Лузер

Я ощущал не самое приятное из своих дежавю, оказавшись в школе в понедельник. Утром за завтраком я дал маме номер Шейлы Брофловски. А вчера ночью мы с парнями обсудили примерный план действий. Твик был прав: Кенни действительно был кем-то вроде хулигана, но, кроме прочего, у него, кажется, хорошо работала голова, и он был в приятном смысле авантюрным, так что я получил свою порцию инструкций и держал их при себе, как самое необходимое знание. Иногда у меня возникали спонтанные мысли о том, чтобы попробовать помириться с Твиком. Особенно тяжело было выносить их, пока я ехал в автобусе, метр за метром сокращая между нами расстояние. Я не знал, как мне вести себя, когда я его увижу. Очевидно, он был зол на меня за то, что я вчера ему… почти что сказал, и мне стоило извиниться хотя бы за это, но, с другой стороны, не думаю, что Твик будет счастлив, узнав следом за извинениями, какие у меня на эту неделю были выстроены планы. Так что я сосредоточился на своих задачах. Моей самой основной задачей на всю эту неделю было не выходить за рамки тех способов взаимодействия, какими пользуются Жеребцы. Я должен был иметь в виду эту необходимость каждый раз, как мне приходит в голову любая мысль, связанная с ними. Кенни посоветовал мне буквально спрашивать себя, помню ли я, чтобы Жеребцы делали что-то подобное в школе, и если да, то как именно они смогли провернуть это, не оставшись пойманными. И я не должен был начинать драки — только давать в них сдачи. — Доброе утро, Крэйг, — я вытащил наушник, сонно моргнув школьному психологу и медсестре, которые внимательно смотрели на меня в ответ. Они встречали меня на крыльце школы, и их лица выражали терпеливое ожидание. Было приятным исключением то, что моя основная задача касалась только Жеребцов. — Что я успел сделать, будучи отстранённым? — огрызнулся я, вытаскивая второй наушник и складывая их в коробочку. Моя грубость осталась проигнорированной. — Мы хотели бы узнать, сдали ли вы кровь, — объяснила мне медсестра. — Идите нахуй, — ответил я, показав терпеливым лицам средний палец и заходя в школу. — Заметка, — прилетело мне в спину прохладным голосом. Я снова показал средний палец через плечо. — Ещё одна заметка. Я продолжал держать руку вытянутой над своим плечом до тех пор, пока не посчитал, что расстояние между нами достаточно увеличилось, чтобы они потеряли ко мне интерес. Встряхнув рукой, я подошёл к своему шкафчику и краем глаза заметил, что Твик смотрит на меня с другой стороны ряда. Он неподвижно стоял, держа руку на дверце, и смотрел на меня с трудно различимым выражением. Его волосы были спутанными и грязными, а одежда мятой, что не было особенно похоже на невротически озабоченного своим видом парня, которого я привык видеть. Мне было нечего ему сказать, не после той сцены, которую я только что устроил, поэтому я просто кивком головы поздоровался с ним и достал учебники. Твик тоже ничего не сказал мне, и на несколько секунд я просто замер, без выражения пялясь в тёмную глубину своего шкафчика. Я точно не знаю, что я чувствовал, но на некоторое время меня ударило ощущением подбирающейся ишемической атаки: несколько раз моё сердце ударило тяжело и физически больно, будто прорубая себе пространство сквозь густой кисель. Я зажмурился, и это чувство прошло. У меня было ещё две задачи, о которых мне стоило подумать.

***

Итак, Кенни сказал, что мне было бы неплохо узнать, какой у Жеребцов был примерный план на времяпровождение за пределами школы, и это было второй (и самой простой) моей задачей, к выполнению которой я приступил, оказавшись на химии. Используя часы, я написал Бебе, поинтересовавшись, когда у Жеребцов должна состояться та самая загадочная вечеринка, на которую её не приглашали. Я понимал, что она вполне могла отказаться сообщать мне, оберегая свой вконец расшатанный авторитет от окончательного обрушения, но в таком случае наши планы, какими бы они там ни были, просто отодвигались на следующую неделю: я знал, что Хэллоуинские встречи всегда проходили дома у Лесли. Что ты задумал, безумец? Я посмотрел на учительницу, а потом осторожно обвёл равнодушным взглядом класс. Никто не проявлял ко мне никакого интереса, и я сделал вид, что задремал на парте, сложив руки: так было удобнее писать.

Я вступил в сговор с каким-то странным парнем

Каким?

Кенни

Маккормик?

Да

Бебе не ответила. Через некоторое время я ощутил этот странный неуютный зуд, какой бывает, когда на тебя пристально кто-то смотрит. Я повернул голову на руках, встретившись взглядом с Барбарой, косящей на меня глазами со второй парты. «Ты идиот» — сказала она одними губами. Заметивший это Томас глухо одобрительно хохотнул. Я показал ей средний палец и отвернулся, чтобы написать новое сообщение.

Думаю, он собирается сорвать вечеринку

То есть, ты даже не знаешь

Он и сам ещё не знает

Я снова посмотрел на Бебе. Её правая рука быстро двигалась под партой, пока она старалась над ответом, а спина выглядела напряжённой. У меня не было особенного желания препираться, убеждая её в чём-то, поэтому я просто добавил, пока она не успела выбрать ответ из числа стандартных или вывести его на рукописной клавиатуре.

Или ты скажешь, или мы перенесём планы на Хэллоуин

Ответ приходил долго, так как Бебе пришлось писать его заново. В субботу у Картмана в честь открытия сезона. Это закрытая вечеринка, и меня не позвали, так что они поймут, кто тебе сказал.

