Приют забытых душ

Медленно шагая по многочисленным переходам здания, Майер размышлял о прочитанном в найденной тетради. Что из написанного было правдой, а что плодом больного воображения старой одинокой женщины? Писатель не мог ответить на этот вопрос однозначно. Вроде бы многие моменты в рукописи явно указывали на то, что старуха постепенно сходила с ума. Все эти голоса, видения, странные звуки… Одиночество очень часто сопровождается постепенным умопомешательством, это Холлуэй знал не понаслышке. У Майера когда-то была родная бабушка. Живя в отдельном доме, она постепенно сошла с ума, утверждая, что слышит голоса и видит умерших людей. Занятые собственными заботами родители очень редко навещали старую женщину, доверив всю заботу подростку. Естественно, четырнадцатилетний парень не горел желанием проводить всё время с престарелой бабулей, предпочитая такому скучному занятию походы в кино с одноклассниками и прогулки с любимой девочкой. Через некоторое время юный Холлуэй впервые испуганно слушал, как бабуля, глядя в пустое пространство перед собой, разговаривает с кем-то, видимым только ей одной. Поначалу мать Майера списывала всё на старческие причуды, а отец только пожимал плечами, говоря, что, мол, старость, она совсем не в радость, сынок. Однажды бабуля подожгла скатерть на столе, говоря, что её попросили об этом духи. Будто бы горящий стол указывал им путь в Царство Божие. После этого старушку сдали в психиатрическую больницу, а дом продали в уплату за пожизненное содержание в лечебнице. Благодаря внесённой сумме, бабуля прожила ещё несколько лет в относительном комфорте, окружённая заботой санитарок. Вот и сейчас всё указывало на то, что Эстель Лауфманн попросту сошла с ума от одиночества. Вроде бы простой и правильный вывод, но, тем не менее, что-то мешало писателю полностью поверить в это. Что-то царапало душу, заставляя вновь и вновь размышлять об одном и том же. *** Библиотека возникла неожиданно. Завернув в очередной коридор, Майер вдруг оказался в небольшом холле, почти полностью заставленном огромными кадками с растениями. «Интересно, кто поливает все эти многочисленные цветы? — мимоходом подумалось писателю. — Неужели старый Николя?» Пройдя холл за несколько широких шагов, Холлуэй увидел тяжёлую витражную дверь. Над дверью висела красивая надпись: «Библиотека» Слева от двери красовалась ещё одна табличка: «Уважаемые жильцы! Огромная просьба книги после прочтения класть на те же места, откуда они были взяты, во избежание путаницы и неразберихи». Майер открыл дверь и оказался в большом помещении, заставленном стеллажами. Солнечный свет, проходя сквозь большие витражные окна, образовывал на полу и книжных стойках разноцветные рисунки. Если внимательно присмотреться, то можно было увидеть красочные сплетения из стеблей и цветов, среди которых порхали бабочки и танцевали маленькие человечки с крыльями. Наверное, это были феи и эльфы. У молодого человека тут же возникло желание раздвинуть многочисленные стеллажи и дать витражным отражениям спокойно лечь на светлый мраморный пол. Именно так когда-то, видимо, и было задумано. Скорее всего, помещение изначально предназначалось для отдыха и размышлений, со временем обрастая секционными полками для ненужных жильцам книг. Насколько позволяли видеть деревянные стеллажи, возле стен располагались удобные мягкие диваны со стоящими между ними маленькими журнальными столиками, частично подтверждая догадку мужчины. Томов здесь оказалось на удивление много. Холлуэй никак не предполагал, что в частном доме может быть такое большое собрание разнообразных печатных изданий. Молодой человек двинулся вдоль ближайшей стойки, попутно отмечая наклеенные на дерево надписи с фамилиями писателей и жанрами книг. Кто-то здесь явно заботился о порядке. Дойдя до окна, Майер завернул за угол и буквально наткнулся на незнакомого старичка, достававшего какую-то книгу с полки. Пожилой человек неловко дёрнулся, чихнул и, вытащив из кармана замызганных брюк большой клетчатый платок, трубно в него высморкался. — Я могу Вам чем-нибудь помочь? — прогнусавил незнакомец, убирая использованный платок обратно. — Пожалуй, кое-что прояснить Вы можете, — кивнул Холлуэй, натягивая на лицо дежурную улыбку. — Я здесь совсем недавно, и ничего ещё толком не знаю. Вот сегодня забрёл в библиотеку, и, признаться, поражён количеством