Когда отступают тени

      Своё успокоительное Габриэлла находит в чемодане, на верхней полке, в маленьком кармане, о существовании которого она даже забыла, пока не стала уверено искать то, что считала до сих пор в её квартире. Когда она села в гардеробной на пол, открыв банку и достав одну таблетку на руку, Габриэлла увидела весь тот беспорядок, что она натворила, выискивая лекарства. Вся квартира изменена и ограблена, но она не помнит этого. Ей кажется, что она всего лишь аккуратно смотрела полки, шкафы и все остальное — только она видит правду и та не делает её сильнее или спокойнее. Когда она просыпается после действий таблеток всё на том же месте, сжимая пузырек, Габриэлле становится получше и первая мысль — это надо прибрать до прихода Райана или ей придется объяснять ему, что с ней случилось, но страх сильнее. Он не поймет, она сама-то не понимает, что с ней, черт побери, творится. Все эти видения и ощущения, что за ней наблюдают — нет чувства безопасности.       Квартира приходит в своеобразный порядок, но далекое от идеала состояние. Габриэлла это понимает, когда Райан с кухни спрашивает её:       — Габриэлла, почему мои запонки лежат в шкафу с крупами? — Райан спрашивает с улыбкой, наверняка ожидая ответа с юмором, но его встречает только молчание с дивана, где Габриэлла погрузилось в чтение, она не отрывается и не поднимает взгляд на Райана, и он выдыхает, не находя двойного смысла во всем этим, продолжает готовить. Слова перед Габриэллой растворяются и превращаются в кашу. Становится лучше, когда из кармана она достает ещё одну таблетку успокоительного. Так её чувства притупляются, и мозги шевелятся не так быстро, что и требуется, пока она не придумала, как спасти себя, не поднимая паники и не заставляя Райана снова расхлёбывать последствия.       Но этого и не требуется, когда она принимает таблетки. Кажется себе абсолютно нормальной, настолько, что считает сны и тени на полу проекцией страха и только, никакого другого смысла. Если сейчас принимать таблетки кажется правильным и разумным, чтобы нервы встали на место, то долго так делать не получится, Габриэлла знает.       Райан подходит к ней, садится на диван рядом с ней и берёт её ступни в руки, массируя пальцы. Габриэлла пытается их сжать, но Райан не позволяет ей отстраниться, он тоже о чем-то думает, буквально поглощен внутренними мыслями, и когда Габриэлла поднимает взгляд, задумывается о том, что она хочет знать, что терзает его. Их разговор про его душевные раны или что-то другое? Она старается не давать ему повода думать с ней что-то не так, по крайней мере, пока что у неё еще есть пилюли счастья.       — Ты ведь помнишь, что мы сегодня идём на вечер к моим друзьям?       Габриэлла медленно поднимает взгляд, словно отрывается от интересной мысли и слегка морщится, вспоминая, что она обещала Райану. Она и правда хотела бы знать его не только изолировано от его окружения, а посмотреть, как он ведёт себя в компании, да и самой Габриэлле не мешало бы, наконец, поговорить с кем-то, кроме Райана и продавцов в магазине. Она начинает новую жизнь долго, постепенно стирая прошлою, но само присутствие Райана позволяет Габриэлле чувствовать спокойствие и умиротворенность — рядом с ним ничего не произойдёт.       — Конечно, помню, — Габриэлла смотрит на настенные часы, припоминая назначенное время и понимает, что у неё не так уж и много времени, чтобы привести себя в порядок и выглядеть хотя бы как раньше, сделать попытку.       Она садится на диване, подтягивая ноги к себе, и наклоняется к Райану, обнимая того за шею и целуя в висок, Габриэлла не сильна в словах сейчас, но теперь же старается не упускать возможности показывать, как Райан ей дорог. Его пальцы пробегают по щиколотке, голени и бедру, притягивая к себе и усаживая на колени. Он обнимает её иступленно, шепча на ухо.       — С тобой всё хорошо? — Габриэлла не понимает это больше вопрос или утверждение, если первое, то она не хочет отвечать и врать прямо в лицо, поэтому она быстро встаёт и устремляется в ванну, крича по дороге:       — Я собираться.       В ванной она разглядывает своё лицо, слегка уставшее и пугающе бледное при таком освещении, но это, конечно, можно все исправить, чем Габриэлла и старается заняться — сегодня она должна хорошо выглядеть и быть нормальной, насколько это вообще возможно.       Ещё одна таблетка, которую она запивает водой из-под крана, опускается в пустой желудок — скоро она подействует и всё станет хорошо. В кармане у неё ещё лежит чуть меньше дюжины — остальные стоит растянуть на время, чтобы достать лекарства здесь, ей придется идти ко врачу, а это делать она не хочет. Это значит, что она признаёт: с ней что-то не так и уже давно.       