Приют забытых душ

Майер брёл по длинному коридору этажа, изредка пересекая широкие холлы с дверьми, ведущими в чужие квартиры. Были ли там люди на самом деле? Жил ли кто-нибудь в огромных и тихих апартаментах? Молодой человек мог лишь догадываться об этом. Один раз Холлуэй не выдержал и приложил ухо к прохладной дубовой двери, однако ничего не услышал. То ли преграда была слишком толстая, то ли в квартире действительно никто ни жил – тишина, прячущаяся в запертых апартаментах, не нарушалась ничем. «Кажется, ты становишься параноиком, — вдруг подумалось Майеру. — Виданное ли дело, подслушивать под чужой дверью?» Писатель отпрянул, затем пожал плечами и усмехнулся, понимая всю абсурдность ситуации. Можно ведь просто нажать на звонок и познакомиться с соседями, вместо того, чтобы прикладывать ухо к дверям в надежде хоть что-нибудь услышать. Тем не менее, Холлуэй сделал ещё пару шагов прочь. Нельзя просто так вламываться в чужую жизнь. Для этого нужен хоть какой-нибудь повод. Например, пирог, купленный в небольшом кафе неподалёку. «Да, пожалуй, я так и сделаю! — кивнул своим мыслям Майер. — Только чуть позже. Сначала надо найти Марту». За спиной раздался щелчок открываемого замка, молодой человек на мгновение замер, а затем повернулся, спешно выдавливая из себя доброжелательную улыбку. При знакомстве с теми, кто живёт рядом, всегда надо вежливо показывать свою радость от того, что по соседству есть такие замечательные люди. И неважно, если это не так. Всё равно надо улыбаться. Это обезоруживает незнакомых людей, заставляя их быть добрее. Правда, не всегда. Иногда всё же попадаются экземпляры, хмурость которых невозможно прошибить ничем. Вот и в этот раз произошла именно такая встреча. Улыбка писателя слегка подвяла, но пока что всё ещё держалась на лице, постепенно скатываясь в недоумённую гримасу. Двое, вышедшие из квартиры, испуганно смотрели на Холлуэя. — Здравствуйте! — Майер шагнул к появившейся паре, протягивая руку для знакомства. — Майер Холлуэй, новый жилец. Я пока что никого здесь не знаю, кроме одной маленькой девочки, но очень надеюсь скоро со всеми перезнакомиться. Женщина округлила глаза и тихо охнула, отпрянув за порог своих апартаментов. Мужчина молчаливо рассматривал писателя, но почему-то заметно побледнел, слушая речь Холлуэя. Протянутая Майером рука зависла в воздухе, ответных действий незнакомый сосед не предпринимал. — Ну, что ж? — в некотором замешательстве пробормотал писатель, опуская руку. — Я вижу, вы пока не готовы к знакомству со мной. Это не страшно, можно будет продолжить немного позже, когда вы привыкнете к тому, что рядом поселился новый человек. Майер повернулся, торопясь поскорее покинуть неприветливых соседей. Однако тут же вспомнил кое-что и вновь повернулся к жильцам. Пара всё так же стояла в дверях, смотря на Холлуэя немигающими взглядами пустых глаз. — Простите мне мою назойливость, — проговорил писатель, вспоминая привитые ему когда-то зачатки хорошего воспитания. — Я ищу одну маленькую леди, Марту Конти. Вы не могли бы мне подсказать, где она может быть? Малышка обещала ждать меня в оранжерее, но я так и не нашёл её там… Мужчина побледнел ещё сильнее, громко сглотнул и в ужасе уставился на Майера. Женщина испуганно потянула своего спутника за рукав, заставляя того войти в квартиру. Дверь захлопнулась, отрезая необычных жильцов от озадаченного писателя. — Странные они какие-то… — пробурчал под нос Майер, уходя прочь. — Интересно, здесь все такие? Надо будет спросить у того хмурого старика, живущего внизу.