Отрицай свою причастность. Я совру, что подслушивал их или что-то такое.

Вообще-то это было прямым противоречием содержанию третьей задачи, которую я должен был старательно выполнять. Кенни, напившись пива, с умным видом поведал мне то, о чём я и так уже имел представление благодаря гипербдительной натуре Твика: так как у Жеребцов в школе по меньшей мере около трёх десятков потенциальных мишеней для издевательств, невозможно постоянно зацикливаться на ком-то одном, поэтому они находятся в постоянной засаде, ожидая, кто из их жертв оступится и даст им достаточный повод окружить её своим полноценным вниманием. Кенни попросил меня не высовываться, пока он изобретает невероятные, граничащие с нарушением закона планы по срыву мероприятия (которое тоже является не вполне законным, так что мы квиты), но раз уж я втягивал в свои личные дела посторонних, то оставлять их в одиночестве встречаться с последствиями было не очень-то по-дружески. Окей. Будь осторожен и не ввязывайся в ещё большие неприятности. С тебя, по-моему, уже достаточно Я не ответил ей. Я был достаточно скептичен, вступая с парнями в сговор вчера вечером, но пиво и последовавший за ним час, проведённый за разговорами о школе, примирил меня с тем, что я могу позволить себе побыть немного авантюрным. Я трудно заражался такого рода идеями: какое-то изощрённое хулиганство, прочее хитроумное дерьмо, особенно если учитывать, как много странного личного смысла в это вкладывал Кенни. Он был в восторге от того, что снова получил возможность примерить образ школьного спасателя, парня, которому не всё равно даже несмотря на то, что он уже не имеет к Южной старшей школе никакого отношения, и это вообще не работало на то, чтобы разжечь во мне желание присоединиться к его доброй клике. Зато я был достаточно наглым мудаком, чтобы покладисто кивнуть в ответ на пылкие высказывания своего нового товарища и помечтать о сладкой мести за всё то дерьмо, через которое я прошёл — вот это подходило мне намного больше. Я ничего не хотел сильнее, чем поставить на место мудаков, которые испортили мне жизнь, но мои прямодушные способы сделать это совершенно не работали, так что теперь, когда я получил в своё распоряжение чью-то вдохновлённую и хитрую голову, мне определённо не было достаточно. И я определённо собирался делать всю ту чушь, которую просил меня делать Кенни, раз уж ему казалось, что она сработает.

