Отвори мне дверь

- Три, четыре, пять... - Лена бросила считать, нахмурила брови и обернулась к Виктору, старательно укладывающему в багажник весла и удочки. - Шесть же ящиков было! Шестой где? - Мишане отдал, - ответил тот. - Сюда не помещается... Мишаня, стоявший тут же и забивающий заднее сиденье своего "Хендая" сложенными палатками, показал ей большой палец: - Все норм! Я к себе положил. - Тогда ладно, - Лена вытащила из кармана телефон, чтобы свериться с весьма обширным списком самых нужных на природе вещей. - А коньяк? Коньяк куда положили? - Тоже тут. - Шикарно... Даня с Алиной наблюдали за всем этим, стоя невдалеке. Их роль свелась к тому, что они помогли дотащить пакеты с продуктами из ближайшего "Дикси"; Алина порывалась помочь еще чем-то, но ее вежливо и непреклонно оттерли, посоветовав подышать свежим воздухом, и теперь они с Даней на пару ждали, пока под внимательным руководством Лены сборы будут завершены. - Скучаешь по машине? - заметила Алина после недолгого молчания. Даня, слегка удивившись, что она завела об этом речь, коротко пожал плечами: - Иногда. Точно не сейчас. Переть по такому бездорожью... Выбраться, как говорила Лена, "некультурно отдыхать" они планировали давно - как только стало известно, что дни рождения Алины и Виктора приходятся на одно и то же число. Тут же нарисовался и Мишаня, старый Ленин друг, который, по его собственному выражению, был "за любую движуху" - с собой он привел жену Свету и здоровенного волкодава по кличке Бараш, в роду которого определенно водились мутировавшие алабаи-гиганты: когда пес, всем своим видом излучая любовь и добро, попытался лизнуть Даню в лицо, тот испугался в первую секунду, что ему сейчас откусят голову и даже не поперхнутся. - Какой он милый! - Алину, конечно, ничто не могло остановить, и она обняла этого цербера за шею, чем тот был несказанно рад. - Он дает лапу? - Конечно, - ответил Мишаня не без гордости. - Он все команды знает. - Бараш, лапу! В общем, за то, что Алина заскучает, можно было не беспокоиться: всю дорогу она не прекращала оживленно болтать, восторженно повизгивала, когда машину трясло на ухабах (Даня в то же время открывал для себя, что порядком отвык ездить на заднем сиденье, и вдобавок ко всему вспомнил, что его может нехило укачать), а потом, когда они добрались до места - песчаной отмели у реки, поросшей редкими соснами, - носилась, как ужаленная, умудряясь быть сразу везде: помогая ставить палатки, раскладывая стулья и сборный стол, расставляя на нем тарелки и бутылки. - Вы тут пока салатик нарежьте, - заявил Виктор, потрясая удочкой, - а мы чего-нибудь наловим... - Ага, ага, - Лена чуть ли не замахала на него руками, - идите уже, а мы тут о своем, о женском... Лодку надули быстро, перенесли туда ведра и наживку, но попытка прибрать с собой бутыль коньяка женской половиной компании оказалась решительно пресечена. - Я вас знаю, блин! - укоризненно сказала Света, отбирая у супруга бутылку. - Сейчас нажретесь, и... потерпите! Пива возьмите, не хватит вам, что ли? Мишаня, судя по всему, даже не был настроен спорить. - Ладно, ладно... Алина тоже появилась на берегу, и вид у нее при этом был такой, будто она сажала Даню не иначе как на "Титаник". Он сделал было попытку поцеловать ее, но она шарахнулась назад, едва коснувшись его губ: - Эй, блин! Ты что, анти-комарьем и лицо залил? - Ну да, - ответил он, немного уязвленный. - Тут же и мошки, и клещи, и хрен знает что еще... - Про клещей не знаю, - буркнула она, утирая рот тыльной стороной ладони, - но целоваться теперь нереально. Пока не умоешься! - Ну а... - Лука поешь, - потребовала она и сунула ему в ладонь пучок зелени, - и то приятнее будет. А комары сдохнут от одного запаха. Даня хотел спросить, откуда в ее голове берутся такие идеи, но не успел, потому что из лодки его окликнули: - Дэн! Ты как, едешь, нет? Пришлось оставить вопросы на потом. Алина на прощание помахала ему рукой, и то же самое сделала подошедшая Лена, чтобы потом, приобняв Алину за плечо, увести ее туда, где стоял стол и дожидающиеся нарезки припасы; за секунду до того, как Мишаня завел мотор, и поднявшийся рокот заглушил все прочие звуки, Дане показалось, что он услышал из Лениных уст нечто вроде: - ...