Приют забытых душ

Сумма за квартиру, действительно, оказалась до смешного мала. Оформив бумаги, Майер уже к вечеру стал счастливым обладателем просто огромной, в двенадцать комнат, квартиры в одном из самых фешенебельных зданий города. Холлуэй не был лишён некоторой доли снобизма, и писателю грело душу то, что теперь он будет жить в одном доме с самыми богатыми людьми. Пусть и в небольшом городке, но всё же... Агент подтвердил то, что ранее было сказано консьержем. Всё, что находилось внутри квартиры, продавалось вместе с ней и включалось в стоимость. Так что теперь Майер стал не только гордым обладателем огромной квартиры, но ещё и множества антиквариата, замеченного писателем при первом посещении апартаментов. Размашисто шагая по тихой улице, Холлуэй размышлял о странной сделке. Несмотря на то, что Майер, казалось бы, только выиграл, купив квартиру, писателя мучило подсознательное чувство страха. Молодой человек не был идиотом, и прекрасно понимал, что, собери он весь антиквариат, находящийся в квартире, и выстави его на аукцион, то сумма, набравшаяся от продажи, вполне может оказаться значительно выше, чем та, которую заплатил Майер. Всё это не укладывалось в голове, вызывая зудящее раздражение. Холлуэю очень хотелось понять, что именно руководило таинственными наследниками, продавшими часть имущества чуть ли не в убыток себе. Ведь должна же быть какая-то веская причина для этого. Агент, правда, обронил фразу, что преемникам мадам Лауффманн срочно нужна определённая сумма, которую они и запросили с покупателя, но, тем не менее, это прозвучало не очень убедительно даже для ушей находящегося в эйфории писателя. Впереди показался знакомый дом. Майер выбросил все мрачные мысли из головы, любуясь высоким семиэтажным домом, занимавшим огромную площадь. «Надо же, я и не заметил, какой он большой!» — подумал в восторге писатель. Дом действительно был далеко не маленький. Однако, как Холлуэй заметил только сейчас, квартир в нём всё же оказалось не так уж и много. Учитывая просто сказочные площади, занимаемые каждыми апартаментами, жильцов в доме должно насчитываться не больше шестидесяти. Это самый максимум, да и то, наверняка, большинство из них здесь не проживают, предпочитая курорты и загородные виллы, так что неудивительно, что в здании стояла тишина, так поразившая писателя в первое посещение. Среди многочисленных арок и переходов, Майер заметил несколько помещений общего пользования. На первом этаже сверкала стеклянными гранями крытая оранжерея. Сквозь стекло виднелись причудливые растения, тянущие свои ветви к солнцу. Над оранжереей, на втором этаже, кажется, оборудовали тренажёрный зал. По крайней мере, там, возле огромного окна, в одиночестве катил на велотренажёре худосочный мужчина, глядя куда-то вдаль. Рядом просматривались ещё какие-то агрегаты явно спортивного предназначения. А этажом выше виднелись какие-то стеллажи, возможно библиотека. На четвёртом и пятом этажах окна казались слегка запылёнными, словно там уже давно никто не бывал. «Надо будет спросить у консьержа, что это за помещения?» — подумал Холлуэй, сворачивая на подъездную дорогу, ведущую к главным воротам. Вокруг дома, за ажурной решёткой, отгораживающей мир богачей от мира простых смертных, был разбит аккуратный парк. Небольшие деревья и кусты, подстриженные в виде различных геометрических фигур, перемежались с узкими дорожками и маленькими площадками, заставленными по периметру скамейками для отдыха. Миновав открытые ворота, писатель прошёл внутрь и вскоре оказался перед парадным входом. Двери на этот раз были закрыты, и молодому человеку пришлось дважды нажать кнопку звонка с надписью «Консьерж». Пискнуло переговорное устройство, и старческий голос поинтересовался о цели визита посетителя. Затем, узнав, что это новый жилец Майер Холлуэй, консьерж буркнул что-то неразборчивое, замок щёлкнул, и молодой человек, наконец, оказался в просторном и уже знакомом холле. Старый консьерж встретил писателя с более приветливым лицом, но широкие брови старика так и норовили съехаться к переносице, выдавая внутреннее недовольство своего хозяина. Пожилой человек вынес Холлуэю ключи и ответил на несколько вопросов, возникших у писателя. Оказалось, Майер был прав, предположив, что часть дома занимают помещения общего пользования, доступ в которые открыт круглые сутки. На первом этаже, помимо довольно большой оранжереи, находился ещё и бассейн. Однако он был расположен с другой стороны дома и именно поэтому писатель его не заметил. На втором этаже, действительно, оказался тренажёрный зал. На третьем этаже скрывалась огромная библиотека. Туда относились все, прочитанные жильцами и их гостями, ненужные книги. Помещения четвёртого и пятого этажей давно не использовались и в данный момент были заперты за ненадобностью. В подвале была открыта круглосуточная прачечная. Правда, в отличие от остальных помещений, места она занимала не так уж и много. — Впрочем, — с кривой улыбкой закончил свой ознакомительный рассказ консьерж, — прачечная не пользуется у жильцов особым спросом. Там чаще можно встретить прислугу, чем хозяев. Однако Вам, молодой человек, вполне может пригодиться одна из стиральных машин, находящихся там. Закончив разговор завуалированной колкостью, старик развернулся и исчез в своей квартире. Майер усмехнулся, пожал плечами и направился к лифту. Писатель давно привык не обращать внимания на пустые остроты некоторых людей.

