трогать. Чёрт, я безнадёжный. — Всё, о чём я фантазировал, в отношении тебя, было… горячо, — подобрал слово Твик. — Ты себя… ты дрочишь, так ведь? — Блять, да, — сказал я, ни капли не смущённый тем, что делаю. — Если ты не присоединишься, я умру, Боже. Пожалуйста. Твик некоторое время молчал. Я перестал дрочить, прислушавшись к его дрожащему дыханию. Прошли бесконечные секунды, прежде чем он, тщательно скрывая смущение, ответил: — Я начал делать это намного раньше, Крэйг. Я не знал, как сказать тебе, что плохо слежу за разговором, потому что… потому что я смотрю на тебя и ничего не могу поделать. Блять, это было каким-то невероятным оружием против моей способности мыслить. Иногда я, разумеется, фантазировал и о секстинге, и о вот таких вот актах совместной мастурбации по телефону или видеосвязи, и в своих фантазиях я был грязным, горячим, многословным и, в целом, пиздец каким обольстительным паршивцем. Реальность была такова: я отчаянно дрочил, не в силах сказать больше ни слова, потому что всё то во мне, что ещё было способно мыслить, обратилось в слух. Я пытался не упустить ни одного рваного выдоха, который слышал из динамиков, и это без всякой конкретной причины так сильно меня возбуждало, что не прошло много времени, прежде чем я кончил, выпустив совсем недостойный стон. Я пытался сдерживаться, поэтому заскулил. Этот звук что-то сделал с Твиком, потому что, когда я открыл глаза и посмотрел на экран, он как раз выронил телефон из рук. Шум от падения неудачно смешался с теми звуками, которые он не сдержал, провалившись в свой оргазм. Боже, я был готов сойти с ума, поэтому отчаянно пялился в экран, с нетерпением дожидаясь момента, когда Твик придёт в себя. Ему потребовалось на это чуть больше минуты, а потом он поднял телефон и посмотрел на меня расфокусированным, сонным взглядом. Его лицо очень нечасто приобретало расслабленное выражение и я, не особенно хваля себя за то, что делаю, втихую сделал скриншот экрана. Пусть это просто побудет у меня. — Я… Я завтра приеду, ладно? Я, в смысле, я должен потратить время на уроки, а потом я приеду. — Ты останешься на ночь? — с надеждой спросил я. — Да, конечно. Да, я точно останусь, — растерянно, но пылко ответил Твик, закивав. — Боже, Крэйг, я хочу сделать глупость. Моё сердце снова начало колотиться, а глазам стало сухо от того, с каким напряжением я смотрел на него, не моргая. Даю сотню баксов, я выглядел как самый последний кретин. Мы замерли. Твик покачал головой через некоторое время, так и не сделав ничего такого. Он с дрожью выдохнул и просто сказал: — Спокойной ночи. Я буду ждать завтра. — Спокойной ночи, малыш, — ответил я незнакомым самому себе голосом. У меня были проблемы. Начиная отношения с Твиком, меньше всего на свете я предполагал, что меня так затянет. Но это случилось, и я потерял над своими чувствами контроль. Уверен, представляю, какую «глупость» он хотел мне сказать и побоялся. Боже, я просто не верю, что это происходит со мной: этот парень сходил из-за меня с ума, и я потихоньку начинал заниматься тем же самым в ответ.

***

Я едва сумел пережить школу. Мой мир сузился до одного человека и захлопнулся на нём, поэтому мы проводили вместе каждую свободную секунду. Мы не могли проявлять свои чувства в школе хоть каким-то образом, поэтому большую часть учебного дня просто сверлили друг друга полными напряжения взглядами и говорили друг с другом как кретины: произнося по слову в минуту. Моё внимание не могло рассеяться хоть немного больше, поэтому, мне стоит признать, исполнение обещаний, данных Клайду, нам с Твиком пришлось отложить, потому что мы были так сосредоточены друг на друге, что у нас просто не хватало сил отвлечься хоть на что-то другое или кого-то другого. После школы я, как мог, тщательно убрался в комнате, достал пиво, припомнил несколько фильмов из списка Бебе, которые годились для свиданий (хотя в нашем случае подошли бы и "Братья из Гримсби", потому что, я знаю, на фильм нам будет плевать), а потом, предупредив родителей о том, что, естественно, я тут же позвал своего парня провести со мной время на выходных, пристал к Трише. Вместе мы дожидались Твика, играя в плейстейшн, потому что в мире больше не было ни одной вещи, которая позволила бы мне выдержать эти несколько часов. Родители пообещали, что вернутся поздно, так что дом оставался в распоряжении нас троих как минимум до десяти часов вечернего времени. Триша поинтересовалась, не может ли она позвать своего парня, но я не оценил эту идею, так что, когда Твик написал, что скоро будет, она обижено ушла в свою комнату, выйдя лишь когда я открыл ему дверь. — Привет, — сказал я, улыбаясь ему улыбкой дебила. Твик смотрел на меня с немым восторгом и каплей неверия на самом дне своего зрачка. Некоторое время мы пялились друг на друга, а потом я поцеловал его. Естественно, Триша ждала именно этого момента, чтобы