Приют забытых душ

Писатель внезапно заметил, что в углах комнат стали скапливаться сумрачные тени. Даже раздвинутые шторы уже не спасали от темноты. Выглянув в окно, Майер понял, что солнце почти село, незаметно наступил вечер, погружая всё вокруг в полутьму. — О, чёрт! Темнеет, — ругнулся Холлуэй, пытаясь разглядеть время на наручных часах. — Тебя, наверное, уже ищут. Мужчина быстрым шагом пересёк комнату и щёлкнул выключателем, смутно видневшимся возле дверей. Помещение озарил тусклый свет. Вычурная хрустальная люстра, висевшая под потолком, оказалась настолько пыльной, что практически не пропускала электрический свет. — Нет, моя няня, скорее всего, опять смотрит свои сериалы или болтается по магазинам, — беззаботно махнула рукой малышка. — Не переживайте об этом. — Что это за няня такая? — возмутился писатель. — Неужели она совершенно за тобой не присматривает? — Нет, — улыбнулась Марта. — У нас с ней договорённость. Она не мешает мне, а я не мешаю ей. Мы уже год так живём. Я не выхожу одна за ворота, это няня мне запретила, но в пределах парка и дома я могу гулять свободно. — С ума сойти! — воскликнул Майер, нахмурившись. — А если с тобой что-нибудь случится? Я обязательно поговорю с твоей матерью, когда она приедет. А сейчас пойдём, я научу эту няню более ответственно относиться к своей работе! — Ой, нет! Прошу Вас! — умоляюще заговорила девочка. — Не надо! Я не хочу, чтобы за мной целыми днями следили! Что здесь может случиться? Это же закрытая территория, в дом никто, кроме своих, попасть не может! Пожалуйста, оставьте всё, как есть! Или я Вам надоедаю? Если я Вам мешаю, то обещаю, что не подойду к Вам и на пушечный выстрел! — Глупышка, — Майер тут же остыл под испуганным детским взглядом. — Ты мне совершенно не мешаешь, с чего ты это взяла? Просто меня возмущает, что такой маленький ребёнок предоставлен сам себе… — Но я же говорю, что здесь не бывает посторонних, так что ничего со мной не случится. — Ладно, оставим этот разговор на потом. — Холлуэй нехотя кивнул, понимая, что в чём-то малышка права. На территорию дома действительно было крайне сложно попасть. — Пойдём, я провожу тебя до твоей квартиры. — Я сама доберусь, — с испугом отозвалась малышка. — Вы лучше отдохните. Скоро ночь, а Вам ещё так много надо сделать! Марта выскочила в коридор, Майер бросился за ней. — Подожди, мне совсем не сложно проводить тебя! — крикнул писатель в спину быстро удаляющейся девочки. Марта вздрогнула и замерла на месте. Холлуэй в три прыжка догнал девочку. Конти внимательно посмотрела на него и, кивнув, вложила свою руку в широкую ладонь Майера. Словно приняла его в круг избранных, подумалось писателю. Хмыкнув от нелепости мыслей, молодой человек открыл входную дверь, выпуская малышку на площадку. — Вызови лифт, пока я закрываю замок, — попросил писатель, звякая ключами. Марта, расширив глаза, попятилась прочь, с ужасом оглядываясь на лифт. Задумавшись на секунду, малышка развернулась и побежала к двери, ведущей на чёрную лестницу. — Я пешком! — крикнула Конти, исчезая в полутьме лестничного пролёта. Холлуэй изумлённо повернулся, чтобы увидеть хлопнувшую дверь. Где-то внизу послышался такой же грохот. Писатель пожал плечами и вновь загремел ключом, отпирая только что закрытый замок.