книг. — Слышал, слышал, — неопределённо хмыкнул старичок, с откровенным интересом разглядывая молодого человека. — Майер Холлуэй, если не ошибаюсь? Начинающий писатель? — Да, Вы правы, — удивлённо ответил мужчина. — Вы, наверное, удивитесь, но в этой библиотеке есть и Ваша книга, — пожилой человек странно хихикнул. — На мой взгляд, так себе книжонка, уж не обижайтесь. — Сказать по правде, я, скорее, соглашусь с Вами, — Майер развёл руками. — Я бы с большим удовольствием писал книги, заставляющие человечество размышлять о глобальных проблемах мироздания, но что же делать, если большинство людей предпочитает лёгкие любовные романчики? — Понимаю, понимаю, — соглашаясь, закивал старик. — Спрос рождает предложение, не так ли? — Увы, именно так. Писатель вновь обезоруживающе улыбнулся, пряча глубоко внутри ворчливое недовольство. Этот странный незнакомец всё меньше и меньше нравился Холлуэю, но правила приличия и неуёмное любопытство требовали подружиться с очередным соседом. — Так что именно Вас интересует, мистер Холлуэй? Детективы, мистика, любовные романы или ужасы? Здесь есть всё из перечисленного. Правда, не могу ручаться, что найдётся именно та книга, которая нужна Вам. — Единственное, что меня сейчас интересует, так это старые чертежи здания. Майер улыбнулся, видя откровенное разочарование на лице собеседника. Кажется, пожилой мужчина воткнул в нового жильца ещё не все свои шпильки. Однако доставлять вредному старикану такое удовольствие Холлуэй не спешил. Хватит с него и «так себе лёгких любовных романчиков». — Чертежи? Вряд ли здесь есть что-то подобное. Старик задумался на несколько мгновений, непроизвольно шевеля губами, словно мысленно перечитывая все таблички, наклеенные на деревянные стойки. Затянувшаяся тишина угнетала, и писатель решил прервать потуги старика. Тем более что примерное местонахождение он уже знал, благодаря малышке Конти. — Марта сказала, что видела их недавно где-то на самом дальнем стеллаже. — Марта? Какая Марта? — машинально переспросил всё ещё размышляющий жилец. — Как какая? — удивился Майер. — Марта Конти, девочка лет шести. — Но в доме сейчас нет детей, — с подозрением в голосе процедил пожилой человек, глядя на Холлуэя так, словно только что узрел очередного сумасшедшего. — Как это нет? Я общаюсь с малышкой с тех самых пор, как поселился здесь, — в голосе писателя прорезались недовольные нотки. — Вы принимаете меня за идиота? Марта. Марта Конти. Ну, вспомнили? Маленькая дочь вполне успешной и знаменитой певицы Мишель Конти. — Хм… — вновь пожевал губами незнакомец. На его лице всё сильнее проступала неуверенность, удивившая и слегка напугавшая молодого человека. — Я, конечно, не могу сказать Вам точно, но, кажется, жила когда-то в доме такая девочка. Не помню, вроде бы с ней что-то случилось… Или я всё напутал… Простите, что-то у меня разболелась голова. Старость, знаете ли, не в радость, да… Дальний стеллаж там, у стены. Пройдите вдоль окон и сами всё увидите. Всего Вам хорошего, мистер… запамятовал… — Майер. Майер Холлуэй. Начинающий писатель. Лёгкие любовные романчики… — Да, точно, мистер Холлуэй, — неопределённо кивнул собеседник, потирая лоб. — Так себе, кстати, романчик Ваш, уж простите… — Да, я уже слышал. Поразительные выводы для того, кто не любит любовную беллетристику, — не удержался от колкости Майер. Пожилой сосед вновь кивнул, соглашаясь неизвестно с чем, и скрылся за стеллажом. Через пару секунд до Холлуэя донёсся очередной трубный звук, а затем тихонько скрипнула, закрываясь, библиотечная дверь. Чертежей на полке оказалось несколько, но все они были практически одинаковы, что, в общем-то, и неудивительно – схемы этажей различались лишь наличием дополнительных помещений. Оранжерея, бассейн, тренажёрный зал, библиотека, старая игровая... Майер поначалу не поверил своим глазам, прочитав название огромного холла на пятом этаже. Старая игровая? Что это за комната? Для чего она? Неужели здесь когда-то было столько детей, что для них даже оборудовали отдельное помещение? «Надо бы спросить у консьержа, вернее, управляющего, — подумал Холлуэй, разглядывая схему. — Уж он-то, наверняка, должен хоть что-то об этом знать». Решив досконально изучить чертежи на досуге, писатель скрутил их в трубочку и сунул подмышку. Ещё раз окинув взглядом полки и не найдя ничего полезного, Майер направился к выходу.