вмешаться, захлопав в ладоши и громко присвистнув. — Это Триша, — я оторвался от Твика и, закатив глаза, представил сестру. — Она будет вести себя, как тупица, потому что ей четырнадцать, и она завидует, что только я могу водить домой парней. Триша завозилась, ища оружие, и запустила в меня своей шапкой. Потом она оттеснила меня в сторону и оценивающе оглядела Твика, с растерянной улыбкой смотрящего на неё в ответ. — Хм, — она отклонилась немного назад, паясничая и делая вид, что оценивает костюм или картину, — ну, неплохо. Я ожидала, что у моего брата вкус похуже. У тебя есть чувство стиля, в отличие от Крэйга. Но твои волосы явно нуждаются в несколько других средствах ухода. И не надо лить на себя столько шампуня, у меня ощущение, что я знакомлюсь с флаконом кондиционера для белья… — Заткнись, идиотка, — не выдержал я, принявшись её щекотать. Триша отчаянно завизжала, брыкаясь и пытаясь расправиться со мной. — Отвали от меня! Крэйг! — веселье пропало из её голоса, и я выпустил её. Отдышавшись, она зло посмотрела на меня, а потом пнула в голень. — Я думала, что ты приведёшь домой сраного трансформера из участников "MCR", а ты привёл милого парня! Дай мне его рассмотреть. — Хотите, я сделаю вам кофе? — вставил Твик в образовавшуюся паузу. Я отвлёкся от сестры и жестом попросил его дать мне какую-нибудь свою сумку. — В этой вещи, — сказал он, передавая мне рюкзак. — Я отнесу наверх. Хочешь кофе, Триша? — Хочу кальян, — заныла она. — Ты получишь кофе, и я разрешу тебе болтать со своим бойфрендом по видеосвязи как хочешь громко. Триша расстроенно надула губы, но ей ничего не оставалось, кроме смирения. Наконец, я пропустил Твика в дом, оставив его на Тришу на некоторое время, которое я потратил, чтобы поставить нагреваться угли, найти какой-нибудь уместный плейлист и положить вещи Твика на свою кровать. Я ужасно нервничал, но это волнение уже не имело ничего общего со страхом не понравиться или сделать глупость. Я просто хотел, чтобы Триша как можно скорее утолила любопытство, и я мог бы остаться с Твиком наедине. Спустившись вниз, я застал Тришу и Твика на кухне. Твик принёс с собой небольшую кофемашину и капсулы, так что сейчас занимался тем, что объяснял Трише разницу между сортами и крепостью. Я бездумно присоединился к ним: помощь им не была необходима, а кофе я не любил, поэтому мне оставалось только доверить Твику выбирать. — Крэйг ненавидит кофе, кстати, — заметив моё появление, сообщила Триша. — Да ну? — Твик улыбнулся и приподнял брови: он совершенно точно перенял этот жест у меня, и он прекрасно сросся с его мимикой. — Он просто не умеет его пить. Тришу привела в восторг эта игривая дерзость, и она прокрутилась на месте, начав обмахиваться руками. — Дерзкий парень, — сказала она, угомонившись. — Просто потрясающе. Унижай Крэйга как можно чаще, он всё равно не заслуживает ничего другого. — А ты как думаешь, заслужила сегодня плевок в кофе? — с напускной злобой ответил я, заставив Тришу немного сбавить обороты. Разумеется, я не злился на неё всерьёз: ей было четырнадцать, и она просто хотела узнать о Твике как можно больше, чтобы завтра трепаться с подружками по поводу того, какой у её брата бойфренд. Я сам в четырнадцать занимался примерно чем-то подобным, обмусоливая во всех подробностях каждую образовавшуюся пару. Немного иным образом, наверное, но… особенной разницы в этих сплетнях не было. — Я достану печенье, — сказала она и убралась исполнять эту задачу. — Она шумная, — улыбнулся Твик, сосредоточенно вскрывая вторую капсулу. — Вообще на тебя не похожа. — Она очень похожа на маму, только пока что не особенно сдержанная. Если она возьмёт от нашей мамы немножко такого, ну… типа, чего-то от образа Бебе, знаешь… какой-то холодности и ощущения своего всемогущества, то это будет почти что копия. — А ты похож на отца? — Сам сделаешь выводы, — я пожал плечами. Мне оставалось только ждать дегустации, так что я сел за стол. Через минуту прибежала Триша, притащив из своей комнаты стратегический запас сладостей, употребление которых даже в малых дозах способно привести к гипогликемической коме. Именно поэтому сладости Триша прятала у себя. — Ты сегодня такая щедрая, — поиздевался я, неаккуратно вскрыв шоколад и разломав плитку на квадраты. — Чёрт! Я ненавижу, когда ты так делаешь! — пытаясь отнять у меня еду, возмутилась Триша. — Кому удобно брать из крошек?! — А кому удобно отрывать от плитки? — Да делай, что хочешь, придурок, — надулась сестра, подвинув остальные сладости к себе. Твик поставил кофе сначала перед Тришей, а потом принёс две другие чашки: свою и мою. Он подвинул свой стул почти вплотную к моему, а потом с расстановкой принялся… читать мне лекцию о кофе. — Кофе — это не вкус, а запах. Никому не нравится вкус кофе, потому что в этом нет смысла: ты просто пьёшь горькую жижу… Когда ты покупаешь кофе в Старбаксе, ты покупаешь просто