***

Ночь подкралась совсем незаметно. Майер читал какой-то детектив, уютно расположившись на диване. Настольная лампа, стоящая на тумбочке, окружала лежбище писателя ярким кругом, погружая остальную часть комнаты в ещё большую темень. Спать на кровати прежней хозяйки квартиры Холлуэй не пожелал. Заглянув в спальню мадам Эстель, мужчина поморщился, ощутив старческий запах, исходящий, казалось, отовсюду. Заправленная кровать будто всё ещё хранила тепло старухи Лауфманн. Постельное бельё, как заметил Майер, никто не удосужился поменять. Оно серыми кусками выглядывало из-под небрежно наброшенного сверху старого покрывала. Мысленно отметив на завтра первым делом выкинуть старое тряпьё и привести спальню в порядок, Холлуэй с интересом заглянул в громоздкий шкаф. Там обнаружилась упаковка нового белья, лёгкое одеяло и большая перьевая подушка. Обрадовавшись неожиданному подарку, мужчина подхватил свои находки и, закрыв дверцу ногой, удалился в другую комнату на заранее присмотренный уютный диванчик. Бросив свою добычу на диван, писатель вернулся обратно, выключил свет в спальне и закрыл дверь. В темноте комнаты раздался тихий пугающий стон. Майер замер, прислонившись к тонкой перегородке, отделяющей его от сумрачной спальни старухи. Тишина тут же окутала писателя ватным коконом. «Показалось, — с облегчением вздохнул Холлуэй, двигаясь по коридору. — Впрочем, неудивительно. Я слишком устал сегодня…»

***

Майера разбудил стук книги, вывалившейся из его рук и упавшей на пол. Часы показывали четверть второго. Лампа всё так же освещала пространство вокруг дивана, погружая всё остальное в чернильную ночь. Холлуэй поёжился от неуютного чувства, возникшего в груди. Он не привык жить в огромных квартирах, и пустые пыльные комнаты, окружающие писателя, сейчас наводили на него неконтролируемую панику. Глубоко вздохнув, Майер лёг поудобнее и протянул руку, приглушая свет ночника. Однако полностью выключать лампу писатель не стал. Тут же вспомнилось далёкое детство. Тогда Холлуэй тоже спал с включённым ночником, опасаясь ночных монстров, бродящих вокруг дома. Улыбнувшись детским воспоминаниям, писатель закрыл глаза и тут же провалился в полудрёму. Казалось, прошло всего каких-то пять минут, когда Холлуэй вздрогнул, широко раскрыв усталые, покрасневшие от недосыпа глаза. Откуда-то издалека доносился тихий детский плач. «Марта! — пронеслось в голове мужчины. — Эта чёртова нянька опять не уследила за ребёнком!» Майер откинул одеяло, сунул ноги в расхлябанные тапочки, найденные им в квартире, и, как был, в пижаме, направился по коридору к входной двери. Чем ближе подходил писатель к выходу, тем явственнее становился слышен плач. Затем вдруг наступила тишина, а следом послышалась уже знакомая считалочка. Детский голосок напевал песенку с каким-то пугающим присвистом. Холлуэй остановился на половине пути, невольно вслушиваясь в тихое пение. Раз, два, три, четыре, пять! Ты пришёл со мной играть. Будешь ты меня искать И заглянешь под кровать. Пять, четыре, три, два, раз! Там найдёшь старухин глаз. Пять, четыре, раз, два, три, Ты в зрачок ему смотри. Смерть увидишь ты внутри! Слова считалочки изменились, заставляя волосы на голове писателя шевелиться от ужаса. Вспомнив ощущение, не покидающее Майера на протяжении всего времени, что он был в спальне мадам Эстель, мужчина поёжился. В той комнате действительно было очень неуютно. Там словно кто-то находился, кто-то невидимый, как сказала днём Марта. И опасный. Невдалеке снова послышался тихий плач. Холлуэй стряхнул оцепенение, обругав себя за испуг самыми последними словами. Нельзя раскисать и верить во всякую чепуху, лезущую в усталую голову! Писатель решительным шагом направился по коридору к входной двери. Открыв замок, Майер выглянул на просторную площадку. Света не было. Наверное, в ночное время консьерж предпочитал экономить электроэнергию, справедливо полагая, что ночью все должны спать, а не бродить по погружённым в сонную тишину этажам. Холлуэй вышел на площадку и осмотрелся. Свет луны, проникавший через широкое окно, освещал просторный холл, оставляя в полумраке лишь углы. Марты нигде не было, однако плач всё же откуда-то слышался. Писатель подошёл к створкам лифта и приложил к узкой щели ухо. Кажется, плакали где-то внизу. Возможно этажом ниже. Мужчина вздохнул и нажал на кнопку, однако лифт не сдвинулся с места. Пожав с досадой плечами, Майер открыл тихо скрипнувшую лестничную дверь и стал осторожно спускаться по ступенькам, скудно освещённым всё тем же лунным светом, просочившимся внутрь через узкие лестничные окна.