home by the sea

глава, в которой юнги ест запечённую спаржу и думает о море

— ты не читал lust for life ирвинга стоуна? когда эшли уходит, юнги стоит на балконе с металлической решеткой и бетонным полом, усыпанным пеплом, ещё несколько минут и смотрит на обещанный дождь. с тринадцатого этажа видно пыльные мокрые эстакады. юнги чувствует себя пыльным и мокрым. в романтических комедиях и прочих сомнительных жанрах кинематографа главный герой достигает своего метафорического дна в какой-то момент своей жизни: перестаёт следить за собой, носит неглаженную одежду на несколько размеров больше, его волосы грязные, а во взгляде не читается ничего, кроме желания съесть неразогретый в микроволновой печи панкейк и лечь спать. в такие моменты герой обязательно встречает кого-то из своих красивых и успешных друзей, ведёт себя неловко и ещё сильнее разочаровывается в своём существовании. юнги чувствует себя этим героем. он на своём метафорическом дне. может, это необходимо для того, чтобы в полной мере ощутить свободу от университета, рутины и навязанных кем-то извне ценностей, но пока юнги не чувствует себя свободным. только пыльным и мокрым, потому что, кажется, по его щекам текут слёзы. юнги любит плакать — это удовлетворяет его эстетике. вместе со слезами организм покидают токсичные вещества и навязчивые мысли, и юнги становится чуть легче. после плача засыпать проще, чем после просмотра asmr-видео. но юнги не хочет плакать на балконе тринадцатого этажа под обещанным слабым дождём, потму что боится, что эшли неожиданно вернётся и увидит его метафорическое дно. он быстро стирает слёзы рукавом мятого худи и ещё раз на всякий случай наступает на тлеющую на бетонном полу сигарету подошвой кроссовка. когда он возвращается в квартиру на двенадцатом этаже, ему кажется, что он не уходил вовсе. намджун сидит на диване с ноутбуком, а хосок и чимин разговаривают о чём-то, пока тэхён ест оставшиеся с завтрака панкейки. юнги чувствует себя лишним. тэхён смотрит на него из кухни, гостиной и кабинета одновременно. юнги ловит его взгляд и пытается улыбнуться. парень отводит глаза. — юнги-хён, — на губах чимина появляется по-детски очаровательная улыбка, и юнги убирает зажигалку и пачку синих marlboro в картонную коробку на ковре из ikea в коридоре со стенами оливкового цвета. юнги кажется, что он на школьной вечеринке, на которой все его молчаливо и тайно ненавидят, и знаком он только с одним социально адаптированным и популярным одноклассником. юнги подходит к кухонному столу из искусственного мрамора и слышит, как хосок рассказывает о скучной программе второго курса факультета медиакоммуникаций. тэхён доедает панкейки и смотрит на юнги каким-то особенным взглядом, который юнги не понимает. тэхён похож на модных мальчиков из instagram, но без фильтров, обрабатывающих фото: юнги видит следы тонального крема под глазами и неровный пробор во вьющихся пепельно-русых волосах. от тэхёна пахнет гуашью, жвачкой wrigley's и отсутствием стипендии на факультете дизайна. — это твои картины? — юнги перебивает хосока, и парень смотрит на него насмешливо возмущённым взглядом: ты старше меня, но мы не в корее, и сейчас двадцать первый век. юнги почти не стыдно. — да, — тэхён откладывает металлическую вилку и сдувает вьющиеся пепельно-русые пряди со лба. — а что? — они красивые, — юнги улыбается своей самой очаровательной улыбкой. перед первым днём занятий в университете он несколько часов тренировал её перед зеркалом. — напоминают марка ротко. взгляд тэхёна наполняется чем-то тёплым и похожим на мёд, и юнги мысленно благодарит преподавательский состав брошенного им университета за курс истории культуры в учебной программе. — спасибо, — тэхён рассматривает тяжёлые металлические