молочный коктейль с добавлением кофе и кучей сахара, поэтому без разницы, как ты это пьёшь: пусть даже через, ну… отверстие в крышечке. То, что я приготовил сейчас — это не совсем то, что ты пьёшь в Старбаксе. Поэтому, пить надо примерно так же, как, ну, водку. Он замолчал, а я уставился на него в недоумении. Твик был в своей стихии, в конце концов, он занимался кофейным бизнесом с родителями, так что меня не должно было удивлять то, что он способен заставить меня сделать какие-то открытия в этой области. Честно говоря, не вдаваясь в эту тему, я просто считал, что кофе — это горькое дерьмо на любителя. Тонкости, ну… — И как это именно? — уточнила Триша, пока мы с Твиком друг на друга пялились. — Это, — Твик отвёл взгляд, но через секунду мельком снова на меня посмотрел, и я непроизвольно крепче сжал руку на чашке. — Это значит, что ты сначала должна размешать кофе. Потом сделать небыстрый вдох над чашкой. А потом уже пить, продолжая дышать. Ты можешь также попробовать взбитую пену прежде чем пить кофе. Не совсем правильно есть эту пенку после того, как выпьешь кофе. Большими глотками пить тоже не стоит. Я честно попробовал последовать его способу и сделал умное лицо настоящего ценителя. Но вкус этого кофе отличался от вкуса всего, что я пил до этого, лишь потому, что он был дорогим. После того, как пьёшь всякое дерьмо из обычных магазинов, настоящий качественный кофе, как его ни пей, покажется вкуснее. Вкуснее, но не особенно и вкусным. Но так как я был подхалимом, разумеется, я изобразил на лице восторг. Твик выдохнул, расслабляя плечи, и если его приводило к облегчению то, что мне понравился его кофе, то видит Бог, я буду разыгрывать счастье на лице столько раз, сколько будет нужно. — Как-то я не уловила, — не разделила моего настроения подлизываться Триша. — Очень странно. — А ты вообще раньше пила кофе? — уточнил Твик, серьёзно нахмурившись. — Не-а, — сказала она, внимательно оглядев чашку. — Как-то я не поняла, в чём смысл. Ну и ладно. — Триша договорилась сама с собой и выпила остатки кофе почти залпом. — Удачного секса, мальчики. Крэйг, настрой стерео на низкий бас, я не хочу ничего слышать. — Ну так не подслушивай, — посоветовал я, продолжая пить кофе так, как советовал Твик. Он легко посмеялся, осторожно положив ладонь мне на ногу. Я тут же переложил кружку в другую руку и накрыл его ладонь своей. — Очень умно, — фыркнула Триша, покидая кухню. Мы с Твиком несколько секунд сидели в тишине. Потом я выпил кофе в два больших глотка и поднялся с места, чтобы проводить его в свою комнату.

***

Твик никогда в жизни не пил ничего крепче вина. Он никогда не курил. Он никогда не нарушал комендантского часа. И никогда не обманывал родителей. Ни разу в жизни он не пришёл в школу, не сделав домашнее задание. И он крайне редко прогуливал школу, только по болезни. Твик был примерным парнем, жизнь которого состояла из следования правилам так усердно, как это только возможно. Он рассказал мне это в перерывах между тем, как я учил его курить: не сигареты, я выкинул пачку после того, как вчера поговорил с Твиком. Я учил его курить кальян, облегчая ему жизнь тем, что, в основном, курил сам, а потом выдыхал густой дым ему в рот, после грязно целуя. В перерывах между этим занятием он тихо рассказывал мне о себе все эти вещи, а я чувствовал себя на его фоне полнейшим засранцем и был до безобразия счастлив из-за этого. Когда я задал ему вопрос, бывало ли такое, что он не отвечал на электронные письма некоторое время, Твик был вынужден признаться, что такое происходит регулярно. Потом он попробовал курить самостоятельно. Твик вдыхал осторожно, так, что вода почти не издавала звуков, пропуская дым. Я глупо смотрел на его сосредоточенное лицо, улыбнувшись, когда он решил, что ему достаточно, и выпустил дым изо рта. — У меня… у меня голова кружится, — поделился впечатлениями Твик, с интересом смотря на тлеющие угли. — Это нормально, — тихо прошептал я, освобождая его руки и предлагая лечь на кровать. Твик подчинился. Его глаза были большими и тёмными, а член стоял так сильно, что молния ширинки едва выдерживала. — Можно подрочить тебе? Твик подавился выдохом, несколько раз кивнув. Потом он дрожащим голосом сказал: — Только если я могу подрочить тебе. — Да, ты можешь, — улыбнулся я, расстегнув пуговицу его джинсов. Мы быстро избавили друг друга от одежды. Не было так уж обязательно раздеваться полностью, но весь этот вечер предполагал грязный конец, так что я не стал скромничать и впервые смог рассмотреть, как выглядит его тело. Твик был худым. Он не занимался спортом, поэтому его мышцы не были особенно очерчены. Зато крупные, тяжёлые кости сильно выпирали в рёбрах и ключицах. Острые локти, острые скулы, впалый мягкий живот и плоская грудь… Боже, я посмотрел на него и в голове у меня образовался такой же дым, какой висел в комнате. Всё это не было чем-то