а пока мужики не видят, мы по пятьдесят грамм... Может, конечно, ему послышалось - все равно было уже не уточнить. Впрочем, тут же, стоило лодке отойти от берега метров на пятьдесят, выяснилась причина того, почему Мишаня все это время не прекращал загадочно улыбаться. - Что, не видно уже с берега? - Не, - со знанием дела ответил Виктор, - давай доставай. Внутренние карманы Мишаниной штормовки, как выяснилось, были просто бездонными; до этого момента Даня предположить не мог, что в них может скрываться солидных размеров фляга и металлические рюмки в затертом походном чехле. - Ого, - оживился Даня, увидев, как льется из горлышка мутноватая, малинового оттенка жидкость, - сам делал? - Ага, - отозвался Мишаня, жестом приглашая его взять наполовину наполненную рюмку, - спиртяжка брусничная. Водой только разбавь, там градусов девяносто... - Класс, - восхитился Даня, предчувствуя, что рыбалка удастся совершенно определенно, а Виктор, поднимая рюмку, заявил: - Ну, за удачу, - и собравшиеся в лодке всецело его поддержали. *** Прекрасные дамы, как выяснилось, не теряли времени зря: первым, что услышал Даня, вернувшись к их маленькому лагерю, было потрескивание костра, характерное "звяк", которое раздается обычно, когда задевают бутылкой ободок стакана, и неровный, но очень уверенный голос Алины: - А этот козел... ну, который из олимпийского комитета... он меня за зад лапал! Думал, никто не видит! - Охереть, - сочувственно протянула Света, щелкая зажигалкой. - Это... тебе сколько лет было? - Пятнадцать. - Вот же сука, - тут же поддержала ее Лена, - давай, чтоб руки отсохли у него, мудака... Следующее нестройное "звяк" сообщило Дане о том, что посиделки находятся в самом разгаре, а произнесенный тост - далеко не первый и, скорее всего, даже не пятый; поставив на землю ведро, в котором бултыхались пойманные им караси, Даня покашлял, привлекая к себе внимание, и собравшиеся у стола тут же обернулись к нему. - Опа! - удивилась Света, выдыхая густую струю дыма. - А чего вы так рано! - Бухло у них кончилось, - проницательно заметила Лена, но Алина не дала ей развить свою мысль - взглянула на Даню и ахнула, увидев, что он весь вымок, как после ливня, и с его волос и одежды чуть ли не потоком стекает вода. - Ты чего делал? Купался? В одежде? Даня открыл рот, намереваясь на ходу сочинить хоть сколько-нибудь не позорное объяснение своему виду, но появившийся из-за его спины Мишаня, с достоинством несущий жбан со щучьими тушами, сдал его с потрохами: - Он с лодки ебнулся. Споткнулся о ведро, ну и... всю рыбу распугал. - Спасибо, блин, - буркнул Даня, а Алина, глядя на него, захохотала в голос: - Правда, что ли? Вы не сняли на телефон? - Не-а, - с сожалением заметил вернувшийся Виктор, - а стоило... После этого Дане оставалось только посмеяться вместе со всеми и побыстрее отойти к костру, на ходу снимая вымокшую ветровку. Переодеться ему было не во что, так что он порадовался про себя, что вечер выдался теплым, и сел поближе к огню, растирая захолодевшие руки. Алина оказалась рядом, чтобы вручить ему бумажные полотенца; те, впрочем, уже мало чем могли ему помочь, и Алина, забирая у него бесполезную пачку, веселым тоном заметила: - Зато ты умылся. Можно целоваться. - Можно, - согласился Даня, усмехаясь. - Умылся, видишь, везде. Если ты понимаешь, о чем я... Алина ответила ему хитрой улыбкой: - Чего тут непонятного? Столь многообещающе начавшийся разговор оказался прерван разгоревшейся у стола перепалкой: Виктор и Мишаня сцепились не на жизнь, а на смерть, потрясая пресловутыми щуками: - Ты поймал, ты и будешь чистить! - Да какого еще хрена, - возмутился Виктор, аргументом ничуть не впечатленный, - ты только херней страдал, еще жаловался, что не клюет! - Так и что? Мне теперь в хуй не уперлось чистить это все! Ты их видел вообще? По полметра каждая! - Ну так отпусти одну. - Да они уже все! Поздняк! Бери теперь нож и иди... Алина и Даня посмотрели друг на друга. Без сомнения, их посетила одна и та же мысль. - Если б они были без жен, - проговорила Алина, понизив голос, - я решила бы, что они голубые. - Ага, - кивнул Даня, еле сдерживая смех, - есть такое. - Помню, на шоу в перерыве Вейр с кем-то по телефону ругался, - пояснила она еще тише, - вот с теми же интонациями. Не поделили что-то... - Ну, эти двое, наверное, очень давно дружат. - Или мы о них чего-то не знаем? У стола притихли, и Даня с Алиной снова обернулись туда, откуда еще недавно доносился спор. Прихватив с собой ножи и жбан с рыбой, Мишаня с Виктором дружно утопали в сторону берега, а Лена, проводив их