кольца на своих тонких пальцах, будто бы пытаясь скрыть смущение. — это очень мило, юнги-хён. я же могу звать тебя хёном? — то есть, — намджун отрывает взгляд от ноутбука, привлекая внимание парней у кухонного стола из искусственного мрамора. — хосок, джин и юнги для тебя хёны, а я просто намджун? — хоби-хён и юнги-хён считают мои работы красивыми, — тэхён наигранно обиженно надувает губы. — а ты говоришь, что они не несут никакой смысловой нагрузки и только занимают место на стенах. — сокджин тоже так считает, но ты всё равно зовёшь его хёном, — возмущённо замечает намджун. — джин-хён покупает мне алкоголь и делает скидку в panda express. и, вообще, ты же сам говорил, что тебе всё равно, зовут тебя хёном или нет. — тут уже дело принципа, — намджун закрывает ноутбук и порывисто встаёт с дивана, а потом добавляет чуть мягче, обращаясь, как юнги кажется, только к чимину. — давайте приготовим спаржу. на часах, висящих на стене оливкового цвета, 12:03. юнги снова ловит взгляд тэхёна и пытается улыбнуться. в этот раз парень не отводит глаза. когда в 13:21 пятеро парней сидят на паркетном полу в кухне, гостиной и кабинете одновременно в квартире на двенадцатом этаже и едят запечённую спаржу, юнги кажется, что на этой школьной вечеринке он знаком со всеми, и никто его не ненавидит. во всяком случае, молчаливо и тайно. за открытым высоким окном идёт слабый обещанный апрельский дождь. намджун держит ноутбук на коленях, но ничего не печатает. ему нужно отправить две работы по творческому письму до 00:00 воскресенья, и две параллельно открытые вкладки с документами word на его ноутбуке почти пустые. спаржа остывает на его тарелке. такие, как намджун, в школе обычно хорошо учатся, редко появляются на вечеринках и утром перед первым уроком покупают дешёвый миндальный латте, в который высыпают два с половиной пакетика сахара. намджун смотрит внимательно, то на юнги, то на чимина, то на хосока, то на тэхёна, слушает и мало говорит. чимин сидит на полу, обняв колени, и не притрагивается к своей тарелке. такие, как он, в старшей школе носят свитера с высоким горлом и, наверное, нравятся девочкам. юнги думает о том, что мог бы тайно вздыхать по чимину в старшей школе вместе с ними. в его глазах, скрывающихся под вьющимися, как после дождя, волосами, светится что-то волшебное и совсем не подходящее для бруклина, факультета медиакоммуникаций и 7-eleven на первом этаже соседнего жилого здания. чимин смотрит на намджуна этим волшебным взглядом, и в нём вихрем мысли сплетаются в венок из самых очаровательных в мире вещей: полевых цветов, разноцветной жевательной резинки из автоматов на заправках, поцелуев, безразмерных свитеров приторно-розового цвета и запаха морской соли. юнги хочет дать намджуну подзатыльник за то, что он не замечает этот взгляд. и ему почти не стыдно. юнги кажется, что эшли была права насчёт мальчиков с двенадцатого этажа. они могут довести до истерики. он смотрит на тэхёна с тарелкой спаржи в руках и думает о том, что он точно беспричинно ставит хэштег save the bees под каждой новой фотографией в instagram. тэхён удовлетворяет эстетике, но в то же время имеет странную энергетику блога с мемами на tumblr. юнги гадает, что смогло собрать всех этих четверых вместе. у тэхёна на широких чёрных брюках следы красной и жёлтой акриловой краски. юнги никогда не понимал современного искусства. — ты не читал lust for life ирвинга стоуна? — тэхён возмущённо взмахивает металлической вилкой со спаржей, обращаясь к намджуну. — чему вас только учат на этом вашем факультете журналистики? это же эталон художественной биографии. намджун пожимает плечами. спаржа с вилки тэхёна падает обратно в тарелку. они разговаривают обо всем на свете: от скидок на зубную