***

Двери лифта закрылись, и кабина плавно поехала вверх. Холлуэй привычно посмотрел в зеркало, изучая своё усталое лицо. За сегодняшний день ему удалось сделать очень много, и это сказалось на внешнем виде мужчины. Поправив расстёгнутый по случаю весенней жары плащ, Майер улыбнулся своему отражению, и в этот миг вновь услышал уже знакомую считалочку: Раз, два, три, четыре, пять! Приходи ко мне играть. Будем мы с тобой скакать И считалку напевать. Пять, четыре, три, два, раз! Подарю тебе алмаз, Расскажу я свой рассказ, Вырву жизнь из твоих глаз! «Чёрт, надо будет сказать Марте, чтобы больше не пела эту гадость!» — подумал, скривившись, писатель. Однако подсознательно молодой человек отметил, что голос, поющий мерзкую песенку, был немного другим. Он только отдалённо напоминал голос малышки, встреченной Майером сегодня утром. Мысль ещё не успела полностью оформиться, а странная песенка оборвалась. Наступила тревожная тишина, неожиданно прерванная тихим протяжным стоном. Писатель замер, волосы на голове мужчины, буквально, встали дыбом. «Кто это стонет? — подумал Майер, вздрагивая. — Неужели Марта?» Стон повторился вновь, вдруг перейдя в громкий протяжный крик. Казалось, что нечто бесплотное пронеслось сверху вниз, миновав кабину морозным сгустком воздуха. Холлуэй отшатнулся к перилам. Тело обдало могильным холодом, зубы непроизвольно застучали причудливую мелодию страха. Крик замер внизу, оборвавшись кошмарным мягким звуком. И тут же внизу что-то тихо хрустнуло.

***

Лифт остановился, над дверью загорелась цифра пять, створки разошлись, открывая пустое пространство небольшого холла. Писатель вытер холодную испарину, выступившую на лбу, и шагнул прочь из лифта. В одном из коридоров стояла, улыбаясь, Марта. Сейчас на ней было красное коротенькое платье, длинные волосы заплетены в косы, оканчивающиеся алыми бантами. — Марта? Это ты сейчас пела песенку? Майер присел перед малышкой на корточки, схватив её за руки. — Нет, а что за песенка? Может, я её знаю? Малышка доверчиво смотрела на писателя, не отнимая рук. Наивная открытая улыбка блуждала по пухлым детским губам. Ярко-синие глаза с нескрываемым интересом смотрели на мужчину. — Глупая считалка… — Холлуэй поднялся, выпуская ладошки ребёнка. — Не обращай внимания, я рад, что ты её не знаешь…