home by the sea

глава, в которой юнги чувствует себя клоуном, и синоптики обещают дождь

в 18:54 пятницы юнги сидит на краю дивана, накрытого шерстяным пледом, который колет кожу через ткань выцветших клетчатых штанов, с открытым ноутбуком на коленях. после среды изменений в рутине, кажущейся совсем не рутинной из-за непривычки юнги к присутствию рядом с ним дышащих кислородом людей с наличием пульса, которые говорят и улыбаются, и глупо шутят, и пьют кофе, почти не происходит: намджун продолжает просыпаться в 6:03 и собирать случайные книги по журналистике в шоппер с каким-то эко-слоганом, который юнги не успевает разобрать, джин продолжает довозить его, хосока и чимина до университета на чёрном, припаркованном у подъезда nissan, заходя в квартиру на двенадцатом этаже со стенами оливкового цвета на несколько минут, чтобы взять контейнер с панкейками, который для него заботливо приготовил чимин. хосок продолжает отстранённо очаровательно улыбаться, а намджун и чимин не разговаривают. меняется только то, что теперь чимин краснеет едва заметно, когда смотрит на юнги, вспоминая игру в правду или действие и слёзы на щеках и тонких пальцах, а чонгук и тэхён появляются в квартире намджуна с непривычной частотой, то ли из-за весенних каникул младшего, совпавших с весенним гормональным всплеском, то ли из-за того, что когда намджун возвращается в кухню, гостиную и кабинет одновременно после того, как провожает чонгука и тэхёна в лавандовом берете до остановки, находящейся всего в двадцати метрах от подъезда, он садится на край кухонного стола из искусственного мрамора и берёт чашку для чая или кофе с недопитым кем-то шампанским. — кажется, они встречаются, или что-то в этом роде. — тэхён и мой едва совершеннолетний ученик фортепиано? — юнги приподнимает бровь, стараясь не улыбаться. — всё по канонам романтической комедии, которую смотришь, а потом жалеешь зря потраченное на uwu и прочие странные звуки время. надеюсь, они не занимаются чем-то извращённым, потому что я, кажется, несу ответственность за гукки, в каком-то смысле. — приятно осознавать, что у кого-то всё по канонам романтической комедии, — намджун делает глоток шампанского и морщится. — у кого-то всё в порядке. — у эшли и её астрологической девушки тоже всё в порядке. намджун еле слышно вздыхает и уходит в спальню, забрав чашку с собой. в четверг в 14:23 чонгук пишет юнги сообщение, спрашивая, как его преподаватель фортепиано себя чувствует, и придёт ли тэхён сегодня в квартиру на двенадцатом этаже. в конец предложения чонгук зачем-то добавляет эмодзи в виде клоуна, но клоуном себя почему-то чувствует юнги. в 18:54 пятницы юнги сидит на краю дивана, накрытого шерстяным пледом, который колет кожу через ткань выцветших клетчатых штанов, а тэхён сидит на коленях чонгука, обвив талию младшего ногами в широких брюках со следами акриловой краски на вельветовой ткани, в двадцати сантиметрах от юнги. они целуются громко и по-подростковому неловко, не зная, что делать с руками и языками. после среды изменений в рутине почти не происходит. юнги не помнит, под каким предлогом чонгук в чёрной водолазке с отросшими и постоянно спадающими на лоб волосами приходит в квартиру на двенадцатом этаже в пятницу, и почему тэхён не в университете, но он прекрасно помнит, что его ученик приносит маленькую картонную коробку с овсяным печеньем, а тэхён для приличия обсуждает с чонгуком overwatch. а потом они начинают целоваться на диване, накрытом шерстяным пледом, в двадцати сантиметрах от юнги. юнги старается не смотреть и не слушать, но выбора ему не оставляют. он не замечает, как тэхён забирается на колени младшего, и что служит поводом для этого действия, но юнги определённо замечает, как тэхён случайно задевает его острым локтем, но извиняется за него почему-то чонгук. юнги начинает понимать, почему джин называет