Приют забытых душ

Холлуэй, развалившись, сидел на одной из деревянных скамеек, окружавших круглый фонтан. В центре сооружения расположился каменный дельфин, выпускавший из своей пасти тонкую струйку. Прозрачная вода, взметаясь к небу, переливалась в солнечных лучах всеми цветами радуги. Писатель отстранённо разглядывал огромный пятиэтажный дом, ставший с недавних пор его приютом. Марта стояла на коленях, опёршись животом на край фонтана, и медленно водила пальцами по воде, вырисовывая какие-то, только ей ведомые картины. Казалось, малышка думает о чём-то приятном, губы её сами собой сложились в лёгкую, чуть уловимую улыбку. Рядом, на камне парапета лежал неизменный мистер Бяка, глядя в синее небо чёрными блестящими бусинками. — Расскажи мне ещё что-нибудь о старой мадам… — попросил вдруг мужчина. Девочка чуть заметно вздрогнула, рисунок на водной глади скомкался, превращаясь в банальные круги, расходящиеся от мокрой ладошки. Мистер Бяка чуть сдвинулся, задетый локтём Конти, и, словно живой, слегка повернул голову, скосив глаза на Марту. Малышка исподтишка посмотрела на писателя. Вниманием Майера полностью завладели окна его апартаментов. Марта перевела взгляд на дом, словно желая увидеть то, что привлекло интерес Холлуэя. Сейчас окна его квартиры выглядели чёрными таинственными порталами в иной мир. Шторы были раздвинуты, пыльное стекло почти не отбрасывало бликов, приоткрытые рамы чуть колебались на слабом ветру. Марта пожала плечами. — Поначалу мадам Эстель была очень милой бабулей. Она всегда давала мне конфетку при встрече и трепала за щёки. Я ужасно не любила этого, но терпела. Мне было жалко её, ведь у старушки совсем-совсем никого не было. Иногда мадам приглашала меня в гости, но тогда мне не нравилось в её квартире. Там нельзя было бегать, надо было быть осторожной, чтобы ничего не задеть. Однажды я взяла в руки красивую статуэтку, так мадам Эстель чуть не умерла от страха, что я её разобью... Малышка замолчала на какое-то время, вспоминая прошлое. Майер не торопил её, всё так же рассматривая тёмные провалы окон. Девочка вновь опустила ладошку в воду, поднимая небольшие волны слабыми движениями пальцев. — А потом она изменилась, — продолжила свой рассказ Марта. — Старушка стала ненавидеть меня, при встрече называя жутким отродьем и ещё как-то… забыла это слово… выглядком вроде бы… Не помню. — А что случилось дальше? — спросил Холлуэй. — Как она умерла? — Я не знаю, — Конти вновь пожала плечами. — Я долго не видела её, а потом услышала от кого-то, что мадам Эстель больше нет, а её жильё продаётся. А затем появились Вы. — Выходит, старуха просто сошла с ума? — Майер тихо задал вопрос сам себе. Малышка покосилась на мужчину, схватила в охапку игрушечного медведя, подошла к скамейке и, усевшись рядом с молодым человеком, с интересом воззрилась на чёрные окна его апартаментов. — Сойти с ума, это значит видеть и слышать то, чего на самом деле нет? — прошептала Марта, округлив свои синие глаза.

***

Шёпот. Он сводил с ума, мешая спать. Это началось ночью. Однажды её разбудили тихие шелестящие голоса, проносившиеся по спальне, словно порывы сквозняка. Поначалу она так и подумала, что это ветер. Кряхтя и охая, перевернулась на другой бок и снова провалилась в сон. Шёпот стих, но лишь для того, чтобы набраться сил и зазвучать ещё громче, пробиваясь сквозь чуткий старушечий сон. Эстель открыла глаза, уставившись в темноту. Кто-то был здесь, в её спальне. Кто-то стоял рядом и произносил чуть слышные фразы, пытаясь привлечь внимание пожилой дамы. Старуха испуганно откинула одеяло, одновременно протягивая руку и включая настольную лампу. Все эти нехитрые манипуляции она проделала довольно быстро, ни разу не охнув. И откуда только силы взялись? Не иначе, от страха. В комнате никого не было. Погружённая в полумрак спальня молчала.