взглядом, с силой прижала к лицу раскрытую ладонь. Света повторила ее жест точь-в-точь. - Пойду помогу им, - заявил Даня, почувствовав неожиданный прилив мужской солидарности, и решительно поднялся на ноги. - Я там тоже кое-что поймал... пока вы тут делами занимались... - Мы нарезали салат! - Ага-ага, - он не стал скрывать ухмылки, - и сами нарезались заодно. Я слышал. - Кто бы говорил! - воскликнула Алина, сверкнув глазами, и Даня поднял руки, показывая, что сдается: - Ладно, ладно, я не в претензию. Тебе плохо-то не станет? - Пока нормально, - ответила она, - таблетки у меня с собой. Но вообще я их... давно уже не пью. Он остановился, будто споткнувшись о что-то невидимое, и посмотрел на нее. - Не пьешь? - Курс закончился, - объяснила Алина, разводя руками, - а мне... мне лучше. Может, я... ну... выздоровела? Даня несколько секунд не мог найти слов для ответа. С ее болезнью он успел свыкнуться, научиться с ней сосуществовать, как если бы страдал от нее сам, позволить ей намертво въесться в кое-какие его привычки - прислушиваться, приглядываться, подмечать, сколько убавилось еды в холодильнике и не пытается ли Алина, заперевшись в ванной, избавиться от только что съеденного; все это Даня делал уже чисто машинально, не контролируя и не обдумывая, перестав даже осознавать, что последние несколько месяцев у него не было повода для лишнего беспокойства - а теперь осознав это за одну секунду и поняв, что растерян, как человек, долгое время не видевший солнца, и оказавшийся им ослеплен. - Все нормально? - поинтересовалась Алина встревоженно, несомненно заметив что-то по его лицу. Даня поспешил улыбнуться ей - по мере непринужденно, а не вымученно. - Конечно. Ты пойди еще... салат порежь. Я с рыбой разберусь и приду. Алина отпустила его, но, кажется, поверила ему не до конца - во всяком случае, идя к берегу, он обернулся и увидел, что она, оставшись на месте, сосредоточенно и задумчиво смотрит ему вслед. *** Сгустившийся вечер принес с собой прохладу; рыбу закинули в коптильню, а стол переместили ближе к огню, чтобы налегать на выпивку и закуску без опасений замерзнуть. В какой-то момент, который, как водится, никто не уловил, появилась гитара, но петь начали не сразу - Виктор крутил сбившиеся колки, напевая монотонно и в чем-то мечтательно: - Роса рассветная, светлее светлого... - Что за песня? - спросил Даня, смутно вспомнив, что мелодия ему знакома. - Где-то слышал... Лена открыла было рот, но тут Алина решила высказать свой протест - потянулась к Дане, закрыла ему уши ладонями и горячо заговорила, не обращая внимания на его шутливые попытки отбиться: - Нет! Не говорите ему! Иначе у него включится больное воображение! - Вот, значит, как? - вопросил он с деланой обидой, изворачиваясь и хватая ее за запястья. - Теперь уже больное? - Да! Больное! - подтвердила она, смеясь. - Рассказать, как ты объяснял мне про жрицу? - Ну... - Даня смутился в первую секунду, но решил так быстро не капитулировать. - Это был творческий полет души! - А по-моему, - отбрила Алина, лукаво прищуриваясь, - это были чьи-то эротические фантазии. Нет? Скажешь, нет? - Алина! - укоризненно произнес он, на что она только захлопала глазами и переспросила нарочито писклявым голосом: - Да, Даниил Маркович? - Так, перестань, - не зная, как ее угомонить, он не придумал ничего лучше, кроме как крепко обхватить за талию и перетащить со стула себе на колени, - иначе я скажу тебе больше не наливать. - Кто тебя послушается, - фыркнула она, но все-таки успокоилась, цапнула с тарелки разрезанный редис и одну половинку съела сама, а другую - положила Дане в рот. Видимо, в ее понимании это было чем-то вроде символического примирения. - Ребята, - Лена, напоминая о своем присутствии, как и обо всех остальных, постучала по столу кончиком ножа, - найдите себе номер. Алина, казалось, не уловила в ее голосе иронии. - Чуть попозже, - пообещала она, сильнее обнимая Даню за плечи, - обязательно. *** Уединиться им действительно удалось, пусть и немного не так, как Даня изначально планировал - когда разговоры и пение поутихли, и все, зевая, стали разбредаться по палаткам, Алина шепнула ему "Погуляем?" и он не стал возражать. Прогулка, правда, вышла недолгой - до песчаного мыса, где отмель заканчивалась и начиналась водная гладь, слившаяся сейчас с потемневшим, усеянном проступившими звездами небом. Горизонт совсем исчез в этой темноте, и