пасту в walmart до ирвинга стоуна. — тэхён, — юнги думает о том, что lust for life не настолько выдающееся произведение. — а ты на каком факультете? — дизайн, — тяжёлые металлические кольца кинематографично блестят на его длинных пальцах, когда он поправляет пепельно-русые волосы. — мне, вообще, графические планшеты и вся эта ерунда не очень нравятся, но у меня особо нет выбора. — а чем бы ты занимался, если бы выбор был? — рисовал бы только на холстах и только абстракцию. я этим, на самом деле, и занимаюсь, но меня грозятся выгнать из университета за такую творческую вольность. никому, видите ли, не нужны мои бессмысленные полотна, потому что значение имеет только академический или digital рисунок. это глупо, — тэхён грустно, но красиво улыбается. его глаза наполнены чем-то тёплым и похожим на мёд. — вообще, иногда я думаю о том, чтобы бросить всё это и стать фермером. я мог бы выращивать клубнику и носить соломенную шляпу. в этом тоже есть какая-то поэзия. вообще, капитализм убивает меня. зачем мне работа, если я всё равно однажды умру, а мои картины так и останутся каким-то безымянным искусством в квартирах моих друзей? — кстати о работе, — чимин перестаёт обнимать колени и обращается к намдужуну. тэхён снова берёт спаржу с тарелки и словно забывает о своём монологе. — пока вас не было дома, мы с юнги-хёном поговорили немного и решили, что он может давать уроки музыки, чтобы платить за аренду и всё такое. — звучит интересно, но мне не нужны деньги, — намджун наконец убирает ноутбук с колен и берёт металлическую вилку с паркетного пола. на его щеках появляются ямочки. — мы же говорили об этом, юнги. это ты делаешь мне одолжение, а не я тебе. — если тебе некуда девать деньги, юнги-хён, — тэхён улыбается одним уголком губ. разряженный кислород из-за открытого окна пахнет мокрым асфальтом. — можешь отдавать их мне. я говорю это как человек, который неделю питался одной гуашью. — а что случилось с твоими деньгами за рекламу в instagram? — хосок насмешливо приподнимает бровь. юнги смотрит на него и думает о том, что не понимает его совсем, как современное искусство. — мне же нужно на что-то покупать одежду, — тэхён дотрагивается до перламутровой пуговицы на белой рубашке обратным концом металлической вилки. — и кисти. и всякие платные обновления в photoshop. — в общем, намджун, — юнги ловит себя на мысли о том, что слишком долго смотрит на отстранённую, но очаровательную улыбку хосока. — ты не будешь против, если я буду давать уроки и использовать твоё фортепиано в корыстных целях? — можешь делать всё, что захочешь, пока спасаешь меня от одиночества, — джун пожимает плечами. — я думал, что я, хоби-хён и чимин спасаем тебя от одиночества, — обиженно замечает тэхён. намджун слабо улыбается ему и встаёт с паркетного пола. юнги замечает, что во взгляде чимина снова появляется кажущаяся неуместной горечь. — когда ты будешь осветлять волосы? — хосок, кажется, тоже её замечает, и переводит тему. он слабо дотрагивается до плеча чимина длинными холодными пальцами. — когда ты будешь свободен, — чимин встаёт с пола, забирая тарелку со спаржей, к которой не притронулся. — мне нужна помощь. я думал, что успею до твоего возвращения, и юнги-хён мне поможет, но его игра на фортепиано отвлекла меня. — но тебе же понравилось, — хосок встает вслед за парнем в безразмерном свитере приторно-розового цвета. — я помогу с покраской, без проблем. у тебя какие планы, тэ? — если вы все расходитесь, то я вернусь в общежитие, — тэхён кладёт металлическую вилку на пустую тарелку. — мне нужно закончить парочку скетчей к понедельнику. и я буду ждать фотографий нового цвета чимина. нужна помощь с мытьём посуды? — всё нормально, я справлюсь, — юнги остаётся на паркетном