идеальным: Твик просто был подростком, и он хотел меня так же сильно, как я хотел его, поэтому я был в восторге. Встретившись друг с другом взглядом, мы продолжили целоваться. Я протянул руку вниз и столкнулся с рукой Твика, которую он тянул ко мне. Твик нервозно хихикнул в поцелуй, а потом я дотянулся до его члена и решил показать, кто тут круче, сразу задвигавшись с оттяжкой. Твик запрокинул голову, пытаясь надышаться и взять себя в руки. Я не собирался его мучить и правда очень хотел, чтобы он прикоснулся ко мне, поэтому дал ему время разобраться, как это, когда ты трогаешь другого парня. Делать это, находясь сверху, было неудобно. У меня начали уставать руки, и я стал сбиваться. Твик, уловив изменения в ритме, сообразил и подтолкнул меня, чтобы я лёг боком. Он тоже повернулся, так что теперь мы лежали лицом к лицу, переплетаясь ногами и быстро дроча друг к другу. Время превратилось в патоку, и я потерялся, закрыв глаза, задышав открытым ртом. Иногда мы вспоминали о том, что можно целовать друг друга, и тогда делали это. Иногда я тянулся к нему и целовал его шею или грудь. Иногда это делал он. Не думаю, что прошло много времени прежде чем мы кончили, стараясь не шуметь уж очень сильно. Я отряхнул руку, прижав Твика к себе. Он сделал то же самое, так что, тяжело дыша, некоторое время мы лежали, обнимая друг друга. Я не знал, что мне необходимо говорить, поэтому молчал и иногда, в приступе какого-то животного желания выразить все чувства сразу, начинал целовать его лицо или тереться о его кожу щекой. Мы не расцеплялись очень долгое время. Достаточное для того, чтобы я опомнился от пережитого оргазма и понял, что готов к ещё одному. Так что я снова опустил руку вниз, одними пальцами ведя по коже Твика. — Боже, да, — совсем неслышно выдохнул он, когда я обернул руку вокруг его члена. — Ты... Нет, стой, стой, подожди… Твик вдруг завозился. Я убрал руку, чуть отодвинувшись и проследив за его сосредоточенными движениями взглядом, мало походившим на осознанный. Твик перелёг: так, чтобы его… Чёрт, он перелёг так, чтобы его лицо было прямо напротив моего члена, и я не успел опомниться прежде чем почувствовал его язык на своей коже. Моё сердце начало колотиться ещё быстрее, и я вцепился руками в его бедро, чтобы дёрнуть ближе к себе. Так как Твик был меньше, мне пришлось сжаться не в самую удобную позу, но, кого волнует. Мало соображая, что происходит, я взял его член в руку и тут же заменил её на рот. Твик вздрогнул всем телом, завозившись в попытке приблизиться ещё сильнее. Я слышал только те звуки, которыми сопровождались его старания, слышал свой зашкаливающий пульс, и никакая музыка, включенная только для того, чтобы хоть немного спасти наше положение, не казалась способной перебить эти похотливые звуки. Я совершенно не понимал, что происходит, потерявшись в собственном возбуждённом амоке. В голове звенело, сердце грохотало, а я отсасывал парню, который отсасывал мне, Боже. Это был мой второй оргазм на сегодня, но не то что бы я сумел оттянуть его хоть немного. Всё было просто слишком хорошо, намного лучше, чем я себе представлял. Обессиленно повернувшись на спину, я вытер рот и, в счастливом непонимании уставившись в потолок, замер на некоторое время. Как только мои мысли пришли хоть в какую-то норму, я с трудом заставил себя сменить положение и повернулся к Твику, который неподвижно лежал и выглядел абсолютно измотанным. Мы снова прилипли друг к другу, на этот раз совершенно выжатые, чтобы делать хоть что-нибудь ещё… так что мы просто лежали. Случившееся только что настолько потрясло меня и настолько разрядило, что я не был способен мыслить связно. Иногда я прислушивался к музыке, которая продолжала играть, иногда тёрся щекой о волосы Твика или гладил его, в основном, когда он сам вспоминал о том, что я всё ещё здесь, и начинал делать это. Иногда я думал о том, что нам надо продуть кальян. Иногда я и вовсе ни о чём не думал, проведя в прострации всё то время, которое мои родители выделили нам. Открывшаяся внизу дверь и глухой шум голосов родителей стал для меня почти сюрпризом, отдающим странной каплей разочарования. Момент, в любом случае, был разорван, так что мы с Твиком почти синхронно расцепились. Сели. Посмотрели друг на друга и обменялись улыбками, прежде чем по очереди сходить в душ и переодеться, чтобы после спуститься вниз к ужину. Я немного опоздал, потому что, всё ещё не опомнившись, дольше нужного возился с уборкой комнаты. Когда я спустился вниз, застал своих родителей вьющимися вокруг Твика и предлагающими ему все сокровища этого мира. — Ты что больше любишь? У нас всякое есть, мы сделали лазанью сегодня. Но если ты не любишь, у нас ещё много чего найдётся, — щебетала мама, пока отец дружелюбно тряс руку Твика, сжимая её двумя своими руками. — Из Крэйга и трёх слов не вытащишь, так что, давай, проходи, мы хотим знать о тебе всё.