тэхёна бессовестным. юнги с поддельным интересом удаляет отправленные от имени университета электронные письма под новую совместно записанную чонгуком и тэхёном музыкальную композицию, состоящую из: хён, чёрт, ты такой красивый, хён, гукки, хён, чем ты завтракал сегодня, гукки, хён, чёрт и ещё нескольких не самых цензурных фраз. юнги не был бы согласен продюсировать тэхёна и чонгука даже за grammy. живя в общежитии, он такие музыкальные композиции слышал по расписанию, с периодичностью раз в неделю, когда его сосед приводил в комнату кого-то, или же юнги сам шептал чьё-то имя, а потом краснел за завтраком за свои: хён, чёрт, ты такой красивый. тэхён еле слышно стонет, но юнги всё равно слышит. он думает о том, что, кажется, чонгук хорош не только в игре на фортепиано, пении, написании эссе и поддерживании eboy эстетики. чонгук целует шею тэхёна. его вьющиеся чёрные пряди волос постоянно спадают на лоб. юнги думает о том, что квартира на двенадцатом этаже как место для занятий любовью идеально. чонгук живёт с родителями, и, какими бы прогрессивными людьми они ни были, отпуская своего сына на занятия фортепиано в рваных джинсах и колготках в сетку, они с малой вероятностью были бы в восторге от художника в широких брюках со следами акриловой краски на вельветовой ткани, которого их сын заставляет издавать странные звуки в спальне. тэхён живёт в общежитии университета дизайна и живописи, в котором студенты на наличие выпускника старшей школы на нижней полке двухъярусной кровати реагируют особенно: принимают это за арт-перформанс и приглашение присоединиться. юнги бросает короткий взгляд на парней в двадцати сантиметрах от себя и думает о том, что тэхён, чтобы кто-то присоединялся, не хочет. — гукки, ты идиот, — стон слетает с губ тэхёна вместе с ругательством. — зачем кусаешься? больно же, — он проводит длинными пальцами с тяжёлыми металлическими кольцами по шее, на которой остаются тёмные отметины, продолжая сидеть на коленях младшего, и поворачивается к юнги. — чем занимаешься, хён? как дела? — читаю электронные письма, — юнги продолжает чувствовать себя эмодзи в виде клоуна из сообщений чонгука. — всё, кажется, в порядке. — чимин рассказал мне про то, что он хотел, чтобы ты его поцеловал, — тэхён пытается принять более удобное приложение на коленях чонгука. их лица и бёдра всё ещё в непростительной близости, от которой у юнги по позвоночнику мурашки пробегают. — ему очень стыдно. он теперь думает, что ты его ненавидишь. — у юнги-хёна что-то с чимином? — чонгук заправляет длинные вьющиеся чёрные пряди волос за уши. — нет, гукки, я же говорил, — тэхён смотрит на младшего сверху вниз. юнги думает о том, что официально они, кажется, всего вторые сутки встречаются, а ведут себя так, будто бы уже живут вместе в двухэтажном доме в спальном районе с японским садом и по-детски наигранно ссорятся из-за того, чья очередь выгуливать йонтана сегодня. — чимин безответно влюблён в намджуна. — а юнги-хён? — а юнги-хён влюблён в хоби-хёна, — тэхён проводит длинными пальцами с тяжёлыми металлическими кольцами по подбородку чонгука. — а я влюблён в тебя. — почему я влюблён в, — юнги на мгновение замолкает. — в хосока? — ну, вы постоянно смотрите друг на друга глазами-сердечками и ненавязчиво флиртуете, сами того не замечая, — тэхён слабо пожимает плечами. — а ещё чимин сказал, что ты подарил ему свой свитер. — вижу, чимин любит делиться со всеми личной информацией, — еле слышно вздыхает юнги. — не со всеми, — поправляет его тэхён. — только со мной. —в любом случае, это дезинформация, — юнги смотрит на своё отражение в экране ноутбука. благодаря панкейкам на завтрак и регулярным посещениям panda express у юнги на месте болезненно впалых скул появляются щёки. его матери бы это понравилось. — я не влюблён в хосока. но чонгук и тэхён его уже не слушают. юнги закатывает