полу. — спасибо за обед, чимин. — не за что, — он складывает тарелки в раковину в кухонном столе из искусственного мрамора, пока тэхён ищет свою художественную папку среди многочисленных стопок книг. — спасибо за то, что провёл утро со мной юнги-хён. я рад, что ты наш сосед. — расплачьтесь здесь ещё, — хосок, кажется, смеётся. — пойдём уже, чим-чим. и они уходят. их голоса еще минуту доносятся из общего коридора, и юнги думает о том, что это их намджун назвал шумными соседями в центральном парке. тэхён наконец находит свою художественную папку и, спотыкаясь о стопки литературы в рваных у краёв обложках, идёт в коридор со стенами оливкового цвета. намджун сидит на диване с открытым ноутбуком на коленях, и юнги чувствует себя неловко на паркетном полу. ему кажется, что он в глупой истории, написанной особенно романтичной школьницей: слишком много новых персонажей — слишком тяжело для восприятия. — пока, намджун, — тэхён проводит ладонью по пепельно-русым волосам. юнги думает о том, что дверь в квартиру никогда не запирается. — до встречи, юнги-хён. мне нравятся твои брюки, кстати. юнги смотрит на свои выцветшие клетчатые штаны и хочет ответить тэхёну чем-нибудь не менее приятным, но он уже уходит, и юнги лишь оборачивается, чтобы столкнуться взглядом с намджуном, на щеках которого появляются ямочки. — это просто какой-то сюрреализм. — да, — юнги наконец встаёт с пола и идёт к раковине в кухонном столе из искусственного мрамора. — мне кажется, что наша встреча была ошибкой. — почему? — намджун откладывает ноутбук и залезает на диван, накрытый шерстяным пледом, полностью, с ногами, обнимая колени. юнги кажется, что парень становится карманной версией себя. юнги легко судить: он постоянно является своей карманной версией. — мне тяжело. — я понимаю. они молчат. после тэхёна в квартире слабо пахнет жвачкой wrigley's. юнги включает воду, и она разбивается о раковину из искусственного мрамора. — кажется, ты нравишься чимину, — юнги выдавливает средство для мытья посуды на губку. — мы просто друзья. — просто друзья не готовят тебе завтраки и обеды. — а чимин готовит, — намджун пожимает плечами. — он просто такой. он ко всем относится так. иногда мне кажется, что он любит окружающих больше, чем себя. он любит тэхёна, любит хосока, думаю, даже тебя уже любит. я не особенный, — юнги хочет сказать, что намджун особенный, просто не замечает этого, но вместо этого почему-то молчит. — он милый, но он мил ко мне так же, как и ко всем. это не значит, что я ему нравлюсь. он проводит столько времени у меня в квартире не из-за того, что очень хочет быть рядом или что-то в этом роде. просто их с хосоком студия почти не пригодна для проживания. чимин показывал тебе их квартиру? — да, — юнги складывает мокрые тарелки на сушку. — и я, кажется, совсем не нравлюсь хосоку — нет, нет, — намджун улыбается. — он просто не привык к тебе ещё. пройдёт немного времени, и он превратится в более сдержанную версию чимина. иногда мне кажется, что они делят одну клетку мозга на двоих из-за того, что долго живут вместе. хосок очень громкий, но из-за того, что ты новый человек, он ведёт себя прилично и, может, немного холодно. не волнуйся на этот счёт. ему просто нужно время. — он не кажется громким, — юнги вытирает мокрые руки о ткань неглаженного худи. — он выглядит грустным. — в его жизни просто слишком много дерьма, — намджун чуть двигается, освобождая юнги место. — как у нас всех, думаю. — ага, — юнги садится рядом и трёт переносицу тонкими пальцами. — вчера я думал о том, что я исключение из правила, но, оказывается, я не особенный. четыре новых человека в моей жизни, и все учатся на профессию, которая им не нравится, и мечтают заниматься чем-то абсолютно другим. это так глупо. у