Quantum Entanglement

      Гермиона открыла глаза в полной темноте и подумала, что уже умерла. Будь это так, то было бы не так уж и плохо, а очень даже хорошо, на самом деле. Она закрыла глаза и решила немного отдохнуть. Быть мёртвой оказалось утомительно.       — Поднимайся. Вставай, девчонка!       Грязная нога толкнула Гермиону, и она открыла глаза. Её шею будто жгло огнём, но она отодвинула боль на задний план.       — Что?       — Повсюду бардак, бродят по ночным коридорам, грязные нарушители! Но, кажется, я тебя не узнаю?       Голова Гермионы казалась удивительно тяжёлой. Она моргнула несколько раз, и зрение прояснилось. Затем она посмотрела на лицо человека и отпрянула. Это было лицо, которое она видела сотни раз, грязное и седое. Конечно, не помогло и то, что это было лицо давно мёртвого человека.       — Какого чёрта!       — Тише! — зарычал Аргус Филч.       — О боже, чёрт возьми, я умерла и попала в ад. Вечность с Филчем, убейте меня...       Гермиона прикрыла голову руками и задумалась о том, стоило ли ей прилагать больше усилий, чтобы стать хорошим человеком.       — Заткнись, пока ты не разбудила весь замок! Всегда ненавидел истеричных женщин...       — Слава богу, Риддл не может умереть, я не хочу оказаться ещё и рядом с ним...       — Вечно рыдаете в коридорах, забиваете туалеты салфетками... ради Мерлина, девчонка, вставай!       С Гермионой не разговаривали так с тех пор, как посадили в тюрьму, и это было почти ободряюще. Она рывком поднялась на ноги, опираясь о стену спиной и пытаясь удержаться в вертикальном положении. Ее глаза приспособились к темноте, и, что ж, теперь ад больше походил на женскую уборную.       — Это и есть ад?       Филч посмотрел на Гермиону с подозрением.       — Почти. Это Хогвартс, школа чародейства и волшебства.       — Но ведь это так... вы же мёртвы...       Мысли Гермионы неслись со скоростью миллион миль в час. Теперь, когда она присмотрелась, Филч выглядел моложе - меньше морщин и больше волос.       — Нет, чёрт возьми.       Филч нахмурился. Затем он схватил её за руку. Похоже, решил, что она сошла с ума.       — Мы идём к директору.       Вне туалета всё определённо было похоже на Хогвартс. Что, конечно, было невозможно, ведь Хогвартса уже давно не существовало.       Пока они шли по школе, мысли Гермионы постепенно успокаивались, и она огляделась по сторонам. Филч выглядел очень солидно. Хогвартс тоже казался настоящим, вплоть до последнего блестящего доспеха. Было темно и, кажется, едва только наступали предрассветные часы.       Гермиона отодвигала в сторону ощущение жжения вокруг шеи с тех пор как очнулась, и делала это довольно хорошо. Игнорирование боли было необходимым навыком в Министерских подземельях, но становилось всё хуже.       Она поднесла руку к горлу и тут же отдёрнула пальцы. Маленький золотой Маховик времени пылал огнём, обжигая плоть, как бифштекс на открытом гриле.       — Мистер Филч?       — Откуда ты знаешь моё имя?       — Удачная догадка. Я знаю, что это... странный вопрос, но какое сегодня число?       — Третье октября, — проворчал Филч.       — Какой год?       — Тысяча девятьсот семьдесят шестой, — сказал он, одарив ее таким взглядом, будто она была еще большей идиоткой, нежели он думал.       — Боже.       У Гермионы закружилась голова. Маховик не мог вернуть ее обратно больше, чем на двадцать четыре часа, и одна лишь попытка вернуться дальше могла стоить ей жизни. Боль вокруг шеи становилось всё труднее игнорировать, как будто она была под водой и тонула.       — Ты в порядке, девчонка? — спросил Филч.       — Я...       Боль усилилась. У Гермионы затуманилось зрение, и она протянула руку, чтобы ухватиться за что-то, за что угодно...       Когда Гермиона очнулась во второй раз, её мысли прояснились.       Жёсткая поверхность, на которой она лежала, больше походила на пол, чем на кровать. Поблизости раздавались голоса. Уже не в первый раз она приходила в сознание и понятия не имела, где находится. Гермиона проигнорировала голоса и сосредоточилась на более насущных вопросах.       Из-за необъяснимого сбоя в работе маховика, а может, это и вовсе была какая-то шутка вселенной, её казнь сорвалась. Если Филч не сошел с ума и не лгал, то, быть может, была вероятность того, что она вернулась в прошлое?       Если Филч не лгал, а она всё ещё не была в этом уверена, то она проделала долгий путь назад. Более двух десятилетий.       — И она просто лежала там, директор, среди швабр!       — Да, большое спасибо, Аргус. Думаю, я смогу справиться с этим делом, можешь идти.       Гермиона почувствовала слабость. Если она не ошибалась, то это был голос Альбуса Дамблдора.       — Хорошо, сэр.       Филч вышел, с хлопком закрыв за собой дверь.       — Доброе утро.       Гермиона открыла глаза. Профессор Дамблдор сидел за столом в своих маленьких очках в форме полумесяца, такой же, как раньше, и глядел на неё поверх них. Она поднялась на ноги и уставилась на него.       — Профессор Дамблдор, сэр.       — Боюсь, вы ставите меня в неловкое положение, мисс. Вы, кажется, знаете моё имя, но я не знаю вашего.       — Гермиона.       Профессор Дамблдор склонил голову. На столе перед ним лежал Маховик времени, сверкающий золотом в свете лампы.       — Я только что осмотрел ваш замечательный Маховик времени. Скажите мне, откуда вы прибыли?       Гермиона задумалась над тем, стоит ли ей отвечать, но старые привычки никуда не делись.       — Тысяча девятьсот девяносто девятый год.       — Потрясающе, — выдохнул профессор Дамблдор.       Гермиона искоса посмотрела на Дамблдора. Незнакомая девушка только что появилась из воздуха в его школе, и всё, что он может сказать - это «потрясающе».       — Могу ли я узнать ваше полное имя?       Гермиона открыла рот, чтобы ответить, но заколебалась.       — Я не уверена, что должна вам говорить. Не лучше ли мне уйти и постараться ничего не изменить?       — Я был бы полностью согласен с вами, если бы это было возможно.       — Что вы имеете в виду?       — К сожалению, я не уверен, что мы можем вернуть вас в ваше время, — сказал профессор Дамблдор после долгой паузы, глядя на Гермиону с такой жалостью, что она почувствовала комок в горле.       — Мы могли бы, конечно, обратиться в Министерство за помощью, но учитывая нынешнее состояние политических дел... если новости о вашем... случае выйдут наружу, я подозреваю, что вы можете стать мишенью.       — Из-за моего знания будущего.       Гермиона уставилась на часы, лежащие на деревянном столе. Так много приключений они пережили вместе.       — Именно так. Вот почему я считаю, что безопаснее просто зачислить вас в студенты.       — Что?       Гермиона удивлённо уставилась на Дамблдора. Ей показалось, что она не просто вернулась в прошлое, но и шагнула в параллельную вселенную.       — Вы хотите сказать, что я могу остаться здесь? Начать... начать жизнь заново?       — Я знаю, это должно показаться очень трудным. Я сожалею больше, чем могу сказать, Гермиона.       За сводчатым окном первые золотые лучи рассвета пробивались сквозь горизонт цвета индиго.       — Стать... студенткой здесь, в тысяча девятьсот семьдесят шестом?       — Я считаю, что это единственный способ сохранить ваши знания о будущем в безопасности. Вы учились в Хогвартсе, не так ли?       На самом деле это настоящая новая возможность изменить мир, и, вероятно, никогда не встречать большинства людей. Она приняла решение за долю секунды.       — Да, училась.       И сама смерть начнёт работать в обратном направлении. Гарри и Рон снова будут жить.       Четыре года войны научили Гермиону, что самая жестокая из смертей — нож в спину. И если уж она снова здесь, то когда придет время, она будет готова действовать из самого эпицентра.       — Профессор, меня зовут Гермиона Блэк.       Профессор Дамблдор поднял брови, но не подал вида, что она его удивила.       — Странно, мисс Блэк, но не могли бы вы поделиться со мной именем вашего отца?       Гермиона позволила короткой судороге замешательства пройти по её лицу.       — Не помню. Почему я не могу вспомнить?       — Не беспокойтесь, мисс Блэк, — успокаивающе сказал профессор Дамблдор. — Вы получили травму головы — ваши воспоминания могли пострадать. Возможно, это к лучшему.       Гермиона осторожно кивнула. Затылок был липким от крови.       Профессор Дамблдор посмотрел в окно, где поднималось солнце. Он глубоко задумался о чём-то. Наконец, он взял со стола маленький золотой Маховик и повертел его в руках.       — Я не хочу ничего слышать о вашем времени. Вмешиваться в прошлое весьма опасно, — сказал он с сожалением.       — Да, — сказала Гермиона.       Чем меньше профессор Дамблдор будет знать, тем лучше. Проще всего позволить ему думать, что она была обычной студенткой.       — Я понимаю, однако, грядущие дни будут трудными, вам будет сложно приспособиться. Прошу вас, Гермиона, если вы захотите поговорить, мои двери всегда открыты для вас.       