Секретное досье

Когда звуки поцелуев и ласк стали совершенно оглушительными, Чунмён кивнул на дверь, до которой от их укрытия было всего несколько шагов. Посол не закрыл дверь плотно, поэтому у них была возможность выскользнуть за дверь практически бесшумно. Чунмён закрыл за собой дверь, привалился к стене и закрыл глаза: - Шпионские игры, твою мать! - Нужно уходить отсюда, - Чонин потянул его за рукав, но Чунмён покачал головой: - Нельзя. Подожди, - он достал телефон и набрал номер Тао: - Ты мне нужен прямо сейчас. И прихвати с собой пару охранников вашего посла. - Вы влезли в драку? - Я тебе потом объясню, - Чунмён спрятал телефон. – Ты же понимаешь, что если их застанет кто-то ещё, проблем мы не оберёмся. - А потом мы поедем домой? - Не сразу, - Чунмён покачал головой. – Да, кстати, спасибо, что напомнил, - Чунмён снова вытащил телефон из кармана и набрал очередной номер: - Чондэ? Разбудил? Извини. - Что случилось? - Ты можешь приехать в редакцию? - Сейчас? - В ближайшее время, - Чунмён посмотрел на часы. – Я приеду, нужно переверстать номер. - У тебя есть подтверждение? - Есть, - Чунмён кивнул. – Приезжай, мне нужно, чтобы ты был в курсе и доложил потом членам правления. - Хорошо, если ты просишь, - Чондэ зевнул. – А потом, может, поедем ко мне? - Чондэ, мы, кажется, сто раз говорили об этом, - от усталости у Чунмёна гудело в ушах. – Всё, давай, мы скоро приедем. - Мы? - Мы, - Чунмён отсоединился, пока у Чондэ не появились новые вопросы. Следовало расставить все точки над «i», чтобы больше никогда к этому не возвращаться. У него уже были отношения, были обязательства, а значит, к теме возобновления связи с Чондэ можно было не возвращаться. – Ты же поедешь со мной? - А у меня есть выбор? – Чонин радости не выражал, но вроде реагировал спокойно. – Я и не представлял, что у тебя за работа. - А что ты представлял? - Что ты сидишь в офисе с девяти до пяти, а потом живёшь полной жизнью. - Что ты имеешь в виду? - Спортивный зал, бассейн, встречи с друзьями, рестораны, театры, я не знаю, что делают люди, у которых каждый вечер свободен, - Чонин усмехнулся. – Но теперь я понимаю, что ты тоже не знаешь, да. - Я тоже не знаю, - Чунмён развёл руками. – Тао! Ну наконец-то. - Эй, между прочим, я здесь тоже дела делаю, а не просто новую шубу выгуливаю, - Тао принял красивую позу, чтобы было хорошо видно и шубу, и бесконечно длинную стройную ногу, обтянутую плотными джинсами. - А она новая? - Мён, ты же вроде не деревенский дурачок, глаза имеешь… - Глаза имею, но шубы твои в лицо не отличаю, - Чунмён засмеялся, но потом встряхнул головой, стал серьёзным. – Охрана где? - По концам коридора поставил. А надо сюда? - Нет, я думаю, если по концам коридора стоят… Хотя тут ещё комнаты есть, мало ли, кто там прячется, - Чунмён задумался. - Я отправлю человека всё проверить. Зря их тут что ли два десятка пасётся? – Тао сделал неуловимый жест рукой, и спустя секунду рядом с ним появился мужчина комплекцией с двустворчатый шкаф с антресолями. – Проверьте все комнаты по коридору, здесь могут быть ещё люди. - Слушаюсь. - Таози, а объясни-ка мне кое-что, - Чунмён прищурился. – Я понимаю, ты мальчик крутой, генеральный директор китайского подразделения «Вог», куда мне до тебя. Но ты всё же не настолько всемогущ, чтобы добывать приглашения на закрытый приём и вертеть охранниками посла как своими. Что я упустил? - Это мой брат, - Тао понизил голос до шёпота. – Так что я не только охранниками могу вертеть, но и им самим. Иногда, - он всё же уточнил. - Ты же мне говорил… - Конечно, - Тао кивнул. – Я врал. И не смотри так на меня, мне нельзя было это говорить, поэтому я сказал тебе то, что сказал бы любому другому. Это просто сейчас ты сам догадался. - Да уж, - Чунмён нахмурился. – А почему это в прессе до сих пор не всплыло? Разве такую информацию можно утаить? - Можно, если у вас один папа, а мамы – разные женщины, всю жизнь прожившие в разных городах и ничего не знавшие друг о друге. Я и сам не знал очень долго. Его мать никогда не афишировала, от кого родила, никогда не просила ничего, нигде имя не указывала… Так что, если бы отец сам не сказал, мы бы так и не знали. - Бразильский сериал, - Чунмён оглянулся на Чонина, который откровенно скучал и от нечего делать теребил ворот своей шёлковой рубахи. Весь его вид буквально кричал о том, как ему надоели эти страсти, эта политика и этот богемный образ жизни мастеров пера. Чонин очень откровенно хотел домой, обниматься под пледом и вообще как-то закреплять действиями то, что они начали буквально несколько часов назад. – Потерпи, детка, скоро