Отвори мне дверь

Даня выпустил Алину, и она сползла с его коленей, села рядом на постели и потупилась, внимательно разглядывая собственные сцепленные ладони. Наверное, со стороны они смотрелись так, будто решали сложный философский вопрос, а не собирались заняться сексом. Еще пару минут назад ситуация, впрочем, выглядела более многообещающей: они жадно целовались, прильнув друг к другу, пытаясь раздеться в потемках, потому что мысли обоих были одинаково далеки от того, чтобы включить свет - но в какой-то момент остановились, всмотрелись в лица друг друга, и Даня понял, что они думают, - вернее, вспоминают, - об одном и том же. - Тот раз... - пробормотала Алина, поднимая взгляд, - сейчас не так. - Не так, - согласился Даня, пытаясь сообразить, как разрядить неожиданно сгустившееся напряжение. - Теорию тебе объяснять не надо, ага? Алина в ответ хихикнула: - Я что, по-твоему, тюкнутая, да? Конечно, я знаю... теорию. На самом деле, он сам не знал, зачем задал этот вопрос - надо было быть идиотом, чтобы предположить, что Алина, со своим безмерным любопытством, позволит себе остаться непрошаренной в таком важном вопросе. Впору было спрашивать не про теорию, а про практику... Он зажмурился, отгоняя от себя лишние мысли, но Алина как будто умудрилась подслушать их: - Но я не практиковалась. Ни с кем. - Это не важно, - проговорил Даня, но исправился тут же, - то есть, важно, но не в том смысле. Ты же знаешь, может быть больно... - И что? - спросила она, неподдельно удивляясь. - Подумаешь! Точно не больнее, чем тянуть поперечный. Это можно было считать за данное согласие - но Даня все равно медлил. Посмотрел в ее решительно сверкающие глаза, и что-то, что он в них увидел, ему не понравилось. - Знаешь, - протянул он, торопясь подобрать нужные слова для той мысли, что лишь сейчас пришла ему в голову, - мы с тобой очень долго общались так, будто я... лучше знаю, что ты можешь. И что тебе нужно. И сколько ты можешь терпеть. "И это было ошибкой с самого начала". Чувство, что твое тело не принадлежит тебе в полной мере, что им управляет кто-то другой, а ты сам не более чем инструмент, повинующийся чужому жесту, Даня хорошо помнил. Иногда, как он думал, оно помогало ему: как будто отступала вездесущая боль в ноге, и он радовался этому, думал, что мама права, говоря ему, что на самом деле все не так страшно, как кажется, что ему просто надо меньше лодырничать и больше стараться - а потом реальность взяла свое, и пришло время оставаться со своими ощущениями наедине, без чужой направляющей руки, смотреть на то, что сделал сам с собой, и пытаться этого не бояться. Получилось, конечно, так себе. "И поэтому мы оба здесь". Алина явно не понимала, к чему он клонит, и как будто ждала подвоха. - Тут все не так, - проговорил Даня, вздохнув. - Не надо преодолевать себя, чтобы достичь результата или рекорд побить. Должно быть хорошо обоим, иначе никакого смысла. - А-а-а, - судя по ее интонации, Алина об этом не задумывалась, и Данины слова несколько ее озадачили. - Ну, я постараюсь... Конечно, ее скованность никуда не делась, и Даня, от души назвав себя кретином за то, что превратил чудный вечер в какую-то зануднейшую лекцию, поспешно ее обнял, ласково коснулся ее лица и улыбнулся, чувствуя, как ее юркая ладонь пробирается ему под футболку: - Просто если ты вдруг решишь, что хватит... будет больно, плохо, просто решишь, что не хочешь больше - скажи. Почему-то ему жизненно необходимо было произнести это вслух, и она, кажется, поняла причину лучше него самого: по крайней мере, ее взгляд, обращенный к нему, на секунду посерьезнел, и она ответила тихо и убежденно: - Скажу. Поцелуи Дани давно стали ей привычны, как и его близость, касания его рук; раз за разом заходя чуть дальше, позволяя себе чуть больше, они изучали друг друга, ведомые