***

Оставалось ещё одно дело, которое я должен был сделать сегодня, поэтому на статистике я сослался на плохое самочувствие и под предлогом посещения школьной медсестры, под редкие смешки одноклассников, подозревающих у меня обострение трёх сотен заболеваний, обусловленных СПИДом, отправился в другое крыло школы. Я не знал, как работает школьный ученический совет, кто за что отвечает, но подозревал, что, как и в любой школе, в этой есть ученики, которые отвечают за школьные новости, объявления и прочее дерьмо, ученики, помогающие в организации мероприятий, и группа ребят, охраняющих порядок в коридорах. Моей задачей было идентифицировать максимальное количество последних, потому что Кенни и Токен подозревали, что Жеребцы подкупают дежурных (и это было правдой, учитывая то, что мне рассказывал Билли Миллер). Кенни рассудил, что раз футболисты могут позволить себе подкуп, то и мы тоже вполне можем пойти на что-то подобное, но проблема была в том, что я был сраным новичком и понятия не имел, что представляют из себя даже некоторые мои одноклассники, нечего и говорить о ребятах, которые были младше меня. Но на этот случай я собирался тихонько нарушать правила и делать фотографии. Некоторых дежурных я знал и так. Например, Майкла, одноклассника Билли Миллера, который обычно в длинный обеденный перерыв проводил время у кафетерия, так как обладал широкими плечами и тупым взглядом парня, в голове которого за всю его жизнь не побывало ни одной мысли, и который не способен ни на что, кроме того, чтобы разнимать драки. Я сразу же отмёл его кандидатуру, потому что Майк обладал достаточной физической силой, чтобы давить на Жеребцов, и он тоже школьный задира. Он не стал бы покрывать меня. Ещё я знал, что дежурными являлись некоторые Жеребцы, но они, в любом случае, не были подходящим вариантом. Изображая заинтересованность стендом объявлений, я краем глаза наблюдал за тем, кто из учеников с прозвеневшим звонком направился к шкафчикам, чтобы достать бейджи. Я разглядел ещё троих девчонок из моего класса и одну помладше, из команды поддержки. Позже за бейджиком подошла Энни. Джеймс, парень из бейсбольной команды, которого я запугал, ещё трое парней, о которых я не имел никакого понятия… Потом коридоры опустели, оставив меня одного с информацией, которая выглядела бесполезной. Никто из них, кроме Джеймса, который был моим одноклассником, и Майка, который был сильным, как пиздец, не представляли для меня никакого интереса, но, сам того не зная, я лишил себя возможностей подкупа. Не думаю, что Джеймс легко простит меня за то, что я ему угрожал. По моему скромному мнению, полагаться я мог только на девчонок, но, если честно, я их побаивался, потому что совсем не представлял, что за дерьмо у них на уме. Мне в любом случае больше нечего было делать, и я автоматически направился в кафетерий, когда неожиданно осознал, что мне, вроде как, негде было сидеть. Я остановился, ещё раз прокрутив эту мысль. Твик злился на меня, а я не был готов предпринимать попытки примирения, так что, конечно, я не мог сесть с ним за один стол, но что, блять, мне тогда было поделать? Добравшись до кафетерия, я встал в поредевшую очередь, апатично выглянув в окно. На Твика я даже не посмотрел, игнорируя его существование. По ту сторону окна на меня так же апатично смотрело серое, злое небо. Но деревья стояли неподвижно, так что там по крайней мере не было ветра. Взяв с собой еду, которую можно есть руками, я и мой сэндвич угрюмо направились в сторону выхода из зала. Я протиснулся мимо громкого столика Жеребцов, увлечённых произведением впечатления на симпатичную девчонку на два класса младше, Лолу. Она что-то усердно объясняла им едва ли не на пальцах, периодически стреляя в светловолосого лайнмена кокетливым взглядом, а Жеребцы полным составом с энтузиазмом ей поддакивали. Ну, полным составом — это без Картмана. Он сегодня проводил время за столиком девчонок, и Бебе, сидящая рядом с ним, удерживала такое презрительное выражение на лице, что даже мне стало неуютно. Я вышел в коридор, пересёкся взглядом с Майклом. — Чего ошиваешься с середины урока? — поинтересовался он, кивая в мою сторону. Я хотел бы послать его на хуй или не отвечать, но это не слишком хорошо соотносилось с нашими сложными планами, поэтому я пожал плечами: — Иду за своей едой, потому что в кафетерии осталось только дерьмо. — Я слежу, чтобы ты не натворил никакой хуйни. Да пошёл ты, подумал я с наслаждением, и ускорился, ощущая, как у меня начинают мелко дрожать пальцы. Аппетит пропал, так что я положил еду в рюкзак и, продолжая идти в сторону выхода на задний двор, достал дерьмовые крепкие сигареты, которыми со мной поделился Кенни. Я начал курить ещё на пути к стадиону, рассчитывая закончить с этим по дороге, а потом посидеть в одиночестве, попробовать поесть и, возможно, написать кому-то из парней, но длинный перерыв заняли бейсболисты, организовав тренировку, поэтому я развернулся и вернулся в школу: мне не оставалось ничего другого. В полной тишине я шёл по пустым коридорам, злой и скучающий, когда моё внимание привлекли заманчиво приоткрытые двери спортивного зала. Оттуда глухо доносился звук расслабленно болтающих тренеров и учителей. Я осторожно приблизился и пригляделся: по пустому залу апатично перемещалась уборщица, намывающая пол без особого усердия. Голоса обедающего персонала раздавались из-за плотно закрытой двери тренерского кабинета… Мой рюкзак вдруг показался мне неожиданно тяжёлым. Я тихо пробрался внутрь и с осторожностью приоткрыл дверь раздевалки. Сердце застучало в ужасе и предвкушении, когда я заперся изнутри, затаив дыхание, и застыл. В комнате было пусто. Глухой, сероватый свет из окна освещал висящую в помещении пыль. Пахло старым потом и околевшими от отсутствия стирки носками. Я выдохнул, излишне громко прозвучав в тишине, и огляделся, пытаясь вспомнить, где здесь чей шкафчик. Этой раздевалкой пользовались не только футболисты, но их же блядской ошибкой было пригласить меня в команду и потом отказать, потому что даже если я и не помнил точно, какой шкафчик кому принадлежит, я прекрасно знал уголок, который они занимали. Туда я и направился, плечом скидывая лямку рюкзака и ловя её на предплечье. Синяк на руке отзывчиво заныл, напоминая мне о том, почему я вообще собирался вести себя как мудак. Поставив рюкзак на скамейку, я вытащил оттуда баллончик с чёрной краской, встряхнул его, а потом замер на секунду, обдумывая свои следующие действия.

"Скидывайте деньги в фонд Стэна Марша: накопим парню денег на концерт Билли Айлиш вместе" "Томас и Брэд: кто сверху?" "Эрик Картман — девственник. Докажешь обратное?"

Некоторое время я думал, что ещё написать. Я достаточно завёлся, чтобы желать мстить и бить побольнее, но мне в голову никак не приходило, что ещё придумать такого, чтобы не раскрыть свою личность. Я думал о том, чтобы написать что-нибудь про Клайда и Твика, но это могло бы поставить их под удар или выдать меня, поэтому я ограничился отсылкой, которую Твик, вероятно, мог бы понять (как будто ему и так не будет очевидным, кто это сделал). Я не успел начать писать, когда мою голову посетила гениальная идея. Я обвёл в квадратную рамочку большой участок пустого пространства, который не успел занять надписями, и вывел аккуратное и веское:

"Я знаю имена всех, кто взрывал петарды на заднем дворе мисс Кларидж. ТРОЙНОЕ БРАВО СЛАДКОЙ МЕСТИ"*