***

Я готов сделать официальное заявление: у меня ещё не было выходных лучше, чем эти. Со мной не происходило буквально ничего, что могло бы сместить этот уикенд с первого места в списке лучших вещей, на которые я мог бы потратить время. Твик ужасно нервничал по поводу того, какое впечатление произведёт на моих родителей, но, я уже упоминал, что он был примерным парнем, так что, конечно, родители просто обожали его. Твик не шумел, не доставлял неудобств, был смущённым и вежливым, так что их сердца были без сожалений ему отданы. Конечно, и сам он был вдохновлён не меньше. Всю субботу мы проводили, не занимаясь вообще ничем важным: играли в плейстейшен, или помогали отцу готовить, или возились с его машиной, потворствуя больной идее пропылесосить салон в третий раз за неделю. Трише Твик тоже понравился, так что она прочитала ему лекцию о средствах ухода за волосами, посоветовав кучу всякого дерьма, чтобы сделать их мягче и послушнее. Я не знаю, было ли это результатом смущения и тревоги, которые сопровождали Твика каждый раз, когда ему оказывалось особое внимание, или просто было так, но он казался абсолютно заинтересованным всем, что бы ему кто ни предложил. Мы отлично провели выходные, так что я едва пережил воскресенье, всё ещё слишком впечатлённый всем, что со мной происходило, чтобы выдержать хоть один день порознь. В понедельник утром Твик заехал за мной, чтобы забрать и отправиться к Клайду. Когда я сел к нему в машину и поприветствовал должным для скучающего бойфренда образом, он с беспокойством сказал мне вот что: — Мне кажется, что я обидел Клайда тем, что забыл о нём на два дня. Твик выглядел сильно обеспокоенным тем, что не уделил другу должного внимания, но я, если честно, не находил это проблемой. Пристегнувшись, я ответил ему: — Клайд должен понимать, что ты имеешь право иногда отключаться от своих друзей, чтобы, типа, ну, чтобы мы могли провести время вдвоём. Типа, я сейчас не хочу сказать, чтобы ты забыл о нём вовсе, мы можем провести время вместе на неделе, и я не буду против, если он приедет, например, в эту пятницу, но, знаешь… — Я понимаю, — улыбнулся Твик. — В смысле, я тоже так думаю, что, ну… что должно быть время, которое мы бы проводили вдвоём, но, чем больше я себе это повторяю, тем больше мне кажется, что я просто ищу оправдание. — Тебе и правда кажется, — я пожал плечами, несильно толкнув его в плечо и улыбнувшись. — Это не имеет смысла, ты не сделал ничего плохого, и я тебе клянусь, если он не какой-то больной ревнивый мудак, то он не будет зол. — Не думаю, что он такой, — кивнул Твик, и мы закрыли этот вопрос хотя бы до тех пор, пока не увидим друга. До дома Клайда мы ехали в уютной тишине: я всё ещё не перестроился с режима выходных дней и ранний подъём не прибавлял мне хорошего настроения, так что время, которое уходило на дорогу в школу, я бесстыдно тратил, досыпая своё. Сегодня была хорошая для глубокой осени погода, на дорогах было тихо, и всё вокруг выглядело замечательно. Я был уверен, что Клайду будет наплевать на то, что мы не общались с ним некоторое время, но… он совсем не выглядел понимающим, когда вышел из дома. — Нет, он зол, — расстроенно выдохнул Твик, тоже заметив, в каком настроении был наш приятель. — Так давай поговорим с ним, — сказал я, тряся головой, чтобы прогнать сон. Клайд открыл заднюю дверь и быстро забрался в машину. Я молчал, ожидая какого-нибудь комментария с его стороны. Он тоже молчал, наверное, ожидая, что заговорим мы. — Всё нормально? — спросил Твик первым. — Да, — ответил Клайд твёрдо. — Не надо извиняться, если что, всё нормально. Его голос противоречил всему, что он произносил, но, наверное, он просто не хотел разводить ссору, так что я пожал плечами и ничего ему не ответил. Твик ещё некоторое время смотрел то на него, то на меня, решая, как ему следует поступить. — Окей, — сказал он, и я уловил каплю раздражения в его голосе. — Если ты захочешь, то ты скажешь. До школы мы доехали молча, и Клайд вышел тут же, как мы припарковались. Я посмотрел ему вслед, удивлённо вскинув брови и замерев на некоторое время. — Да что с ним такое, я просто не понимаю, — донеслось от Твика. Он звучал рассерженным и раненым одновременно. — Вчера он говорил, что у него нет никаких проблем, а теперь снова встаёт в позу. — Честно, — поделился я не самой приятной догадкой, закрывая дверь. — У меня иногда возникает ощущение, что он специально пытается сделать так, чтобы всё это кончилось тем, э… тем, как он хочет. — Я не совсем понял, — закономерно отреагировал Твик на мою сбивчивую речь и передал мне рюкзак. — Спасибо. Я про то, что, ну, вот он говорит, что ему кажется, будто я вытесню его из вашей дружбы. Мы стараемся сделать так, чтобы он об этом не беспокоился, но он, типа, во всём просто ищет повод, чтобы, э… — Чтобы это подтвердить, — закончил за меня Твик. Я кивнул, а он серьёзно