одинаковым, почти ребяческим интересом. Алина, немного стесненная поначалу, довольно быстро поборола в себе робость и, как Даня отмечал не без удовольствия, по-настоящему вошла во вкус: хорошо зная, как заставить его потерять голову, она могла довести его до почти полного помрачнения рассудка; почти - потому что он все-таки сдерживался каким-то чудом, но сейчас можно было не сдерживаться, не скрывать своего желания, и он чуть не застонал, когда она снова оказалась на его коленях, жарко потерлась о него бедром. - Включим свет? - прерывисто спросила она, ненадолго обрывая поцелуй. - Давай... Ночник он чуть не свалил на пол, пока искал выключатель; разлившийся по комнате свет мягко накрыл их обоих, лег ярким мазком на лицо Алины, на ее обнаженные плечи и грудь. Даня не торопился, оглядел ее, пытаясь уложить в голове, что она теперь - его, но сама Алина расценила это по-своему: - Что-то не так? Я слишком... - Нет, - ответил он, стремясь развеять любую ее тревогу, обнял снова, уложил рядом с собой, гладя ее талию, забираясь пальцами за резинку пижамных штанов, - ты красивая. Как тебя можно не хотеть?.. Вместо ответа у нее вырвался протяжный, просящий вздох - Даня добрался до чувствительной точки у нее за ухом, коснулся ее языком, и Алина, послушная в его руках, выгнулась, чтобы прижаться к нему ещё крепче, позволила дотронуться до себя между ног. Она была уже мокрая, до того, что повлажнела ткань пижамы - но все равно тихо ойкнула и сжалась, когда он направил в нее палец. - Больно? - Нормально... Пожалуй, про "преодолевать себя" Даня немного покривил душой - именно это он и делал, терпеливо разминая ее, усмиряя оглушительный, дурманящий порыв плюнуть на прелюдии, просто наброситься и взять, ни о чем не заботясь; но он ждал, пока она сможет расслабиться, и только почуяв, как она, пока ещё несмело, но подаётся навстречу его руке, раздел ее полностью и разделся сам. Несколько секунд у него ушло на то, чтобы справиться с упаковкой презерватива - и Алина, конечно, не могла, пользуясь этой заминкой, не уставиться на него обнаженного одновременно пытливо и изумленно. - Что такое? - склоняясь над ней, зацеловывая ее ключицы, Даня усмехнулся, стараясь скрыть, что чувствует скорее неловкость: были времена, когда он выглядел и получше, но последние пару лет он в последнюю очередь мог думать о регулярном посещении спортзала. - Не нравлюсь? Она поймала его лицо в ладони и долго, требовательно целовала, до того, что у него начали болеть губы. - Не говори так. Не говори. Он и не думал, что слова ещё будут нужны: мягко вдавил ее в постель, развел шире ее бедра, попробовал войти в нее - и жар ее тела был так обманчиво близок, что Даня почти забылся, почти упустил момент, когда ее лицо судорожно исказилось, и она почти окаменела, сопротивляясь, не пуская его. - Немного... больно... Он не думал, каких усилий ей стоило это признание - она как будто задыхалась, хватала ртом воздух, и он отстранился, чувствуя, как перекипает, оседает то, что ещё секунду назад головокружительно кипело внутри него. - Я... - Алина посмотрела на него, увидела, должно быть, что он растерян, и закрыла лицо руками, то ли стыдясь, то ли раскаиваясь. - Мне просто показалось... "Только этого ещё не хватало". - Все в порядке, - заговорил Даня успокаивающе, стремясь удушить на корню любые норовящие примешаться к голосу досадливые нотки. - Ну ты чего, успокойся. Совсем было плохо? - Не знаю... "Твою ж...", - подумал он, притягивая Алину к себе, отводя ее ладони, чтобы поцеловать в лоб и в обе щеки - только чтобы она не подумала что-то не то, не решила в чем-то себя обвинить; вот только это не отменяло того, что он понятия не имел, как справиться с неожиданно возникшей проблемой. - Ещё раз попробуем? - предложил он мирно, давая понять, что приемлет возможность