Отвори мне дверь

- Э! Закурить будет? Что ж, рано или поздно это должно было случиться. Нарочито медленно, почти лениво Даня повернулся. К нему вразвалку приближались двое, и иллюзий по поводу их дружелюбия себе можно было не строить - типичные хищники, увидевшие жертву и готовящиеся потрошить ее всем скопом. Даня подозревал, конечно, что выглядит легкой добычей, и поэтому до сих пор старался обходить стороной плохо освещенные переулки, но сегодня решил, на свою беду, срезать путь от катка к дому - и вот, пожалуйста, желающие его гопануть готовились становиться в очередь. - Не курю, - ответил он, косясь в сторону и прикидывая, куда лучше будет бежать. Но у этих ребят все было продумано - у стены противоположного дома как бы невзначай терся и третий, явно готовый в случае чего кидаться на подмогу - или на перехват. Сложно было, оценив, что обстановка складывается ни разу не в твою пользу, не дать страху намертво сковать себя; Даня сдернул с плеча сумку с коньками и перехватил ремешок поудобнее, готовясь защищаться - хоть и зная, что это бесполезно. - Спортсмен, - хмыкнул кто-то из двоих, глянув на него. - Телефон дай позвонить. - Дома оставил, - брякнул Даня и попятился, стараясь не дать оттеснить себя туда, куда не падал свет одинокого фонаря. - Да харе пиздеть. А если найду? - Поищи, - предложил Даня и развел руками в немом предложении обхлопать свои карманы. "Пацанчик" не заподозрил подвоха - сделал шаг вперед, оказываясь на достаточном расстоянии для удара, и Даня врезал ему под дых так сильно, насколько смог, прежде чем, пользуясь моментом, дать по тапкам. Бежал он не туда, где его поджидал "перехватчик", а в обратную сторону, вглубь переулка, но его это не спасло - его догнали, схватили за куртку и, с силой потянув назад, вписали по лицу с такой силой, что Даня кубарем покатился по земле. "Пиздец, - только и вынырнуло из сплошного гулкого звона, вязко заполнившего череп, - только б не насмерть". Попытка подняться была заранее обречена на провал - первый же пинок, пришедшийся в солнечное сплетение, заставил Даню забыть о сохранении чувства собственного достоинства. С трудом вспоминая, как надо дышать, он обхватил голову руками, чтобы защитить ее от новых ударов, и тут до него донесся, как сквозь вату, чей-то решительный голос: - Эй, вы охерели там! Вы че делаете?! - Вали на... - начал кто-то, но подавился собственным голосом; послышалась возня, оглушительная матершина, еще несколько сочных звуков попадания в цель занесенного кулака - и переулок огласился дружным топотом убегающих ног. Кто-то приблизился к съежившемуся Дане - для гопника шаги были слишком легкие, и поэтому он осмелился приоткрыть глаза, увидел над собой приземистый женский силуэт. - Парень, ты живой? - Живой, кончно, - послышался басовитый мужской голос откуда-то чуть издалека. - Что ему сделается. - Руку давай, - сказала девушка (судя по всему, Данина ровесница) и протянула пухлую, но неожиданно крепкую ладонь. Держась за нее и стараясь не стонать от боли (под ребрами будто устроили маленький пожар), он поднялся - сначала на одно колено, а потом, уперевшись другой рукой в асфальт, и на ноги. Его немного потряхивало, и соображать он мог слабо; с трудом он осознал, что у него на обеих ладонях кожа свезена чуть не до мяса, а лицо окровавлено, и кровь, стекая с подбородка, капает на воротник куртки. - Нормально так тебя, - оценила девица и, не дожидаясь, пока Даня промычит что-то в ответ, потянула из кармана пачку носовых платков. Те, правда, оказались что мертвому припарка - бумага моментально пропиталась насквозь, а толку от этого было чуть, так что девица произнесла значительно, подхватывая Даню под локоть: - Пошли, мы тебя проводим. Идти можешь? Нормально? - Да, - гнусаво ответил он - нос