поедем. - Так езжайте, чего вы тут топчетесь, я разберусь, - Тао махнул рукой. – Только держите язык за зубами, хорошо? - Хорошо, - Чунмён кивнул. – И проследи там, чтобы охрана твоего братца не закатала нашего Бэкхёна в бетон после ночи любви. - После чего? – Тао всплеснул руками. – Они там что? - Они там всё, - Чунмён усмехнулся. – Ты думаешь, я зачем тебя попросил охрану выставить? Просто так, для красоты? - Я думал, они разговаривают, - Тао даже в лице переменился. – Но как так? Они же впервые друг друга видят… - Ну вот так. Брат твой – красавец мужчина, так что Бэкхёна можно понять. Да и сам Бэкхён твоими стараниями та ещё секс-бомба. С пиджачком ты хорошо придумал, - Чунмён потрепал Тао по плечу. – Ты же не ревнуешь братика? - Ни в коем случае, - Тао покачал головой. – Просто боюсь, что он разрушит свой светлый образ блаженного дурачка, и нам всем станет труднее жить. - А никого не смущает, что блаженный дурачок как-то до посольского кресла дослужился? - Сейчас? – Тао посмотрел на Чунмёна с превосходством. – Нет, сейчас это не смущает никого. Деньги и связи – вот что важно, остальное может вообще не присутствовать. Так что спасибо, что хоть не совсем слабоумного назначили. Это примерно так работает. - Да уж, - Чунмён кивнул. – Ладно, тогда ты присмотри за Бэкхёном по возможности. Мы сейчас в редакцию, а там видно будет. Всё, детка, идём. - Телефон держи при себе, я позвоню, когда здесь что-то сдвинется с места. - Договорились, - Чунмён сам взял Чонина за руку и буквально потащил за собой. На их счастье по пути им никто не попался, и они совершенно спокойно добрались до парковки. – Запрыгивай. - Зачем ты вызвал этого Чондэ? - Затем, что он генеральный директор газеты, он член правления. Я не могу просто так взять готовый номер, который уже на печать отправлен, переверстать его и пустить заново. Тем более, с учётом материала, что я хочу опубликовать, - Чунмён кивнул охраннику, который поднял для них шлагбаум, осторожно выбрался на главную дорогу, а там уже выжал газ до максимума. – То есть, теоретически, я могу, конечно, всё сделать сам. Но никто не знает, останусь ли я утром главным редактором «Чосон Ильбо» или меня понизят до дворника. Ещё, конечно, можно примерить оранжевую робу, но тоже как-то не хочется. - То есть, тебя ещё и посадить могут? - Всех могут посадить, - Чунмён пожал плечами. – И вот поэтому, кстати, я держал этот материал в столе до последнего. Мне нужны были хоть какие-то гарантии, что это не липа, не подделка, не фальсификация информации. - И ты их получил? - Я их получил, - Чунмён достал телефон и помахал им в воздухе. – Я записал на диктофон всё, что мы слышали. - Но там же… - Чонин, не смотри на меня такими глазами, словно я на твоих глазах щенка потрошу, - Чунмён сам себя заставлял смотреть на дорогу, а не на Чонина. – Журналисты вообще народ наглый и беспринципный, тебе и не снилось. И для достижения своих целей, для выполнения задания здесь принято ходить по головам. - И ты… - Так, подожди, не осуждай меня и дай мне закончить. - Хорошо. - Я записал на диктофон эти слова, но это не значит, что я буду их где-то размещать, публиковать и так далее. Это гарантия для меня самого, что информация подлинная, достоверная. Возможно, мне придётся обнародовать эту запись, если со стороны властей последует избыточная реакция. Если же ситуация будет развиваться в рамках… Если мы будем её контролировать, как и собирались, то эта запись так и останется нашим с тобой маленьким секретом от всего мира, - Чунмён вдруг понял, что впервые в жизни устыдился собственной работы, начал искать себе оправдания. Вот тебе и стриптизёрша! Чунмён недоумевал и совсем немного восхищался. Как парень, который раздевался на сцене и не стеснялся этого, умудрился выкрутить ситуацию так, чтобы Чунмёну стало стыдно быть журналистом. Да он всю жизнь гордился собой, своим образованием и работой. Он строил карьеру так старательно, как строил бы дом или что-то столь же монументальное и долговечное. А Чонин одним своим презрительным взглядом поставил всё с ног на голову. - Теперь я тебе уже не так нравлюсь? – зачем он это спросил? Чунмён поморщился, словно у него разом заболели все зубы. Вот дурак! - Пока я справляюсь, - голос Чонина звучал так, что Чунмён сразу понял: он именно справлялся. Ему требовалось прикладывать силы, чтобы сохранить своё отношение к Чунмёну в том виде, в котором оно зародилось. Чунмён едва не сказал: «Тогда не мучай себя», но вовремя опомнился, закрыл рот и уставился на дорогу. Их отношения висели на волоске с самого начала, и сейчас это стало