системы образования огромные проблемы. — ну, может, когда-нибудь у нас получится заниматься тем, что нам нравится, — намджун смотрит на стену оливкового цвета, и она отражается в его зрачках. — чимин и хосок смогут открыть свою танцевальную студию, я буду писателем, а тэхён будет выставлять свои картины в престижных галереях. он же реинкарнация ван гога. не в смысле, что он рыжий, а в смысле, что он ждёт признания, но не получает его. поэтому он дарит всем свои холсты. наверное, это даёт какую-то иллюзию значимости. — а что тебе даёт иллюзию значимости? — близость к получению диплома. — эшли была права, — юнги смеётся. — ты зануда. — а вот и нет, — намджун улыбается одним уголком губ, и ямочка появляется лишь на одной щеке. — я реалист. я, конечно, понимаю, что хосок, например, делает всё, что в его силах: получает стипендию, работает и тренируется каждый день — чтобы достичь своей цели. но разве это возможно? разве возможно в двадцать первом веке, будучи двадцатилетним парнем, работающим в вечернюю смену в panda express, открыть свою танцевальную студию? мне кажется, это несбыточная мечта из разряда полёта на луну или чего-то такого. я понимаю, что он старается. так же, как и чимин, и тэхён. и ты, наверное. просто некоторые вещи невозможны. это нужно понять. — я не согласен, — юнги поджимает губы. — мне кажется, если приложить достаточно усилий, то можно сделать то, что ты называешь невозможным. мне кажется, что моя мечта не совсем моя цель, потому что я ещё не до конца понимаю, как к ней идти, но, если хосок и чимин по-настоящему хотят открыть танцевальную студию и делают всё для того, чтобы это случилось, это может случиться. я хочу верить в то, что у них получится. ну, в смысле, почему бы и нет? — всё может плохо обернуться, а поражение обычно разбивает сердце. когда жизнь даёт лимоны, нужно сделать лимонад, а не попытаться превратить лимоны в клубнику. — какая-то странная метафора, — с губ юнги слетает смешок. — разве они как раз не пытаются сделать лимонад? — нет, они пытаются стать теми, кем не являются, — намджун на мгновение замолкает. — хотя, на самом деле, может быть, ты прав. я просто немного завидую тому, что они могут позволить себе мечтать широко и много. нужно быть сильным человеком, чтобы отказаться от того, что уже есть, чтобы получить что-то большее. я не могу всё бросить и начать делать лишь то, что мне нравится. я хочу обеспечить себя путём для отступления. у хосока с чимином его не будет, если они не закончат свой скучный факультет медиакоммуникаций, — намджун закатывает глаза по привычке. — серьёзно, медиакоммуникации — упрощённая и бессмысленная версия журналистики. но я не об этом сейчас. если они не обеспечат себя путём для отступления, вся их жизнь развалится, как некачественная головоломка, собранная ребёнком с алалией. наверное, сейчас опять будет занудно, но у тебя этого пути уже нет. — очень воодушевляюще, — еле слышно фыркает юнги. — уроки музыки — мой путь отступления. ты, кстати, правда не против? — ну, — намджун прикусывает губу. — я говорил, что деньги мне от тебя не нужны, но мне нравится мысль о том, что фортепиано может принести хоть какую-то практическую пользу. — тогда мне нужно разместить объявление где-нибудь в интернете, — юнги взглядом ищет свой ноутбук среди стопок книг. — вообще, я не планировал у тебя надолго задерживаться, но чимин сказал, что ты меня просто так не отпустишь. — это правда, — намджун улыбается, и юнги кажется, что он в порядке. — просто, понимаешь, чимин, хосок и тэхён, — намджун снимает с указательного пальца правой руки блестящее кольцо и надевает его обратно. — они давно знакомы. и я чувствую себя странно. странно одиноко. звучит глупо, потому что, вообще-то, они очень