ему как минимум разбили, и он тщетно пытался идти, запрокинув голову и в то же время разбирая хоть что-то перед собой. Сумку девица отыскала на земле и вручила ему; так они выбрались из переулка и направились, как смутно представлял Даня, по направлению к дому. - Вы знаете, где я живу? - спросил он, проведя по зубам языком и убедившись, что ни один из них даже не шатается. Можно было сказать, что он легко отделался; впрочем, он подумал, что наверняка изменит свое мнение, оказавшись перед зеркалом. - Конечно, знаю, - хихикнула девица, - мы соседи, привет. - Привет, - глупо повторил он, пытаясь вспомнить, мог ли уже где-то видеть своих спасителей. Возможно было, что и да; он не запоминал лиц тех, кого встречал во дворе, слишком загруженный своими мыслями, воспоминаниями, дурными предчувствиями, чтобы обращать внимание на окружающих. А на него, видимо, внимание обращали - по крайней мере, девица заявила уверенно: - Ты из третьего подъезда. А мы во втором живем. Зайдешь к нам? Тебе хоть промыть это все... "Хуже не будет", - подумал он и поэтому согласно кивнул. Была ли в их с Алиной квартире перекись или зеленка - он не знал, но предчувствовал, что в таком виде лучше не заявляться, особенно, если есть возможность этого не делать. - Отморозки, блин, - тем временем бухтел мужик, шедший рядом; фигура его была похожа на правильный квадрат два на два, руки, наверное, могли без труда сгибать стальную арматуру, а немного отдуловатое лицо выражало крайнюю степень негодования, - обычно никого не трогали тут, за бульваром... - Обалдели, да, - подтвердила девица, открывая подъезд; Даня, следуя за ней, швырнул в мусорник салфетку, превратившуюся в мокрый красный ком. Его довели до третьего этажа, распахнули перед ним дверь квартиры, по планировке точь-в-точь такой же, как и та, в которой жил теперь он сам - здесь, правда, недавно делали ремонт, да и пространство использовали с умом, так что даже в тесной прихожей можно было, хоть и с усилием, развернуться всем втроем. - Сядь на кухне, - приказала девица, убегая в комнату, где тут же вспыхнул свет. До Дани донеслось какое-то копошение, затем шиканье: "Антон! Миша! В кровать! Завтра в школу!", затем шорох открывающихся ящиков и звон склянок. Его самого тем временем завели в кухню, усадили за стол и сунули в его ходящую ходуном ладонь стопку водки. - Пей давай. Сейчас полегчает. Даня хотел попросить что-нибудь на закуску, но у него зуб не попадал на зуб, поэтому он просто выпил и закрыл глаза, чувствуя, как проглоченный ледяной ком живительным теплом разливается в животе. Фанатом чистой водки он никогда не был, предпочитая, если уж доходило до того, хотя бы старую добрую "отвертку", но сейчас она оказалась как нельзя кстати - не прошло и минуты, как Даня ощутил, что его мысли и чувства, точно прихваченные инеем, отмирают и начинают оживать. - Спасибо, - проговорил он со всей искренностью, увидев, что на пороге кухни возникает девица с аптечкой наперевес. - Если бы не вы... - Ну ладно, перестань, - отмахнулась та, щедро поливая сложенный вчетверо кусок бинта из флакона с хлоргексидином. - Сиди, не дергайся. Не щипет, нет? - Нет, - отозвался Даня, - нормально... Он хотел было добавить, что вовсе не обязательно так с ним возиться, но что-то подсказывало ему, что девице лучше не возражать, поэтому он покорно ждал, пока она сотрет с его лица все следы случившегося, заклеит кожу пластырем в паре мест и отступит, удовлетворенная проделанной работой: - Вот, так на человека похож. Кстати, я Лена. - Виктор, - представился мужик. Даня протянул ему руку, и тот пожал ее своей медвежьей лапой. - Даниил. - Будем знакомы, - усмехнулась Лена, грохнув на конфорку новехонький, блестящий чайник. - Надеюсь, никто не видел, как ты сюда заходил. - Почему? - удивился