***

Обойдя весь этаж, Холлуэй вновь оказался перед квартирой Марты. Там, где сегодня ночью плакала девочка, на скамейке сидел белый медведь. — Мистер Бяка? — с удивлением произнёс Майер. — Откуда ты тут взялся? Молодой человек подошёл к лавке и взял игрушку на руки, чувствуя холодную шелковистость искусственной шёрстки медвежонка. Внезапно Холлуэя осенило: — А! Я знаю! Марта забыла тебя здесь, да? — спросил писатель, заглядывая в чёрные пуговки глаз. — Думаю, что малышка уже не в первый раз оставляет своего питомца где попало, вот и потеряла предыдущего медведя. Пойдём, я отдам тебя твоей забывчивой хозяйке, пока и ты не пропал. Майер нажал кнопку звонка, расположившегося на стене рядом с дверью в квартиру Марты. Где-то в недрах апартаментов раздался хриплый, дребезжащий звук, лишь отдалённо напоминавший перезвон колокольчиков. Отняв палец от кнопки, Холлуэй заметил на нём следы грязи. «Хм… Такое впечатление, что звонком уже давно никто не пользовался, — подумал молодой человек, вытирая руку о собственную рубашку. — Странно, неужели никто не ходит к ним в гости? Хотя, тут такие соседи…» Кажется, в квартире никого не было. По крайней мере, открывать Майеру дверь никто не спешил. Писатель вновь протянул руку, собираясь нажать на звонок во второй раз, как сзади послышались шаги и радостный детский голосок: — О, Майер! Вы опять нашли этого несносного мистера Бяку! Ну, прямо беда с ним, до чего непослушный! — со взрослой серьёзностью проговорила малышка, забирая из рук мужчины свою игрушку. «Не иначе, вслед за няней повторяет, — мысленно хмыкнул Холлуэй. — Вот только няня, небось, так не о медведе говорит, а о самой Марте!» — Где ты была, Марта? — вслух спросил писатель. — Я искал тебя в оранжерее. — Ой, я ходила в библиотеку, там появились новые книжки с картинками, — виновато пробормотала девочка, пряча глаза. — Я совсем забыла, что обещала дождаться Вас в оранжерее… — Может, прогуляемся по парку? — выдвинул предложение Майер. — Сегодня такая хорошая погода, что не хочется торчать дома. — Хорошо! — обрадовалась Марта. — Чур, я первая! Девочка тут же сорвалась с места и помчалась к лестнице, опережая старшего друга. — Марта! Тут же есть лифт, зачем пешком-то? — крикнул ей вслед мужчина. — Я люблю по лестнице! — донеслось из-за закрывающейся двери. — Спорим, я быстрее Вас внизу буду? По ступенькам раздался лёгкий стук детских туфелек, заглушённый подъехавшим лифтом. Двери гостеприимно распахнулись, открывая доступ в прохладную деревянную кабину. Холлуэй шагнул внутрь, зеркало отразило слегка испуганное лицо писателя. Двери закрылись, лифт поехал вниз. На первом этаже Марты не оказалось. В холле, возле огромного окна, среди многочисленных растений на скамейке сидел пожилой консьерж, читающий газету. Старик поднял голову, заслышав шаги Майера, и выжидающе смотрел на приближающегося мужчину. — Простите, Вы не видели здесь маленькую девочку? — спросил Холлуэй, подходя ближе. — Девочку? — слегка напряжённым голосом задал встречный вопрос старик. — Нет, не видел… — Странно, она уже должна быть здесь, неужели всё ещё не спустилась? Писатель направился к двери, ведущей на лестницу, и взглянул вверх сквозь перила пролётов. Малышки там не было. — Простите, не в моих правилах вмешиваться в жизнь жильцов, но я бы рекомендовал Вам поменьше общаться с этой… девочкой, — слегка сконфуженно произнёс консьерж, видя, что Майер возвращается обратно. — Почему? — искренне удивился Холлуэй. — Малышка целыми днями предоставлена сама себе. Неужели её мать не знает о том, что нанятая прислуга совершенно не следит за девочкой? — Предоставьте эти проблемы решать другим, — побелев, произнёс старик с нажимом. — Не ввязывайтесь в это, прошу Вас! — Нет уж! — запальчиво воскликнул писатель. — Я, в отличие от остальных, не желаю бросать бедное дитя на произвол судьбы только потому, что тут так принято! — Дело Ваше, — сник консьерж. — Я Вас предупредил, ни к чему хорошему эта дружба не приведёт. — Кстати, раз уж зашёл разговор о других жильцах, — вспомнил вдруг Майер. — Что за странная парочка живёт на четвёртом этаже в соседнем крыле? Они вообще умеют разговаривать? Может, они немые? — Нет, они не немые, — проворчал пожилой мужчина. — Однако здесь никто не любит, когда им навязываются. Постарайтесь не мешать другим наслаждаться тихим спокойствием и одиночеством. — Хорошо, я учту, — слегка недовольно произнёс Холлуэй. У писателя возникло такое чувство, будто его только что отругали, словно маленького, за неподобающее поведение. Майер развернулся и тут заметил возле подъезда, за стеклянной дверью, улыбающуюся Марту. Малышка махала ему рукой, приглашая выйти во двор. Холлуэй, забыв о неприятном старике, перепрыгнул несколько мраморных ступеней и через мгновение уже был на улице.