Приют забытых душ

Последняя мысль прочно засела в голове, постепенно вытесняя оттуда все остальные рассуждения. Холлуэй тряхнул головой и ловко соскочил с беговой дорожки, одновременно отключая агрегат. Пот стекал вдоль позвоночника, слегка щекоча кожу, и впитывался в уже влажную футболку. Лёгкие спортивные штаны так же стали влажными. Майер поморщился, ощутив, что от него несёт, как от полковой лошади, пробежавшей много миль. «Где-то здесь есть бассейн, надо бы освежиться после такой нагрузки», — подумал писатель, выходя из зала и вытираясь забытым кем-то полотенцем, сиротливо висевшим на железной перекладине возле двери. Бассейн оказался совсем рядом. Стоило лишь пройти короткий тёмный коридор и завернуть за угол, как перед мужчиной возникли большие стеклянные двери, за которыми смутно виднелась чернеющая гладь, подсвеченная по углам небольшими светильниками, встроенными прямо в борта. Эти слабые лампочки не столько освещали, сколько, наоборот, благодаря своей маломощности, ещё больше сгущали тьму, таящуюся вокруг. Холлуэй толкнул дверь и вошёл в просторное помещение. Сняв одежду, писатель небрежно бросил её на один из стоящих около входа пластиковых стульев, затем прошлёпал босыми ногами до края бассейна, разгоняя притаившуюся вокруг тишину, и присел на холодный бортик, осторожно опустив ноги в мглистую воду. Вода оказалась именно такой, как и мечталось разгорячённому мужчине. Недолго думая, Майер соскользнул с бортика и с тихим плеском ушёл под воду с головой. Вынырнув и отфыркиваясь, Холлуэй лёг на спину и, наслаждаясь тишиной и покоем, неспешно проплыл пару раз вдоль борта. Вода смыла запах пота и прогнала усталость, даря небывалую бодрость. Молодой человек мысленно дал зарок почаще заглядывать сюда, да и вообще по возможности пользоваться всеми благами этого дома. Несколько раз переплыв бассейн, писатель, подтянувшись, выбрался на бортик и, оставляя за собой мокрые следы, подошёл к окну, заменившему одну из стен. За стеклом виднелся внутренний двор. Кажется, там был ещё один фонтан, вокруг которого оказались щедро рассажены плохо различимые в полумраке растения. Свет луны почти не проникал сюда, и весь дворик был погружен в темноту, лишь кое-где слегка разрываемую отблесками, просачивающимися из-под плотно зашторенных окон первого этажа. Кажется, там жил управляющий, он же консьерж, по совместительству. Окинув взглядом остальные окна, Майер не заметил ни единого отблеска ни в одном из них. Впрочем, это было не удивительно – на дворе стояла глубокая ночь, и все нормальные люди спали, а не бродили, как некоторые, по тёмному дому в поисках сомнительных приключений. Холлуэй невольно хмыкнул и развернулся, направляясь к брошенной на стул возле выхода одежде. Однако тусклая лампочка над дверью сейчас не горела. Писатель чётко помнил, что, когда входил в помещение, лампа была включена, а теперь вся та часть бассейна оказалась погружена во мрак. Мало того, светильники по бортам вдруг стали медленно тускнеть, словно кто-то постепенно приглушал их свет, погружая всё вокруг в ещё большую темноту. Майер замер, пристально вглядываясь в сгустившуюся возле выхода мглу. Там, в углу, что-то пошевелилось, заставив мужчину непроизвольно вздрогнуть. Отпущенное на волю богатое писательское воображение тут же принялось рисовать картины, одна страшнее другой. Непроизвольно клацнув зубами от страха, мужчина сделал шаг назад, ощутив мокрой спиной холодящую прохладу оконного стекла. Дальше отступать было некуда, и Холлуэй замер, вглядываясь в шевелящуюся темень возле выхода. Там явно кто-то был. — Кто здесь? — дрожащим от напряжения голосом спросил писатель, до рези в глазах пытаясь рассмотреть непрошенного гостя. В ответ раздался тихий смешок, от которого по влажному телу мужчины пробежал неприятный озноб. Мрак в углу вновь зашевелился, сплетаясь в маленькую фигурку, шагнувшую к краю бассейна. Тусклая лампа подсветила снизу силуэт девочки, разрисовывая лицо малышки пугающими тенями. Грязный подол чёрного платья облепил ноги ребёнка. Длинные распущенные волосы нечёсанными лохмами свисали до талии. Кроха снова издала негромкий смешок и взглянула на Майера темнеющими провалами глаз. — Марта? — прохрипел Холлуэй, осознав, что в горле пересохло от страха. — Ты удивительно догадлив, Майер, — хихикнула девочка. — Только ты так и не понял главного. Малышка вскинулась, тьма, словно живое существо, вновь наползла на неё, скрывая страшное лицо. Светильник с тихим хлопком погас, оставляя лишь чёрный силуэт, стоящий на краю бассейна. — Я хочу, чтобы завтра ты прочитал ей следующую страницу, — прошелестело над погружённой в тень водой, покрывая поверхность мелкими волнами. — Слышишь? Ты должен прочитать своей подружке то, что написала про неё эта мерзкая сумасшедшая старуха! Девочка утробно захохотала, исчезая во мраке. Вода в бассейне тут же вспенилась, собираясь в большие буруны, перехлёстывающие через край борта и заливающие ноги испуганного мужчины. Внезапно хохот оборвался, и в помещении наступила тишина, прерываемая лишь плеском успокаивающих волн. В следующее мгновение над выходом вновь загорелась аварийная лампа. Холлуэй несмело двинулся к дверям, больше всего на свете мечтая оказаться сейчас за тридевять земель отсюда. «Завтра же уеду из этого города к чёртовой матери!» — подумал писатель, хватая одежду и выбегая в тёмный коридор. — Ты не сможешь покинуть город, даже и не пытайся, — ответил сзади пугающий детский голос, так не похожий на нежный голосок Марты. — Это невозможно.

***

Майер приоткрыл входную дверь и, заглянув внутрь апартаментов, прислушался. Тишина, царившая в комнатах, ничем не нарушалась. Запах в квартире всё ещё был, правда, уже не такой сильный. Постояв несколько минут, Холлуэй наконец вошёл внутрь и тихо, стараясь не громыхать, прикрыл за собой дверь. Замок слабо щёлкнул. Тем не менее, этого приглушённого звука хватило, чтобы мужчина вздрогнул, покрываясь испариной. Писатель снова замер, вслушиваясь в ночное безмолвие, а затем прокрался по коридору и, стараясь не шуметь, осторожно заглянул в кухню. Там, конечно же, никого не было. Майер облегчённо вздохнул, но тут же заметил на полу осколки разбитой старой чашки. Приоткрытая дверца буфета качнулась, издавая скрип. — Чёртов буфет! — прошептал, вздрогнув, Холлуэй и решительно шагнул в помещение, одновременно включая свет. Старинная люстра под потолком вспыхнула, переливаясь пыльными гранями давно немытого хрусталя. Мужчина захлопнул дверцу рассохшегося антиквариата, достал веник и совок и принялся ожесточённо сметать осколки, разлетевшиеся по всей кухне. "Не было тут никакой старухи! — немного злясь непонятно на что, думал Майер. — Дурацкий буфет просто открылся, и оттуда вывалилась эта чёртова чашка, вот и всё!" Однако в глубине души Холлуэй был почему-то уверен, что если заглянет в недра антикварной мебели, то среди пыльной посуды не найдёт именно той чашки, которая стояла на столе в день его первого посещения. Той самой чашки, что треснула в тот момент, когда...