Даня, осторожно ощупывая переносицу и приходя к выводу, что она все же не сломана. Лена глянула на него хитро, как будто предлагала присоединиться к афере или заговору: - Задолбают же. Люську с катка вон уже сколько осаждают - расскажи да расскажи, кто такой... - Я? - Даня не стал скрывать своего изумления. - А что такое... Лена рассмеялась до того самозабвенно, что не смогла даже с первого раза поджечь спичку. - "Что такое"? Да про вас уже весь дом гудит! А, может, вся улица. Приехали какие-то, знать их не знаем, вселились, ни с кем не общаются... знаешь, что про вас говорят уже? Не то чтобы Дане было впервые, чтобы про него сочиняли какую-то дичь, но он догадывался, что, возможно, многого не знал о том, какое впечатление может производить на людей. - Например? - Ну, Степан Михалыч, он с пятого этажа, - сказал Виктор, коротко усмехаясь, - говорит, вы от бандитов прячетесь. А Тамара Петровна, ваша соседка сверху, уверяет, что вы и есть бандиты. Даня порадовался, что в этот момент ничего не ел и не пил - в противном случае он рисковал подавиться и умереть. - Бандиты? Мы? - А ты чего думал? - Лена продолжала от души веселиться. - Ты же с ней не здороваешься никогда. У нас так нельзя! Тамара Петровна тут с шестьдесят седьмого года живет. Конечно, ты для нее бандит! - А... - Даня даже не знал, что ответить на это. - Как она хоть выглядит? Чтоб знать... - Ну как-как... ростом тебя пониже, волосы хной красит, - принялась перечислять Лена, доставая из шкафчика кружки, и Даня подумал, что от чаепития ему уже не улизнуть. - Очки носит. Вообще, чудесная женщина. Ты ее не обижай. - Не буду, - чистосердечно пообещал Даня. - Ну хоть здесь ментов не вызвали на нас... Лена снова начала смеяться, и он понял, что снова сказал что-то не то. - Кого? Серегу, что ли? Это участковый наш, из первого подъезда. Сдались вы ему! Он только с алкашами воюет, чтоб тихо себя вели и газ не взорвали, а то один раз было... Ее явно привлекала перспектива пересказать новоиспеченному знакомому все сплетни, перетертые местными по десять-пятнадцать раз, но Даню, к счастью, спас Виктор - сказал укоряюще, едва глянув на его лицо: - Ну парня пожалей. Видишь, у него башка кругом. Лену замечание не задело: - А я что? Он-то ничего не говорит! - Так ты и не спрашиваешь, - заметил Виктор и, шумно подув на выданную ему кружку с темным ароматным кипятком, поинтересовался: - Из Москвы, что ли? Даня несмело кивнул: - Да. - И чего к нам? Реально прячетесь, что ли? - Ну... - Даня пытался сочинить на ходу какую-нибудь правдоподобную версию их с Алиной пребывания здесь, но, как назло, именно в этот момент фантазия решила отказать ему. - Да нет, просто... лечимся. - Лечитесь? - Лена тоже отхлебнула чая и зажмурилась от удовольствия. - От чего? Или секрет? - Не секрет, - Даня высыпал себе в чашку почти три ложки сахара и теперь размешивал ее помутневшее содержимое. - Алина, она... ей свежий воздух нужен... - И чего она почти не выходит тогда? - резонно удивилась Лена. - Я ее, по-моему, только пару раз видела. Или вообще один. Ты ей скажи: у нас тут и парк есть, и лес... сейчас там не погуляешь, конечно, но к лету ближе - самое то! Мы ее свозим, если надо. - Хорошо, - согласился Даня, ловя себя на том, что улыбается - и удивляясь, насколько, оказывается, за прошедшие месяцы улыбка стала ему непривычна. - Я ей скажу. Его пытались заодно и накормить ужином, но для него это было уже слишком, да и время на часах подошло к половине одиннадцатого; распрощавшись с хозяевами, он поспешил к себе, и на этот раз Алина открыла удивительно быстро - постучав в дверь, он даже руку еще не успел опустить, а изнутри уже доносился стук отодвигаемой щеколды. - Вы так позд... - начала она и ойкнула, когда Даня зашел в прихожую