задумался. — Я почему-то думаю, что ты прав. Но я не хочу сейчас решать такие вещи наверняка, потому что я обижен на него. Я очень не хочу сделать неверный вывод. Я подождал, пока Твик закроет машину, и мы пойдём в сторону школы. Бебе, стоящая на крыльце с Ребеккой и Лесли, задержала на мне взгляд, приветствуя, и я совсем слегка кивнул ей, здороваясь в ответ. — Пусть сам в свои игры играет, — сказал я с опозданием. — Ему придётся принять то, что у тебя могут быть отношения. Твик улыбнулся, смущённый прозвучавшими фактами. Я с запозданием понял, что это был вроде как довольно важный шаг. В смысле, то, что я сделал, свободно упомянув, что мы в отношениях — это же важно, так? В любом случае, после того, как мы провели выходные, будь я проклят, если начну сомневаться в том, что сказал. Клайд игнорировал нас. Твик извёлся, переживая по этому поводу, но я все ещё не был впечатлён устроенным бунтом, злясь на то, что Клайд так поступает с лучшим другом. Чёрт, у меня тоже когда-то были школьные друзья, и я не могу представить, чтобы отношения, появившиеся у кого-то из них, вдруг заставили бы меня начать тянуть на себя одеяло. Из-за того, что Клайд трепал нервы Твику, Твик трепал их мне, всё время выдвигая безумные беспокойные предположения, касающиеся поведения своего друга, а я молчал и внимательно его выслушивал, страшно желая покурить хоть где-нибудь и хоть что-нибудь. Но я выкинул сигареты, поэтому просто нажимал ногтями сжатых в кулаки рук на кожу, подавляя зуд и дрожь. Твик успокоился только к обеду. Он истратил весь свой энергетический запас, пытаясь придумать, как ему стоит себя повести, но в конечном счёте он только разозлился на Клайда ещё сильнее, поэтому принял решение не обращать на него внимание хотя бы сегодня. Уставшие из-за занятий и вымотанные эмоциональной нестабильностью (кто своей, а кто чужой), мы молча сидели за столиком в углу друг напротив друга. Баттерс и Кевин прикрывали нас от остального кафетерия, так что я принял расслабленную позу, съехав вниз по скамейке и найдя под столом ноги Твика своими. Он тоже скатился чуть вниз, и я зажал его ногу между своими, впервые за день действительно отдыхая. Клайд продолжал демонстрировать новые способы принять позу, так что не явился на обед. Я думал, что он не появится, а Твик предположил драматичное появление где-то к середине перерыва, так что мы без особого интереса ждали, чем разрешится наш спор: я листал Инстаграм, а Твик писал кому-то, тихо напевая приятную незнакомую песню. — Эй, что он делает, мальчики? — внезапно нарушил тишину за нашим столиком Баттерс. Я оторвал взгляд от экрана телефона, оглядевшись и увидев, как Клайд уверенно пробирается через ряды столов к столику, за которым сидели девчонки. Поняв, куда он направляется, я перевёл взгляд на Твика, ожидая Бог знает чего. Твик тоже посмотрел на меня, и его лицо выражало достаточно сильный испуг, чтобы я понял, что он не имеет никакого представления, что вообще Клайд может делать. — Ты говорил о чём-то с Бебе? — вдруг спросил у меня Твик. — Что? Нет, о чём я мог говорить с ней? — удивился я, снова переводя взгляд на Клайда. — Ты хотел поговорить с ней о нём, помнишь? Чёрт! Конечно, я об этом забыл. Я отрицательно покачал головой и услышал, как Твик тихо и нервозно прокашлялся. Тем временем Клайд успел добраться до столика, где сидела Бебе и другие девчонки. Он остановился рядом и застыл, как фрик. Постепенно разговоры начали затихать. — Что он делает, Боже, что он делает, — шептал отчаянно Твик, смотря на друга блестящими от ужаса глазами. Я крепче сжал под столом его ногу, также не отрываясь от этого самоубийственного поступка. — Я люблю тебя, Бебе, — вдруг твёрдо и чётко выговорил Клайд, прямо смотря на девушку. У Бебе из рук выпал стакан сока, разлившись в поднос. — Ты согласишься сходить со мной на свидание? — О, Господи, — Твик спрятал лицо в ладонях, а мои руки нервозно вспотели. Клайд собирался убиться об Жеребцов? Что за херню он сейчас вытворял? Я выглядел так же в свои первые дни в этой школе? Дерьмо, я занервничал, потому что хорошо ощутил ещё не успевшее выветриться из памяти чувство отчаяния, которое толкало уже на что угодно, лишь бы хоть немного исправить ситуацию. Теперь я как будто бы взглянул на себя с другой стороны: со стороны лузера, которым стал. Я сидел за угловым столиком, нервничая и дыша через раз, потому что знал, как больно бьют кулаки, и давно зажившие синяки начинали болеть заново. — Что? — ответила Бебе севшим голосом. — Что… нет, — сказала она потрясённо. — Нет, я не пойду с тобой на свидание. Пожалуйста, уйди. Я услышал, как дрогнул её голос, когда она попросила Клайда уйти. Вязкая слюна набилась мне в горло. Клайд продолжал стоять и смотреть на неё. — Это потому, что у меня колостома, да? Потому что у меня нет нормальной задницы? Какого хрена всем так нужна функционирующая дырка в моей