Какой же я злой мудак, Боже. Они ни за что не догадаются, что это написал я, потому что никто из них не знает о моей с Кенни связи. С гордостью посмотрев на проделанную работу, я позёрски подбросил баллончик, осмотрел себя на предмет улик и, убедившись, что меня ничего не выдаст, так же осторожно выбрался из спортивного зала, направившись обратно в кафетерий. К этому времени Майкл уже потерял ко мне интерес, занимаясь беззастенчивым нарушением правил и заинтересованно копаясь в телефоне, когда я прошёл мимо и оглядел зал. Он и не думал пустеть: в этой школе некуда было пойти, чтобы безопасно провести время, поэтому ученики не расходились до самого конца перерыва. Адреналиновая волна всё ещё не схлынула и продолжала нести меня куда-то вперёд, отупляя. Мне было нечего терять в плане репутации, поэтому я нацелился на столик с парнями, которые не преодолели свою эмо-фазу в должное время. Я толкнул их в первую неделю сентября и рассчитывал искупить вину, поэтому без особенного стеснения опустился за их столик. Ребята замолчали. Я осмотрел их внимательнее: никто из них не учился в двенадцатом, так что я не знал их имён. Они молчали. — Ну так что, как вы, парни, относитесь к "My Chemical Romance", ну или что вы слушаете? Ребята переглянулись. — Ты ебанутый? — поинтересовался у меня парень с подкрашенными корнями. Я задался вопросом, помнят ли они вообще о том, что я хреново с ними обошёлся. — Меня зовут Крэйг, — сказал я, доставая еду из рюкзака. — Мне жаль, что я хреново поступил с вами, когда толкнул вас. Реально жаль, в смысле. Я не издеваюсь и не мудак, ничего такого. Они снова переглянулись в очаровательной синхронизации. На их лицах я читал спокойный, почти флегматичный скепсис, и мне это понравилось. Они не выглядели так, будто прогонят меня или вообще заинтересованы во мне каким-то особым образом. — Генриетта, — поздоровалась первой девочка. — Это Майкл, Пит и Фиркл. — Фиркл, случаем, не перепутал среднюю школу со старшей? — поинтересовался я, пожимая парням руки. — Мне необязательно быть высоким или качком, чтобы ходить в старшую школу, знаешь? — дерзко ответил мне Фиркл, пожимая руку так крепко, как только смог. — Твоя правда, — легко согласился я, занявшись едой. — Ну так и чего, вы не обижаетесь? — Мы в состоянии управлять своими эмоциями сами, — самодовольно отозвалась Генриетта. — Только ты сам решаешь, что в этом мире может тебя задеть или обидеть. Это звучало как что-то, что иногда заботливо втолковывал мне Твик, и мой аппетит мгновенно пропал, потому что я не мог думать об этом парне и при этом беззаботно проводить время. Прошло слишком много часов с того момента, когда я в последний раз хотя бы мог обняться с ним, чего уж говорить о чём-то большем. — Звучит не очень по-эмовски, — сказал я, чтобы не оставлять фразу без ответа. — Считай как хочешь, любитель ярлыков, — почти кокетливо ответила мне Генриетта, подмигнув. — Ты поссорился со своим бойфрендом или что? Замечательно. Теперь я точно был уверен, что не смогу есть, но я не хотел выглядеть расчувствовавшейся неженкой, поэтому продолжил насилу запихивать в себя еду. Я просто кивнул, постаравшись сохранить бесстрастный вид. Мои новые приятели тактично не стали развивать разговор в этом направлении. — Ну что, мы слышали, вас отстранили за драку, — растягивая некоторые слоги, начал Пит. — Вы правда надрали задницу Тренту? — Блять, — хохотнул я невесело. — Без шансов, мужик. Он размазал нас по полю, и я даже не стесняюсь говорить об этом, потому что иначе и быть не могло. Пит усмехнулся в ответ: ухмылка мягко легла на его лицо и так же мягко утекла. — "MCR" никогда не имели отношения к эмо или готической культуре, ты знаешь? — заметил он. — Но их протест против машины, поддерживающей успех, — это очень занимательная тема. — Как скажешь, — согласился я. Я понятия, блять, никакого не имел, о чём он, потому что знал только название двух альбомов… Ладно, один мы с Твиком слушали совсем недавно, и это было нашей большой тайной, которой не с каждым поделишься, что, в общем-то, и заставило меня делать на них референсы в своём акте школьного хулиганства, но никто из нас не был фанатом группы, так что… — Я люблю инди-рок. Майкл скривился. Я не понял, задумчиво это было или осуждающе. Судя по тому, как он ответил, он и сам не знал, как ему стоит отнестись к этой информации. — Сойдёт, — сказал он. — Независимое творчество — это неплохо. — Я рад, что мы подружились, — резонно кивнул я. Уходя из школы, я со сдержанным триумфом проследил за тем, как Жеребцы лениво направлялись в сторону спортивного зала.