особенно заметно. Чонин его презирал за его работу, за его отношения с другими людьми, за его отношение к самому Чонину и его чувствам. Вот так любил и презирал одновременно. Зачем он только поставил этот ультиматум? Хотел проверить, как низко Чунмён пал? Сначала Чунмён был уверен, что это последняя проверка, которую он всё-таки смог выдержать, но теперь, когда Чонин смотрел в окно, ему пришло в голову, что он ошибся. Ему не нужно было соглашаться. Да, он разбил бы Чонину сердце, но остался бы в его глазах человеком слова. А так… Он воспользовался Чонином, он собирался воспользоваться своим другом, он ехал в редакцию, где его поджидал бывший любовник, в конце концов. Все обстоятельства складывались таким образом, что к утру Чунмёна должен был ждать личный апокалипсис. Не выдержав этого напряжения, Чунмён съехал на обочину и резким движением отстегнул ремень: - Чонин! - Я не хочу больше заниматься сексом в машине, я не проститутка, - Чонин отвернулся, а у Чунмёна даже перед глазами потемнело. Каким сексом? Какая проститутка? О чём он вообще говорил? - Чонин, посмотри на меня, пожалуйста, - Чунмён старался глубоко дышать, чтобы хоть как-то себя контролировать. – Посмотри мне в глаза. - Что я там не видел? - Ничего не видел, - Чунмён попытался взять Чонина за руку, но тот вырвал её. – Чонин, послушай меня. - Я уже достаточно услышал. - И что? - И ничего, - в этом ответе Чунмёну внезапно послышалась растерянность и огромное отчаяние человека, мечта которого сбылась, когда уже больше было не нужно. - Чонин, я понимаю, что я тебя разочаровал. Я не знаю, кого ты себе на моём месте представлял, но я обычный человек. И я делаю свою работу, я делаю её хорошо. Я не имею обыкновения торговать своими друзьями и их тайнами, я редко лезу во что-то такое… Но ты, конечно, можешь считать меня настоящим чудовищем, если тебе так проще, - чтобы занять чем-то руки, Чунмён достал сигареты и закурил. – Ты так же можешь ревновать меня к Чондэ, тем более, когда-то у нас был роман, а секс так и вовсе был вчера… А нет, вру, уже позавчера, - Чунмён снова посмотрел на часы. - Зачем ты мне это говоришь? - А зачем ты мне свои ультиматумы ставил? Зачем ты стонал подо мной на заднем сидении, если я теперь так тебе противен? - Ты мне не противен, - кое-как выдавил Чонин и снова отвернулся. - Да по тебе заметно. Если ты жалеешь, что связался со мной… - Жалею, - Чонин кивнул. – Я жалею, что вообще подошёл. Если бы я знал… - Что ты знал? Какой я мудак? Так я вроде тебе с самого начала дал понять, что я не романтический герой. Я тебя силой не тащил… - Ты меня спас. - И что? – Чунмён начал раздражаться. Новая сигарета сломалась пополам в пальцах, но Чунмён этого даже не заметил. – Сказал бы «спасибо» и проваливал на все четыре стороны. А ты что сделал? - То есть, это я виноват, что я влюбился в тебя? – тихо спросил Чонин. - Да я тебя не виню! Господи, как это объяснить, - Чунмён прижал пальцы к вискам. Голова просто раскалывалась. – Я просто говорю тебе, что я тебя силой не тащил. Я ничего из себя не изображал, ты же видел… - И что? - И всё, - Чунмён стукнул по приборной панели ладонью. – Всё, Чонин, всё. Я понимаю, что ты не мог проконтролировать и влюбиться в кого-то более подходящего. Но я тем более не мог повлиять или помешать тебе это сделать. И сейчас ты всем своим видом демонстрируешь разочарование во мне. Как мне нужно себя вести? Спрыгнуть в реку с моста? Повеситься? Как мне реабилитироваться в твоих глазах? – Чунмён очень сильно устал. А ещё нужно было как-то добраться до редакции, сделать свою работу. Сию минуту Чунмён как никогда был готов ответить за свои слова. - Зачем ты согласился? - Потому что я поверил, что ты можешь уйти. - Но ты же этого и хотел! - Хотел, - признался Чунмён. – А потом понял, что больше не хочу. - Но ты же не любишь меня! - А ты меня? Сейчас, когда ты отшатываешься от меня, как от чумного, ты меня любишь? – Чунмён ужасно устал, даже синева на висках проступила. – Когда сцены мне закатываешь? Зачем ты мне этот ультиматум ставил, если я так тебе противен? - Я не знаю, - едва слышно пробормотал Чонин. – Я не знаю ничего. Я просто… Я боюсь об этом думать даже. Что ты можешь уйти, что всё закончится. - Тебе же лучше будет, разве нет? - Нет! – Чонин вскинулся. – Мне не будет лучше! «Грехи наши тяжкие», - подумал Чунмён. «Токсичные отношения в чистом виде, Чондэ и не снилось», - он вспомнил слова Бэкхёна, а потом посмотрел на совершенно разбитого, отчаявшегося Чонина, взял за плечо и потянул к себе, насколько позволил ремень безопасности: - Давай попробуем ещё раз.