заднице, Бебе? Не в силах больше это выносить, я поднялся из-за стола и начал неловко вылезать. — Куда ты, Боже, — проскулил Твик, смотря, как я выбираюсь. Но я не мог больше сидеть: не потому, что был охренеть каким благородным, и не потому, что я знал, как это —  быть в отчаянии. Просто то, что делал Клайд — это перебор. По крайней мере я не цеплялся к самой популярной девчонке в школе на глазах у всех. — Есть проблемы, пакетик с дерьмом? — ожил столик футболистов. С грохотом отодвинулась скамейка, из-за которой поднялся сам Дьявол Южной старшей школы. — Чувак, свали оттуда! — потребовал я, увидев, как медленно поднимается Трент, расправляя плечи в сраных полтора метра шириной. Он его убьёт, твою мать…. — Клайд! Бро! Клайд не реагировал, ожидая от Бебе ответа. — Уходи! — с отчаянием в голосе сказала она, дёрнув головой в сторону Трента. Вся школа притихла, когда он подошёл к Клайду и оттолкнул его так сильно, что тот свалился спиной на стоящий позади него столик. С грохотом с него полетела посуда, а я опомнился и ускорился, собираясь увести Клайда насильно, когда Твик вдруг протиснулся мимо меня и бегом добрался до Клайда, дёрнув его со стола за воротник рубашки. Он выглядел так испуганно, будто собирался повторить конфуз, за который получил неприятное прозвище, но действовал вполне уверенно, стаскивая Клайда со стола. Я добрался до них и помог ему сдёрнуть не сопротивляющегося, но и не особенно помогающего Клайда. — Что на тебя нашло, идиот?! — зло шептал Твик, пытаясь заглянуть другу в глаза. Клайд не реагировал на него. Я отпустил его руку, приглядевшись к его глазам. Что-то такое же пустое и жуткое я видел, когда он рассказывал мне о том, как стал самым большим посмешищем в школе. — Валите отсюда, уроды, — прозвучал рядом с нами голос Трента, и я, на хрен, не собирался с ним спорить. Схватив Твика и Клайда за руки, я заставил обоих отойти хотя бы к нашему столику, но Клайд вдруг начал яростно сопротивляться. Ввязываться в драку с отчаявшимся парнем, который, кажется, сошёл с ума, я не собирался, поэтому выпустил его. — Я понял, — сказал Клайд непонятно, развернувшись и снова посмотрев на Бебе. — Я знал, что ты откажешь, я просто хотел, чтобы ты сказала это вслух и обозначила причину. Спасибо, и я на тебя не обижаюсь. Клайд вышел из кафетерия. Как только он покинул помещение, школа взорвалась жутким, нечеловеческим звуком: почти все, кто видел, что случилось, смеялись над ним, как последние мудаки. — Я должен за ним пойти, — в ужасе прошептал Твик севшим голосом, и я отпустил его руку, позволяя догнать друга. Я сам понятия не имел, что должен делать, но собирался последовать за ним как минимум через некоторое время, чтобы дать друзьям немного поговорить наедине и прояснить остальные вещи уже в полном сборе. — Стойте, давайте я, — вдруг промчался мимо нас Баттерс. Я не думал, что это остановит Твика, но тот сделал ещё несколько шагов и остановился, пропустив своего приятеля. Он выглядел отчаянным и страшно взволнованным, но позволил Баттерсу отправиться решать этот вопрос самостоятельно. Всё. Нахуй это. — Пошли покурим, — сказал я, подойдя к нему со спины, взяв за плечи и почти насильно вытолкав из кафетерия. В коридоре я вспомнил, что карманы мои пусты, поэтому мрачно добавил. — Или подышим. Сигарет у меня нет. Твик ничего не ответил, покорно следуя в том направлении, в котором я его вёл. Мы вышли из школы и завернули в сторону стадиона. Я понятия не имел, куда ещё пойти, чтобы скрыться от смеха, осевшего в моих ушах невытесняемым, застрявшим навеки гулом, поэтому просто выбрал первое место, которое пришло в голову. В мрачной тишине мы добрались до стадиона, с сожалением обнаружив неподалёку шумно тренирующихся бейсболистов. — Давай… давай в машине посидим, — сказал Твик глухо. — Конечно, малыш. Я развернул его за плечи и точно таким же нелепым способом повёл в сторону парковки. Не думаю, что он так уж нуждался в поводыре, но я был потрясён случившимся не меньше, чем он, так что возможность сосредоточить свои мысли на Твике и необходимости вести его куда-то так, будто он слепой однорукий ребёнок, успокаивала меня, потому что я мог на время отложить мысли о Клайде. Мы добрались до машины. Твик порылся в кармане, ища ключи, разблокировал двери, и мы сели: назад, потому что стёкла там были затонированы. — Я вообще не понял, что за хуйня с ним произошла, — поделился Твик, беспомощно вертя в руках ключи. — Он никогда в жизни не вёл себя так, как сейчас. Клайд не отчаянный, и он не фрик… Я не знаю, что с ним. — Почему ты дал Баттерсу с этим разбираться? Твик пожал плечами. Он ещё какое-то время бессмысленно крутил ключи, а потом повторил жест и ответил: — Просто он лучше меня может разобраться с... острым состоянием. Он всегда помогает нам, если мы ссоримся или не понимаем друг друга. Мне кажется, что он какой-то одарённый или вроде