отказа, но в Алине проснулась уже хорошо знакомая ему упрямая, целеустремлённая решимость. - Давай! Во второй раз получилось ещё хуже, чем в первый: сколько Даня ни старался быть аккуратнее, сколько ни готовил ее, сколько ни шептал на ухо какую-то нежную ерунду, стараясь отвлечь, но стоило ему толкнуться внутрь - и она вздрогнула, пытаясь вырваться, коротко вскрикнула и запоздало закусила губу. - Нет, - хрипло пробормотал Даня, смиряясь и отступая, - нет, так не пойдет. Он снова лег, закрыл на секунду глаза, стараясь не думать, каким идиотом выглядит, а она оказалась рядом, осмотрела их обоих и сказала - как будто беззаботно, но по ее дрогнувшему голосу он понял, как она расстроена: - Я просто ненормальная. - Бред не неси, - нахмурился Даня, гладя ее волосы, и она приникла к нему, уткнулась ему в плечо, будто он мог ее от чего-то укрыть. - Все с тобой нормально. - А у тебя раньше так было? - Нет, - признался он, перебрав в памяти образы всех девушек, когда-то бывавших в его постели; если память его не подводила, то и девственниц среди них как-то не нашлось. - Но... только не грузись, что в тебе дело. Может, бывает, что не получается с первого раза... - И что мы теперь будем делать? - вопросила Алина почти с испугом. - Давай ещё раз? Он ответил не сразу. Ему, по правде говоря, не казалось, что идея хороша; но если бы он брякнул, что лучше повременить, то Алина точно приняла бы это на свой счёт - как и третью неудачную попытку. В общем, ситуация была из разряда "куда ни кинь", и неизвестно, как бы Даня справлялся с ней, не осени его внезапная идея, которая могла оказаться спасительной. - Давай. Но по-другому. Алина заметно насторожилась. - Как? - Попробуй ты сверху. Алина открыла рот и тут же его закрыла. Видимо, ничего подобного не приходило ей в голову. - Так будет лучше? - Возможно, - отозвался Даня, стараясь, чтобы его слова звучали беззаботно. - Вроде как... ты нас направляешь. Делаешь, как тебе удобнее. Будет легче. Она посмотрела на него - не в глаза, правда, а гораздо ниже, - коротко, но без опаски, а почти примериваясь, будто имела дело с новым элементом, который ей предстояло освоить. - Хорошо. Ему не пришлось долго воскрешать поугасшее было возбуждение: достаточно было представить, как будет выглядеть Алина наездницей на нем, чтобы разорвавшийся в животе ком тягучего жара с новой силой ударил Дане в голову. Она оседлала его бедра, оставив на его коже влажный след, и Даня приподнялся, чтобы дотронуться до нее, пройтись губами по ее груди, вобрать в рот припухший сосок. Она придушенно ахнула и поерзала, пытаясь направить его в себя, найти нужный угол - и он чуть не спятил, пытаясь не дернуться, даже не шевельнуться навстречу ее осторожному движению. - Сейчас... - пробормотала она, опускаясь, и Даня ощутил, как ее тело умопомрачительно медленно, но становится податливым, расслабляется, принимая его в себя. - Да, вот так... Теперь была его очередь лишиться воздуха; он упал на подушку, продолжая придерживать ее за талию, и тихо проговорил, заметив ее секундное замешательство: - Не торопись, привыкни... Она не торопилась. Подождала несколько секунд, свыкаясь со своими ощущениями, и принялась приподнимать и опускать бедра - поначалу совсем мелко, избегая резких движений, подчиняясь движениям Дани, который направлял ее, иногда даже удерживал; но длилось это недолго, она смелела, и в какой-то момент он понял, что она берет его за запястья, разводит их в стороны, чтобы неумолимо, требовательно прижать их к кровати. Даня не противился никак, только прикрыл глаза, покоряясь ей, и спросил с коротким смешком: - Даже так?.. Она не ответила. Ее лицо оказалось совсем близко, и Даня увидел, что взгляд ее мутен и расплывчат - она делала все явно полуосознанно, прислушиваясь только к своим инстинктам и, должно