нельзя было определить, где заканчивается небо и начинается его отражение; Алина плюхнулась прямо на песок, так что мелко шелестящие волны подкатывались к самым ее ногами, и Даня, не раздумывая, сделал то же самое. - Ты им рассказала? - спросил он, чувствуя, как Алина прижимается к нему, склоняет на его плечо свою непоседливую, растрепанную голову. - Про олимпиаду... - Ну да, - ответила она так, будто говорила о чем-то мимолетном и незначительном. - Думаю, они бы все равно узнали. Завтра, послезавтра... Кто-то бы точно сказал. - Наверное... - протянул Даня, пытаясь понять, что чувствует из-за своего раскрывшегося инкогнито - и неожиданно не ощущая по этому поводу ни одного, даже самого маленького опасения. - И что? Как они отреагировали? Алина отвлеклась ненадолго на то, чтобы набрать полную горсть песка, пересыпать его из одной ладони в другую, наблюдая за тем, как тот сочится меж ее пальцев еле различимыми струйками. - Никак. Ну, сказали, что это круто... они не смотрели олимпиаду. Только по новостям слышали, что наши выиграли... Это было, конечно, совсем не удивительно - но в голове все равно укладывалось с трудом. - Так странно, да, - проговорил Даня, покачивая головой, - для кого-то это стоило бы всей жизни... - Но наша жизнь стоит большего, - ответила Алина и быстро ударила по песку ладонью, точно ставя печать - или точку. - Вернемся? Не ожидавший этого вопроса, Даня чуть не поперхнулся. То, что Алина говорит не о возвращении в лагерь, он понял сразу - и, погребенный под ворохом самых разнородных, раздерганных чувств и предчувствий, смог спросить только лишь: - Ты хочешь? Она ответила не тут же - очевидно, и ей приходилось обдумывать многое, прежде чем решаться произнести вслух. - Я... я же знаю тебя. Ты не сможешь всю жизнь провести в таком месте, как это. Да и я... - она вздохнула, устремила взгляд куда-то за потерявшийся край неба, - я, наверное, тоже не смогу. В этом она была права, Даня не мог не признать этого. Размеренное, сонное существование этих мест когда-то оказалось спасительным для них обоих; в московском водовороте они захлебнулись бы, лишились друг друга совсем, бесполезно растратили бы последние силы, но все равно пошли бы ко дну, если б не успели вырваться в последнюю, возможно, секунду. Здесь они провели месяцы, как в спячке или под анестезией, но холода ушли и наркоз постепенно спадал, прояснялось в голове и возвращалось желание жить; не один раз Даня ловил себя на том, что обдумывает, как мог бы обустроить свою жизнь теперь, после всего - и в его воображении она не имела ничего общего как с его прошлым, так и с его настоящим. - Хорошо, - ответил он, и увидел даже в темноте, как просияло Алинино лицо. - А где мы будем жить? - У меня есть квартира, - напомнила она, - забыл? Та, которая олимпийская... - А, эта... там хоть мебель есть? А ремонт? - Ну, я помню только голые стены, - призналась Алина, - я там давно была. Но придумаем что-нибудь! Купим надувную кровать и шкаф из Икеи... - Главное, чтобы толчок был на месте, - заметил Даня рассудительно, - а остальное приложится. - Вот и я так думаю, - оживленно добавила Алина. - Чего там еще? Обои наклеить? Подумаешь. - Звучит как план. - Именно, - подтвердила она. - И я все еще олимпийская чемпионка, нравится это кому-то или нет. Никто не заберет у меня то, на что у меня есть право. - Ни о чем не жалеешь? - Ни о чем. Я ведь уже говорила. Пусть все это случилось, но иначе нас бы здесь не было. - Это да, - согласился Даня, глядя, как пляшут по воде звезды и след ополовиненной луны, - просто это... такие вроде бы обычные вещи, а мы шли к этому столько времени. - Мы хотя бы пришли, - отметила Алина и притиснулась к нему сильнее, будто он грозил куда-то пропасть прямо из ее рук. - У некоторых такого не будет. Он хотел сказать "Я знаю", но она потянулась поцеловать его, и любые рассуждения оказались отложены на потом. *** Сообщение от Ники, пришедшее еще вчера, он обнаружил только вечером в воскресенье, когда вернулся в зону досягаемости мобильного интернета. Ника 00.45 ты чего не пишешь :D ты там живой вообще? Даня 21.15 Да все ок)) а ты? Его сообщение осталось непрочитанным. - Что-то случилось? - спросила Алина несколько дней спустя, зайдя в кухню и увидев, как он сидит за столом, тупо гипнотизируя взглядом давно потухший экран. - Ничего, - ответил Даня с усилием, - ничего того, что не должно было случиться.