Приют забытых душ

Майер читал рассказ старой и несомненно безумной, на его взгляд, женщины, пробегая глазами неровные строчки, и не мог видеть, как Марта, выскочившая из его квартиры, резко остановилась и попятилась назад. Навстречу Конти двигалась её точная копия. Две девочки замерли напротив друг друга. Одна аккуратная, в светлом платье, с расчёсанными и подвязанными белыми бантами длинными каштановыми локонами. Чистые носочки, светлые туфельки, наивное выражение лица. Другая – полная противоположность. Испачканное чёрное платье, рваные носки, изодранные туфли, растрёпанные грязные волосы, разбитые коленки, и злое, какое-то непонятно сосредоточенное лицо. — Нет, я не хочу… — прошелестела одна, отступая. — Ты должна… — почти выкрикнула другая, протягивая руки и обнимая. Воспоминания вспыхнули яркими образами, сливаясь в длинную ленту осознания неизбежного. *** Двери лифта открылись, и Марта увидела перед собой тёмное пространство бездонной шахты. Где-то внизу тускло светила одинокая лампочка. Девочка услышала за спиной шорох и повернулась, одновременно отступая от лифта. Прямо перед собой малышка увидела страшное, перекошенное от злости лицо. Мадам Эстель дохнула на Марту старческим кислым запахом и, что было силы, толкнула девочку внутрь сумрачной пропасти. Конти взмахнула руками, словно птица, и завалилась назад, почувствовав спиной ледяной воздух, гуляющий по шахте. Малышка закричала, пытаясь ухватиться рукой за закрывающиеся створки и уже понимая, что никак не сможет этого сделать, однако мозг захватило безумное желание всё изменить, удержаться, остаться там, наверху. Марта так и падала, видя собственную вытянутую руку и скрюченные пальцы, безуспешно ловящие холодный воздух. Другой рукой Конти судорожно прижимала к себе любимого мишку. А потом была жуткая боль, длившаяся всего лишь мгновение, и противный, пугающий, громкий хруст, оборвавший мучения и оставивший девочку в ватной тишине сумрачной шахты. *** «Толкнула? Но как…? Нет, этого не может быть! — Майер вновь и вновь перечитывал нервные размашистые строки очередного откровения старухи и никак не мог понять, правда это или ещё один вымысел больного сознания мадам Эстель. — Марта ведь жива! Она же только что была здесь, целая и невредимая! Как такое возможно - упасть с высоты четвёртого этажа и остаться совершенно невредимой?» Это было последнее, что написала старуха, дальше остались лишь неровные, торчащие из-под скрепок края торопливо выдранных листов. Отложив тетрадь, писатель задумался, вспоминая тех, кого он повстречал в этом здании. Все они вели себя очень странно при упоминании о Марте. Собеседники либо бледнели, либо принимались утверждать, что дети в этом здании не живут. Тогда, почему Холлуэй видел Марту Конти, в то время, как в доме якобы не было детей? Может быть, это чей-то заговор? Майера хотят свести с ума, заставляя думать, что он видит то, чего на самом деле нет? В эту теорию очень хорошо укладывалась и недавняя безуспешная попытка покинуть город. Кажется, Холлуэй прав – это заговор, никому нельзя верить, они все против него. «Кто – они? — спросил внутренний голос, пытаясь удержать Майера от паранойи. — С чего ты взял, что кто-то пытается свести тебя с ума? Кому ты вообще нужен?» Мужчина отмахнулся от доводов рассудка, однако внутри всё равно засело что-то. Словно заноза. То, о чём писатель помнил, но сейчас забыл. То, что подспудно грызло его с тех самых пор, как он встретил малышку Конти. Что-то, связанное с новостями о жизни знаменитой певицы, давно прочитанными в одной из газет. Пытаясь удержаться на краю и не скатиться в пропасть безумия, Майер ухватился за спасительную мысль. «Надо это проверить, надо перечитать старые газеты. Здесь, наверняка есть подборка центральных новостей. Хотя, откуда бы? — Майер ухватился за голову. — Думай, Май, думай, вспоминай! Точно! Есть же интернет! Там можно найти всё, что угодно!» Писатель сорвался с места, забыв про тетрадь, хлопнул входной дверью, и, перепрыгивая через ступеньку лестничные пролёты, вскоре уже был внизу. Старый Николя с удивлением проводил взглядом бледного, всклокоченного жильца, вихрем промчавшегося мимо и выскочившего на улицу. — Куда это он? — пробормотал управляющий, испуганно обернувшись назад. — Словно за ним кто-то гонится… Бедняга кажется окончательно тронулся умом. Впрочем, неудивительно. Все эти «творческие личности», — с сарказмом произнёс Вуазье, — на самом деле просто сумасшедшие, не больше! *** Завернув в первое же попавшееся интернет-кафе, Майер оплатил полчаса интернета и через несколько секунд уже сидел перед мерцающим экраном монитора, набирая на клавиатуре запрос о жизни певицы Мишель Конти. «Вот оно!» — мысленно закричал писатель, пробегая глазами печатные строчки новостей. По мере прочтения мужчина то хмурился, то тут же недоумённо вскидывал вверх брови. Коротенькая сухая заметка. Неудивительно, что, прочитав её когда-то, Холлуэй тут же о ней забыл: «Сегодня стало известно, что бесследно пропала дочь знаменитой певицы Мишель Конти. Семилетняя Марта Конти проживала с гувернанткой в огромном фешенебельном доме в городе Фарренхольм. Утром 19-го июня девочка вышла на прогулку в закрытом парке возле здания, но так и не вернулась домой. Малышку искали несколько дней, однако поиски не увенчались успехом. Марта Конти исчезла неделю назад, и до сих пор так и не найдена. Безутешная мать отменила все гастроли и встречи, заперлась в квартире и ни с кем не желает разговаривать». Майер задумался, уставившись в одну точку. Марта бесследно пропала три года назад. Вот что подспудно мучило писателя всё это время, не давая покоя и зудя, словно комар над ухом. Но, если малышка пропала, то с кем тогда Холлуэй общался все эти дни? Ведь та Марта, которую он знал, состояла из плоти и крови. Девочка была живой. Неужели она всё это время где-то пряталась? «А что? Такое вполне возможно, — подумалось писателю. — Старуха толкнула малышку в шахту, та упала, но не умерла. Марта выжила, но по какой-то причине предпочла прятаться, а не возвращаться домой, к матери… Нет, это полный бред!» Подперев щёку рукой, Майер прокрутил колонку старых новостей и остановился, выхватывая из общего вороха ещё одну заметку о певице: «Спустя три месяца затворничества, Мишель Конти уехала из Фарренхольма, поклявшись больше никогда туда не возвращаться. Её дочь, Марта Конти, так и не была найдена. Предполагают, что малышка стала жертвой неизвестного маньяка. Напомним, что ранее полицией выдвигались версии о похищении девочки с целью выкупа, но знаменитой певице так и не было сделано ни единого предложения на этот счёт». «Нет, не могла маленькая девочка целых три года прятаться от всех, — Холлуэй выключил компьютер и вышел из кафе. — Это просто невозможно. Она должна была как-то питаться, да и новая одежда нужна, и обувь… Может, спустя три месяца, Марта тайно поселилась в квартире матери? А что, вполне возможно, Мишель ведь не продала свою собственность, предпочтя оставить всё так, как есть. Тогда понятно, почему малышка бегала по коридорам в любое время суток. За ней просто некому было следить. Вот только кто покупал ей еду и одежду? Хм… Надо бы расспросить этого скользкого типа, Николя. Без него тут явно не обошлось!»