Секретное досье

С Минсоком они просидели до полуночи. Профессор математики откровенно наслаждался процессом и кропотливо разбирал все вероятности, пока Чунмён торопливо записывал за ним основное, чтобы ещё раз подумать на досуге. Получалось, что нужно было или публиковать со дня на день, или не публиковать вообще. Тянуть было некуда, откладывать – рискованно. Эта информация могла сыграть только в тот момент, пока была актуальной, так сказать, с пылу с жару. А ещё Минсок обратил внимание на то, что от самого Чунмёна и его руководства ускользало. Правительство тоже могло иметь эту информацию. И у них было достаточно времени, чтобы подготовиться и сразу же предоставить достойное опровержение, инициировать судебное преследование для газеты и выйти из ситуации победителями. Времени на принятие решения не оставалось вовсе. Теоретически, получив подтверждение материалу, Чунмён в тот же вечер должен был вернуться в редакцию, чуть ли не лично переверстать номер и позволить бомбе разорваться. Чунмён ещё добрых полчаса просто сидел в своей машине и в разные стороны крутил мысль о том, что не успел себя подстраховать. Конечно, нищета и голод ему не грозили. У него была собственная хорошая квартира, приличные сбережения в банке и возможность заработать, даже не выходя из дома. Однако Чунмён слишком дорожил своей газетой, чтобы так просто с ней расстаться. На пару секунд в его голове мелькнула мысль обратиться за помощью к Чондэ, но Чунмён отмёл её как несостоятельную. Быть в долгу у Чондэ означало для него только одно – возобновление отношений, которые Бэкхён так метко обозвал «токсичными». Спина под свитером уже просто горела, хотелось в душ и спать, а Чунмён никак не мог заставить себя выйти и подняться на свой этаж. Наконец он собрался с силами, поставил машину на сигнализацию и буквально дотащил себя до лифта, где привалился к стене и прикрыл глаза. Смотреть в зеркало не хотелось. Там Чунмён видел нечто измождённое и бледное до синевы. Ничего общего с преуспевающим и сексуальным главным редактором «Чосон Ильбо». Нашарив ключи в кармане пальто, Чунмён вышел из лифта на лестничную площадку и длинно, витиевато выругался. Потом перевёл дыхание и выругался ещё раз, менее витиевато, но тоже вполне неплохо. - И я рад вас видеть, - Чонин улыбнулся и потёр припухшие от сна глаза кулаком, словно ему было пять. – Вас долго не было. - Что ты говоришь? – Чунмён не знал, как на это реагировать. – Что ты вообще здесь делаешь? - Вас жду, - Чонин с трудом поднялся. Видимо, от сидения на твёрдом плиточном полу у него всё затекло. – А вам не интересно, как я сюда попал? - Я догадываюсь, - Чунмён окинул парня взглядом с ног до головы. – Расстегнул свою толстовку – и дело в шляпе. - Это не мой метод, - Чонин покачал головой, хотя скулы его заметно порозовели. – Я предпочитаю более изящные способы. Немного нежности и ласки… - Всё, хватит, - Чунмён его прервал. – Я, кажется, тебе уже сказал, что больше не хочу тебя видеть. Или тебе нужно повторить? - Не нужно, - Чонин покачал головой. – Я вас услышал. - Так в чём проблема? - Вы меня не услышали, - Чонин подошёл ближе. – Пойдёмте в дом, вы едва на ногах держитесь. Толку, что поспали с утра… - Ну уж нет! – Чунмён вырвал руку и отступил. – Я не хочу тебя видеть в своём доме, я не хочу, чтобы ты спал в моей постели, чтобы трогал мой телефон и вообще. Хватит лезть в мою жизнь! Проваливай на все четыре стороны! - Мы всегда в ответе за тех, кого приручили, - с улыбкой процитировал Чонин, на которого экспрессия Чунмёна не произвела никакого впечатления. – Вы меня спасли, теперь вы за меня отвечаете, разве нет? - О боже мой, - Чунмён