глаза и продолжает смотреть в экран ноутбука. они целуются громко и по-подростковому неловко в двадцати сантиметрах от него. юнги уверен, что у тэхёна есть длинный, от руки заполненный шариковой ручкой с блестящими голубыми чернилами список имён, носителей которых тэхён водил на свидания в картинные галереи и фотографировал, чтобы выложить в instagram с какой-нибудь до глупого романтичной подписью, до чонгука. юнги бросает короткий взгляд на парня в чёрной водолазке, который уверенно оставляет поцелуи на тонкой шее старшего, и невольно задумывается о том, что список чонгука может оказаться длиннее. они не обращают на юнги внимания. юнги решает придерживаться их же тактики. под вздохи и изредка слетающие с губ тэхёна приглушённые стоны он ритмично стучит по клавиатуре, печатая электронное письмо самому себе. руки чонгука лежат на талии тэхёна, но юнги их не видит, потому что они спрятаны под тканью рубашки старшего. юнги почему-то представляет себя, сидящим на коленях хосока и его губы на своей шее. он думает о прикосновениях его холодных пальцев под тканью футболки, о том, как произносит бессвязные ругательства и его имя в различных вариациях, и как, может, хосок называет его хёном, и о том, как они раздражают окружающих и заставляют их чувствовать себя неловко. юнги не замечает, как продолжает нажимать на клавишу h, и как намджун заходит в квартиру на двенадцатом этаже, громко хлопая дверью, обитой чёрным кожзаменителем. он проходит в кухню, гостиную и кабинет одновременно и кладёт шоппер с каким-то эко-слоганом, который юнги не успевает разобрать, на паркет, на котором после среды снова появляются стопки литературы в рваных у краёв обложках. — пожалуйста, — намджун снимает длинное пальто. юнги делает вид, что не замечает ни его, ни сидящих в двадцати сантиметрах от него и продолжающих целоваться парней. — не занимайтесь этим на моём диване. чонгук послушно спускается на пол, не разрывая поцелуй с сидящим на его коленях тэхёном. каким-то образом ему удаётся переместиться с шерстяного пледа, колющего кожу сквозь ткань выцветших клетчатых штанов, на паркет, не упав и не уронив тэхёна и ближайшую стопку книг. юнги предполагает, что выражение лица намджуна не передаёт и десяти процентов того отвращения, которое он по-настоящему испытывает. юнги гадает, что в данной ситуации мог бы сказать чимин, и в сознании есть лишь один вариант: это могли бы быть мы, но ты влюблён в девушку с тринадцатого этажа, и мы не разговариваем. — ты долго сегодня, — юнги смотрит на время в нижнем правом углу экрана. 19:08. — задержали на лекциях? — нет, — намджун открывает холодильник с обклеенной разноцветными стикерами дверцей и достаёт с полки контейнер с приготовленными чимином прошлым вечером тостами с авокадо. — я остался в библиотеке. мне нужна была тишина. я начал писать кое-что важное. — статью для университета? — на экране ноутбука появляется уведомление о том, что синоптики обещают дождь к 20:00. — эссе? — нет, не совсем, — намджун садится на край кухонного стола и бросает короткий взгляд на сидящего на паркете чонгука и тэхёна на его коленях. — я начал писать роман, — он замолкает на мгновение и с наигранным интересом рассматривает свои кроссовки. — или что-то в этом роде. — это же, — юнги закрывает ноутбук и откладывает на диван, накрытый шерстяным пледом, в двадцати сантиметрах от себя, где мгновением ранее сидели чонгук и тэхён. — это же правильно. о чём он? — ну, — намджун перекладывает тосты на тарелку, чуть не роняя аккуратно порезанные кусочки авокадо на стол из искусственного мрамора. — я ещё не знаю точно, но там про парня, который бросает университет и остаётся без дома. юнги хочет сказать что-то о том, что сюжет кажется ему подозрительно знакомым, но тэхён, продолжающий сидеть на коленях чонгука, прислонившегося к краю дивана, накрытого шерстяным