Гермиона грустно улыбнулась профессору Дамблдору.       — Вы как-то сказали — «Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету».       На мгновение директор испуганно посмотрел на неё, а затем его лицо окрасила улыбка.       — Я рад слышать, что всё ещё говорил это через двадцать лет, мисс Блэк. Так вот, я знаю, что это может быть болезненно для вас, но для того, чтобы остаться в нашем времени, мы должны прояснить некоторые детали.       — Конечно, сэр.       — Во-первых, на каком факультете вы были в Хогвартсе?       — Слизерин, — солгала Гермиона, спокойно встретившись взглядом с директором.       — На каком году обучения вы были?       — Шестой, сэр.       Она застанет нынешних и будущих Пожирателей смерти.       — Понятно. В таком случае, если вы не возражаете, вам покажут комнату сегодня вечером, а к занятиям приступите завтра. Семья Блэков, конечно, большая, но дальний родственник, появляющийся из ниоткуда, вызовет множество вопросов, но у вас естественно будут ответы. Какой будет ваша история?       — Очевидно, я буду сиротой, — медленно произнесла Гермиона, словно впервые услышав эти слова. — У меня британский акцент, поэтому я не могла перевестись из-за границы. Многие ли чистокровные обучают своих детей дома?       — Это бывает, хотя и очень редко. То, что вы девушка, простите меня, делает это более вероятным.       — Будущая жена, — криво усмехнулась Гермиона. — Не нужно тратить время на образование.       Профессор Дамблдор вздохнул и начал что-то записывать на пергаменте. Снаружи, на берегу озера, раскинулся Запретный лес, тёмный и зловещий. Когда солнце бросило рябь на воду, Гермиона увидела несколько силуэтов, летящих над деревьями. Фестралы, резвящиеся в лучах утреннего солнца. Она улыбнулась.       На этот раз война уже была выиграна, Волан-де-Морт уже мёртв. Просто никто об этом ещё не знал.       — Думаю, я бы хотела отправиться в комнаты, если можно, — сказала Гермиона через мгновение. Профессор Дамблдор оторвался от записей и кивнул.       — Конечно, моя дорогая. Я попрошу профессора Слизнорта — нашего декана Слизерина — показать вам вашу спальню и ваших новых товарищей по учёбе. Я уверен, что не должен предупреждать вас, чтобы вы держали при себе любые знания о будущем. Если кто-нибудь узнает правду...       — Я знаю, сэр. Этого не произойдет.       — Хорошо.       — Кроме того, сэр, у меня нет никаких вещей. И денег.       Профессор Дамблдор нахмурился. Он резко хлопнул в ладоши. Появился домовой эльф, одетый в чистую наволочку. Он почтительно поклонился профессору Дамблдору.       — Что я могу сделать для великого Мастера?       — Мисс нужны кое-какие школьные принадлежности. Какие классы вы будете посещать?       — Нумерология, древние руны, защита от тёмных искусств, трансфигурация, зелья и заклинания, — сказала Гермиона. На самом деле она изучала больше предметов, но поскольку всё её время отныне будет занято победой в войне, не было никакого смысла ещё больше заполнять расписание.       Профессор Дамблдор моргнул.       — Хорошо. А также полный гардероб для студентки, пожалуйста. Вы предпочитаете любую одежду, мисс Блэк?       — Никакой маггловской одежды, — твёрдо сказала Гермиона. — Именно то, что носят другие чистокровные слизеринские девушки.       — Хорошо, мисс.       Домовый эльф исчез. Профессор Дамблдор хлопнул в ладоши.       — Отлично. Я считаю, что на данный момент всё сделано.       Слизнорт прибыл в кабинет через несколько минут. Он ничуть не изменился со времен Гермионы, всё такой же тучный, а его густая копна волос только начала редеть, оставляя лысину на затылке.       — Я правильно расслышал, Альбус? Новый студент?       — Это мисс Гермиона Блэк, — представил профессор Дамблдор небрежным тоном, как будто новые студенты шестого курса появлялись в его кабинете каждый день.       — Блэк? Возможно, вы родственница Регулуса?       Жадный огонёк загорелся в глазах профессора, когда он услышал имя.       — Не знаю, сэр. Мои родители не общались с остальными членами нашей семьи. Но мы были чистокровными, так что это возможно, — на ходу придумала Гермиона.       — Замечательно!       Слизнорт выглядел так, будто вот-вот начнёт радостно потирать пухлые ручонки, но сдержался под неодобрительным взглядом Дамблдора.       — Э-э... во всяком случае, мисс Блэк. Мы вас устроим.       — Спасибо.       Заключённая Гермиона Грейнджер, военная преступница и бывшая подруга Гарри Поттера вышла из кабинета Дамблдора, готовая начать всё заново.