***

EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 19 oct. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool Кто, блять, сделал это дерьмо? Серьёзно, мудаки, мне стоит только узнать, кто это был, и это будет последнее, что он только сможет сделать в жизни. [фото] EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 19 oct. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool Нет, ёбаные вы придурки, это не Малкинсон, этот мудак не знает, где мы переодеваемся. Это кто-то из баб. EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 19 oct. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool Нет, это не Стотч, о чём вы, блять, этот парень падает в обморок, когда произносит слово «жопа» EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 19 oct. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool Нет, это не Общий Доступ, у него не было шансов попасть туда незамеченным. Плюс, этот мудак получил достаточно. EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 19 oct. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool Ладно, может кто-то из других команд. Держитесь, ублюдки. EricCartman_SouthHS @ETCSHS. 19 oct. #SHS #SouthHS #SouthHighSchool Брофловски нечего с нами делить, но факты говорят за него. Кенни смеялся, время от времени задушенно фыркая и несдержанно заваливаясь. Периодически он почти совсем успокаивался, поднимал взгляд и вглядывался в твиты. Он смотрел внимательно, почти серьёзно, а потом снова взрывался хохотом и от всей души веселился над тем, что видел. — Охуеть, охуеть, — шептал он сквозь смех. Его друзей сегодня не было, так что мы тусовались вдвоём. Вообще-то, меня никто сюда не приглашал, но мне было нечего делать вечером, а моя мама начала спрашивать, как дела у Твика, так что я снова прибегнул к спекуляции и, используя его имя недолжным образом, покинул дом под предлогом возможности провести вечер с бойфрендом. Кенни был невинной жертвой этого вынужденного вранья, но по его виду нельзя было сказать, будто ему это мешало каким-то особенным образом. В конце концов он выпрямился, помотав головой. Парень убрал чёлку назад, немного посмотрел в стену напротив с одухотворённым и задумчивым видом счастливого человека. Он отдышался, глуповато улыбаясь, а потом отпустил свои волосы и посмотрел на меня. — Ты реально всё это написал? — Ну, я ещё написал, что знаю, кто взрывал двор мисс Кларидж, но они, типа, не стали это фоткать. На лицо Кенни вдруг легло выражение неистового ужаса. Я такое видел только у Твика, да и то не очень часто, а он был, наверное, самой лёгкой мишенью для испуга из всех, кого я когда-либо знал. Кенни поморгал в мою сторону пару раз, а потом закопался в кармане. — Ты чего, мужик? — спросил я, непонимающе наблюдая за ним. — Блять, чувак, они же убьют Кайла! Им некого подозревать, кроме него. Я должен предупредить его, чтобы он придумал алиби и прочее дерьмо. Или покинул школу. Или я не знаю ещё, что. Кенни достал телефон. Кайл был контактом из быстрого набора, так что в следующее мгновение он уже зажал телефон между плечом и ухом, доставая сигареты. Я купил себе свои. Моя затея с тем, чтобы завязать, вконец провалилась, и мне всё ещё было стыдно каждый раз, когда я курил за компанию или от безделья, так что я определённо собирался попробовать бросить снова, когда в школе будет поспокойнее. — Привет, мужик, — поздоровался Кенни. — Заболей до конца недели. Обещаю, потом в школе будет не до тебя. Повисла тишина. Потом Кайл сказал достаточно чётко, чтобы я услышал каждое слово, произнесённое усталым голосом: — Ага, вот почему мне звонил Картман. Блять, я думал, он пытался вывести меня из себя без всякой на то причины. Так это что, сделал Крэйг? — Угу. — Ты рассказал ему про мисс Кларидж? — Угу, — снова согласился Кенни, закуривая. Он выпустил дым и пробубнил продолжение. — Да и про вообще всё. Он, вроде, неплохой парень. — Ты рассказал ему про мисс Кларидж. Кайл бросил трубку. Кенни разогнулся, позволив телефону упасть на диван рядом с собой и подмигнул мне. — Слушай, дружище, предупреждай в следующий раз, если соберёшься делать что-то такое, окей? Я проглотил чувство стыда. Кенни был прав: я проебался и чуть не подставил его приятеля, благодаря которому я вообще получил возможность делать хоть что-нибудь. — Договорились. Мне жаль. — М, не извиняйся, — Кенни потушил докуренную сигарету. — Это было круто и реально напугало их до усрачки. Ладно, что у нас там дальше? Дальше по списку были коридорные дежурные. Я рассказал Кенни о моих с ними отношениях, и не был уж очень удивлён, получив в ответ задумчивое покачивание головой. — И кого, ты думаешь, они подкупают? — Майка, — я пожал плечами. — Миллер сказал мне, что они платили дежурному, когда захотели забрать телефон, значит, это не кто-то из Жеребцов или слабых парней, иначе они просто отобрали бы его, ну или поделились им бесплатно. — Майк, типа, довольно крутой? Не знаю этого парня. Я пожал плечами. — Довольно. Он доносил на Жеребцов, значит, у него реально схвачена эта хрень. — Соображаешь. Ну, значит, мы будем платить Джеймсу. — Я его запугал, — напомнил я. — Ага, поэтому он возьмёт от тебя деньги, если ты скажешь ему правильные слова. Что тебе нечего терять и всё такое стрёмное дерьмо, знаешь. Сначала поговори с ним, а, если что, скажи ему всю эту хрень и предложи деньги снова. Только не напирай слишком, чувак, иначе ты и правда просто снова его запугаешь. — Звучит слишком сложно, — пробормотал я, сосредотачивая всё своё внимание на остатках сигареты. Я методично покурил минутку и кивнул. Ладно, пусть это звучит как то, что не сработает, Кенни был прав в одном: терять уже нечего. Он вскочил на диван и вдохновлённо повёл рукой, будто открывая мне обзор на что-то великое и необъятное. — Ты школьный ангел, чувак, понимаешь? Святой тип или лузерская мессия, — заявил он, кивая собственным супергеройским фантазиям. Я неубеждённо хохотнул, туша сигарету об пол. — Я мудак, который портит имущество и развязывает конфликты, чувак. Кенни отмахнулся, снова садясь на диван и устремляя своё внимание к гитаре, которую он начинал мучить примерно раз в полчаса. Он не стал развивать тему в этом направлении, и это было хорошим решением, потому что наши точки зрения на этот вопрос слишком уж явно расходились. Кенни всерьёз был увлечён «доброй» стороной своей авантюры, но это он был тем парнем, который играет на гитаре, практически живёт в гараже, работает в частном веганском кафе и в каком-то смысле придумывает сюжеты для комиксов, которые почему-то пытается переносить на реальную жизнь, и которые пока что по какой-то причине работают. А я — вот я был тем парнем, который делает дерьмо и рискует задницей. В сущности, я был зол и хулиганил, провоцируя драку и рискуя добиться исключения. Ничего героического в том, что происходило, я не видел, но, по крайней мере, я был пиздецки рад не в самом социально приемлемом смысле из-за того, что Жеребцы сходили с ума от злости из-за моей выходки. Я ещё слишком хорошо помнил то, что чувствовал в начале сентября. Это жгущее, липкое неверие, страх и злость. Пусть подавятся той же пилюлей, я не такой хороший парень, чтобы подставлять другую щёку. С улицы послышался шум мотора. Кенни перестал играть расстроенный кавер на "Basket Case" и заинтересованно глянул в сторону гаражной двери. — Ждёшь кого-то? — Не очень-то, мужик, но у меня иногда не спрашивают, — с явным намёком на моё внезапное появление ответил Кенни. Под гаражную дверь протиснулась рука и неожиданный гость потянул её наверх. Нашим визитёром оказался Кайл, наполовину скептически, наполовину зло рассмотрев нас. Потом он прошёл внутрь и обратился прямо ко мне. — Твоя мама, знаешь, болтала с моей мамой, и сказала, что ты в гостях у бойфренда, ты в курсе? — Ага, — в защиту я предложил ему сердитый взгляд и дерзкий кивок головой. — А ты, типа, подслушивал разговоры мамочки или что? — Остынь, — огрызнулся Кайл, — моя мама не очень-то понимает всю эту тему с геями, так что она просто задавала вопросы. Ну так что, а твой бойфренд в курсе? Я не ответил, фыркнув и сделав вид, что отвлёкся на поиск сигарет. На самом деле мне стало так тошно, что я совершенно не хотел курить, но и говорить об этом у меня тоже не было никакого желания. — Зависит от того, кого он сейчас считает бойфрендом, — отшутился Кенни, протянув Кайлу руку. — Ну или от того, есть ли он ещё у него. Я сунул сигарету в рот и упрямо её поджёг. Это всё полное дерьмо, и я не был намерен на нём зацикливаться. Кенни просто шутит. Мы поссорились, но это ничего такого не значит. Парни молчали. — Все иногда ссорятся, — сказал я глухо из-за дыма. — У меня нет никаких проблем с этим дерьмом, а у тебя какие проблемы? — Для моих отношений такие долгие ссоры были фатальными, — весело подметил Кенни, ни капли этим не помогая разрядить обстановку. Если он пытался, конечно. — У тебя проблемы с агрессией, — заявил мне Кайл. — Из-за того, что школа выбила из тебя всё дерьмо. Не нервничай так. Я просто хотел сказать тебе, чтобы ты знал, я не наезжал или что-то такое. — Ладно, — кивнул я. — Ладно, — согласился Кайл. — Ладно, — подвёл черту Кенни. Около минуты мы молчали. Я тратил невероятное количество сил на ведение внутренней борьбы, потому что не знал, что мне делать с Твиком. Слова парней заставили меня всерьёз напрячься по поводу перспектив, которые рисовала мне подзатянувшаяся ссора. Твик — он же, блять, такой выдумщик, и Бог знает, какие вещи может придумать его голова, особенно в моменты, когда он слишком фиксируется на чём-то. У меня неприятно заныли живот и сердце. Я курил, вообще не чувствуя, что делаю. — Ладно, парни, — сказал Кайл, выбирая свободный стул и садясь на него. — Я школу пропускать не буду, но вы мне сейчас же расскажете, чем это вы тут таким занимаетесь.

