Приют забытых душ

Майер открыл глаза, и некоторое время никак не мог понять, почему он лежит на холодном полу. Нестерпимо болела голова. Холлуэй сел и осторожно приложил руку к затылку. Пальцы наткнулись на внушительную шишку, тут же подарившую ее обладателю яркую, но непродолжительную боль. Писатель отдернул руку и с облегчением увидел, что крови на пальцах нет. Боль почти пропала, перейдя в ноющую, чуть ощутимую. Молодой человек попытался вспомнить, что же с ним произошло, но некоторое время события прошедшей ночи ускользали от него. Затем из кухни пахнуло отвратительным кисло-сладким запахом гниения, и Майер вспомнил. В тот же момент писатель вскочил на ноги, пошатнулся и ухватился за косяк, одновременно заглядывая в кухню. Никаких признаков мерзкой старухи не наблюдалось. Проникающее сквозь широкие окна солнце ярко заливало большое, светлое помещение. Старый буфет приветливо поблескивал пыльными стеклами. Чистый, недавно вымытый Майером пол давал пристанище сверкающим в солнечных лучах пылинкам. Они кружились, словно живые, медленно опускаясь на светлый кафель, затем, вспугнутые сквозняком, вновь взлетали, кружась и посверкивая. Однако мерзкий приторный запах все еще висел в воздухе. Писатель переступил порог и медленно, постоянно озираясь вокруг, проследовал к балкону. Открыв стеклянную дверь, Холлуэй впустил в помещение свежий ветерок. Ветер тут же сломал вонючую завесу, скомкал ее, разорвал в клочья и разогнал по углам, одновременно взметнув в воздух осевшую на комоде пыль. Тонкие, прозрачные занавеси, заменившие на днях старые тяжелые портьеры, затрепетали и заколыхались, внося в душу Майера относительное спокойствие. Вдохнув свежий воздух полной грудью, мужчина улыбнулся и отвернулся от окна, тут же замерев на месте. Сердце его упало, а лицо побелело, сравнявшись цветом с кружевными занавесями, медленно колыхавшимися за спиной. На столе стояла грязная пустая чашка, под которой темнели засохшие разводы, натекшие с длинной и тонкой трещины, видневшейся на боку посудины, а на полу под отодвинутым стулом красовалось большое мерзкое пятно отвратительного грязно-бурого цвета. «Это то, что натекло с мертвой старухи, пока она тут сидела…» — пронеслось в голове перепуганного писателя. Уж он-то теперь знал, что труп разлагался здесь, за этим столом, до тех пор, пока запах тления не преодолел несколько этажей, доставляя немногочисленным жильцам определенные неудобства, вынудившие их пожаловаться старому консьержу на жуткую вонь, доносящуюся с пятого этажа. Когда мертвую мадам обнаружили, выглядела она, мягко скажем, не лучшим образом. Как только до трупа дотронулись, он буквально расползся на омерзительные гниющие куски, которые пришлось собирать по всему полу. Откуда Майеру на ум пришли эти подробности, он не знал. Однако воображение уже нарисовало яркую и живую картину, а желудок тут же подкатил к горлу, вызывая неприятную горечь во рту. Судорожно сглотнув, мужчина крепко зажмурил глаза, мысленно твердя себе, что всего этого просто не может быть. Труп убрали уже давно, а пол с тех пор мыли неоднократно, да он и сам проделал эту нехитрую процедуру уже не раз. — Нет там никакого пятна! — хрипло проговорил писатель в тишине. — Нет, и не может быть! Да и стул тот я уже давно выкинул! Медленно приоткрыв один глаз, Холлуэй посмотрел на пол. Пятна не было, а несколько новых, купленных недавно стульев были вплотную придвинуты к столу. Никаких намеков на то, что кто-то совсем недавно здесь сидел. Однако чашка стояла все там же, правда, теперь она была чистой, и ни единого намека на натекшую из нее лужу. Майер шагнул к столу, взял посудину – осторожно, двумя пальцами, словно нечто неимоверно хрупкое, – шагнул на балкон и, размахнувшись со всей силы, зашвырнул злосчастную чашку куда-то в парк. Некоторое время он прислушивался, но, так и не услышав ни звука, пожал плечами и устало присел на одно из балконных кресел. Глядя на зеленые кроны деревьев и ухоженные аллейки между ними, писатель задумался. Судя по всему, в его квартире поселился призрак умершей здесь старухи, и вряд ли он оставит нынешнего жильца в покое. Раньше Холлуэй не очень-то верил во все эти сказки, но недавние события заставили его переменить свое мнение относительно всего паранормального. Тем не менее, одной веры было мало, требовались знания, чтобы избавиться от надоедливого и неприятного соседства. И вот этих-то знаний у молодого человека совершенно не было, но Майер знал, где можно раздобыть почти любые сведения. Стремительно вскочив на ноги, писатель покинул балкон, замерев на мгновение возле стола, на котором вновь красовалась треснувшая чашка, час назад выкинутая в парк. Обреченно махнув рукой, Холлуэй обошел стол и ринулся в прихожую. Вскоре хлопнула входная дверь, чашка на столе чуть подпрыгнула, глухо звякнув, а новый стул медленно отодвинулся от стола, продавливаясь под тяжестью невидимого тела. Раздался громкий вздох, невнятное бормотание и безумное хихиканье. «Да, да, да, — слышалось в шелесте новых занавесок. — Вы совершенно правы, да, да, да. Аб-со-лют-но!»

