Демон

      Жизнь Иваизуми абсолютно не меняется, исключая тот факт, что теперь на длинной тахте в его спальне лежит настоящий демон. Это все равно, что привести в конюшню единорога, который в любой момент может сожрать всех остальных лошадей и тебя самого в придачу. Экстремальные ощущения, не так ли?       Иваизуми вытаскивает из его спины шестнадцать стрел, удивляясь, как тот еще может дышать – поверхностно, рвано, но дышать. Он тратит на опасное существо едва ли не половину своих лекарственных трав и все терпение, чтобы после вот уже пяти дней не спускать глаз с него, живя как на иголках в ожидании его пробуждения. К счастью, его маленький одноэтажный деревянный домик достаточно мал, чтобы почти из любого его угла можно было видеть демона. В качестве предосторожности он надевает на него магические сдерживающие наручники – долго живя в лесу, придется держать у себя и не такие вещи.       Демон приходит в сознание на пятый день, когда Иваизуми приподнимает его на кровати и проверяет повязки на спине. Температура его тела оказывается выше, чем у людей, а руки все равно холодные, будто кровь в них не поступает вовсе. Иваизуми вдруг чувствует, как горячее тело в его руках напрягается, и он спешит положить его обратно на тахту, отступив на несколько шагов. Если бы не рога, это существо можно было бы легко спутать с человеком, особенно когда он начинает ворочаться и с его губ срывается тихий звук, не то стон, не то хрип – до боли человечный, странно беззащитный, как если бы до этого все дни Иваизуми и так не думал о том, что этот демон находится полностью в его руках. Парень поворачивает голову на бок, его длинные ресницы дрожат, а после он открывает глаза, туманные, слипшиеся от многодневного сна.       Иваизуми задерживает дыхание и тянется к ножу за спиной, сжимает его крепко, когда демон вдруг неловко промаргивается и резко садится. Его движения все же немного заторможены, он растерянно крутит из стороны в сторону, словно не осознавая, где находится, пока не замечает Иваизуми. Красные глаза, все такие же тусклые, впиваются в него двумя кинжалами, демон удивленно открывает рот.       - Ты…       Иваизуми невольно дергается от его голоса, приятного, нормального, совсем не страшного и скрипучего, какой бывает у некоторых низших демонов. Он чувствует, что прямо сейчас должен бояться, ненавидеть, презирать, но единственное, что он может – наблюдать за демоном с волосами цвета темной карамели. Наблюдать с удивлением и интересом.       Потому что демон продолжает беззвучно открывать и закрывать рот, а затем тихо говорит:       - Ты спас меня, - голос звучит удивленно, будто вопрос.       Иваизуми молчит, замечает, как тонкие брови парня медленно сходятся к переносице, как подрагивает его нижняя челюсть, как он прикусывает губу и вдруг начинает плакать.       Его плечи в белой рубашке Иваизуми мелко дрожат, демон растерянно заламывает пальцы на руках, скованных наручниками. Демон склоняется вперед, опустив голову. Демон, от рождения бездушный и кровожадный народ, вскидывает голову и, смотря прямо в глаза Иваизуми, когда-то вытянувшему перед собой клинок, заливается слезами, и те прозрачными ручейками бегут по его щекам, срываются с кончика носа, и падают на одеяло.       - Спасибо, - шепчет он надломлено, на последнем слоге голос срывается.       Несмотря на то, что его раны наверняка все еще болят, он наклоняется вперед, пока не касается лбом одеяла, и продолжает шептать:       - Спасибо тебе, спасибо…       Иваизуми не замечает, как роняет клинок – уже во второй раз перед опасностью он теряет оружие – потому что внезапно понимает, что происходит. Демон кланяется ему в знак благодарности.       А он       Спас демона.       Ситуация кажется до абсурда глупой. Демон, самый безжалостный вид, сейчас сидит на его кровати и плачет от благодарности, потому что он его спас. Он перестает шептать «спасибо», его плач постепенно переходит в тихие жалобные всхлипы, и почему-то именно в этот момент Иваизуми не выдерживает.       - Хватит! Сядь нормально!       Потому что это… неправильно? Странно?       Парень повинуется, вытирает ладонью покрасневшие глаза, кажущиеся еще более красными с алыми радужками, садится ровно и смотрит на него, ожидая действий.       - Перестань благодарить меня! Я не спасал тебя! Я собираюсь сдать тебя обратно королю, он должен мне за это неплохое вознаграждение, - Иваизуми не понимает, как после случившегося ему дается говорить это.       Демон удивленно замирает, чтобы затем возмущенно нахмуриться. Иваизуми ждет, когда он скажет что-нибудь, но тот молчит, продолжая дуть сердитую мину. Через несколько секунд тишины парень вдруг отворачивается к стене и растерянно говорит:       - Почему?       