***

Дома, лёжа на кровати и смотря в потолок, я думал о том, как мы с Твиком болтали по Скайпу. В худшие дни мы хотя бы просто разговаривали, а в лучшие бездельничали вместе. Был совсем недавно какой-то короткий, но кажущийся далёким и бесконечным период, когда школа и всё это дерьмо как будто бы отошло на второй план. И это было, ну, просто… почти что-то, что раньше, до Денвера. Школьное время, жизнь легка. Мы просто проводили время вместе, разговаривали или смотрели что-то. Не делали ничего особенного. Я повернулся на бок, подтянув к лицу подушку, и спустил домашние брюки вместе с бельём. Это была самая жалкая, болезненная и отчаянная дрочка в моей жизни, и я правда этим не горжусь. На следующий день я без особого труда подкупил Джеймса. Была определённая доля пользы в том, что меня отстранили от занятий за жестокую драку с Жеребцами: те парни, которые регулярно или время от времени получали от них порцию проблем, не сомневались, на какой стороне я воюю, и, как и те ребята с эмо-фазой или какая она там у них, довольно легко шли со мной на контакт. Джеймс просто выслушал меня, взял деньги и принёс из кабинета, где собирался студенческий совет, фотографию кодов от шкафчиков. Так что во вторник вечером в шкафчиках Жеребцов появился мусор, и к каждому этому шкафчику я приклеил стикер. Тройное браво сладкой мести, мудаки.