***

Старый консьерж настороженным взглядом проводил пробежавшего мимо Холлуэя, и снова принялся что-то писать в тонкой тетради. Майер, не обратив на старика никакого внимания, выскочил на улицу и быстро зашагал к ближайшему интернет-кафе. По дороге мужчина все больше склонялся к мысли о том, что ему стоило бы купить ноутбук и провести интернет в квартиру, чтобы не бегать за тридевять земель каждый раз, когда возникнет необходимость узнать что-то новое. Оплатив час интернета, Холлуэй подсел к свободному столику, включил процессор и быстро застучал по клавиатуре, набирая разнообразные запросы, изучая появляющуюся на экране информацию и записывая что-то в небольшой блокнот, извлеченный из-за пазухи. Спустя полтора часа, молодой человек встал из-за стола и, доплатив за лишнее время, вышел из кафе. Добравшись до дома, Майер не стал заходить внутрь, а направился в парк, задумчиво прохаживаясь по аллеям. Теперь он знал, что надо делать, но вот как осуществить задуманное, он совершенно не предполагал. Присев на скамейку, Холлуэй достал блокнот и, перечитав свои записи, вновь задумался. Для начала следовало найти могилу мадам Эстель, а для этого, как ни крути, надлежало вновь обратиться к консьержу. «Будем надеяться, что он скажет, где похоронена мадам…» — вздохнул, поднимаясь, Майер.

***

— Месье Николя, Вы здесь? — спросил Майер, заглядывая внутрь. Нехорошее предчувствие закралось в душу Холлуэя, как только он обнаружил, что входная дверь служебной квартиры приоткрыта и чуть поскрипывает на сквозняке. — Месье Николя! Где-то в глубине раздался легкий шорох, словно кто-то тихо перелистнул страницы книги, а затем вновь наступила тишина. Молодой человек нарочито громко затопал по коридору, заглядывая в консьержную, а затем приоткрыл дверь, ведущую в саму квартиру. Месье Вуазье нигде не было, Холлуэй обшарил апартаменты и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Его тревожило, что консьерж, уходя, не запер свое жилище на замок. Это было странно. Завернув в консьержную, Майер присел за служебный стол и принялся бездумно рассматривать монитор с многочисленными ячейками изображений, идущих с камер наблюдения. Вскоре его внимание привлекло странное движение. — Матерь божья! — воскликнул писатель, щелкнув мышкой и развернув картинку во весь экран. Он не хотел верить собственным глазам, но ничем иным увиденное быть не могло. Холлуэй бегом бросился к лифту. Ему необходимо было как можно скорее попасть в прачечную.