пледом, спиной, прерывает его. — намджун, мы можем воспользоваться твоей спальней? — ни за что, — аккуратно порезанный кусочек авокадо падает на стол из искусственного мрамора. — я не позволю вам использовать мою кровать для занятий любовью раньше, чем я сделал это сам. — тогда вам с чимином нужно поторопиться, — длинные пальцы тэхёна с тяжёлыми металлическими кольцами перебирают отросшие чёрные пряди чонгука. он краснеет и прячет лицо в изгибе шеи старшего. — потому что мы определённо не можем заниматься этим в моём общежитии. мой декан ещё от йонтана не отошла, а родители гукки вряд ли примут меня с распростёртыми объятиями. — ну, — чонгук смотрит на тэхёна снизу вверх. красноватые разводы смущения на его щеках и носе придают ему сходство с аниме-персонажами. — я рассказал им про тебя. они хотят с тобой познакомиться и приглашают тебя на ужин на выходных. — да? — тэхён улыбается своей instagram-улыбкой, которая обычно смотрится странно, но на его губах выглядит мило. — спасибо, — он снова смотрит на намджуна, чуть сведя брови. — это не отменяет того факта, что вам с чимином нужно поторопиться. — зачем нам торопиться? чимин и хосок стоят в коридоре со стенами оливкового цвета. намджун, юнги, тэхён и чонгук синхронно оборачиваются. из-под капюшона серого худи чимина выбиваются осветлённые вьющиеся, как после дождя, пряди волос, хотя синоптики обещают дождь лишь к 20:00. юнги думает о том, что намджуну пора начать запирать двери. — неважно, — намджун кладёт упавший кусочек авокадо обратно на тост. тэхён встаёт, оставляя чонгука сидеть на паркете, и младший подтягивает к себе ноги и обнимает колени, пытаясь скрыть подростковую неловкость. тэхён забирает один тост с тарелки намджуна. чимин снимает капюшон и кинематографично проводит ладонью по волосам. — намджун начал писать книгу, — переводит тему юнги. — она, кажется, про меня, но эту деталь мы опустим. — она не про тебя, — намджун снова открывает обклеенную разноцветными стикерами дверцу холодильника, несколько мгновений смотрит на контейнеры и пакет соевого молока в электрическом белом свете и закрывает её. — хотя, ладно, ты прав, она про тебя. — как дела, тэхён? — чимин, кажется, информацию о романе намджуна игнорирует и садится на паркет рядом с парнем в чёрной водолазке, который продолжает выглядеть по-подростковому неловко. тэхён подносит тост с авокадо ко рту. тёмные следы губ чонгука на его шее повторяют расположение следов акриловой краски на вельветовой ткани широких брюк. — какие могут быть дела у того, кто целовался на моём диване на протяжении нескольких часов? — еле слышно фыркает намджун. — почему ты вообще не в университете, тэ? — хосок в пальто и худи, кажется, мёрзнет. высокое окно открыто. пахнет дождём, который синоптики обещают к 20:00. у юнги иная крайность: на нём худи без футболки под флисовой тканью и выцветшие клетчатые штаны — индикатор того, что желания поддерживать температуру тела и имидж нет в его организме совсем. — что важнее, хоби-хён, университет или любовь? — не надо использовать чонгука как оправдание своей безответственности, — хосок садится на паркет рядом с чимином. — но любовь важнее, конечно. — вот видишь, хён, — тэхён садится на край кухонного стола. — любовь важнее университета. юнги-хён тоже так считает, поэтому он сейчас здесь, а не в тоскливом общежитии. — если ты не перестанешь пропускать занятия, ты тоже останешься без тоскливого общежития, — замечает намджун. — а жить у меня я тебе не позволю. — почему? — тэхён наигранно обиженно надувает губы. — юнги-хён живёт у тебя, а вы знакомы меньше месяца. а мы с тобой, между прочим, уже почти год дружим. — именно поэтому я тебе и не позволю жить у меня, — намджун улыбается одним уголком губ. — я слишком хорошо тебя знаю с твоей разлитой по паркету гуашью, йонтаном, постоянными просьбами сделать фотографию для instagram и привычкой съедать всю еду, что есть в холодильнике.  — ты противный, — тэхён спрыгивает с края стола. — если бы меня выгнали из университета, я бы пошёл жить к джин-хёну. — или ты мог бы найти работу, не тратить все деньги, полученные за рекламу в instagram на одежду и украшения, и смог бы снять квартиру где-нибудь в бруклине, — замечает чимин. — или мы могли бы перестать обсуждать то, как меня выгонят из университета, и поговорить о чём-то более высоком, — тэхён переступает через стопки литературы в рваных у краёв обложках и садится на паркет напротив чонгука непростительно близко. их разделяют лишь притянутые к груди колени младшего, которые он по-детски обнимает. — например, о гукки. какой у тебя рост? — ты идиот, тэ, — с губ хосока слетает смешок. чонгук краснеет и рассматривает свои дорогие кроссовки и длинные пальцы тэхёна с тяжёлыми металлическими кольцами. — хватит его смущать. — тогда буду смущать тебя, хён, — тэхён хитро щурится и тянется, чтобы оставить на губах чонгука короткий поцелуй. — вы такие милые, — чимин по-детски очаровательно улыбается, но юнги слышит горечь в его голосе, которая кажется такой неподходящей для его приторной сладости. — меня от вас тошнит. — извини, чим-чим, — тэхён смотрит на друга извиняющимся щенячьим взглядом. — но мне приходилось наблюдать за тобой и твоим первым бойфрендом всю старшую школу. — кстати про старшую школу, — чонгук смущённо смотрит на тэхёна, продолжая обнимать колени. — ты не хотел бы, — он замолкает на мгновение. его щёки покрываются румянцем. — ты не хотел бы пойти на выпускной бал вместе со мной? тэхён смотрит на чонгука взглядом: я готов сделать тебе предложение и использовать бублик с маком вместо обручального кольца прямо сейчас. юнги думает о том, как не ходил на свой выпускной бал и провёл свой вечер, играя на фортепиано и слушая oasis и the smiths. на фотографиях в instagram и twitter он видел восторженные пьяные улыбки, платья чуть выше колен, букеты цветов, поцелуи и ленты выпускников, но ему быть частью этих фотографий не хотелось. юнги почему-то думает о том, что, если бы он дружил с намджуном в старшей школе, то, может быть, пошёл бы на выпускной. а ещё он почему-то думает о том, что если бы хосок пригласил его, то он бы обязательно согласился и стал частью фотографий с восторженно пьяными улыбками, платьями чуть выше колен, букетами цветов, поцелуями и лентами выпускников. — конечно, я пойду с тобой на выпускной бал, гукки, — голос тэхён, кажется, становится выше на октаву, то ли от смущения из-за неожиданного предложения, то ли от внезапно появившейся на его талии ладони чонгука. — мой выпускной был катастрофой. — это ты был катастрофой, а не выпускной, — еле слышно фыркает чимин. — меня до сих пор вьетнамские флешбэки преследуют. хосок встаёт с пола и садится на диван, накрытый шерстяным пледом, рядом с юнги. от него пахнет едва уловимым цитрусовым ароматом: купленным в университетском кафетерии свежевыжатым соком грейпфрута, апельсина и лимона или одеколоном. он греет руки в карманах пальто, которое он не снимает даже в помещении. юнги хочет согреть его холодные пальцы в рукавах подаренного ему свитера. намджун кладёт пустой контейнер из-под тостов с авокадо и тарелку в раковину. чимин прячет ладони в кармане серого худи. тэхён и чонгук снова целуются, сидя на паркетном полу, громко и по-подростковому неловко. чонгук продолжает обнимать колени. тэхён длинными пальцами с тяжёлыми металлическими кольцами тянет ткань чёрной водолазки, обнажая несколько тёмных отметин, заботливо оставленных на шее младшего. юнги старается не смотреть. хосок брезгливо морщится. — кто вообще пустил их в квартиру? намджун указывает на юнги, который пытается извиниться улыбкой. получается у него паршиво. у юнги всё ещё есть подсознательное желание попросить у чонгука id и удостовериться в том, что