застонал. – Я уже жалею об этом. - Я не просил вас меня спасать, - Чонин вынул из его рук ключи и открыл дверь. – Входите, или мне придётся вас нести. - Вот только этого не хватало! – огрызнулся Чунмён, сообразил, что выглядит глупо, препираясь с Чонином на пороге, и вошёл. – Чонин, я не знаю, почему это до тебя не доходит, но ты меня бесишь. И я не хочу нести за тебя ответственность. - Я тоже не хочу вас любить, но сердцу не прикажешь, - Чонин развёл руками. – А ещё вы без меня вымрете. - С чего бы вдруг? - Вы себя в зеркале давно видели? – Чонин схватил Чунмёна за плечи и развернул к большому зеркалу. - Вот только что, - Чунмён не хотел смотреть, но всё равно смотрел. И видел себя, невысокого, хоть и пропорционального, бледного и слегка взъерошенного, и Чонина, высокого, широкоплечего, сильного и смуглого, будто расцелованного тропическим солнцем. - Значит, вы плохо смотрели. Посмотрите ещё. - И что я должен увидеть? - Меня скоро будет видно через вас. Не знаю, как вы там раньше справлялись, но сейчас вы уже не справляетесь, вы плохо выглядите, вы устали… - Знаешь что, - Чунмён вывернулся из рук, обернулся и посмотрел на Чонина снизу вверх. – Вот стриптизёрши мне ещё душеспасительных проповедей не читали. - Всё когда-то бывает в первый раз, - Чонин пожал плечами, наклонился и поцеловал. Чунмён сначала даже в грудь его толкнул, попытался высвободиться, но Чонин не дал. Он навалился всем телом, вжал Чунмёна в зеркало, вдохнул воздуха и поцеловал снова. Спину обдало болью да так, что у Чунмёна искры из глаз посыпались. Он застонал, до крови укусил Чонина за губу, а когда тот отшатнулся, не удержался и от души врезал ему снизу в челюсть. - Вон отсюда! – процедил Чунмён сквозь зубы, но Чонин только усмехнулся и прижал ладонь к лицу: - У вас хороший удар. Вы могли бы мне челюсть сломать. - И я всё ещё могу, - Чунмён закипал. – Вон! Я сказал… - Я слышал, - Чонин слизал с губы кровь. – Что у вас со спиной? Чунмён не ответил. Усталость навалилась на него стотонным грузом, буквально придавив к земле. В конце концов, он же знал, что лучшее средство от таких, как Чонин, это равнодушие. Ему просто нужно собираться с силами и перестать реагировать. И он сам исчезнет. Да, Чунмён был уверен в этом. Размышляя таким образом, Чунмён скинул пальто прямо на пол в коридоре, через голову стянул свитер и медленно потянулся в спальню, на ходу выпутываясь из брюк. Он перестал обращать внимание на Чонина и действовал так, словно был дома один. До постели он добрался в одном белье. Сил на душ просто не оставалось, поэтому Чунмён рухнул в постель и отключился сразу же, едва голова коснулась подушки. Спасительная темнота окутала его, позволяя мозгу отдохнуть и сбросить напряжение. Сны пришли только под утро. Чунмёну снилось, что он лежал на песке на морском берегу и смотрел на набегавшие волны, в то время как Чонин сидел рядом и гладил его по спине. Сон был простым, может, немного дурацким, но проснулся Чунмён даже раньше будильника с ощущением чего-то приятного. Когда он открыл глаза, мало что изменилось. Разве что вместо пляжа под ним была кровать, а Чонин действительно сидел рядом и даже гладил его по спине. - Вы дрались с тигром? – мягко спросил Чонин, когда увидел, что Чунмён проснулся. – Или вам просто такое нравится? - Не нравится, - Чунмён поморщился. – У всех бывают недостатки. У моего бывшего любовника – острые когти и инстинкт собственника. - Поэтому он стал бывшим? - Типа того. - Но вы всё равно с ним спите? - Время от времени, - Чунмён повернулся на бок. – Ты тоже не одобряешь? - Я ревную, - Чонин улыбнулся. – И прикидываю свои шансы. - Какие шансы? - Что вы рассмотрите