милые и почти всё время торчат у меня, но, знаешь, хосок и чимин давно живут вместе, а с тэхёном чимин знаком ещё со старшей школы. они замечательные, но такие, — на мгновение он замолкает. юнги замечает на паркетном полу упавшую с чьей-то тарелки спаржу. — мне просто кажется, что я новый персонаж какого-то сериала, который появился только во втором сезоне, когда у остальных героев уже есть своя история и воспоминания. — когда же я тогда появился в этом сериале? — юнги смеётся и нервно выдёргивает нитки из рукава неглаженного худи. — но я понимаю тебя, намджун. всё в порядке. ты как хосок. тебе нужно время, чтобы привыкнуть к людям. на дисплее разбитого iphone 13:45. юнги хочет говорить с намджуном обо всём на свете: от скидок на зубную пасту в walmart до ирвинга стоуна — только чтобы не думать о брошенном университете, родителях или отстранённой, но очаровательной улыбке хосока. — чимин сказал, чтобы я обязательно попросил у тебя почитать что-нибудь из твоих работ, — юнги двигается чуть ближе к намжуну, и их колени соприкасаются. — заранее говорю, что, если они такие же абстрактные, как работы тэхёна, то я ничего не пойму. — тебе правда нравятся его картины, или ты, чтобы польстить ему, сказал, что они красивые? — намджун приподнимает бровь, и его глаза блестят от улыбки, которую он пытается скрыть. — я ничего не понимаю в современном искусстве, но отторжения у меня его полотна не вызывают, — юнги старается не улыбаться ему в ответ. получается у него, как обычно, паршиво. — я хотел ему понравиться. я, вообще, почему-то хочу вам всем нравиться. может, я просто устал быть одиноким. — это нормально, — юнги смотрит на ямочки на щеках намджуна и мысленно высчитывает, сколько дней должно пройти с их повторного после старшей школы знакомства, чтобы он смог ткнуть в них пальцем. — нормально быть одному, я имею в виду. и нормально хотеть кому-то понравиться. юнги хочет сказать, что чимин осветляет волосы, чтобы понравиться намджуну, но почему-то молчит. — ты не против, если я пойду отдохну немного? — намджун поднимается с дивана, и юнги думает о том, что он так и не дал ему почитать что-то из своих работ. — я почти не спал этой ночью. — почему ты вообще у меня это спрашиваешь? — юнги тянется к письменному столу, чтобы взять с него свой ноутбук. — отдыхай, пожалуйста. и намджун уходит в спальню, спотыкаясь о стопки литературы в рваных у краёв обложках. юнги понимает, что чимин имел в виду, когда говорил, что намджун не может приготовить себе завтрак, не сжигая кухню. юнги открывает ноутбук и еле слышно вздыхает. кажется, в его лёгких запах бессонницы, гуаши, ванильного сахара и жвачки wrigley's мешается с разряженным кислородом, пахнущим мокрым асфальтом. юнги снова хочется курить. и, может, немного плакать. некоторые вещи не кажутся правильными: отстранённая улыбка хосока, горечь во взгляде чимина и тэхён, называющий юнги хёном. юнги невольно думает о том, что ему всё же стоит сказать родителям о том, что он бросил университет. и ему хочется расспросить эшли про мальчиков с двенадцатого этажа. юнги думает о том, что намджун остался правильным учеником из старшей школы: хорошие оценки, редкое посещение вечеринок и миндальный латте с двумя с половиной пакетиками сахара. намджун-реалист спрятал намджуна-писателя и романтика где-то среди многочисленных стопок книг. этого джуна смог найти только чимин. и намджун-реалист этого не понимает. намджун-реалист вообще многого не понимает: не понимает, что нельзя пропускать завтрак и не спать ночами, заканчивая печатать очередную заметку или эссе для университета. юнги кажется, что в центральном парке его заметил намджун-писатель, а не намджун-реалист. и, может, писатель и романтик в намджуне появляется только