ему есть восемнадцать, чтобы иметь стопроцентную уверенность в том, что юнги, намджун, хосок и чимин не являются свидетелями растления малолетнего. — так, ладно, всё, — хосок кинематографично порывисто достаёт из кармана пальто металлическую связку ключей и кидает её в тэхёна. он смотрит в ответ наигранно возмущённо. голубые волосы спадают на его лоб. — идите в студию, потому что я на это смотреть не могу. не знаю, как юнги вас терпит. тэхён поднимает ключи с паркета и встаёт, протягивая чонгуку руку с длинными пальцами с тяжёлыми металлическими кольцами. хосок еле слышно вздыхает и роняет голову со спутанными каштановыми волосами на спинку дивана, накрытого шерстяным пледом. — спасибо, хён, — тэхён прячет ключи в карман широких брюк и улыбается своей instagram-улыбкой, которая обычно смотрится странно, но на его губах выглядит мило. он оборачивается и несколько мгновений смотрит на намджуна. — тебе нужно поторопиться. — идите уже, — прерывает его хосок. — там в аптечке стоит антисептик. когда будете уходить, протрите все поверхности, к которым прикасались. — обязательно, хён, — с губ тэхёна слетает негромкий смешок. он держит чонгука, рукава водолазки которого доходят ему почти до ногтей с потрескавшимся чёрным лаком, за запястье через ткань, и снова смотрит на намджуна. — всё равно поторопись. синоптики обещают дождь. дверь в квартиру на двенадцатом этаже со стенами оливкового цвета закрывается. намджун еле слышно вздыхает. — о чём он говорит? — приподнимает бровь чимин. он сидит на паркете, положив голову с осветлёнными вьющимися, как после дождя, волосами на колени хосока. — нам нужно поговорить, — намджун старается звучать уверенно, но нервно спрятанные в карманы брюк руки выдают его медленно зреющую в подсознании панику. — хорошо, — чимин смотрит на старшего взглядом, от которого мурашки по коже бегут. — давай поговорим. юнги почему-то чувствует себя клоуном. а ещё почему-то представляет выпускной бал, на котором могли бы быть намджун, чимин, хосок, сокджин, тэхён и чонгук. представляет шёлковые блузки, украденные в шкафу у джина, тайно пронесённое в старшую школу шампанское в бутылках из-под минеральной воды и банановое молоко, и встречу рассвета после бессонной ночи. юнги почему-то думает о том, как переплетает свои тонкие пальцы с холодными руками хосока и прячет его ладонь в кармане своих брюк. — наедине, — намджун смотрит сверху вниз, но, кажется, будто бы наоборот. чимин щурится. — это личный разговор. — насколько личный? — настолько, что нам нужно отойти. — я не хочу. намджун молчит несколько мгновений. — пожалуйста, — юнги видит, как он сжимает ткань брюк через карманы. — это важно. — ладно, — чимин поднимается с паркета, отряхивая серое худи от несуществующей пыли. — хорошо. они уходят, не обронив ни слова более. намджун надевает длинное пальто, пока чимин смотрит на него взглядом: я хотел добавить мерную ложку цианида в те тосты с авокадо, но я слишком в тебя влюблён. хосок и юнги провожают их до двери, обитой чёрным кожзаменителем, взглядом и смотрят друг на друга, когда дверь захлопывается за их спинами. — они убьют друг друга, — хосок отстранённо очаровательно улыбается. — или спасут. тут ещё не до конца понятно. они молчат. за высоким открытым окном почти ночной бруклин мёрзнет перед дождём, который синоптики обещают к 20:00. хосок прячет руки в карманы пальто и забирается на диван, накрытый шерстяным пледом, с ногами, не снимая кроссовок, под которыми на жёлтых носках вышито ровное sad but cool. — ты мёрзнешь? — юнги слабо улыбается. — тебе стоит надевать что-то более тёплое. я же отдал тебе свой свитер. юнги не подразумевает то, что подарок был сделан зря, но чувствует, что его фраза таким образом трактуется. хосок улыбается отстранённо очаровательной улыбкой. — я украл твой свитер. ты украл моё сердце. кажется, у нас ничья.