Проведя время в ванной, сделав макияж, Габриэлла проходит в спальню, она еще не знает, что наденет, но, взглянув на кровать, понимает, Райан и здесь уже помог ей. На покрывале лежит темное платье насыщенного винного оттенка на одной лямке, а на полу стоят туфли на высоком каблуке.       Райан подходит сзади, обнимая за талию. Проводя по шее рукой и откинув волосы назад, освобождает шею, слегка наклонив, чтобы поцеловать.       — Тебе нравится?       У Габриэллы просто нет слов. Она давно не чувствовала такой заботы, а с каждым днем Райан превосходит сам себя. Пока Габриэлла в его объятьях она сравнивает Захария и Райана, не дергаясь, не стараясь залезть в скорлупу — она почти не переживает.       — Ты одеть меня хочешь? — с улыбкой спрашивает Габрилла, держа его руки в своих.       — Я предпочитаю снимать с тебя одежду.       Райан выходит из комнаты, оставляя наедине с подарком, это и правда красивое платье, и дорогое. Ткань мягкая и эластичная, буквально, как вторая кожа, только теплее. Габриэлле нравится отражение в прикроватном зеркале напротив, но образ завершают каблуки — Габриэлла ощущает себя королевой, которую ожидают для званного вечера, по крайней мере, вести себя она будет под стать наряду.       В сумочку она кладет только телефон, помаду с зеркальцем и платок, и ей хочется вернуться под утро с мозолями на ногах, потому что они натанцевалась на несколько лет вперёд и обошли всю ночную Верону. Она хочет охмелеть настолько, чтобы ноги слегка заплетались, и она держалась за Райана каждую минуту, чтобы он снова и снова её направлял.       Райан ждёт её в гостиной, смотря на часы, но услышав стук каблуков по паркету, он поворачивается и неотрывно смотрит на Габриэллу, на всю её, перебегая глазами от одной части тела на другую — он запомнит вечер так же, как и она.       На улице Габриэлла сразу мерзнет, от одного порыва ветра, сразу накидывая на платье шаль. На самом деле, на улице не так и холодно, но почему-то сейчас так кажется, словно она в холодильнике. Райан медленно ведет арендованный автомобиль по улицам Вероны, останавливаясь у дорого ресторана.       — Твои друзья позвали нас в ресторан? — Габриэлла рассматривает вывеску ресторана, пытаясь припомнить, что там было написано в приглашении. Ни слова о ресторане.       — Я подумал, друзья никуда не денутся — я хочу провести с тобой, и только с тобой, этот вечер.       Габриэлла может только догадываться, что изменило решение Райана, но ей становится легче — с Райаном она привыкла быть собой, разрешая себе и грустить, и уходить в себя время от времени, но другими людьми — так было проще. Райан выходит первый и помогает вылезти Габриэлле из машины, на секунду прижимая к себе и вдыхая аромат от волос.       Официант, услышав фамилию, незамедлительно проводит их ко столику в небольшом отдалении от всех, в более уединенной и тихой части зала. В меню у Габриэллы разбегаются глаза от выбора и сопутствующих цен — это слишком дорого, хотя по Райану как будто этого и не видно, он легко спрашивает.       — Ты выбрала? И только не надо говорить о деньгах, сегодня я ни о чем не хочу думать, кроме тебя и этого вечера.       Габриэлла кивает, улыбаясь — он прав, она будет просто наслаждаться. Поэтому она заказывал теплый салат и пасту для начала. Райан советуется с официантом и тот предлагает ему свиные медальоны с картофелем. Им приносят блюда на больших тарелках, от которых у Габриэллы уже открывается рот и появляется слюна. Кажется, она не ела уже очень долго или всё это чувство, что ей, наконец, стало легче. Габриэлла подносит вилку ко рту, когда поднимает взгляд на Райана. Словно видит его в первый раз. От неожиданности у Габриэллы даже сводит на руке мышцы, и она опускает вилку вниз: Райан не похож на Захария. Ей не хочется их сравнивать, но Габриэлле стоит признать то, что эта любовь не похожа на ту, что была до этого, она сама изменилась благодаря Райану, и ей, наконец, стоит отпустить ту разрушающую любовь, что у них была. Рядом с Райаном никто не умирает, он не требует от неё большего, чем она может дать. Он наверняка понимает, что Габриэлла никогда не станет до конца его, что-то всегда тянет назад, но понимает и то, что будет стараться, она слишком много времени упустила на то, чтобы встать на ноги — Захария в прошлом. И впервые от этой мысли Габриэлле становится действительно легко, а не гадко или тоскливо — она заслужила второй шанс с Райаном.       — Что с тобой, Габи? — спрашивает Райан, касаясь ладонью запястья и проводя пальцем по линии браслета, зажигая в ней желание.       — Всё просто отлично, — Райан смотрит на неё с подозрением, но от улыбки Габриэллы расслабляется и поднимает вверх бокал с красным вином.       — Тогда мы будем праздновать! — звон стекла от их бокалов привлекает внимание соседних столов, но Райан с улыбкой разводит руками, извиняясь за столь громкий звук — Захария не стал бы этого делать. Габриэлла одергивает себя, она обещала себе не думать о нем и позволить этой ране, наконец, затянуться. Со временем она точно сможет это сделать до самого конца, а, возможно, все дело в этих снах и видениях. От упоминания последних у неё поднимаются волосы на руках, как будто она снова ощущает на себе чей-то взгляд.       — Тебе это всё кажется, просто кажется! — шепчет Габриэлла себе в бокал вина, пока Райан отрезает кусок от мяса, проводя по ярко-красному соусу. Одного взгляда достаточно, чтобы Габриэлла вспомнила о собственной крови, её слегка мутит, но запив приличным количеством вина из бокала, она расслабляется. Чувствует расслабленность и легкую эйфорию.       Райан много говорит прежде, чем Габриэлла полностью расслабится и забудет обо всем, догадывается о причинах её напряженности. И спустя время Габриэлла сама не замечает, как они легко беседуют, смеясь и подливая вина из бутылки, заказывая другие блюда и закуски. Время проходит, за соседними столиками меняются посетители, а они все так же остаются здесь, наслаждаясь друг другом.       Перед десертом Райан будто трезвеет и становится более собранным, смотря на Габриэллу, которая все так же продолжает смотреть вверх, чтобы не потекли слезы и не испортили макияж. Она перестаёт смеяться, когда Райан открывает перед ней рукой, на которой лежит небольшая коробочка.       — Райан…       — Просто открой, Габриэлла, — с улыбкой говорит он. Габриэлла мягко забирает коробочку с руки и открывает её в руках, к её удивлению в ней ждет не кольцо, а ключи. Непонимающе она достает их из коробки и удерживает за брелок в воздухе.       — Ты мне расскажешь, что это за ключи? Не очень похоже, что от Швейцарского банка.       — Я хотел подарить тебе что-то памятное, что-то, что станет только нашим. Я купил дом в Америке. Скоро мой контракт в Италии заканчивается, и я хочу, чтобы мы вместе вернулись обратно, если, конечно, ты этого хочешь. Это будет только наш дом: твой и мой.       Габриэлла смотрит на ключи в своей руке, вероятно, еще не до конца понимая, что они значат для неё. Вернуться в Америку? Она не думала об этом уже долгое время, но сама идея не вызывает у неё отторжения, как будто вся та боль, связанная с ней, ушла. В конце концов, это всего лишь место: сюда в Италию она тоже взяла тот багаж, с которым пришлось справляться, новый антураж давал только визуальную легкость.       Ключи оказываются в кулаке Габриэллы, которая сжимает их, пока металл не впивается в руку, давая понять — это настоящее, это всё правда. И она счастлива.       Габриэлла на чувствах встает изо стола и тянет за собой Райана в центр зала, покачиваясь под мелодию. Райан прижимает её к себе, проводя ладонью по спине.       — Я всегда буду рядом, — Райан единственный, кто даёт ей такое обещание. Слова вызывают мурашки и желание стать только ближе, у Габриэллы даже не получается сказать слова благодарности. После их импровизированного танца по залу разносятся скромные аплодисменты, заставляя Габриэллу слегка покраснеть — это тоже на неё не похоже.       Десерт с трудом влезает в Габриэллу, но она просто не в состоянии оставить и крохи на тарелке — настолько фисташковый десерт удался. Райан улыбается, смотря на потуги Габриэллы скрыть животик от съеденного.       — Такая ты мне нравишься намного больше.       — Когда съела двойню? — Он опускает руку на живот, заставляя Габриэллу замереть. Это напоминает что-то совершенно иное, по тому, как он гладит ткань платья и любовно вглядывается в район её живота. Она никогда сильно не задумывалась о детях, считая, что ещё не готова и можно даже не поднимать этот вопрос, но то, как сейчас выглядит Райан, заставляет её поверить — это может многое изменить в их жизни. Рука Габриэллы прижимает его к себе плотнее, давая понять, что чувствуют они этот момент одинаково.       Заплатив, они выходят на свежий воздух и становится полегче, проветривая голову после выпитого алкоголя.       — Может, пройдёмся? — предлагает Габриэлла, не уверенная, что выдержит поездку в машине и её не укачает от съеденного. Райан бросает взгляд на автомобиль у ресторана — его он всегда может забрать.       — Хорошо, — Габриэлла еще не чувствует холода, но Райан уже накидывает свой пиджак ей на плечи, привлекая её к себе поближе. Габриэлле хочется запомнить этот вечер на всю оставшуюся жизнь, она буквально уверена, что это начало чего-то нового. Того, что позволит ей перечеркнуть прошлое. Они успевают пройти пару домов, когда сзади Габриэлла слышит сигнал от приближающейся машины. Габриэлла не реагирует на слова Райана, что это наверняка балуются подростки и поворачивается назад.       Все оставшиеся кадры она воспринимает в замедленной съемке.       Тонированное стекло машины опускается, и первое, что она видит — дуло пистолета. Габриэллу сковывает страх, и она закрывает глаза, замирая и убеждая себя, что всё это еще одна очередная галлюцинация. Раздающиеся выстрелы развеивают сомнения — это реальность.