почти ночью, когда небо похоже на море. юнги думает о море. красивом и холодном. о том, как волны разбиваются о скалы, как вода из крана о раковину из искусственного мрамора. юнги заполняет анкету на сомнительном сайте для репетиторства и ставит прочерк в графе высшее образование. юнги был на море лишь однажды, когда был совсем маленьким. он стоял на хрустящей под подошвами ботинок гальке, и мама держала его за руку. она показывала на горизонт, где море сливалось с небом, и юнги думал, что они находятся на краю света. пахло морской солью, а мамина рука была холодной. у юнги по позвоночнику бегут мурашки. он сохраняет свою анкету, и на экране ноутбука высвечивается наигранно радостное: ваша анкета успешно сохранена, реклама вашей услуги стоит три доллара. юнги обновляет страницу и тянется к iphone с разбитым экраном в кармане выцветших клетчатых штанов. прошло меньше минуты. ни одного звонка. юнги включает вибрацию, и закрывает глаза. он представляет намджуна, чимина, хосока и тэхёна на море. намджун точно бы сидел на хрустящей под подошвами ботинок гальке с ноутбуком на коленях и печатал что-то важное: роман или рассказ. ветер трепал бы его тёмную чёлку и забирался под ткань рубашки. может быть, иногда бы он поднимал глаза от клавиатуры и смотрел на то, как чимин бегает босиком вдоль кромки воды. юнги пытается представить чимина со светлыми волосами и выходит у него паршиво. чимин бегал бы вдоль холодной воды, и безразмерный свитер сползал бы с его плеча. юнги кажется, что он слышит шум моря. тэхён бы рисовал абстрактные полосы: синие, голубые, зелёные. его картины были бы похожи на картины марка ротко, и юнги бы сказал, что они ему нравятся. и тогда тэхён бы улыбнулся, и его взгляд наполнился бы чем-то тёплым и похожим на мёд. юнги почему-то представляет тэхёна в берете. ему хочется дотронуться до морской пены. или пробежаться босиком вдоль воды. юнги пытается представить, как хосок держит его за руку и показывает на горизонт, где море сливается с небом. и юнги думает, что находится на краю света. пахнет морской солью, а рука хосока холодная. юнги хочется отдать ему свой свитер, и по позвоночнику бегут мурашки. iphone с разбитым экраном на диване рядом вибрирует. юнги открывает глаза и тянется к телефону. незнакомый номер, и юнги медлит несколько мгновений, прежде чем ответить. — здравствуйте. — здравствуйте. я увидел ваш номер в интернет-объявлении, — голос из динамика по-детски дрожащий, и юнги радуется, что не заплатил лишние три доллара за рекламу своей услуги. — это мин юнги? — да, это я, — юнги старается звучать серьёзно, но получается у него паршиво. — вы хотели записаться на урок? — да, вроде того, — незнакомец звучит неуверенно. — я немного играю на фортепиано, но хотел бы улучшить навык. вы написали, что даёте уроки с нуля, и я не уверен, согласны ли вы учить меня читать с листа и всё такое. я знаю нотную грамоту и немного гармонии, но я ещё учусь в старшей школе, и не могу брать уроки в будние дни. в общем, да. извините. я неловкий. — всё в порядке, — юнги слабо улыбается в пустой кухне, гостиной и кабинете одновременно. — конечно, я согласен учить тебя. как тебя зовут? — чон чонгук. — слушай, чон чонгук, не хочешь провести нашу первую встречу завтра? это воскресенье. я отправлю тебе все детали сообщением, хорошо? а ещё я хотел бы поговорить с твоими родителями, если тебе нет восемнадцати. — мне есть восемнадцать, — голос из динамика становится чуть тише, и юнги прикусывает губу. — да, встреча завтра звучит замечательно. спасибо большое. — не за что, чон чонгук, — юнги не может перестать улыбаться. — приятно познакомиться. — взаимно. и юнги слышит короткие гудки. он откладывает телефон, и ему почему-то кажется, что он в порядке.