быть, давним, давно бродившим в ней желаниям. Даня никогда не спрашивал у нее, представляла ли она их вдвоем - но теперь, в постели с ней, чувствуя, как она двигается на нем и крепче сжимает его руки, слыша, как она стонет и бормочет сквозь зубы его имя, Даня думал, что одна из ее фантазий наконец-то воплотилась в реальность. Жаль было одного - Алина быстро устала, да и их близость, должно быть, всё ещё причиняла ей боль. Меньше всего Даня хотел долго ее мучить, поэтому, поняв, что ее движения стали рваными и беспорядочными, приподнялся и перевернул ее, бережно поддерживая за спину; вновь оказавшись под ним, она не показала уже никакого страха, только обхватила Даню за шею, разгоряченная и размякшая, пока он, спеша поймать оргазм, толкался в нее порывисто и глубоко. Наверное, сказалось то, что у него давно уже никого не было, или дело было ещё в чем-то, но испытанное им удовольствие было одним из самых ярких, пережитых им за всю жизнь; на несколько мгновений полностью утратив контроль над собой, он чуть не навалился на Алину всем своим весом, но вспомнил вовремя, что не хочет сломать ей ребра, и откатился в сторону. С полминуты они просто лежали, переводя дух и глядя в потолок. На кухне что-то шуршало - Бегемот, поняв своим кошачьим чутьем, что хозяевам ни до кого нет дела, опять копался в поисках еды в миске с конфетами, стоящей на кухонном столе. - Я хочу воды... - севшим голосом попросила Алина, и Даня, с трудом соскребя себя с кровати, поплелся к канистре. Увидев его, кот сразу шугнулся на пол и стрелой помчался в коридор, по пути что-то опрокинув; впрочем, он мог бы остаться сидеть на месте, у Дани все равно не было сил скинуть или хотя бы отчитать его. Один стакан он опустошил сам, второй принес Алине. Воду она выпила чуть ли не в два глотка и заявила, утирая ладонью губы: - Пошли воздухом подышим... Даня не стал возражать. Алина запахнулась в халатик, он - в одеяло, все равно что древний римлянин из какого-то кино, и так они вышли на балкон, где, как выяснилось, царил настоящий аншлаг. Покурить вышли одновременно соседи слева, снизу и, судя по доносившемуся сверху разговору, даже те, что жили ниже этажом. Даня поприветствовал вялым жестом всех, даже тех, кто не мог его видеть, и опёрся о перила, судорожно вдыхая свежий ночной воздух. В голове его царила совершенная, но приятная пустота. - Как тебе было? - спросил он, немного придя в себя. Алина, кажется, только и ждала его вопроса - протянула к нему обе руки и обняла, прямо вместе с одеялом. - Странно, - призналась она и потерлась лбом о его плечо; Даня не видел выражения ее лица, но чувствовал, что она улыбается, и ясно представлял себе эту улыбку - незамутненную, счастливую и спокойную. - Но круто. Правда. - Нормально себя чувствуешь? - Ага, - сказала она и добавила едва слышно, но он разобрал все равно, и сердце его, казалось, пропустило несколько ударов подряд, - чувствую себя любимой. *** Утром ничего не изменилось: пробуждение, запах кофе и яичницы с кухни, лента инстаграма в телефоне. - Что случилось за ночь? - Алина, хлопочущая над сковородкой, щедро осыпала солью ее содержимое. - Да ничего, - Даня пожал плечами. - Так, кто в отпуске, кто ещё где... - А, ну понятно... Ай! Привлеченный ее вскриком, Даня отвлекся от экрана. Наклонившись над полом, Алина подобрала с него что-то блестящее - осколок, судя по всему, чуть не впившийся ей в ногу. - Это, блин, ещё что? - Кот вчера что-то расхерачил, - пояснил Даня, припоминая, хоть и приблизительно, как спугнул дурное животное с кухни. Алина, осмотрев осколок со всех сторон, швырнула его в мусорное ведро. - И от чего он, интересно? И остальные где? Наверное, загнал куда-то за ночь... - Пройдемся пылесосом, - мирно подытожил Даня и, зевая, свернул инстаграм, чтобы переключиться на тренды ютуба.