и мою кандидатуру тоже, - Чонин прилёг рядом и вытянулся. – А он красивый? - Кто? - Ваш бывший любовник. Красивее, чем я? - Пожалуй, что нет, - Чунмён внимательно посмотрел на Чонина, словно видел его впервые. – Но у него красивая улыбка. - А почему его не одобряют ваши друзья? - Понятия не имею, - соврал Чунмён. – И уж тем более не представляю, почему они так одобряют тебя. - А они одобряют? - Ещё как, - наверное, этого не стоило говорить, но внезапно Чунмён прибывал в крайне благодушном настроении. Настолько благодушном, что он даже протянул руку и погладил Чонина по щеке: - Ты опять здесь спал? - Я не спал, - Чонин покачал головой. – Я просто сидел рядом с вами. Так можно? - Да ты настоящий безумец, - Чунмён выдохнул с удивлением. – Я действительно настолько сильно тебе нравлюсь? - Вы даже не представляете. - Не представляю, - Чунмён вспомнил сцену в коридоре, мягко повернул голову к свету и присвистнул: - Ничего себе! - Не страшно, - Чонин потрогал рукой синяк, а потом нашлёпку из пластыря на брови. – Одним больше, одним меньше… - Мне не стоило! - Не стоило, - Чонин согласился. – Но всё равно это уже было. Вы будете завтракать? Я тогда приготовлю… - Ты уверен? - Вполне. - Чонин, - Чунмён наконец сел на кровати, прижав одеяло к груди. – Я тебя прошу, не надо сегодня караулить меня у дверей. Я буду на приёме в китайском посольстве, я понятия не имею, сколько он продлится… Ты же не можешь сидеть весь вечер на лестнице. - Я могу, - Чонин сказал это так, что Чунмён тут же поверил. - И всё же. - Я просил у вас ключи, вы мне отказали. - А домой ты не хочешь сходить? - Там нечего делать, там нет вас, - Чонин продолжал улыбаться безмятежно, как ненормальный. – Так что я посижу… - Грехи наши тяжкие, - Чунмён вздохнул. Нет, этот мальчишка был просто невыносим. А ещё он всегда добивался своего! И играючи преодолевал сопротивление Чунмёна, хотя тот и старался вложить в него все силы. Подобрав одеяло, Чунмён вышел в коридор, нашарил на полке под зеркалом запасные ключи и вернулся в спальню: - Вот. Но имей в виду… - Мне не нужны ваши несметные богатства, - Чонин перебил с выражением лица очень спокойным, но ключи к груди прижал так, что Чунмёну сразу стало ясно: на такой исход он даже не надеялся. - Даже если и нужны, здесь их нет. Все свои богатства я храню на банковском счёте. Максимум, чем здесь можно поживиться, это мои часы, - Чунмён снова подобрал одеяло, потом подумал, что и без него было нормально, и пристроил его на кровать. – Ладно, тогда я в душ… - Завтрак скоро будет! – пообещал Чонин, всё так же прижав ключи к груди. – Вы же ещё не опаздываете? - Ещё нет, - Чунмён ушёл в ванную, прикрыл за собой дверь и скорчил рожу своему отражению в зеркале. – Этот мальчишка сел тебе на шею и свесил ноги, уважаемый главный редактор. Ты и не заметишь, как останешься в дураках. Чунмён включил воду, встал под тугие горячие струи и задумался. В такую невероятную любовь, которая позволяла проглатывать обиды, терпеть и продолжать ломиться в закрытую дверь, Чунмён не верил. Он считал, что у Чонина непременно должен был какой-нибудь корыстный мотив. Может, не в буквальном смысле корыстный, но какую-то цель Чонин явно преследовал. Чунмён не знал, что именно ему было нужно. Его деньги? Едва ли. Чонин, конечно, не выглядел сильно обеспеченным, но и явно не голодал, как бы Чунмён не старался вогнать его в свои представления о стриптизёрах. И даже отсутствие образования его тяготило не слишком сильно. В конце концов, жили же как-то люди и без корочек учебного заведения, почему Чонин не мог так же? Связи? Едва ли связи Чунмёна могли Чонину пригодиться. Разве что Чунмён мог