***

Дождь шумел, ветер выл. Едва приоткрытое окно раскачалось и трансформировалось в полноценное микропроветривание, не выдержав неистовой погоды, и я проснулся за сорок минут до будильника, потому что замёрз и дрожал от холода. Это было хорошим предлогом, чтобы встать и уйти раньше, так что я выбрался из кровати, принял душ, собрал себе обед, поел и смылся ещё до того, как мои родители успели закончить со своими утренними делами и начать меня о чём-нибудь спрашивать. Я понимал, что они не глупые и могут иметь ряд предположений по поводу того, почему Твик больше не приходит в гости и не заезжает за мной, и я думаю, что моя отговорка про то, что сейчас настала моя очередь гостить у него — дерьмо, но у меня другой не было. Я не мог рассказать им, что мы поссорились, потому что тогда происходящее вышло бы на совсем другой уровень. Я всё ещё думал, что могу провернуть и решить всё это как можно более незаметно. Тогда мне просто не придётся ничего объяснять. До школы я добирался самостоятельно, так что пришёл немногим раньше прибытия автобуса. Парковка для инвалидов уже была полностью заполнена, а шкафчики Жеребцов — открыты и пусты. В коридоре стоял густой запах мусора, избавиться от которого не помогали открытые нараспашку школьные двери и сильный ветер. Хозяева шкафчиков отсутствовали, возможно, собравшись в каком-нибудь своём тайном клубе, чтобы обсудить случившееся. Я пиздецки хотел бы, чтобы это было так, когда взял книги и отправился к кабинету, позволяя злорадству атаковать свою грудь. Твик странно посмотрел на меня, когда мы встретились у входа в класс. На мгновение я подумал, что он собирается что-то мне сказать, но Диксон заметил меня и громко окликнул, так что этого не случилось. Твик вздрогнул и обернулся, становясь со мной рядом. Моё сердце начало колотиться так, будто я пробежал полкилометра, и я не был уверен из-за чего именно это произошло: из-за компании Твика или приближения Диксона. — Вы, мудаки, делаете это, — сказал Брэд сквозь зубы. Он звучал абсолютно убеждённым и на грани неконтролируемой вспышки агрессии. — Пишем про тебя гадости на шкафчиках? — поинтересовался я. — Ага, парень, именно. — Нет. Диксон выпустил злой смешок. Он внимательно посмотрел мне в глаза, а потом перевёл взгляд на Твика. Он молчал. Я не нашёл в себе достаточно мужества, чтобы посмотреть на него и узнать, какое у него сейчас выражение лица. Диксон ворвался в наш момент со всем этим дерьмом про вандализм, и я жутко разозлился, потому что это уничтожило всякую возможность нормального разговора. — Ну и кто же тогда это делает, если не вы, два мудака? — Думаю, это твоя мамаша, — ответил я, проходя в класс и намеренно толкая плечом Диксона. Он резко развернулся, скрипнув подошвами по линолеуму и взъярился, как животное. — Ты, говна кусок, не отделаешься шутками про мамашу, ебанутый кретин. Я слежу за тобой, урод, ясно? Я каждый шаг твой отслеживать буду, придурок, и не только я. Ты на мушке, и если вдруг это дерьмо волшебным образом прекратится, пока мы следим за тобой, ублюдок, то будь уверен, СПИД будет меньшей из твоих проблем. — Заметка, Диксон. Доброе утро, класс, приятно видеть, что, несмотря на мусорную историю, вы всё ещё общаетесь друг с другом так же ласково, как обычно, — с едкой бодростью заметил учитель математики, проходя в класс и поправляя пижонский галстук. — По местам, злые подростки, давайте.