Говорит так печально, будто действительно не понимает. Иваизуми оглядывает комнату и садится на стул, чуть ближе к кровати, но все еще на безопасном расстоянии. Хотя, вообще-то, демон не проявляет никакой враждебности.       - Потому что ты демон.       Парень разворачивается, глядя на него обиженно, будто только что задели его гордость, как если бы она у него могла быть.       - Ну и что? – он повышает голос, кажется, забыв, где находится. – Разве это причина, чтобы меня убивать? Как люди могут быть такими дикими?       - Кто бы говорил, - Иваизуми начинает уверенно и тихо, и демон замолкает. – Вы демоны – самые жестокие и гнусные твари, ты не имеешь права говорить нечто подобное. Вы истребляете человечество, порабощаете его. Если ты не согласен со мной, просто ответь, как много людей ты убил?       Наступила тишина, парень смотрел на него в замешательстве, в таком же замешательстве был и он сам. Он не знал, зачем задал этот вопрос. Может, потому что желал подтвердить все свои догадки, напомнить себе, что перед ним безжалостный убийца. Хотя какая-то его часть почему-то боялась услышать ответ. А может, он спросил это в надежде, что ошибается, и существо перед ним – такое же человечное и гуманное, каким было в его воображении.       Демон кинул на него нечитаемый взгляд, ответил:       - На моих руках кровь многих тысяч, если не больше.       Иваизуми сжимает кулаки, чувствуя, как что-то в нем все-таки рушится. Тут парень вскидывает голову и уверенно продолжает:       - Но я никогда не убивал ради забавы или невинных. Каждый, кого я убил, первый напал на меня с точно такими же намерениями. Или ты считаешь, что я должен был позволить им себя убить?       Услышав это, Иваизуми не знал что ответить. Если все слова демона были правдой, то он действительно не был виновен – ни в одном грехе, который Иваизуми повесил на него. Парень, заметив его замешательство, растянул губы в улыбке.       Говорят, тот, кто увидел улыбку демона, навсегда оказывается пленен его чарами.       Говорят, нет ничего прекраснее и желаннее этой улыбки.       Говорят, если она выражает неблагосклонность – вы навсегда будете прокляты его ненавистью. Говорят, если она означает его благосклонность – вы навсегда будете прокляты его любовью.       Иваизуми думает, что это все детские сказки. В его груди лишь удивление и растерянность, и… интерес?       И все-таки сердце как-то звенит, когда демон тихо говорит, так и не убрав с лица печальную улыбку.       - Все хотят жить. Я благодарен тебе за то, что ты меня спас. Но также я, кажется, презираю тебя за то, что ты гребешь всех демонов под одну гребенку.       Не хочется больше продолжать эту тему. Хочется напомнить ему, в чьем доме он находится. Хочется отвесить ему несколько хороших подзатыльников за эту невозможную высокомерность, но Иваизуми не делает ничего из этого. Просто он внезапно понимает, что совсем не боится демона. А должен.       - Назови свое имя.       Парень наклоняет голову на бок, беззастенчиво разглядывая его.       - Мое имя – Ойкава Тоору, я демон чистейших кровей в третьем поколении, а род мой берет начало от самой Лилит, матери всего мира демонов. Меня величают Королем царства демонов, и, будь я у власти, не было бы никого выше меня. Но, к сожалению, - продолжает он, - это не так. Кстати, ты можешь называть меня просто Ойкава.       Он решил, что раз уж его спасли, можно творить, что захочется? Иваизуми едва не теряет дар речи от наглости этого паренька. Паренька, который на самом деле оказался представителем высших слоев демонической знати. Иваизуми не знал имен демонов, но имя «Тоору» звучало довольно благородно. Будто своими именами демоны пытались каким-то образом сделать себя лучше или величественнее.       Иваизуми мысленно повторяет слова парня: чистейших кровей, король целого царства, вспоминая, как минуту назад это рогатое недоразумение не рыдало на его кровати.       - Дуракава, - вырывается против воли, зато от чистого сердца.       Демон удивленно замирает, а после недовольно морщится. Очевидно, ему не пришлось по вкусу это прозвище.       - А я Иваизуми Хаджиме.       Ойкава устраивается удобнее на кровати, скрестив руки в наручниках на коленках; он был немного выше Иваизуми и поэтому рукава белой рубашки задрались, показывая тонкие запястья. Слишком… изящные для демона?       - Приятно познакомиться, Ива-чан, - тянет он, но Иваизуми его обрывает.       - Нет, не называй меня так.       Ойкава обиженно морщится, но на этот раз притворно, и что-то было в этом движении: что-то знакомое, столь обычное, что заставило тепло под ребрами разлиться и укрыть все сердце – приятно, хоть и неожиданно.       Не зная, чего вдруг засмущавшись, Иваизуми позволил словам вырваться быстрее, чем он успел об этом подумать.       - Ты с этими рогами на козла похож.       Выражение на лице Ойкавы четко говорило о том, что еще никто и никогда не говорил ему нечто подобное.