и ей стало видно, что случилось с его лицом. - Что с вами? - Отхватил, - ответил он, стараясь говорить непринужденно: не хватало еще волновать ее этой идиотской историей. - Да ничего особенного, так... куртка моя не понравилась. Она все равно смотрела на него испуганно, и он поспешно нашел, как свести все в шутку: - Это они еще пальто не видели. Сработало: Алина тихо хихикнула в сжатый кулак, а вот Даня, вспомнив о любимом пальто, поддался мимолетной острой грусти. Оно осталось висеть в шкафу среди прочих вещей, дома, в Москве; там же осталась и машина, на которой Даня хотел сначала отправиться в свое вынужденное изгнание, но вовремя сообразил, что "мерс" с московскими номерами будет выдавать их здесь, в этой глуши, не хуже, чем шпиона из анекдота - волочащийся сзади парашют. Хотя они, судя по словам Лены, и без того превратились в объект всеобщего внимания. С другой стороны, им было не привыкать. Алина, явно вспомнив про что-то, чуть не подпрыгнула на месте и убежала; что именно занимало ее, Даня увидел, едва зашел в кухню - на плите стояла сковорода, из-под крышки которой сочились тонкие струи пара, и запах от них шел поистине божественный, так что у Дани чуть не закружилась голова, а рот мгновенно наполнился слюной. - Что это? - спросил он, плохо веря тому, что видит. - Еда, - объявила Алина, поднимая крышку - в сковороде размеренно булькало что-то бордовое, в чем плавали куски мяса, картошки и чего-то еще, что Даня не опознал, но не особо об этом пожалел. - А можно мне две еды? Или три еды? - спросил он, усаживаясь за стол. - Я жесть какой голодный. - Можно, - ответила Алина, попробовав немного соуса с кончика ложки. - Уже готово. Дане впору было заподозрить, что он спит, но разбитое лицо болело слишком реалистично даже для очень правдоподобного сна. Не представляя до конца, что происходит, он думал тем не менее, что многое отдаст, только бы оно происходило и дальше; когда Алина поставила перед ним наполненную тарелку, он не стал отмалчиваться: - Даже выглядит круто. - Это гуляш, - пояснила она, немного смущенная. - Так бабушка делала. Он еле дождался, пока все чуть остынет: отправил первый кусок в рот и, чувствуя, как мясо почти тает на зубах, блаженно прикрыл глаза. - О-о-о, офигенно. Не то что у меня... Алина ответила не сразу. Наверное, признание потребовало для нее приложения каких-то усилий: - Вы хороший хореограф, Даниил Маркович. Но есть то, что вы готовите, совершенно невозможно. И метнула на него опасливый взгляд, выжидая, что он скажет на это. Даня пожал плечами - мол, на правду не обижаются, - и добавил как бы ненароком: - Можно и на "ты". Я ведь, ну... больше не твой тренер. Алина вздрогнула. Между ними повисла звенящая, какая-то стеклянная тишина. - А кто? - спросила Алина очень тихо, и от ее вопроса у Дани внутри что-то перевернулось. - Кто вы тогда? Вопрос поставил его в тупик - или загнал в угол. - Я... - начал Даня и замолк, потому что понял со всей ясностью, что сказать ему нечего, и это осознание его оглушило, вырвало у него язык. Лицо Алины пересекла кривая усмешка, чужая и инородная, совсем ей не идущая. - Ладно. Давайте забьем. Коротко мотнув головой, она уставилась в собственную тарелку и как будто от всего отрешилась, но Даня, заметив, как дрожит ее сжимающая вилку рука, понял, что это не так. - Все закончилось, - проговорил он негромко, вспоминая, как железно запретил себе прикасаться к ней - и в очередной раз терзаясь от невозможности нарушить этот запрет. - Никому больше нет дела, что ты ешь и сколько ты весишь. Ты можешь просто... Алина посмотрела на него. В ее глазах что-то полыхнуло, и Даня ощутил себя бабочкой, которую заживо насадили на иголку. - Вас когда-нибудь кормили через трубочку? - Нет, - слова не хотели лезть из