***

В один из перерывов до обеда, когда я стоял и, используя рукописный ввод, старательно писал Кенни о том, что Жеребцы следят за мной, ко мне приблизился Кевин. Я оторвался от написания сообщений и со спокойным вниманием посмотрел на парня, который до этой секунды не проявлял ко мне примерно никакого интереса, кроме редко ситуативного. Он смотрел на меня внимательно, слегка прищурив глаза. Я не очень обращал на него внимание за пределами кафетерия, поэтому, наверное, впервые видел его стоящим рядом с собой. Кевин был сложен как стандартный представитель «своего вида»: слегка полноватый долговязый гик, носящий немного нелепую бесформенную одежду с кучей складок, и все эти футболки или худи с принтами дерьма, которое любят гики. Кевин закончил оценивать меня и спросил: — Это ты делаешь это? Ну, с мусором и шкафчиками. — Нет, — сказал я сразу же. Я прозвучал довольно спокойно, так что не стал добавлять ничего больше. — Логично подозревать тебя, знаешь. Учитывая то, что вы расстались с Твиком как раз перед тем, как это началось, а ему не особенно нравится происходящее. Я оторвался от часов и уставился на Кевина так, что он смущённо прикусил губу и на мгновение слегка напрягся, будто держал в голове мысль, что я могу вломить ему, а прямо сейчас убедился в этом ещё немного больше. — В смысле, мы расстались? — сказал я безэмоционально. Наверное. Я пытался звучать не задетым, может, немного удивлённым, будто слышу что-то странное, никаким углом ко мне не применимое. Моё сердце начало биться чуть быстрее, но я не позволил волнению захватить меня. — Эм… Упс? Не было официального расставания. Мы не расстались. Дерьмо, мы просто поссорились, все ссорятся время от времени! — Он сказал тебе, что подозревает меня, или что? — я попытался сменить тему. — Нет, он сказал не мне, а Баттерсу, что вы расстались, и не сказал из-за чего. Ну, он сказал, что из-за недопонимания, но это то же самое, что не сказать ничего. Я же продолжаю сидеть за тем столом, знаешь, так что слышу всё, о чём они треплются с Баттерсом или Дуги. Это я подозреваю тебя. Ну, мне просто интересно, почему из этого создалась такая тайна, как будто расстаться — это такое большое дело, когда встречаешься с кем-то пару недель. И потом все эти вещи с Жеребцами. Мы встречались дольше, чем пару недель. Но, я должен признать, действительно не очень много. И всё равно, блять, какая разница. Я не стал убеждать Кевина в том, что это всё херня, хотя мне хотелось: не для него, а для себя. Я реально должен был поговорить с Твиком, это дерьмо нельзя тянуть дальше. — Так что там со всей этой вашей тайной? Это ты, не ты, или ты просто сделал что-то такое ужасное, что об этом нельзя говорить даже сверхпонимающей лузер-подружке Баттерсу? — Мы не расстались, он просто чрезмерно реагирует на ерунду, — сказал я. Кевин сжал губы в тонкую полоску и чуть вытянул. Его лицо приобрело выражение неубеждённой задумчивости, так что я закатил глаза и спокойно добавил. — Слушай, мужик, просто поверь, он такой парень, он… просто чрезмерно реагирует. Он успокоится, и всё станет нормально. Я не рисую на шкафчиках, с меня достаточно проблем с этой школой. Кевин просто кивнул, и не было понятно, сделал он это потому, что я убедил его, или потому, что он понял, что не добьётся ничего конкретного. Возможно, он решил, что я злюсь. Неважно. — Мне жаль. Ты вроде неплохой парень, я думаю. С тобой было интересно сидеть, типа, знаешь. Ты… ну, знаешь что-то об играх, и становилось весело, когда до нашего столика доёбывались Жеребцы. Эта драка в луже воды была нечто. Ну, даже когда вы вели себя так, будто дрочите друг другу под столом, это тоже было неплохо. Если ты понимаешь. — Нет, но спасибо, — ответил я, слегка расслабляя плечи. — Было бы круто, если бы это ты делал это дерьмо. Жеребцы разозлились, в нашем клубе вчера до ночи гадали над тем, кто же этот мусорный мститель. Мусорный мститель. — Что у тебя за клуб? — Компьютерный. И там некоторые парни также занимаются тем, что делают школьную газету и новости. Новости я видел: каждую пятницу утром, в обеденный перерыв и после занятий их транслировали, подводя итоги недели, по всем телевизорам, которые находились в коридорах. Эти новости не отражали реальность, так что, вероятно, клуб тоже держал под строгим контролем студенческий совет, и поэтому я решил, что ничего, что делал этот клуб, не стоило внимания. В любом случае, такое же точно было и в моей старой школе: новости и газета, но здесь о газете я слышал вообще впервые. — У школы есть газета? — Ага, чувак, на неё надо было подписаться в начале полугодия. Тебе не сказали ребята из студенческого совета? — Ребята из студенческого совета дали мне блядскую порно-кличку, чувак, — напомнил я. — Они не спрашивали при этом, хочу ли я копию ёбаной газеты. Кевин усмехнулся, веселясь. — Звучит логично. Ладно, если ты узнаешь, что же это за тайный мститель, то скажи. И давайте там, не знаю… поговорите? С тобой было классно сидеть. Кевин помялся, собираясь уходить. Перерыв заканчивался, и нам надо было разойтись по классам. Я кивнул ему и направился к своему кабинету, отложив написание сообщения до следующего перерыва. Ещё два занятия я думал над тем, что сказал мне Кевин, ну, опуская ту часть про Твика. Я не буду говорить с ним в школе, пока Жеребцы пристально за мной следят: это могло вызвать подозрения, а если Твик всерьёз рассердится, он запросто может начать шипеть или потеряет контроль над громкостью голоса, так что, ну… я не особенно доверял его умению держать себя в руках. Я думал о той части, где я классный, и поэтому, когда наступил длинный перерыв, я поймал своих мрачных товарищей в очереди и предложил: — Не хотите пересесть? — Куда? — без особого энтузиазма поинтересовался Пит, рассматривая жареную картошку. — В лузерский уголок. Этот парень, Кевин, который играет каждый обед, считает, что я охуенно классный. Хочу играть с ним во всякое дерьмо, но и вы тоже довольно забавные. — Забавные, — выпустила приятный смешок Генриетта, беря две порции обеда. — Ты такой фрик. — Так что? Все четверо синхронно вытянули шею и посмотрели в этот самый лузерский уголок. Я тоже посмотрел и увидел неподвижную спину Твика, апатично смотрящего в стену. Он ничего не ел и ни с кем не разговаривал. Баттерс и Дуги активно обсуждали что-то. Кевин уже играл. Места для ещё одного столика там было достаточно. — Ты хочешь перенести стол или что? — тем же флегматичным голосом, что и приятель, уточнил Майкл. — Угу. — Ладно. Пофиг. Майк помог мне, так что мы вместе приподняли тяжёлый стол и под вялый вскрик возмущения повара отнесли его, поставив со стороны Кевина. Он снял наушники и обалдело уставился на меня. Я самодовольно махнул ему рукой и забрал у Генриетты подносы с едой, которые она несла за всех нас. Пит и Фиркл вместе притащили одну скамейку и отправились за второй, не сказав ни слова. Твик сосредоточенно и хмуро проследил за нашим передвижением. Он ничего не сказал, с непонятным выражением на лице наблюдая за происходящим, а когда мы сели, и я встретился с ним взглядом, приподняв вопросительно бровь, его брови изогнулись в странном жесте, который я бы отнёс скорее к колонке «Твик прячет печальные эмоции за злостью», чем «Твик пиздецки зол». Я не успел никак отреагировать на это, потому что он совершенно внезапно поднялся с места и вышел из кафетерия. Не… не какой-то злой или обиженной походкой, не оскорблённой и не… приглашающей к разговору, а просто так, будто он закончил с обедом и ему нечего было здесь делать. Я смотрел за тем как он уходит до тех пор, пока его спина не скрылась из виду. Потом я повернулся к Кевину и сделал вид, что ничего не случилось, потому что если бы я продолжил думать о том, что это всё значит, ещё хоть секунду, то пощипывание в моих глазах могло бы превратиться в недолжную эмоцию. Ну не то что бы я прямо заплакал, но блеск в глазах ещё ничьей репутации не делал приятных подарков.