пристроить Чонина в «Вог» к Тао, но едва ли это сотрудничество из одноразового превратилось бы в постоянное. Да и откуда Чонину знать, какие у Чунмёна были знакомства? - Вы там не утонули? У меня всё готово! – прокричал Чонин из кухни, и Чунмён выключил воду. Получалось чертовски смешно. Чонин вёл себя в его доме так, словно был Чунмёну… кем? Супругой? Невестой? Подружкой, на худой конец? Чунмён искал и не находил ничего общего с теми отношениями, что были у него с Чондэ. С ним они встречались, когда дома, когда на нейтральной территории отелей и съёмных апартаментов, занимались сексом, а потом разъезжались по своим делам. Время от времени Чондэ закатывал сцены ревности, демонстративно страдал, Чунмён либо извинялся, либо так же демонстративно начинал собираться – и всё снова заканчивалось сексом и обещанием вскоре встретиться снова. Фактически, сейчас ничего не изменилось. Эта мысль буквально обожгла Чунмёна. Вот оно что! Несмотря на официальный «разрыв», они продолжали повторять все те же действия, что совершали и во время «отношений». А ведь Чунмён даже не заметил этого сразу, просто не понял, не обратил внимания. Чондэ приходил, Чондэ просил свою долю удовольствия и получал её. В конце концов, они уже давно знали друг друга, поэтому в постели им было комфортно. - Ну где же вы? – Чонин заглянул в ванную. – Вы сейчас собой любовались? – он посмотрел сначала на обнажённого Чунмёна, а потом на большое зеркало. - Я сейчас задумался, - Чунмён провёл руками по мокрым волосам, зачесав их назад. – А вот ты явно любуешься. - А нельзя? – Чонин зашёл внутрь. – Можно мне потрогать вашу татуировку ещё раз? - Зачем? Это просто кожа, только с узором… - Можно? - Ладно, - Чунмён капитулировал. – Делай что хочешь, - он даже руки за спину убрал, позволив Чонину смело прикасаться к тонким чёрным линиям, которые были словно тушью начерчены на белоснежной коже. - А это что? – вдруг спросил Чонин, прижав пальцы к месту, о котором Чунмён уже и думать забыл. Собственно, он и татуировку эту сделал, чтобы ничего не напоминало. Почему-то именно этот старый шрам нервировал его, заставлял вспоминать то, что Чунмён вспоминать не хотел ни при каких обстоятельствах. - Осколок попал, ерунда, - Чунмён как можно более легкомысленно махнул рукой. Как сказал доктор в полевом госпитале, куда их всех доставили после взрыва, Чунмёну чертовски повезло. Всего два каких-то пустяковых ранения, низ живота и колено, даже крупные сосуды оказались не задеты. Впрочем, Чунмён тогда оптимизма доктора не разделял. На его глазах одного американца из «Вашингтон пост» буквально разметало в клочья, и он никак не мог поверить, что сам он при этом почти не пострадал. Оказавшись в Корее спустя каких-то пару дней, Чунмён решил, что не станет больше связываться с войной. Ему хватило того, что он увидел, чтобы раз и навсегда понять, что ради власти и денег люди готовы на всё. И им всё равно, кто и как при этом будет умирать. А Чунмён умирать не хотел. - Какой осколок? – голос Чонина слышался словно через вату. – Настоящий? Как на войне? - Как на войне, - Чунмён согласился. – С особенно любопытными журналистами время от времени такое случается. Чонин переменился в лице, но ничего больше не сказал. Вместо этого он опустился на колени и бережно прикоснулся губами к тонкой коже, где под изящными чёрными линиями скрывалось уродливое напоминание о человеческой жестокости. - Прекрати, - Чунмён неожиданно смутился и отступил. – Я не инвалид и не герой. Я просто оказался не в то время не в том месте, только и всего. Никаких причин для священного трепета, - он принялся спешно одеваться. – Что ты там говорил про завтрак?