того. Это глупо? — Ну, мне он не помог, — сказал я с сомнением. — Хотя, не знаю. Я не был особенно настроен на общение, когда вы послали его со мной поговорить… — Мы не посылали. — Как скажешь, — улыбнулся я, дёрнув бровями. — Короче, я выслушал его, хотя мне и было насрать. Но с Клайдом он разберётся. — Я надеюсь на это. Я уже виню себя за то, что решил его игнорировать. Не надо было его оставлять в… Телефон Твика завибрировал в кармане, и он судорожно бросился отвечать на звонок. Набирал Баттерс, так что, прежде чем ответить, Твик беспомощно уставился на меня, ожидая… чего? — Ответь, — сказал я, кивнув на телефон. — Точно. Да, — опомнился Твик, принимая вызов и включая громкую связь. — Эй, Баттерс. — Слушай! Я поговорил с Клайдом, и я не уверен, что он в полном порядке… — В смысле? — перебил я случайно. Я правда не хотел влезать в его сбивчивую речь своим тоном разъярённой гориллы, но слова вырвались сами по себе. Твик вдруг схватил меня за ногу и сильно сжал. Его происходящее привело в какой-то невероятный ужас. — Крэйг, ты тоже слышишь? В общем, мы говорили некоторое время, а потом он сказал, что ему надо уйти в туалет. Я прождал его несколько минут, а потом подумал, что ему, наверное, так много не нужно… Его нет нигде… Твик вдруг сбросил вызов и начал с пылом выбираться из машины. — Ты куда? — удивился я, моргая в недоумении, а потом выпрыгивая следом. Твик метнулся к школе, потом вдруг резко остановился и снова набрал Баттерса. — Возьми наши рюкзаки и придержи у себя, — комкая буквы, сказал он, как только Баттерс принял вызов, а сбросил его сразу же, как договорил. — Крэйг, нам нужно найти его, он что-то с собой сделает. — Что?! — обалдел я, моргая, как идиот. — С чего ты взял? — Да потому, что я понял, почему он вёл себя так странно и почему извинялся перед тобой ни с того, ни с сего! — закричал Твик, в отчаянии бросаясь к машине. Я поймал его за плечи, и мне, клянусь, пришлось сделать назад пару шагов из-за того, с какой силой он рвался за руль. — Стой, чш, — прошипел я напряжённо, пытаясь угомонить его. — Ладно, слушай, дай мне ключи, я поведу. Ты разобьёшь нас, если сядешь за руль в таком состоянии, так что, давай нарушать правила до конца. Эй! Эй?.. Твик прекратил рваться прочь и вдруг обнял меня изо всех сил. Я коротко ответил на его объятие, а потом отстранил от себя и забрал ключи из его рук. Чёрт, я нервничал сейчас даже сильнее, чем в тот момент, когда угонял машину, но был уж точно спокойнее, чем Твик, которого фантазии заставили поверить в какой-то ужасающий исход. Не знаю, почему мне так сильно не верилось в то, что Клайд может что-то с собой сделать, ведь, если подумать, Твик был прав в том, что его поведение идеально укладывалось в сценарий отлично запланированного самоубийства. Сейчас он или возьмёт обрез, чтобы расстрелять всю школу, или выстрелит в голову только одному себе: чем ещё мог кончиться этот финальный номер с признанием Бебе? Хотя, я просто отказывался в это поверить, вот и всё замысловатое объяснение. С парковки я вылетел, как сраный гонщик, но вёл всё равно осторожно. Твик звонким от напряжения голосом подсказывал мне, куда ехать, и я послушно поворачивал, чуть превышая допустимый скоростной режим там, где это было возможно. Через десять минут мы были на месте и, криво припарковав автомобиль на подъездной дорожке, синхронно выскочили, бросившись к дому Клайда и столкнувшись плечами у дверей. — Закрыто, — задохнулся Твик, едва выговорив слово. Оглядевшись вокруг в поисках любой помощи, я схватился за один из булыжников, которыми было выложено пространство для клумбы (которой не существовало), а потом, еле его отодрав от земли и в кровь обломав ногти, швырнул в окно. — Господи, ты что делаешь?! — Я не знаю, Твик, я спасаю твоего приятеля или вроде того, — так же взволнованно ответил я, локтём убирая острые осколки стекла, оставшиеся торчать из оконной рамы. — И нарушаю закон. — Твою мать, чёрт, — бормотал Твик, дёргая себя за одежду. Как только я отступил от окна, он тут же в него сиганул. Я полез за ним следом, почему-то продолжая с нездоровым упрямством убеждать себя в том, что мы зря нервничали и зря выбили стекло. — Клайд! — позвал в пустоту дома Твик. — Клайд! Никто ему не отвечал. Я выдохнул, пытаясь привести себя в порядок. Твик бродил по первому этажу, заглядывая во все комнаты и периодически выкрикивая имя друга, но это было бы невероятно тупо: находиться здесь и не отвечать, так что… так что мы просто зря вломились. Вот же дерьмо, я никогда ещё не испытывал облегчения из-за того, что у меня будут серьёзные проблемы. Но нам стоило как минимум объясниться, так что я огляделся, пытаясь найти какие-нибудь стикеры и что-то, что пишет, вместо этого наткнувшись на куртку Клайда, аккуратно висящую на вешалке. Я застыл, как громом поражённый, потому что в этой куртке Клайд сегодня приехал в школу.