горла, впивались в него изнутри, как крючьями, но Даня был далек от того, чтобы жалеть себя и не отвечать. - Нет, никогда. Лицо Алины окаменело, как и все ее тело. Сейчас она напоминала не то изваяние, не то напружинившегося зверька, готового вступить в неравную схватку с кровожадным и безжалостным противником. - В моей первой больнице, в Израиле... Я не могла есть. Каждый раз я видела их всех. Тех, кто на меня смотрит. Они смотрели всегда, они замечали все, я никогда не нравилась им, со мной всегда было что-то не так. Я постоянно чувствовала их... будто они не просто смотрят. Будто они трогают меня, отрывают от меня куски - я же заслужила, я все делаю не так, как надо! Каждое ее слово было сродни меткому выстрелу или пущенной стреле; потрясенный этой внезапной откровенностью, Даня откинулся на стуле (ничего особенного, просто малодушие - держаться подальше от страшного) и выговорил с трудом, как заика: - Неужели так... - Да! Так! - подтвердила она, резко выпуская вилку из пальцев; та зазвенела по столу, упала на пол, но никто из них не обратил на это внимания. - Там были все! Все, кто знал, какой я должна быть! И зрители, и эти люди из федерации, и Татьяна Анатольевна, и Этери Георгиевна, и... - И я? В поисках опоры он крепко вцепился в столешницу - только это можно было сделать под взглядом Алины, обманчиво кротким, едва ли не жалостливым. - Вы точно хотите знать, Даниил Маркович? - Да, - пришлось заставить себя не закрывать глаза, продолжать смотреть на нее в ответ. - Да, я хочу. Она на секунду сжала губы. Может, ей было бы легче, ответь он по-другому - но идти до конца так идти до конца. - Да, - произнесла она наконец. - Вы там тоже были. "По крайней мере, это честно". Больше он не думал ничего. В голову почему-то лезло только одно давнее воспоминание из того времени, когда никто еще толком не знал, кто такая Алина Загитова, миниатюрная юниорка в пачке с чужого плеча: они стояли по разные стороны бортика, и ее тонкие запястья тонули в его ладонях, а она смотрела на него так, будто он был центром вселенной, не подозревая, что видит перед собой человека, который скоро станет одним из самых изощренных ее мучителей. - Я... я не должен был, - произнес Даня не своим, осипшим, сорванным голосом. - То есть, наоборот, я был должен что-то сделать. Помочь тебе, защитить. Чтобы ты чувствовала себя, ну... в безопасности. Она снова опустила взгляд - очевидно, выгорела изнутри так же стремительно, как и вспыхнула. - Вам были нужны медали. - Да, - признал он, потому что глупо было отрицать. - Да, но... не так. - А что, - спросила она будто совсем без интереса; может, устала уже задаваться этим вопросом, - может быть по-другому? - Я не знаю, - сказал Даня, и это было абсолютно честно. "Я и сам не видел ничего другого". Он не произнес этого вслух, но ему показалось, что Алина каким-то непостижимым образом услышала его мысли - только в этом могла крыться причина того, что на Даню она взглянула уже без злости, а с непонятным состраданием. - Я поем. Но у себя. Иначе... сейчас не могу. Даня не стал ее удерживать. Сполоснув в раковине упавшую вилку, она скрылась, оставив его одного. Ужин успел не только остыть, но и как будто потерять всякий вкус; Даня пытался упихать себе в желудок содержимое тарелки, как вдруг ему на телефон свалилось сообщение от Ники - геолокация где-то в Эль Раваль, а потом фото вывески бара и наполненного стакана. >>> 23.07 Ника ты по любому должен здесь побывать 23.08 Даня ??? 23.10 Ника это лучшие коктейли из всех что я пробовала 23.11 Ника самая крутая кайпиринья 23.12 Ника обязательно приходи сюда и скажи что от меня. тебе нальют))))) 23.13 Даня Ты знаешь как мотивировать 23.14 Ника стопудов 23.15 Ника ты же придешь? 23.16 Даня Я очень на это надеюсь <<<