***

Майер вынырнул из тревожного сновидения. В первое мгновение комната, освещённая слабым светом ночника, напомнила ему ту, что привиделась во сне. Казалось, что кто-то всё ещё шепчет рядом, прорвавшись из неприятного сна. Холлуэй вслушался в ночную тишину. Обычно писатель любил это время суток, но сейчас молчание ночи пугало, обнажая одиночество и хрупкую уязвимость человеческой психики. Сделав свет чуть поярче, писатель закрыл глаза и провалился в очередной глубокий сон. Из углов вновь послышался еле уловимый шёпот. Он промчался по квартире слабым сквозняком, растворяясь в темноте ночи. В одной из дальних комнат хлопнула створка окна, заставив Майера вновь вынырнуть из сонного дурмана. Холлуэй лежал, прислушиваясь к тихим шорохам, присущим старым домам. Что-то чуть потрескивало и поскрипывало. Под полом и в стенах шуршали мыши, бегая по своим мышиным делам. В спальне старухи скрипнула створка шкафа, медленно открываясь от залетевшего в комнату сквозняка. Затем наступила короткая тишина, прерванная зловещим низким голосом, запевавшим уже знакомую писателю переиначенную детскую считалочку. Раз, два, три, четыре, пять, Вот и начал ты играть! Поскорее приходи И подарки приноси! Пять, четыре, раз, два, три, Под кроватью посмотри. Там лежит её тетрадь, Должен ты её читать! Последнее слово зловещим эхом пронеслось по комнате, взметнув порывом ветра волосы испуганного мужчины. Песенка оборвалась мерзким хихиканьем, вовсе не похожим на детский смех. «Нет, это не Марта… — пронеслось в голове Майера. — Она не может так смеяться!»

***

Утро встретило проснувшегося Холлуэя яркими лучами встающего из-за горизонта солнца. Взглянув на часы, писатель понял, что ещё слишком рано, чтобы вставать, однако спать ему совершенно не хотелось. Сейчас, глядя на солнечные лучи, пересекавшие комнату, Майер уже не был уверен в том, что на самом деле слышал ночью ужасную считалочку, окончившуюся неприятным хохотом. Да и шёпот, раздавшийся на самой грани сна, писатель всё больше относил к кошмарному сновидению. Бывают такие сны, когда кажется, что и не спишь вовсе. Думается, будто всё происходит на самом деле, и лишь спустя какое-то время вдруг отчётливо понимаешь, что это просто кошмарный сон. Затем ты просыпаешься в холодном поту и долго смотришь в темноту, приходя в себя. Или же просто кошмар сменяется другим, более спокойным сном. Наверное, так и произошло с Холлуэеем. Тем более молодой человек совершенно не помнил, как заснул после жуткой песни. Да и чувствовал он себя выспавшимся и бодрым. Майер встал, выключил всё ещё горящую настольную лампу и медленно побрёл в ванную комнату приводить себя в порядок. В зеркале над раковиной показалось небритое лицо, обрамлённое длинными, всклокоченными волосами. Писатель скорчил страшную рожу и усмехнулся, видя, как отражение кривится в ответ. Затем Холлуэй включил воду и наклонился, припав губами прямо к крану. Почему-то мужчине вдруг очень захотелось выпить холодной воды. Желание было настолько сильно, что не осталось сил для того, чтобы сходить на кухню, достать стакан и налить чистой воды из графина. Спустя пару минут, писатель выпрямился, отфыркиваясь, и краем глаза заметил в зеркале движение за своей спиной. Что-то смутное, белёсо-туманное, проскочило, исчезая за дверью в коридоре. «Что за?.. — Майер вздрогнул, испуганно разворачиваясь. — Показалось, что ли?» Пространство за спиной было совершенно пустым. Выглянув в коридор, Холлуэй убедился, что и там никого нет. «Этак я скоро стану похож на молодую пугливую барышню, шарахающуюся от каждого сквозняка!» — усмехнулся мужчина, возвращаясь в ванную комнату. — Возьми себя в руки, Май! — произнёс он, глядя в зеркало. — Слышишь? Возьми себя в руки!

***

Майер сидел на балконе, опоясывающем кухню, и пил крепкий кофе, наслаждаясь утренней прохладой. В кухне всё ещё витал лёгкий отголосок неприятного запаха, даже аромат свежего кофе не смог его перебить. Писатель очень обрадовался тому, что на балконе обнаружился небольшой столик с парой лёгких плетёных кресел. Это был подарок небес, которым молодой человек не преминул тут же воспользоваться. От чашки, стоящей на столике, исходил благоухающий пар. Восходящее солнце лишь чуть пригревало, не набрав ещё достаточной силы для удивительно знойного весеннего дня. Холлуэй приподнял чашку, втянул носом кофейный аромат, отхлебнул тёмной жидкости и с наслаждением вздохнул, радуясь жизни. Именно в этот момент и раздался звонок в дверь.